Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...ворачиваясь к двери. — Я уже много месяцев никого не
объявлял.
Александр посмотрел вслед уходившему дворецкому.
— Твигс?
Дворецкий остановился и обернулся.
— Да, милорд?
— Принесите чашку чаю.
Твигс расплылся в улыбке.
— Да, милорд.
Александр пересек гостиную и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло с
подголовником, стоявшее напротив кресла деда.
— Нечего ему потакать, — пробурчал дед. — Внимание только
вскружит ему голову.
Александр с трудом удержался, чтобы не рассмеяться прямо в лицо деду. Вместо
этого он произнес:
— Я передумал насчет наследства.
— Хм... Я так и понял.
— Или вы предпочтете, чтобы я этого не делал?
— Разве я такое сказал?
Вернулся Твигс с чаем. Он снял с подноса фарфоровую чашку с блюдцем и
поставил на стол небольшой чайник.
— Я принес вам сандвичи с огурцом, — сказал дворецкий, поставив на
стол блюдо.
— Спасибо, Твигс.
— Всегда рад услужить. — Твигс бросил недовольный взгляд на
хозяина и вышел из гостиной.
Александр отхлебнул чаю и взял с тарелки сандвич.
— Но предупреждаю, — произнес он, — я намерен жениться на
Женевьеве Стовер и не собираюсь выслушивать ваши разглагольствования на эту
тему.
Герцог Эссекс нетерпеливо вздохнул.
— Да мне плевать, женись хоть на цветочнице из Ковент-Гардена.
— Вы принимаете мои условия?
— А у меня есть выбор?
— Нет.
— Я уже прошел по этой дорожке с твоим отцом, а потом всю жизнь сожалел
об этом, — признался дед. — Только не женись на ней мне назло.
Жить в браке придется долго, Александр. Если ты сделаешь неправильный выбор,
страдать будешь сам.
— Женевьева Стовер — это правильный выбор, — решительно заявил
Александр. В голове тут же возникли мысли о черноволосой колдунье с
загадочными глазами, но он постарался хотя бы на время отогнать их.
— Сходи завтра на Бонд-стрит, — сказал дед. — Купи себе
приличную одежду.
— А что, моя так уж плоха?
Дед стукнул тростью по полу.
— Твоя одежда вполне подходит для расследования убийств, но не для
приличного общества.
Александр наклонил голову.
— Замечание принято, сэр.
— Хм... пожалуй, тебе пора согласиться с тем, что ты многого не
знаешь, — пробурчал дед. — А теперь расскажи мне, как продвигается
расследование.
— Вам интересно?
— А с чего бы я иначе стал спрашивать?
Александр улыбнулся старику:
— Из вас получился бы настоящий преступник.
— Это еще почему?
— У вас привычка отвечать вопросом на вопрос, — пояснил
Александр. — Мы никогда не смогли бы обхитрить вас и добиться
признания.
На губах деда появился намек на улыбку, но только на мгновение.
— Если бы я не нуждался в этой трости, мог бы начать преступную жизнь.
— Кстати, о преступлениях, — сказал Александр. — Я пришел
сюда с Милл-Бэнк, недалеко от моста Воксхолл-Бридж. Мы нашли там тело,
усыпанное лепестками роз. Мы считаем, что это муж решил избавиться от своей
жены, но свалить вину на убийцу
с лепестками роз
.
— Он сознался?
Александр покачал головой.
— Но констебль Блэк без труда справится с допросом этого типа.
— На этой неделе граф и графиня Уинчестер дают бал, — сказал
дед. — Я хочу, чтобы ты пошел на него со мной.
— С удовольствием. — Александр встал, собираясь уходить.
— Могу я спросить, почему ты передумал и решил принять наследство?
Александр посмотрел на деда и увидел одинокого старика, много лет прожившего с угрызениями совести.
— Констебль Блэк посоветовал мне помириться с вами.
Дед склонил голову.
— Я благодарен ему за вмешательство.
— Увидимся завтра, после того как я схожу на Бонд-стрит.
Дед прищурился.
— Прекрати меня жалеть. Я этого терпеть не могу.
Александр холодно посмотрел на старика:
— Почему это я должен жалеть никчемного сукина сына, так обидевшего
моего отца?
Старик широко улыбнулся:
— Ты напоминаешь мне меня самого.
