Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...p;— усмехнулся Александр.
— Я намеревался неправильно процитировать Барда.
Александр посмотрел на Рейвен.
— Экипаж ждет.
Она встала и подошла к двери.
— Если кто-нибудь спросит...
— Вы имеете в виду Милого Друга или Милочку?
Ее губы слегка дернулись.
— Скажите им что-нибудь правдоподобное. Напрягите воображение.
— Ради вас постараюсь, — пообещал Тинкер. Александр помог девушке
сесть в экипаж и устроился напротив нее.
— Примроуз-Хилл, — велел он кучеру.
Скрестив на груди руки, Александр смотрел на Рейвен. Потрясающие игривые
глазки, маленький изящный носик... пухлые губки...
_ Ну-с. — Александр откашлялся, борясь с желанием и дальше любоваться
ее формами. — Кто такие Милый Друг и Милочка?
— Это прозвища, которые сестры Фламбо дали герцогу и герцогине
Инверари.
— За этим угадывается острый ум Блейз.
Холм Примроуз-Хилл — в дальнем конце Риджент-парка — был более двухсот футов
высотой. Давно лишенный деревьев и кустарников, он стал излюбленным местом
для противозаконных дуэлей.
— Придется подняться на холм. — Александр помог ей вылезти из
экипажа. — Будь я помоложе, отнес бы тебя туда на руках.
— Думаю, как-нибудь и сама доберусь, — ответила Рейвен. — А
что делает Барни?
— Ищет улики. — Александр взял ее за руку и повел к
констеблю. — Барни осматривает землю в поисках чего-нибудь, что поможет
следствию.
Констебль Блэк сердечно поздоровался с девушкой:
— Я рад, что вы смогли приехать в столь ранний час.
— Она ждала нас уже полностью одетая, — сказал Александр. —
Как будто знала, что за ней пошлют.
Рейвен посмотрела на тело, прикрытое одеялом.
— Кто на этот раз?
— Танцовщица из театра, — ответил констебль.
Рейвен подошла к телу и жестом велела Александру откинуть одеяло.
Рыжеволосая молодая женщина была красавицей.
— Хочешь подойти поближе? — спросил Александр. Рейвен кивнула. Он
расстелил на траве свой сюртук. Девушка опустилась на колени рядом с трупом.
— Есть что-нибудь из ее вещей, к чему я могу притронуться?
Александр присел на корточки рядом с жертвой, снял с ее шеи шелковый шарф и
протянул Рейвен. Он смотрел на ее закрытые глаза, на внешне безмятежное
лицо...
— Два неясных лица сливаются в одно, — произнесла Рейвен, оборвав
его мысли. — Подними ей платье.
— Что? — Это требование поразило Александра.
— Что-то укусило ее за ногу. — Рейвен обратила на него взгляд
своих постоянно смущающих его глаз. — Подними ей подол платья до
колена.
Александр и Амадеус склонились над ногой жертвы, рассматривая побагровевший
след от укуса.
— Засохшая кровь, — произнес Александр. Констебль кивнул.
— Кто-то ее укусил до того, как она умерла.
— Ее убил яд, — сказала Рейвен.
Александр посмотрел на констебля.
— Думаешь, это змея?
На этот раз констебль Блэк выглядел озадаченным.
— Полагаю...
— Она умерла не от укуса, — вмешалась Рейвен.
— Откуда ты знаешь? — не выдержал Александр.
Рейвен недовольно посмотрела на него.
— Я знаю, потому что знаю.
Александр нахмурился.
— Но ты только что сказала...
— Яд попал в ее тело не через место укуса, — оборвала его
Рейвен. — Она его выпила.
— Это просто чудо!
Фэнси поймала взгляд сестры в высоком зеркале и улыбнулась ей. Грим почти
полностью скрыл шрам.
Белл обернулась и порывисто обняла сестру. Глаза ее переполнились слезами,
грозившими перелиться через край.
— Если ты заплачешь, сестренка, мне придется заново накладывать грим.
— Какая я эгоистка, что думаю только о себе! — воскликнула
Белл. — Как я с тобой расплачусь?
— Можешь начать с того, что скажешь князю Михаилу о ребенке.
— Скажу, как только выберу подходящий момент, — заверила ее
Белл. — Я не хочу прожить такую же жизнь, как наша мама.
