Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...рогатки? — спросил
Степан. — Я ведь и без нее смогу тебя защитить.
— Мне велела Рейвен, — ответила Фэнси. — Я доверяю ощущениям
сестры. Она умеет заглядывать в будущее.
Степан не сомневался, что она не передумает. Признавая свое поражение, он взял лист и вытянул руку.
Фэнси отошла на десять шагов и вытащила из кармана рогатку. Потом шарик.
Прицелилась, и шарик полетел в сторону князя.
Силой удара лист выбило из его руки.
— Ты в него попала!
И совсем ни к чему было говорить это с таким чертовским облегчением.
— Вижу, что попала. Положи яблоко на голову.
Дерзкая девчонка хочет, чтобы он доказал свою любовь с помощью этого
дурацкого яблока? Степан аккуратно пристроил яблоко на макушке.
Что ж, он докажет любовь, рискуя собственной головой.
Фэнси понадеялась, что не заденет его.
— Закрой глаза на всякий случай.
— Что значит
на всякий случай
?! — Яблоко упало с головы.
Фэнси ободряюще улыбнулась:
— Я пошутила.
Непохоже, что она его убедила, но Степан все же поднял яблоко из травы.
Только любовь заставила его снова положить его на голову.
Фэнси изучающе смерила взглядом разницу в высоте между своей вытянутой рукой
и макушкой Степана, вытащила из кармана шарик и положила его на резинку.
Вжжжжж! Шарик полетел в сторону князя. Яблоко свалилось с его головы.
Почувствовав, что яблоко упало, Степан открыл глаза и поднял его. Шарик
проделал в нем дырку.
— Я знал, что у тебя получится!
— Не двигайся. — Фэнси торопливо подошла к кусту и отломила
веточку. Вернувшись к князю, она вложила ее в его ладонь. — Встань
боком и зажми веточку губами. Я отойду...
Степан откинул назад голову и разразился хохотом, потом швырнул веточку на
землю и пошел к особняку. Фэнси поспешила за ним.
— Ты куда?
— Хочу умыться перед ленчем.
— А кто же будет держать веточку?
Он снова расхохотался.
— Ты что, не любишь меня?
— Люблю. Но веточку пусть держит кто-нибудь другой.
Боже, как страшно ей было ночью!
Рейвен прошла по коридору до спальни Софии и подтянула белые лайковые
перчатки. Она всю свою жизнь спала в одной комнате с сестрами и никак не
могла привыкнуть спать отдельно.
Постучавшись, Рейвен вошла в комнату и замерла. Вместо того чтобы одеваться
к балу у Уинчестеров, София и Серена играли в карты. Паддлз, лежавший на
кровати, приветственно завилял хвостом.
— Вы не одеты. — Рейвен утверждала очевидное. — Герцогиню
хватит удар.
— Мачеха позволила нам остаться дома, — сказала Серена. —
Голубушка София пишет мой портрет, и мне не до светской жизни.
— Это нечестно, — расстроилась Рейвен.
— Не расстраивайся, — утешила ее София. — Мачеха пригласила к
обеду на следующей неделе нескольких джентльменов, чтобы мы с ними
познакомились.
— Если герцогине дать волю, — заметила Рейвен, — мы все
семеро обвенчаемся уже к Рождеству.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказала Серена.
— Спасибо. — Рейвен подошла к зеркалу и посмотрела на свое
отражение. Она надела сегодня розовое шелковое платье со скромным вырезом и
пышными рукавами. Горничная герцогини уложила ей волосы в низкий узел,
оставив несколько черных завитков.
— Вам не кажется, что я выгляжу слишком юной в розовом?
— Милая, — протянула Серена, копируя герцогиню, — ты и в
самом деле юная. Это должно только радовать.
Рейвен глянула на Софию:
— Ты не выяснишь, почему у Женевьевы Стовер не было ауры?
София пожала плечами:
— Может быть, у некоторых людей она бесцветная.
— А ты уже видела такое раньше?
— По правде говоря, нет.
Рейвен вышла из комнаты сестер и спустилась вниз по лестнице. Блисс в
лиловом платье и Блейз в светло-желтом уже ждали ее вместе с герцогиней.
— Вам не кажется, что я еще не доросла для таких приемов? —
озабоченно спросила Рейвен.