Александр улыбнулся в ответ.
— Если вы еще раз так оскорбите меня, я отрекусь от вас.
Дед откинул голову и громко расхохотался.
В полночь, когда все давно спали, Фэнси размышляла. Она ошибалась в князе.
Верно, Степан не самый ответственный мужчина в Англии. Он до сих пор не
нашел себе достойного занятия, зато комплименты женщинам срываются с его уст
очень легко.
Но князь вовсе не вельможный распутник, каким был ее собственный отец. Он
любит женщин; его комплименты рассчитаны на то, чтобы каждая женщина
почувствовала себя особенной — будь то герцогиня или горничная. Он каждую
неделю выкраивает время на чаепитие с племянницами, а это говорит о его
нежной, любящей натуре. От его сыновьей любви к матери сжимается сердце.
Фэнси выглянула в окно. На черном бархатном небе сияла полная луна, заливая
мир светом и укутывая тенями. Там, вдали, домик на дереве ждал, когда к нему
вернутся дети.
Комнату заполнил запах корицы. Фэнси знала — это няня рядом, чтобы охранять
ее; ей снова вспомнились нянины слова:
Слушайся разума, дитя, но следуй за
своим сердцем
.
Разум предостерегал ее, советовал держаться подальше от князя, чтобы не
превратиться в такую, как мать. Сердце требовало, чтобы она бросилась к нему
в объятия и доверилась его любви.
Одно Фэнси знала точно. Она не хочет умереть, не познав любви.
Решится ли она пробраться в его спальню? Или лучше подождать до утра и
сказать ему...
Сказать что? Что она его любит? Что надеется на его любовь? Хочет того, от
чего отказалась раньше, — места в его постели?
Фэнси смотрела в окно, не в силах принять решение. Она последует за своим
сердцем, но какой путь ее сердце должно выбрать?
И тут она его увидела. Князь, одетый только в бриджи, неторопливо шел к
домику на дереве.
Фэнси смотрела, как он поднялся по извилистой лестнице и исчез внутри.
Желание любви истомило ее душу и тело.
В одной ночной рубашке Фэнси, босая, прошла через всю комнату и выскользнула
за дверь. Луна, светившая в окна, освещала ей путь к лестнице.
Фэнси добралась до входной двери, никого не потревожив. Лунный свет заливал
все вокруг, освещая ей путь. Фэнси приподняла подол ночной рубашки и
помчалась через лужайку прямо к извилистой деревянной лестнице у большого
дуба.
Остановившись на мгновение, девушка сделала глубокий вдох и стала
подниматься вверх по лестнице. Добравшись до верха, она вошла в домик на
дереве — и замерла.
Князь стоял к ней спиной. Она залюбовалась видом его обнаженной спины.
Широкие плечи. Сильные мускулы. Узкая талия. Узкие бедра.
— Степан?
Он резко обернулся. Господи, его обнаженная грудь, поросшая густыми темными
волосами, еще красивее, чем спина!
— Что вы здесь делаете в такой час?
— Я... я... — Фэнси облизнула губы. — А что вы здесь делаете
в такой час?
— Пытаюсь избежать соблазна, — произнес Степан, — но он
следует за мной.
Фэнси уловила в его голосе иронию. Собрав всю свою храбрость, она сделала
несколько шагов и подошла к Степану почти вплотную.
— Вы меня любите?
Глава 14
Ее вопрос удивил князя.
— А вы хотите, чтобы я вас любил?
— Да.
Степана пронзило предвкушение счастья.
— Почему?
— Потому что я люблю вас.
Она его любит. Она принадлежит ему. Он добился ее любви!
Степан провел ладонями по ее обнаженным рукам.
— Я люблю вас больше жизни.
Вместо ответа Фэнси скользнула руками по его обнаженной груди и обняла за
шею.
— Поцелуй меня, — выдохнула она.
Степан наклонил голову и прильнул к ее губам. Мягкий аромат розы смешивался
с чувственным пряным запахом, обещая любовь, искушая его чувства.
Поцелуй был долгим и томительным. Его язык ласкал ее губы. Они приоткрылись,
впуская его, и язык погрузился в сладость ее рта. Фэнси затрепетала, ее язык
сплелся с языком князя в чувственном танце. Она прижалась к нему. Груди ее
налились и потяжелели, а соски напряглись от желания.
