Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...О чем ты
думаешь?
София обеспокоенно обернулась к ней:
— У Женевьевы Стовер нет ауры.
Фэнси проснулась, но ей не хотелось открывать глаза. С тех пор как она
встретила этого сбивающего ее с толку князя, она никогда так отлично не
высыпалась. Поняв, что больше заснуть не получится, Фэнси открыла глаза.
Комнату заливал солнечный свет, пожалуй, не за горами полдень.
Фэнси села и тут заметила три вещи. Это не ее комната, на ней до сих пор
платье, в котором она была прошлым вечером, а в кресле рядом с кроватью
дремлет князь. Но как она сюда попала?
Фэнси ничего не могла вспомнить. Что произошло? Она что, наверху в особняке
князя?
Комната была богато обставлена, мебель и ткани выдержаны в розовых, золотых
и белых тонах, окна высокие, сводчатые.
Фэнси встала с постели, взглянула на дремлющего князя и прошла через всю
комнату, чтобы посмотреть в окно.
Зеленые лужайки и живые изгороди, клумбы первых весенних цветов пастельных
оттенков. Вдали виднелся ряд деревьев, стоявших как безмолвные стражи. А за
деревьями сливались воедино небо и вода, и то, и другое поразительно синего
цвета.
Значит, она не в Лондоне. Где же тогда?
— Вам нравится пейзаж?
Фэнси резко обернулась.
— Где я?
— В поместье Рудольфа на Сарк-Айленд. — Степан встал с
кресла. — Мы прибыли сюда вчера ночью на одном из кораблей братьев
Казановых.
— Почему я ничего не помню?
— Я добавил в ваше вино сонного зелья.
— Вы меня опоили и похитили, — возмутилась Фэнси.
— Я вас усыпил и спас, — возразил Степан.
Фэнси прошагала обратно через комнату и выпрямилась перед ним во весь рост.
— Я хочу вернуться домой.
— Готов выполнить любое ваше желание, кроме этого.
Она скривила губы.
— Это возмутительно. Ваша наглость переходит границы.
— Успокойтесь, — сказал Степан, — и попробуйте насладиться
несколькими днями покоя.
— Несколькими — это сколько?
— Возможно, две или три недели.
— Это невозможно! — воскликнула Фэнси. — Я должна вернуться в
оперу!
— Бишоп в курсе дела. Мы договорились, что вам необходимо на некоторое
время покинуть Лондон.
— Да как вы посмели?!
Степан провел пальцем по ее щеке.
— Я уже говорил, как вы восхитительны в гневе?
Фэнси ужасно захотелось укусить его за палец. Этот чертов князь приводит ее
в бешенство!
— Я что, ваша пленница?
— Почетная гостья. — Степан снова опустился в кресло. — Сядьте, и я вам все объясню.
Фэнси присела на краешек кровати. Князь не может сказать ничего, чтобы
заслужить прощение.
— Как вам известно, у нас с братьями была вчера деловая встреча в доме
вашего отца. — Степан подался вперед. — Во время встречи мы
обнаружили в комнате вашу самую младшую сестру. Она спряталась в кресле и
делала пометки, слушая наши деловые разговоры.
Фэнси не выдержала и улыбнулась.
— Рейвен призналась, что вы пытались разорить своего отца, —
продолжал князь.
Фэнси не верила своим ушам. Рейвен не могла...
— Что, мой отец нанял вас, чтобы избавиться от меня и подчинить себе
моих сестер?
Степан так долго смотрел на нее, что Фэнси мысленно поежилась. Судя по его
лицу, он здорово рассердился.
— Мир не вращается вокруг вашей ненависти к аристократам.
— Я никогда и не говорила, что мир...
— Помолчите, — сурово велел Степан. — И послушайте меня.
Его тон поразил Фэнси. С этой чертой характера обычно любезного князя она
еще не сталкивалась.
— Михаил увидел Белл, в одиночестве сидевшую в саду, — сказал
Степан. — И решил на ней жениться.
Фэнси изумилась. Ее сестре нужен мужчина, который будет о ней заботиться. Но
она ему откажет, если почувствует, что ее просто жалеют.
— Почему ваш брат вздумал на ней жениться?
— Дочери Михаила нужна мать, а ему — жена, чтобы подарить
наследника, — ответил Степан. — Леди из высшего общества брату не
нравятся. А ваша сестра — красавица, невзирая на шрам.
— Я не понимаю, зачем нужно было похищать меня.
— Вы командуете своими сестрами, как всевластная королева. —
Степан улыбнулся, чтобы смягчить сказанное. — Рейвен побоялась, что вы
нарушите наши планы касательно Белл. Она и дала мне снотворное.
Фэнси не могла поверить, что Рейвен решила, будто она может поломать будущее
счастье Белл. Сестры никогда не жаловались на ее властность. Но откуда ей
знать, что они чувствовали? Она не умеет читать мысли. Каждой семье нужен
глава, вот она и была главной в семье Фламбо.
— Я не хотел вас обидеть, — осторожно заметил князь.
— Вы меня не обидели. — Фэнси впилась в него взглядом. — Ну и
каков план?