— Князю нужна жена, а его дочери — мать, — произнесла
Фэнси. — Не тяни слишком долго, а то он, чего доброго, начнет искать
другую.
— Обещаю. — Белл подтолкнула Фэнси к зеркалу. — Ты выглядишь как настоящая принцесса!
Фэнси впилась взглядом в свое отражение. Она и вправду выглядела как
принцесса.
Облегающее фигуру платье, сшитое из шелка и кружев, с изящным вырезом и
длинными рукавами в форме колокола. Черные волосы, каскадом ниспадающие на
спину, прикрыты фатой, которую удерживает венец из оранжевых цветов.
Что-то старое, что-то новое. Что-то заимствованное, что-то голубое
.
Фэнси помнила об этом старинном суеверии и позаботилась о себе. Новое
платье. Голубые подвязки, позаимствованные у жены Рудольфа. Кружевной
носовой платочек матери, привезенный из Франции так много лет тому назад.
— Этот грим — твой, — сказала Фэнси сестре. — Когда вернусь к
работе, я куплю себе новый.
Белл удивленно посмотрела на нее.
— А князь тебе разрешил?
Фэнси ужасно разозлилась. Да почему все считают, что ей требуется разрешение
мужа?! Вот они удивятся, когда он профинансирует оперу, а она будет петь
Девушку из Милана
. Пэтрис Таннер еще этого не знает, но ее дни в качестве
примадонны практически сочтены.
Тут дверь распахнулась.
— О, дорогая моя, это недовольное выражение лица лучше оставить
здесь! — произнесла герцогиня. — А не то князь сбежит через черный
ход.
Белл хихикнула. Фэнси изобразила улыбку, но гнет нахлынувших проблем —
неопределенность с карьерой, брак с джентльменом из высшего общества, первая
беременность — сильно действовал ей на нервы.
— Думай о счастье, милая. — Герцогиня взмахнула рукой, как
крестная из сказки: — Счастье, счастье, счастье...
Полчаса спустя Фэнси стояла рядом с отцом у входа в церковь на Гросвенор-
сквер. Две сотни ближайших родственников и друзей семейства Инверари заняли
все скамейки. Церковь освещалась сотнями свечей, на стенах плясали тени.
— Если эта свадьба считается
скромной
, — прошептала
Фэнси, — я съем свою фату.
— Рокси обожает устраивать грандиозные мероприятия, — ответил ей
герцог. — Посмотри, как она ведет твоих сестер к переднему ряду.
— Они напоминают мне утят, идущих за мамой-уткой.
Отец приподнял ее подбородок и заглянул в фиалковые глаза, так похожие на
глаза ее матери.
— Как бы мне хотелось, чтобы Габриэль тебя сегодня видела!
Он и в самом деле любил ее мать. Теперь никто не убедит ее в обратном.
— Я люблю тебя, папа. — Голос Фэнси дрогнул.
— Я всегда тебя любил и всегда буду любить, — ответил отец. —
И не важно, как сложатся обстоятельства, но для тебя всегда есть место в
моем доме.
— Спасибо, папа.
— Проводить тебя к князю — честь для меня.
— Не так-то много времени нам удалось побыть вместе.
Отец поднес ее руку к губам.
— Я сожалею об этом.
Все гости встали и повернулись лицом к центральному проходу.
— Ты готова?
Вместо ответа Фэнси вложила свою руку в его. Не обращая внимания на
незнакомые лица, она устремила взгляд на князя, ждавшего ее в конце прохода
и не отводившего от нее глаз.
Фэнси с отцом дошли до алтаря. Герцог вложил ее руку в руку князя и отошел.
Степан поднес руку Фэнси к губам.
— Спасибо, любовь моя, за этот самый счастливый день в моей жизни.
Сестры Фламбо, сидевшие в первом ряду, хором вздохнули. С другой стороны
прохода так же громко вздохнули племянницы Казанова. Когда Фэнси услышала
это, ее губы изогнулись в улыбке.
— Ты так и не нашел работу?
— Увы, любовь моя, у князя не так много пользующихся спросом умений.
Фэнси подмигнула ему.
— Я с радостью дам тебе рекомендацию.
— Но сначала выйдешь за меня замуж?