Его руки обнимали ее; одной ладонью он придерживал голову Фэнси, вторая
лежала на ягодицах, прикрытых всего лишь прозрачной ночной рубашкой.
Степан и не предполагал, что женщина может быть такой сладкой. Она невинна, и он не хочет ее пугать.
— Ты согласна заняться со мной любовью? — Степан всматривался в
завораживающе очаровательное лицо, мечтая о согласии.
Фэнси посмотрела на него фиалковыми глазами.
— Я думала, мы уже занимаемся любовью.
— Это не все, — прошептал он. — Это далеко не все, принцесса.
— Я хочу всей твоей любви, мой князь.
Его губы прильнули к ее рту в медленном поцелуе, от которого воспаряла душа.
Один поцелуй перешел в другой. И в третий...
Оторвавшись от ее губ, Степан шагнул назад и положил руки ей на плечи.
— Ты уверена, что хочешь этого?
Полная луна заливала светом ее лицо, отражавшее всю ее любовь к нему.
— Уверена.
— Если принадлежать князю, то это навсегда, — предупредил он.
— Я хочу тебя. Хватит терять зря время.
Степан улыбнулся. Если его певчая птичка принимает решение, никто не может
ее переубедить.
Он спустил вниз бретельки ее ночной рубашки, и она упала к ногам Фэнси. При
виде ее красоты у него перехватило дыхание. Он неторопливо провел руками
вниз по ее телу — по груди, талии, бедрам. Округлые бедра, предназначенные
для того, чтобы вынашивать его детей. Руки заскользили вверх по этой
шелковистой коже. Большими пальцами он начал дразнить ее соски, и они
напряглись и затвердели.
В первый раз в жизни Фэнси ощущала мужские руки на своем теле, и ей это
нравилось. Ей нравились сила и нежность его ладоней, скользивших по ее коже,
наслаждавшихся ее шелковистостью. Когда Степан начал ласкать ее соски, Фен-
си прерывисто задышала, а в потаенном местечке у нее между ног
запульсировало.
— Раздень меня, — прошептал Степан.
— Ты хочешь, чтобы я?..
Степан услышал изумление в ее голосе.
— Спусти вниз мои бриджи и прикоснись ко мне.
— Где я должна к тебе прикоснуться? — шепнула Фэнси, начиная
паниковать.
Степан не обратил внимания на ее тревогу.
— Там, где захочешь.
Фэнси взялась за пояс бриджей и потянула их вниз. Они упали к его ногам. Не
прикасаясь к его достоинству, она провела кончиками пальцев по груди
Степана, ощутив силу его мускулов. Прижавшись к нему, она потерлась грудью о
густые черные волосы.
— Как приятно, — шепнула она. — Твои волосы щекочут мои
соски.
— Почему ты не прикоснулась ко мне ниже пояса?
— Боюсь...
Князь не улыбнулся по поводу ее опасений. Он просто протянул ей руку.
— Пойдем в постель, и я исцелю твои страхи.
Фэнси заколебалась.
— Доверься мне, принцесса.
Фэнси вложила свою руку в его ладонь. Степан сомкнул пальцы и повлек девушку
к постели.
Они лежали лицом друг к другу, прижимаясь телами. Фэнси обняла князя за шею;
он ласкал ее изящную спину и округлые ягодицы.
Степан повернул Фэнси на спину и всмотрелся в ее лицо. Склонив голову, он
начал дразнить языком ее губы и целовать уголки рта.
— Прекрасная певчая птичка, — пробормотал он.
Невесомыми поцелуями он покрывал ее щеки, виски, веки. Скользнув ниже,
провел языком по хрупкой шее и услышал, как она мурлычет от удовольствия.
— И это еще не все, моя принцесса.
Степан поцеловал каждую ее грудь, потом сомкнул губы на одном соске, теребя
пальцами другой, то и дело проводя большим пальцем по самому его кончику.
Обжигающее ощущение пронзило Фэнси от напрягшихся сосков к сокровенному
бутончику страсти. Она прижала голову князя к груди и выгнулась под его
губами.
— У тебя очень чувствительная грудь. — Сказав это, Степан провел
рукой по ее трепещущему животу, а потом одним пальцем по увлажнившейся
расщелине.