— Графиня Уинчестер — моя племянница, — ответила герцогиня, —
так что ты вполне можешь посетить ее бал, это прилично.
Герцогиня внимательно осмотрела их и довольно улыбнулась.
— Не забывайте, мои милые, что все мужчины надоедливы. А некоторые
невероятно скучны. И в целом недостойны нас, женщин.
— Не учи моих дочерей такому, Рокси. — По лестнице спускался
герцог Инверари в строгом вечернем костюме.
Герцогиня сделала невинный вид.
— Магнус, любовь моя, ты же знаешь, я не имела в виду тебя.
— Не нужно превращать моих дочерей в мужененавистниц, — произнес
герцог, сделав знак дворецкому открыть дверь. — Мир, что ни говори,
принадлежит мужчинам, и я хочу, чтобы мои дочери счастливо и спокойно жили в
своих будущих браках.
— Я всего лишь хотела их предостеречь, — отозвалась
герцогиня. — Ты же знаешь, какими несносными бывают в наше время
молодые люди.
Герцог Инверари обернулся к дочерям с обеспокоенным видом.
— Отчасти Рокси права. Не верьте ни единому слову джентльмена до тех
пор, пока не выйдете за него замуж. Вот тогда можете ему доверять.
Герцогиня Инверари закатила глаза:
— В разумных пределах, разумеется. — И глянула на мужа. — Я
всего лишь предостерегаю их, мой дорогой.
В бальном зале графов Уинчестер собралось множество гостей. Небольшой
оркестр, состоявший из корнета, пианино, виолончели и трех скрипок,
располагался в дальнем конце прямоугольного помещения. В центре зала кружила
разноцветная радуга — ярко одетые леди вальсировали с джентльменами в
вечерних нарядах.
— Герцог Эссекс! — провозгласил дворецкий Уинчестеров. —
Маркиз Базилдон!
Рейвен увидела двоих мужчин, спускавшихся по лестнице. Александр Боулд в
строгом вечернем костюме выглядел особенно неотразимым. Однако она искренне
удивилась, встретив его здесь, да еще вместе с дедом. Неужели Алекс
согласился принять наследство деда? Значит ли это, что старик согласился на
его брак с Женевьевой Стовер и теперь она станет внучкой герцога? Или
Александр просто бросил ее, как в свое время отец бросил их мать?
Окруженный заинтригованными гостями, герцог Эссекс представлял своего внука
светскому обществу. Дебютантки и их цепкие мамаши особенно заинтересовались
новым богатым аристократом, которого ожидал герцогский титул. Герцог
представил Александра супругам Инверари. Следом за ними подошли князья
Рудольф и Виктор с женами.
Герцогиня Инверари подтолкнула вперед Рейвен:
— Насколько мне известно, вы уже знакомы с моей приемной дочерью,
милорд.
— Добрый вечер, Рейвен, — произнес Александр, в виде исключения
назвав ее по имени, а не
девочка
.
Рейвен пожалела, что ее сестры танцуют.
— Никак не ожидала увидеть вас здесь.
Александр улыбнулся:
— Я тоже. — Какую-то долю секунды он колебался, но потом спросил: — Могу я пригласить вас?
Рейвен сразу вспомнила те вечера из своего детства, когда Александр приходил
к ним в гости и вальсировал с ней. Они делали вид, что кухня — это огромный
бальный зал в каком-нибудь шикарном особняке.
От улыбки девушки неожиданно повеяло холодком.
— Нет, благодарю вас. Мне не хочется танцевать.
— Ну конечно, она хочет потанцевать, — рассмеялась герцогиня
Инверари. — Рейвен, милая, не нужно стесняться.
Александр протянул ей руку:
— Не отказывайтесь, прошу вас.
Рейвен пошла с Алексом на середину зала. Александр обнял ее и в вальсе увлек
подальше от родственников.
— Как будто в добрые старые времена, правда?
— Вот именно. — Рейвен упорно смотрела в одну точку где-то за его
плечом.
— Почему ты молчишь? Танцуя, принято вести легкую беседу, — сказал
Александр с улыбкой.
Рейвен перевела взгляд на него и тут же пожалела об этом. Ее душевное
равновесие страдало при виде этого слишком привлекательного лица, а она уже
успела выставить себя дурочкой.