— Да.
Они вместе повернулись к епископу. Церемония длилась меньше тридцати минут,
что очень устраивало Фэнси, редко посещавшую воскресные службы.
В конце церемонии Степан повернулся к ней и легко поцеловал в губы. В
глубине этих фиалковых глаз сияла любовь, и князь не сомневался — все будет
хорошо.
Она прекрасна. Она принадлежит ему. Она носит его ребенка.
Его манило счастливое будущее.
— Ты готова начать новую жизнь, принцесса?
— Ты воплотил в жизнь все мои девичьи мечты.
— А мне казалось, ты не любишь аристократов, — прошептал Степан,
увлекая ее к выходу из церкви.
— Ты убедил меня в обратном. — Фэнси игриво улыбнулась и опустила
смущенный взгляд. — Ты был очень убедителен.
Через некоторое время Степан и Фэнси стояли в бальном зале особняка Инверари
и под звуки арфы встречали гостей. Рядом с ними находились герцог и
герцогиня Инверари, а также князь Рудольф — формальные главы семейств
Кемпбеллов и Казановых.
— Ты уже встречалась с кузиной Эмбер и ее мужем, графом
Стратфордом, — напомнил Степан Фэнси.
— Вы так и не спели моим розам, — попеняла леди Эмбер.
— Я спою им, — ответила Фэнси, — когда выкрою время в моем
оперном расписании.
Леди Эмбер растерялась и посмотрела на Степана. Он не предполагал, что
кузина будет высказываться по поводу певческой карьеры его жены.
— От имени моих роз, — сказала леди Эмбер, взяв себя в
руки, — благодарю вас за великодушие.
К ним подошла леди Олтроп, давняя приятельница герцогини.
— Так, значит, — с улыбкой припомнила пожилая дама, — из-за
этой красотки вы и вели себя в опере столь безобразно в день открытия
сезона?
Степан услышал, как фыркнул Рудольф, и покраснел, когда невеста на него
взглянула.
— Восторг вашего супруга едва не привел к скандалу в ложах, —
обратилась леди Олтроп к Фэнси. — Я почти не слышала пения.
— Возмутительно, — в тон ей ответила Фэнси. — Обещаю, что с
этого дня мой муж будет вести себя прилично.
— Не сомневаюсь, раз уж вы всегда будете рядом с ним, — произнесла
леди Олтроп и удалилась.
Степан с трудом удержался от того, чтобы не задушить старую каргу. Все же не
подобает князю бить старых леди.
Герцог Эссекс и его внук, маркиз Базилдон, тоже высказали свои самые
наилучшие пожелания. Александр Боулд поднес к губам руку своей давней
подруги.
— А я думала, тебе не нужно наследство, — сказала Фэнси, но Александр только ухмыльнулся:
— А я думал, ты не любишь аристократов.
— Я сумел ее переубедить, — вмешался Степан. — Во всяком
случае, так говорит моя жена.
— Оказалось, что я в вас ошибался. — Александр протянул князю руку
в знак дружбы. — Очень рад, что так получилось.
Степан пожал его руку.
— Я тоже рад.
Когда дед с внуком отошли, чтобы найти свои места, Рудольф прошептал:
— А вот идут самые строгие гости.
Степан улыбнулся племянницам.
— Ты познакомилась не со всеми моими дамами, — обратился он к
Фэнси. — Княжна Зара в самом ранимом возрасте. Ей двенадцать лет, она
старшая дочь Рудольфа. А эти две леди, которые держатся за руки, —
Салли и Элизабет, дочери Виктора и Михаила.
— Очень приятно с вами познакомиться, — сказала Фэнси. —
Теперь, когда мы с вашим дядей поженились, мы тоже устроим чаепитие.
Степан присел на корточки, чтобы оказаться вровень с племянницами.
— Ну, что произошло, пока меня не было?
— Граф Добродушие погубил принцессу Солнечную, — сообщила ему
Наташа.
Степан изобразил ужас:
— Да как он посмел!
— Но она убежала, — успокоила его Элизабет. Салли кивнула.
— В Гретна-Грин.
— Дядя, милый, — протянула Роксанна в точности, как
герцогиня, — Солнечной был нужен муж, если ты понимаешь, о чем я.