Фэнси ахнула — ощущение было совершенно новым и очень возбуждающим. Она и
представить себе не могла такую восхитительную пытку.
Степан осторожно ввел палец внутрь, прошептав:
— Не спеши, принцесса.
Фэнси шевельнула бедрами, приспосабливаясь к движению его пальца.
Степан снова прильнул к ее губам, изливая в этом страстном поцелуе всю свою
любовь.
— Сделать тебя моей, принцесса?
— Пожалуйста... — Ее шепот молил об этом, говорил, что она умрет
без этого.
Степан раздвинул ее стройные ножки и встал между ними на колени. Приподняв
ее ягодицы, он направил свое естество к ее сокровенному месту и ввел свое
древко в это влажное тепло.
Почувствовав, что Фэнси напряглась, Степан замер и дал ей возможность
привыкнуть к новому ощущению. Потом продвинулся еще чуть-чуть.
— Я люблю тебя, — прошептала Фэнси.
И тогда Степан нежно вошел в нее, преодолев покров девственности. Фэнси
потрясенно ахнула, но вскоре успокоилась и приподняла бедра в безмолвном
приглашении.
И тогда сильными толчками Степан превратил ее страсть в неистовое пламя. Она
встречала эти толчки, крепко вцепившись в него, пока он усердно объезжал ее.
— Глубже, — задыхаясь, молила Фэнси.
— Вот так? — Два тела сливались в одно, толчки Степана становились
все сильнее и резче. — И так?
Блаженство накрыло Фэнси неожиданно. Пульсирующие волны невероятного
наслаждения захлестнули ее, и она закричала.
Толчки Степана делались все короче, быстрее, настойчивее. Вдруг он
содрогнулся и излил в нее свое семя. Его стон наслаждения слился с криком
Фэнси.
Степан первым вернулся на землю и скатился с Фэнси. Собираясь устроиться
поуютнее, он попытался притянуть ее к себе, но Фэнси повернулась к нему
спиной и залилась слезами.
— Что случилось? — Степан повернул ее к себе и крепко прижал к
груди.
Фэнси рыдала, уткнувшись ему в грудь, и эти рыдания переворачивали его душу.
— Прости меня, принцесса. — Степан нежно гладил ее по спине,
пытаясь успокоить. — Я не хотел делать тебе больно, но женщины
испытывают боль, когда лишаются девственности.
При слове
девственность
Фэнси зарыдала еще горше.
— Т-ты н-не с-сделал м-мне б-больно!
Степан растерялся. Она что, плачет, потому что он не сделал ей больно? Или
потому что лишилась девственности, которую не восстановишь?
— Почему ты плачешь, сердечко мое?
— Я превратилась в мою мать, — прорыдала Фэнси.
Степан с трудом удержался от смеха. Если он засмеется, она ему этого никогда
не простит.
— Это вовсе не так. — Он сильнее прижал ее к себе. — Я люблю
тебя, принцесса.
— Отец т-тоже г-говорил маме, что л-любит ее, — всхлипывала она.
— Твой отец и моей маме говорил, что любит ее.
Фэнси зарыдала громче.
Степан подавил смех. Его маленькая певчая птичка — женщина с железной волей,
однако, вступив в интимные отношения, она перестала быть уверенной в себе и
теперь плачет. Что ж, это только на руку его планам.
— Пока тебе еще рано называть себя матерью, — заверил ее
Степан. — Я хочу на тебе жениться. А настоящей матерью ты станешь
некоторое время спустя.
— Что? — Слезы прекратились.
Степан поцеловал ее в макушку, встал с постели и опустился на одно колено.
— Мисс Фламбо, вы окажете мне честь стать моей женой?
Фэнси ничего не ответила, молча глядя на него. На какой-то ужасный миг
Степан испугался, что она ему откажет.
— Обещаю любить и почитать тебя каждый день нашей жизни, —
уговаривал он. — И позволю тебе сбить рогаткой яблоко с моей головы.
Ее улыбка могла бы осветить весь остров.
— Да, ваша светлость, пожалуй, я выйду за вас замуж.
Степан поднес ее руку к губам.
— Что тебя подтолкнуло к этому решению — яблоко или моя любовь?
— И то, и другое.
Степан застонал и толкнул ее обратно на кровать. Нависая над Фэнси, он
улыбнулся, наклонился и впился в ее губы долгим поцелуем.