— А мне уже показалось, что я превратился в невидимку.
Рейвен промолчала, хотя губы ее подергивались в улыбке.
— За что ты так не любишь меня, девочка?
— При чем тут любовь? Я вообще о вас не думаю.
Закончив танец, Александр увел ее в дальний конец зала. Сумела ли она хоть
немного сбить с него непомерную спесь? Рейвен надеялась, что ей это удалось.
— Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, — произнес он.
Рейвен чуть склонила голову:
— Что ж, давай покинем эту слишком ярко освещенную преисподнюю.
Улыбнувшись, Александр повел ее вдоль бального зала, сделав герцогине знак,
что они идут в буфет.
— Пойдем в сад, — предложил Александр, едва они вышли из бального
зала.
— Очень таинственное предложение.
Выйдя в сад, Рейвен ощутила облегчение при виде других пар, вышедших
подышать свежим воздухом. Вокруг горели фонари, воздух был напоен ароматом
цветов.
Лучше бы она не соглашалась уединяться с ним в саду. Один раз она уже в
подобной ситуации наговорила лишнего и теперь тревожилась, что скажет что-
нибудь такое, о чем будет сожалеть позже.
— Констебль Блэк посоветовал мне помириться со стариком, — сказал
Александр.
— Зачем оправдываться?
— Я не оправдываюсь, а просто говорю. — Александр положил ее руку
на сгиб своего локтя и повел Рейвен прочь с дорожки, под серебристую
березу. — Нам нужно выяснить кое-что о лорде и леди Паркхерст, а для
этого необходимо как минимум попасть в общество. Ты поможешь?
Рейвен прижалась спиной к белому стволу березы. Атмосфера сада успокаивала.
— Зачем тебе моя помощь?
Именно в этом и заключается проблема, подумал Александр. Его идея выйти в
сад — всего лишь предлог. Он любит Женевьеву, но не в силах бороться с
влечением к этой маленькой черноволосой колдунье, к этой восхитительной
девчонке.
Александр поднял руку и провел пальцем по ее щеке, восхищаясь нежностью
кожи.
— Ты прекрасно выглядишь в розовом. Как соблазнительная конфетка.
Его комплимент испугал Рейвен. Она тревожно замерла, остро чувствуя, что его
лицо все приближается и приближается. Сейчас он ее поцелует! Куда, черт
возьми, она должна при этом девать руки?!
Их губы слились в сладком поцелуе. Его губы были уверенными и теплыми. Ее —
холодными от неуверенности и страха.
— Лорд Базилдон?
Александр обернулся на голос. Сзади стоял лакей, старательно отводя взгляд в
сторону.
— Мистер Барни в холле просит вас о встрече.
— Хорошо. — Александр взял Рейвен за руку, и они пошли вслед за
лакеем в дом.
Барни стоял в холле, сжимая в руке шляпу.
— Вы нужны констеблю, — сказал он. — У нас еще один труп.
— Констеблю может потребоваться и моя помощь, — произнесла Рейвен. — Я пойду с вами.
Александр кивнул и обернулся к лакею.
— Доложи герцогу и герцогине Инверари, что у Рейвен Фламбо сильно
заболела голова, и я отвез ее домой.
— Да, милорд.
Двадцать минут спустя Барни остановил коляску за рекой, около Баттерси-
Филдс. Александр выпрыгнул первым и помог выйти Рейвен.
— Барни, отправляйся в оперный театр, — велел он, — и проводи Женевьеву Стовер домой.
— К вам домой или к ней?
— К ней.
Несколько мужчин стояли кругом с фонарями в руках. В середине лежало что-то,
укрытое одеялом.
— Я рад видеть вас, Рейвен, хотя, возможно, вам и не следует смотреть
на это, — тронул ее за руку констебль. — Она убита давно, зрелище
весьма неприятное. Постойте со мной, пока Боулд на нее не глянет.
Александр подошел к трупу, откинул одеяло и медленно обошел тело. Присев
рядом на корточки, он всмотрелся в лицо жертвы и кивнул констеблю.
— Рейвен, не думаю, что тебе следует это видеть, — произнес
Алекс. — Полагаю, лучше дождаться следующей жертвы.