Степан расхохотался и повернулся к самой младшей.
— А ты что об этом скажешь?
— Леди Сплетница слишком много болтала и потеряла голос. — Лили
обвила руками его шею. — Я люблю тебя, дядя.
— И я люблю тебя, солнышко.
— А как насчет нас? — возмутилась Роксанна.
— Я люблю тебя, и тебя, и тебя... — Степан по очереди показал на
каждую из племянниц, поднялся и обнял невесту. — Но тебя я люблю больше
всех.
— Я тебя тоже люблю. — Фэнси поцеловала его в губы под сладкую
мелодию — хихиканье маленьких девочек.
Поздоровавшись со всеми гостями, Степан и Фэнси сели за накрытый стол. Их —
главный — стол поставили вдоль короткой стены прямоугольного зала. Два
длинных стола на сто гостей каждый стояли перпендикулярно к главному.
Встал князь Рудольф и поднял бокал с шампанским.
— Новая княгиня Казанова — красивая, любящая и великодушная. Чтобы
уживаться с моим младшим братишкой, Фэнси особенно потребуется последнее
качество. За невесту!
Следующим встал Степан.
— Когда мы только познакомились, Фэнси сказала, что мне нужно найти
доходную работу. — Он подождал, пока гости отсмеются. — Я решил,
что единственное место, которого я действительно хочу, — это место ее
мужа. — Он улыбнулся Фэнси и поднял бокал. — За мою красавицу
невесту!
После тостов Тинкер дал знак официантам подавать еду. Их светлости заказали
роскошный пир, какой и подобает свадьбе князя и дочери герцога.
Степан наклонился к Фэнси и положил руку на спинку ее стула.
— Ты ничего не ешь, любовь моя.
— Я ни разу не была на свадьбе. — Возбужденный блеск в ее глазах
напомнил Степану племянниц. — Когда мы сможем отсюда уйти, не вызывая
недоумения?
Степан легко поцеловал ее в ушко.
— Тебе так не терпится начать нашу семейную жизнь?
— Мне не терпится приласкать моего князя.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я женился на тебе ради твоего острого ума?
— Из нас получилась замечательная пара, — сказала Фэнси. —
Новая примадонна Лондона и обожающий ее покровитель.
Черт! — подумал Степан, не меняя безмятежного выражения лица. —
Вынося за скобки тему ее возвращения в театр, я, кажется, просчитался
. Ну
как она не понимает, что княгине не подобает петь на сцене? Или ждет, пока
он скажет об этом сам? Меньше всего Степану хотелось ссориться в первую
брачную ночь.
— Мы вместе напишем прекрасную музыку. — Его черные глаза пылали
желанием. — Если хочешь, можем уйти прямо сейчас.
Фэнси игриво и зазывно улыбнулась:
— Хочу...
Глава 17
Как оказалось, захотеть уйти и добраться до двери — две совершенно разные
вещи.
Обычай требовал, чтобы жених с невестой оставались на свадьбе и после того,
как закончится трапеза. Обычай требовал, чтобы счастливая пара станцевала.
Обычай требовал, чтобы они обошли всех и поблагодарили гостей.
Во всяком случае, на этом настаивала герцогиня Инверари.
Фэнси не понимала, с какой стати нужно благодарить гостей за то, что они
пришли. Они бесплатно и вкусно поели!
В конце концов Степан придумал повод для ухода. Он шепнул герцогине на ушко,
что ребенок утомил невесту и ей необходимо отдохнуть.
— Если бы я раньше додумалась до этой магической отговорки, —
Фэнси вышла из кареты, остановившейся перед особняком ее мужа, — то
лишилась бы чувств прямо над тушеным лососем.
Степан расхохотался и без предупреждения подхватил ее на руки, опустив на
пол только в холле, где выстроилась вся его прислуга, чтобы поздравить
новобрачных.
— От имени всех слуг поздравляю вас с бракосочетанием, — произнес
дворецкий.
— Спасибо, Боунс.
Дворецкий жестом велел лакеям и горничным вернуться к своим обязанностям.
Степан обнял Фэнси.
— Боунс будет разговаривать с претендентками на должность горничной
леди, а ты выберешь уже среди лучших.
— Мне не нужна горничная.