Она должна забеременеть до того, как им придется возвращаться в Лондон.
Узнав о будущем ребенке, его певчая птичка уже не передумает.
— Когда-нибудь в будущем, — произнес Степан, — ты будешь
рассказывать нашим внукам про то, как я стоял перед тобой совсем нагой,
предлагая руку и сердце.
Фэнси рассмеялась:
— Не думаю, что это прилично.
— Забудь о приличиях. — Степан притянул ее к себе и снова
поцеловал. — Я хочу дюжину дочерей и одного сына.
— Тринадцать — несчастливое число.
— Хорошо, чертову дюжину дочерей, — поправился он. Фэнси провела
шелковыми пальчиками по его небритой щеке.
— Вы одурачили весь Лондон, ваша светлость, а на самом деле никакой вы
не распутник.
— Мне нравится поддерживать ложную репутацию. — Он повернул голову
и поцеловал ее руку. — Распутники куда привлекательнее, чем женатые
мужчины.
Степан сел и натянул бриджи. Потом поднял ночную рубашку и надел ее на
Фэнси.
— Пойдем, принцесса. — Он встал и протянул ей руку. — Я хочу
спать рядом с тобой в удобной постели, но обещаю вернуться в свою спальню до
того, как кто-нибудь проснется.
Фэнси вложила свою руку в его и позволила князю поднять себя с кровати.
Помявшись немного, она обернулась.
— Возьми одеяло, я смою с него кровь.
— Оставь, — сказал Степан, увлекая ее за собой к лестнице. —
Утром кто-нибудь постирает его.
Щеки Фэнси запылали от смущения.
— Я не хочу, чтобы горничные увидели мою девственную кровь. Они ведь
скорее всего еще сами девственницы.
— По утрам я тружусь в оранжерее, — сказал Степан. — Тогда и
позабочусь об одеяле.
Проснувшись на следующее утро, Фэнси зевнула, потянулась и улыбнулась. Она
думала только о князе. Еще до зари Степан поцеловал ее и ушел в свою
спальню.
Встав с постели, Фэнси выглянула в окно. День опять был чудесный. В
прекрасном настроении после предложения князя Фэнси оделась и сунула в
карман рогатку. Спустившись вниз, в зимний сад, она налила себе чашку кофе.
— Ты любить яйцо? — спросил Борис. — Феликс приготовил
вкусное яйцо для певчая птичка.
Фэнси помотала головой.
— Я подожду ленча. Где его светлость?
— Работать в цветочный дом.
Фэнси допила кофе, сунула в карман яблоко, вышла на улицу и, обогнув
особняк, направилась в оранжерею.
Невероятная влажность чуть не сбила Фэнси с ног. В оранжерее сильно пахло
цветами. Стоило ей увидеть обнаженную спину князя, как она замерла,
восхищаясь его сильными мышцами, шевелившимися при каждом его движении. И
тут Степан заговорил.
— Это не больно, — говорил он розовому кусту, отщипывая засохшие
листья. — Разве ты не хочешь вырасти таким же большим, как вся твоя
родня, и на следующее лето присоединиться к ним в саду?
Князь обращался с растениями так же нежно, как и с матерью, и с
племянницами, и с ней самой.
— Степан?
Он обернулся. Фэнси отметила его теплую улыбку, но не могла отвести глаз от
крепкой мужской груди. Она буквально плавилась от воспоминаний о прошлой
ночи.
Фэнси пошла по проходу, вдоль которого стояли растения в горшках, и кинулась
в объятия Степана. Обхватив его за шею, она приблизила к нему лицо и впилась
в его губы жадным поцелуем.
— Я соскучилась.
Степан улыбнулся.
— Я соскучился сильнее.
— Ты разговаривал с розовым кустом.
— Ты что, следила за мной?
— Я любовалась твоей голой спиной.
— Ой, перестань... ты вгоняешь меня в краску.
Фэнси кокетливо улыбнулась.
— Если ты не краснел вчера ночью, то уже никогда не покраснеешь.
— Я говорил, как сильно восхищаюсь твоим умом и красотой?
— Я бы предпочла услышать признание в любви.
Степан уткнулся носом в ее шею.
— Я люблю тебя, принцесса.
— И я тебя люблю, мой князь.