Следующей? Увидеть эту несчастную женщину сейчас означает спасти еще одну,
Рейвен прибережет свой страх на потом.
— Я настаиваю. — Девушка подошла к Александру и посмотрела на
разлагающееся тело. Сердце ее заныло при виде когда-то красивой женщины,
которую даже не похоронили. Труп был сплошь покрыт лепестками роз и
ненасытными мухами.
Такое могло сотворить только чудовище, прикидывающееся человеком.
— Мне нужно встать на колени, — произнесла Рейвен, не в силах
отвести глаз от трупа.
Александр снял сюртук и расстелил его на земле возле тела. Рейвен опустилась
на колени и хотела коснуться тела, но Александр перехватил ее руку и помотал
головой.
— Дай тогда лепесток, — попросила Рейвен. Александр надел
перчатки, взял лепесток и положил его на ладонь девушки.
Рейвен закрыла глаза.
— У этого зла два лица.
— Мы знаем, что это делают мужчина и женщина, — напомнил
Александр.
— Кто из них мужчина? — Рейвен уронила лепесток. — Кто
женщина? Эта разница полов приводит меня в замешательство.
— Вы хотите сказать, что они не знают своего собственного пола? — спросил констебль Блэк.
— Эти монстры знают, кто они такие, — ответила Рейвен, — но
их лица сливаются, стирая разницу между ними. — Она вздохнула,
признавая свое поражение. — От меня не много помощи, да?
Александр прикоснулся к ее плечу.
— Никто не совершает
идеальных
преступлений. Мы их найдем.
Рейвен взглянула на труп.
— Нет ли на ней каких-нибудь драгоценностей, которые я могла бы
потрогать?
Констебль Блэк осмотрел жертву, расстегнул на ней браслет и положил изящную
золотую цепочку на ладонь Рейвен.
Она сомкнула пальцы и что-то почувствовала. Разжав ладонь, девушка растянула
золотой браслет и провела пальцем с обеих сторон.
— Что такое? — спросил констебль Блэк.
— Я ощущаю несколько волосков, застрявших в звеньях. — Рейвен
посмотрела на констебля, а потом на Александра. — И эти волоски не
принадлежат человеку.
Глава 15
Четыре недели на Сарк-Айленд пролетели быстрее, чем один солнечный день в
Лондоне.
Из иллюминатора каюты Фэнси смотрела на дождь, дожидаясь, когда кораблю
Казановых подойдет очередь входить в порт. Заниматься любовью, ухаживать за
садом и петь оперные арии матери князя — сейчас все это казалось другой
жизнью. Уныние охватило ее, словно туман, обнимавший Темзу.
Дождливую погоду она всегда любила больше всего. В дождь к ним приходил
отец, и мама расцветала улыбками. Однако сегодня дождь ее не радовал.
Фэнси хотелось, чтобы они с князем подольше задержались на острове. Каждый
день этих четырех недель она чувствовала себя настоящей принцессой.
Но с другой стороны, Фэнси рвалась обратно на сцену, хотела снова купаться в
любви зрителей. Нет в мире другого чувства, подобного тому, что испытываешь,
слушая овации зала после хорошо спетой арии.
Фэнси уже несколько дней чувствовала себя нехорошо, но надеялась, что
нездоровье осталось позади, а тошнота во время обратного путешествия — это
просто морская болезнь. Хотя следует признать, что плавание с Сарк-Айленд в
Лондон нельзя приравнять к рискованной авантюре в безбрежном океане. Когда
Фэнси станет такой знаменитой, что ее будут умолять спеть в столицах многих
стран, она согласится плавать только через канал из Дувра в Кале, а все
остальное время будет путешествовать в каретах.
Дверь открылась, и Фэнси оглянулась. Князь, держа в руках поднос, вошел в
каюту и прикрыл дверь. От его улыбки на душе у нее потеплело.
— Как ты себя чувствуешь? — Степан поставил поднос на стол.
Фэнси подошла к нему.
— Тошнота вытягивает из меня все силы.
— Я приготовил тебе чай и тост, — сказал Степан. — Мы не
войдем в порт еще час, а то и два.
Фэнси села напротив князя.
—
Ты приготовил чай и тост?
— У меня множество талантов.
— Я знаю. — Фэнси кокетливо улыбнулась. — И высоко ценю
каждый из них.