— Княгине не подобает обходиться без горничной, — сказал
Степан. — Ты привыкнешь к такой жизни за считанные дни. — Он повел
жену к лестнице, но оглянулся и сказал дворецкому: — Когда наймешь горничную
для леди, дай объявление, что требуется няня.
— Да, ваша светлость. — Боунс немного помолчал и добавил: — Но у
нас еще полно времени, чтобы подобрать няню.
— Предусмотрительность не помешает.
Кровь бросилась в лицо Фэнси. Она украдкой глянула на дворецкого, лицо
которого сохраняло невозмутимость.
— Попозже накроешь нам легкий ужин в соседней спальне. — Степан
плотоядно улыбнулся, глядя на жену. — Завтра я покажу тебе весь дом,
любовь моя, а пока у нас есть более важное занятие.
— Что-нибудь еще, ваша светлость?
— Не мешать нам.
Боунс покраснел.
— Разумеется, ваша светлость.
Супружеская спальня была такой же элегантной, как и ее владелец. Прежде
всего в глаза бросалась огромная кровать под балдахином, достаточно
просторная даже для такого высокого мужчины, как князь. Синие парчовые
занавеси в тон покрывалу, в ногах кровати — кушетка из резного дуба. Перед
камином, облицованным черным мрамором, диван и два кресла в тон. Окна-эркеры
выходят на запад, в сад.
— Сегодня я сам буду горничной для леди.
Степан расстегнул пуговицы на платье и провел пальцем по изящной линии
позвоночника. От его прикосновения Фэнси сразу задрожала. Три дня
вынужденного расставания подействовали на нее так же, как и на него.
Князь подумал, что теперь у него есть кое-какие доводы в пользу соблазнения
невесты до свадьбы. Никаких слез, никаких страхов — счастливый жених.
Наклонившись, Степан прижался лицом к тяжелой копне волос Фэнси. Он так
любит ее запах! Приподняв волосы, пощекотал ее шейку языком.
Фэнси вздохнула и прислонилась к нему. Он обнял жену и обхватил ее груди
ладонями.
— Помнишь то старое суеверие?
Фэнси повернулась в его объятиях, поцеловала мужа и подтолкнула к кушетке.
Князь сел. Она поставила правую ногу на кушетку рядом с ним.
Степан одобрительно улыбнулся — сейчас она начнет его дразнить. Невеста
медленно задрала подол платья и вытащила из-под голубой подвязки кружевной
платочек. Помахав им прямо перед лицом Степана, она сказала:
— Что-то старое. — И бросила платочек на кушетку.
— Хочу прижаться губами туда, где только что был этот платок, —
хрипло произнес Степан.
— Подожди, муж мой.
— Скажи, принцесса, — Степан удобно откинулся на кушетке и
приготовился наслаждаться представлением, — а как ты вытираешь нос
этими французскими кружевами?
— Французский кружевной платочек существует для украшения женщины, им
никто не вытирает нос.
Степан засмеялся:
— Пожалуйста, продолжай...
— Что-то новое. — Свадебное платье упало к ногам, Фэнси
перешагнула через него, бросила его на кушетку и покрутилась перед князем в
одной сорочке, шелковых чулках и голубых подвязках.
Соблазнительная улыбка не сходила с ее лица.
Степан был весь во власти этого волнующего спектакля, составляющего столь
сладострастную часть брачной церемонии.
— Что-то заимствованное... — Фэнси снова поставила правую ногу на
кушетку и скатала вниз подвязку и шелковый чулок. Потом поставила на кушетку
левую ногу и точно так же скатала с нее подвязку и чулок. — Что-то
голубое.
Степан встал и заключил это облаченное в одну сорочку тело в свои объятия.
Он целовал жену неспешно, наслаждаясь ее запахом и вкусом, ощущением ее
нежного тела в своих объятиях, ее мурлыканьем. Когда поцелуй кончился,
сорочка упала на пол.
— Твои груди так потяжелели. — Он взял их в ладони и нежно
погладил соски. — Смотри, какие они большие и темные. Наше дитя уже по-
своему формирует твое тело.
Фэнси обвила его шею руками.
— Я хочу, чтобы ты оказался во мне, муж мой.
Степан поцеловал ее. Эта чувственная просьба сильно возбудила его.