— Значит, мы на равных. — Степан обнял ее за талию. — Хочу
познакомить тебя с моими друзьями.
— Это растения?
Степан показал на куст с небольшими фиолетовыми цветками.
— Персидская фиалка напоминает мне о твоих прекрасных глазах.
— Теперь, увидев персидскую фиалку, я всегда буду вспоминать об этих
словах, — сказала Фэнси.
— Надеюсь, ты будешь вспоминать обо мне немного чаще, — улыбнулся
он.
— Обещаю думать о тебе каждую минуту каждого часа каждого дня. Пока не сплю. Но и во сне тоже.
Степан обхватил ладонью ее грудь.
— Это обнадеживает. — Он показал на расцветающую розу: — Эта —
настоящая королева. Ты знаешь, что во все времена люди особенно высоко
ценили розы?
Фэнси покачала головой:
— Я ничего не знаю о цветах.
— Я тебя научу, — пообещал Степан, — и ты будешь помогать мне
в моей оранжерее.
— На твоем месте я бы не подпустила меня к цветам. — Фэнси озорно
улыбнулась. — Мое прикосновение только портит растения, а вот голос их
исцеляет. К тому же это прекрасный способ репетировать.
Степан впился в нее взглядом. Его любимая не может говорить это всерьез.
Жене князя не подобает петь в опере. Она не просто станет княгиней, она еще
будет матерью маленьких князей и княжён.
— Что-то не так?
Взяв со стула рубашку, Степан начал натягивать ее через голову. В эту минуту
ему совсем не хотелось спорить. Гораздо умнее сделать так, чтобы она
забеременела до возвращения в Лондон. Родив ребенка, Фэнси волей-неволей
забудет про оперу. Не до того ей будет.
— Женщина, которую я люблю, любит меня, — подмигнул ей
Степан. — Ведь это и есть счастье, правда?
Выйдя из оранжереи, Фэнси увидела домик на дереве и вспомнила об испачканном
кровью одеяле.
— Наверное, нужно постирать одеяло? — Она покраснела. — Ну,
понимаешь — девственная кровь.
Степан отмахнулся:
— Я уже обо всем позаботился.
— Ты хочешь сказать, что выстирал одеяло?
Ее вопрос удивил Степана:
— Князья не стирают одеяла.
— Но ты же обо всем
позаботился
!
— Да, велел постирать его Борису.
— О Боже! — Щеки Фэнси побагровели.
— Но ты же не хотела, чтобы твою кровь увидели горничные, —
напомнил ей Степан.
— Уж лучше горничные, чем Борис!
— Нужно было так и сказать. — Степан покачал головой. — Я
скажу Борису, что порезался.
— Нет! Ты нарочно меня смущаешь! — воскликнула Фэнси.
Степан провел рукой по лицу и сосчитал до десяти.
— Девственная кровь не должна тебя смущать.
— Ты какой-то тупой!
Степан ухмыльнулся:
— Благодарю, а что это значит —
тупой
?
Фэнси досадливо топнула ногой. Ну как можно ругаться и злиться, если он не
желает принимать в этом участия?
— Я не хотела, чтобы вообще кто-нибудь увидел мою кровь!
Степан расхохотался, что еще больше раздосадовало Фэнси.
— Все уже совершилось, принцесса. Назад дороги нет.
Фэнси повернулась к нему спиной и сделала несколько глубоких вдохов. Снова
повернувшись к Степану, она изобразила улыбку и сунула руку в карман.
— Как насчет яблока на голове?
Степан сощурил темные глаза.
— У тебя неподходящий настрой для столь меткой стрельбы. Можешь и
промахнуться.
— Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я должна пострелять из рогатки.
— Дай сюда яблоко. — Степан протянул руку. — Обещаю, в
следующий раз я оставлю твою кровь, чтобы ты могла постирать сама.
Это что, шутка такая? Князь или очень храбрый, или очень глупый.
— Но следующего раза уже никогда не будет!
Степан улыбнулся:
— Ах да. Девушка расстается с целомудрием лишь однажды.
Фэнси протянула ему упавший лист какого-то растения:
— Подержи его на вытянутой руке, я поупражняюсь.
— Тебе еще нужно упражняться? — В голосе князя звучала тревога.
— Привычка...
— А зачем тебе вообще стрелять из
...Закладка в соц.сетях