Степан рассмеялся и взял кусочек тоста, глядя, как Фэнси отщипывает от него
кусочки и пьет чай.
— Если хочешь, можешь подремать, пока мы не причалили.
— Хорошо.
— Ты рада, что возвращаешься в Лондон?
— Мне хотелось бы остаться на Сарк-Айленд, — отозвалась
она, — но я мечтаю скорее вернуться к работе.
Степан кивнул и надолго замолчал. Он решил не спорить с ней насчет оперы,
пока они не поженятся. Теперь Фэнси уже никуда не денется. Она носит его
ребенка, но по девичьей неопытности еще не знает об этом. Князь недоумевал,
почему Фэнси все еще не приходит в голову, что ее оперная карьера завершится
с произнесенными в церкви словами:
Да, я согласна
.
— Мама была очень рада нашему визиту, — произнес Степан. — Мы
обязательно съездим к ней еще раз.
— Княгиня Элизабет — самый благодарный зритель. — Фэнси бросила
недоеденный тост на тарелку и отодвинула ее подальше. — Как жаль, что
она сторонится людей. Она бы с удовольствием сходила на один из оперных
спектаклей.
— Я что, недожарил тост или пережарил его? — спросил Степан, глядя
на ее тарелку. — Или слишком много масла?
— Эта лодка выворачивает мой желудок наизнанку.
— Это корабль, а не лодка.
— Это судно выворачивает мой желудок! — Фэнси глотнула чаю.
— Можешь спокойно подождать с возвращением в оперу до следующей
недели, — сказал Степан. — Сегодня пятница. Пусть Женевьева Стовер
допоет Керубино до конца недели.
— Неплохая мысль. — Фэнси зевнула и улыбнулась. — Твой чай
меня усыпляет.
— Иди сюда.
Фэнси обошла стол и забралась к нему на колени. Степан обнял ее, и она опустила голову ему на плечо.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— Ненавижу дождливые дни.
— Почему?
— В дождь никогда ничего хорошего не случается.
— Отец приходил к нам в дождливые дни, — пробормотала Фэнси,
закрывая глаза, — и мама улыбалась...
Два часа спустя укутанная в накидку Фэнси вышла на палубу и чуть не
задохнулась от зловонных запахов реки. Это поразило ее, потому что до сих
пор дурные запахи Темзы ей не мешали.
Фэнси прижала ладонь ко рту, чтобы ее не вырвало, и страдающими глазами
посмотрела на князя. Он отвел ее в сторону и поддерживал, пока Фэнси
выворачивало наизнанку.
— Вот тебе и чай, и тост, — почти весело произнес он.
Неужели его светлость радуется ее болезни? Что-то это совсем не похоже на
сочувствие.
— Как стыдно, — простонала она.
— Чего уж тут стыдиться? — Степан поплотнее закутал ее в накидку и
подхватил на руки. Кивнув капитану, он сошел с корабля.
Князь посадил Фэнси в карету и забрался в нее сам.
— Парк-лейн, — приказал он кучеру.
Карета тронулась с места. Фэнси повернулась к Степану.
— Я хочу поехать домой, на Сохо-сквер!
— Сестры мечтают с тобой увидеться.
— Я увижусь с ними завтра!
— Тебе что, неинтересно, как продвигаются дела у Михаила с Белл?
— Ну хорошо, давай заедем на Парк-лейн. — Фэнси положила голову на
плечо князя и почти мгновенно уснула.
В дождь никогда ничего хорошего не случается, думал Степан. Но худшее у него
с Фэнси еще впереди. Надвигающийся скандал нависал над ним, как грозовая
туча. Она принадлежит ему, но не желает зависеть ни от кого, кроме самой
себя.
Как поведет себя Фэнси, узнав правду о своем положении? Она и в лучшие дни
бывает вздорной и сварливой, а беременность сделала ее еще более своенравной
и непредсказуемой.
Через полчаса карета остановилась перед особняком герцога Инверари. Степан
разбудил Фэнси, выбрался наружу и вывел ее из кареты.
Фэнси зевнула, заставив его улыбнуться.
— Не понимаю, почему я такая уставшая?
— Ты плохо себя чувствовала всю неделю. — Степан обнял ее за талию
и повел к дому.