— Солнышко, я все еще одет. Сядь на кровать, и я разденусь.
Фэнси ничуть не смущало, что она сидит перед ним голая. Она любила своего
мужа и была готова обнажить для него сердце, разум и душу.
Ее князь — это ходячее искушение. Она знала это с того момента, как он
появился у нее в гримерке в день открытия сезона.
Степан скинул с себя сюртук и жилет.
— Что-то старое, — сказал он, заставив Фэнси улыбнуться. Развязав
галстук, князь швырнул его через плечо и подмигнул:
— Что-то новое.
Теперь он сбросил башмаки и снял чулки. Расстегивая рубашку и отбрасывая ее
в сторону, он не отводил глаз от жены.
Фэнси впилась взглядом в его грудь — великолепную грудь, поросшую черными
волосами.
— Что-то заимствованное. — Степан сунул руку в карман и вытащил
оттуда золотые часы. — Привет от Рудольфа. — Он положил часы на
прикроватный столик.
— И что-то голубое. — Степан с преувеличенным старанием подмигнул
Фэнси и снял панталоны. Перед ней стоял ее муж в ярко-синих шелковых
подштанниках.
Завизжав от восторга, Фэнси расхохоталась и упала на кровать. Через
мгновение, сняв и подштанники, Степан уже лежал на ней.
— Судьба всегда будет благоволить к нам...
Фэнси сжала в ладонях его лицо.
— Судьба улыбнулась мне в тот день, когда ты вошел в мою жизнь.
— Я люблю тебя, жена.
— Я люблю тебя, муж.
Он перекатился на спину, и она вместе с ним.
Фэнси лежала на его мускулистой груди и покрывала дюжинами поцелуев его
лицо, его губы, его подбородок. Спускаясь все ниже и ниже, она соскользнула
совсем вниз и прижалась лицом к его естеству.
Ее муж застонал, и это показалось Фэнси настоящей музыкой.
Фэнси взяла все увеличивающееся естество в руку, а потом и в ротик. Она
посасывала его, облизывала язычком, а когда оно сделалось таким большим, что
уже не умещалось во рту, высунула язычок и стала водить им вверх-вниз, вверх-
вниз.
Степан схватил ее за плечи, подтянул вверх и провел пальцем у нее между
ягодицами.
— Ты такая сладкая. — Степан мягко перекатил ее на спину. Он
целовал ее лицо, ее шею, ее груди и, скользнув губами по трепещущему животу,
прижался лицом к самому сокровенному местечку.
— Я люблю твой аромат. — Он лизнул языком, раздвинул нежные
складки и в сладкой пытке начал лизать все настойчивее и настойчивее.
— Я хочу тебя, — простонала Фэнси. — Пожалуйста.
Степан встал, осторожно подвинул ее на край кровати, поднял ноги жены,
положил их себе на плечи и начал медленно входить в нее, пока их тела не
соприкоснулись.
— Я не хочу повредить ребенку или тебе. — Он говорил хриплым от
желания голосом, пытаясь держать себя в руках.
— Ты нам не повредишь.
И тогда он начал медленно двигаться. Он ласкал ее влажное тепло долгими,
неторопливыми движениями, а потом вонзился в нее.
Фэнси отвечала толчком на толчок, движением на движение, наслаждаясь острым
ощущением обладания.
— Я люблю тебя... — Фэнси притянула мужа к себе и поцеловала. Она
словно парила над пропастью наслаждения; ее влажное, нежное тепло смыкалось
вокруг его естества.
Степан застонал и содрогнулся, изливая в нее свою любовь. Он упал на бок и
обнял жену.
И они уснули.
Фэнси разбудил стук в дверь. Она открыла глаза. Судя по темноте в комнате,
сумерки перешли в ночь.
Бормоча что-то неразборчивое, Степан поднялся с постели, накинул халат,
задернул занавеси полога.
Фэнси услышала негромкие голоса, но не могла разобрать слов. Дверь,
закрываясь, щелкнула.
— Ужин ждет нас в соседней комнате. — Степан сел на кровать и
провел пальцем по ее щеке. — Ты хочешь есть?
— Умираю от голода. — Фэнси сонно улыбнулась и села. — Мне
нужно что-нибудь надеть.
Степан надел на нее сороч
...Закладка в соц.сетях