Тинкер, дворецкий герцога, распахнул перед ними дверь. Они вошли в холл и
сбросили накидки.
Из ниоткуда материализовался Паддлз и помчался вниз по лестнице. Мастиф
прыгнул на князя, прижав его к двери.
Степан расхохотался.
— Сидеть, Паддлз!
Пес сел и приветливо завилял хвостом.
— Мистер Паддлз знает, что настало время для прогулки в саду, —
произнес Тинкер. — Их милости пьют чай в семейной гостиной.
— Понятно. — Степан обнял Фэнси за плечи и повел вверх по лестнице
на второй этаж. — Мы сообщим им о предстоящем бракосочетании.
— И когда же оно состоится? — спросила Фэнси.
— Скоро.
— Планируя церемонию, нужно будет учесть мое расписание в опере.
— Бишоп пойдет нам навстречу.
— Но я...
Степан вошел в семейную гостиную, оборвав спор. Герцог и герцогиня сидели в
креслах у камина. Там же сидели и два брата князя — Рудольф и Михаил.
Гостиная, как помнила Фэнси по предыдущим визитам, была местом теплым,
гостеприимным, оформленным в изящных тонах. На стене висел портрет ее
матери, в глазах у нее по-прежнему светилась надежда на счастье. В вазах
вместо весенней сирени благоухали летние розы.
— О, моя милая! — воскликнула герцогиня. — Ты представить
себе не можешь, как я взволнована!
— Рокси, успокойся, — сказал герцог.
Фэнси бросила на князя вопросительный взгляд. Он поднял брови и пожал
плечами.
Степан сел на диван и притянул к себе Фэнси.
— Мама прекрасно себя чувствует, — сказал он братьям. — Фэнси
развлекала ее пением.
— Должно быть, ей понравилось, — предположил Михаил.
Чувствуя себя неловко, Фэнси разглядывала свои руки, сложенные на коленях.
Она старалась не смотреть на отца, а слова герцогини сбивали ее с толку. С
чего бы это она была так взволнована?
— Мне очень понравилась поездка в ваше чудное поместье, — сказала
Фэнси Рудольфу. — Все было замечательно.
Степан усмехнулся и обнял ее.
— Особенно ей понравился домик на дереве.
Фэнси виновато покраснела, бросила на него сердитый взгляд и попыталась
сменить тему. Повернувшись к Михаилу, она спросила:
— А где Белл?
Князь Михаил не выглядел особенно счастливым.
— Наверху, я полагаю.
— Вы говорили, что хотите на ней жениться! — набросилась на него
Фэнси.
— Я сделал ей предложение, но она отклонила его, — ответил
Михаил. — Ваша сестра считает, что жена со шрамом погубит мою жизнь.
— Я с ней поговорю!
— Я только что сказала Михаилу, что с Белл мы будем разбираться после
понедельника, — вмешалась герцогиня. — А для тебя я приготовила
очаровательную спальню! — Она посмотрела на герцога. — Только
подумай, Магнус, сегодня под твоей крышей будут ночевать все твои дочери!
Фэнси покачала головой:
— Я возвращаюсь на Сохо-сквер.
— Это невозможно! — вскричала герцогиня. — Ты должна
оставаться здесь до самой свадьбы! Что скажут в обществе?
Фэнси удивилась ее осведомленности.
— Вы уже знаете, что Степан сделал мне предложение?
В этот момент в дверях появился Тинкер, избавив герцогиню от необходимости
отвечать. Дворецкий поставил на стол перед диваном чайник и две чашки. К чаю
полагались сандвичи с огурцом и вареные устрицы на гренках.
Фэнси увидела устрицы, и желудок ее перевернулся, как во время качки на
море. Она прижала ладонь к губам.
— Ты голодна. — Степан обнял ее. — Делай глубокие вдохи.
Фэнси ткнула пальцем в противные устрицы и отвернулась.
Степан схватил блюдо и отодвинул подальше.
— Ты заболела? — встревожилась герцогиня. — Магнус, пошли за
доктором.
— Фэнси не нужен доктор. — Степан притянул ее поближе к
себе. — Она уже несколько дней нехорошо себя чувствует. — Он
улыбнулся герцогу, смотревшему на него с подозрением. — Ничего
сер
...Закладка в соц.сетях