— Ваш отец отослал Белл поправляться в коттедж герцогини на дальнем
склоне Примроуз-Хилл, — ответил Степан. — Михаил прикинется
простолюдином, страдающим от амнезии и временной слепоты.
Фэнси улыбнулась:
— Откуда же у него такие хвори?
— Рудольф и Виктор наставят ему синяков и шишек.
Фэнси вздрогнула. Если Михаил готов позволить братьям избить себя, он и в
самом деле достоин женитьбы на ее сестре.
— Ради вашего благополучия я вынужден пропустить все веселье, —
добавил Степан.
— А мой отец знает, что вы меня увезли?
— Да. — Князь не собирался рассказывать ей об их собственном
предстоящем браке. Как раз сейчас Лондон читает объявление об их помолвке, а
герцогиня готовится к свадьбе.
Фэнси изогнула черную бровь.
— Отец так доверяет вам?
— Моя мать будет вашей дуэньей.
— Ваша мать?!
— Моя мать живет здесь. — Степан встал и направился к
двери. — Ваши вещи развешаны в гардеробной. Освежитесь и
присоединяйтесь к нам за ленчем.
Фэнси посмотрела ему вслед. Она понятия не имела, что думать об этой
запутанной истории. Однако возможность познакомиться с его матерью вызывала
любопытство девушки.
— Певчая птичка?
Фэнси подняла глаза, и взгляды их схлестнулись.
— Моя мать... нездорова. Пожалуйста, не говорите ничего такого, что
может ее расстроить.
— Обещаю.
Глава 13
— Вот она, мама. Женщина, которую я люблю.
Фэнси замерла на пороге зимнего сада и удивленно уставилась на князя.
Неужели его племянницы говорили правду? Неужели князь в самом деле любит ее?
Он ее потряс, честно. Разве могла она предвидеть, что князь признается своей
матери в любви к ней, Фэнси? Ей даже в голову не приходило, что у него есть
мать, хотя, конечно же, она есть у всех. Но ей почему-то казалось, что князь
возник из ниоткуда, что у него не было ни прежней жизни, ни детства. Он
пребывал в таком качестве всегда.
— Присоединитесь к нам? — Степан улыбался ей, обнимая за плечи
женщину средних лет. — Мама ждала целое утро, чтобы познакомиться с
вами.
Мать князя оказалась привлекательной женщиной, но черные волосы у нее на
висках были пронизаны седыми прядками. И улыбалась она тепло и приветливо,
хотя и немного по-детски.
Степан жестом пригласил Фэнси в комнату, и только тогда она шевельнулась и подошла к сыну с матерью.
— Мама, позволь представить тебе Фэнси Фламбо, — произнес
Степан. — Фэнси, познакомься с княгиней Элизабет.
— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваша светлость.
— Какая очаровательная юная женщина! — Княгиня Элизабет взяла
Фэнси за руку, не давая ей присесть в реверансе, и обратилась к сыну: — Ты
сделал мудрый выбор, Степан. Я рада, что ты не покинешь этот мир, не познав
истинной любви. — Она посмотрела на Фэнси. — Истинная любовь стоит
всей той боли, которую она причиняет.
Степан проводил обеих дам к небольшому обеденному столу, установленному в
углу комнаты, помог им сесть и сам уселся между ними.
— Я как шип среди двух роз.
Княгиня Элизабет улыбнулась:
— А я больше похожа на увядающий цветок, чем на покрытую росой розу.
Степан поднес руку матери к губам.
— Для меня ты всегда будешь прекрасной розой.
Эта сцена между матерью и сыном заворожила Фэнси. От нежности князя на глаза
ее навернулись слезы. Он любит мать так же сильно, как когда-то она любила
свою.
В зимнем саду, разделенном на столовую и гостиную, были стеклянные стены,
отчего казалось, что они сидят на улице. От настоящей оранжереи он отличался
только крышей — не стеклянной, а самой обыкновенной.
В комнату вошел Борис с первым блюдом — супом из устриц. Наливая Фэнси воды с лимоном, он улыбнулся.
— Хорошенькая певчая птичка спать долго, а? — пошутил верзила,
имитируя акцент.
— Я и вправду спала очень долго. — Фэнси глянула на князя. —
Впрочем, мне помогли.
— Князь Степан — хитрый лис, а?
— Князь скорее волк, чем лис.
Борис гулко расхохотался.
— Я думать, маленькая певчая птичка укротить волк, а? — С этими
словами русский вышел из комнаты.
— Обожаю суп из устриц! — воскликнула княгиня Элизабет. Глаза ее
радостно сверкали. — А ты, Фэнси?
— Я его очень люблю. — Фэнси улыбнулась матери князя и задумалась.
Вероятно, у нее что-то с психикой, слишком уж по-детски прозвучали эти слова
для светской леди ее возраста.
— Фэнси поет в опере, — сказал князь матери. —
Таймс
называет ее
Очарование Лондона
, потому что такого голоса британцы не
слышали никогда.
— Как интересно! — Княгиня Элизабет посмотрела на девушку. —
Я всегда любила оперу, но уже много лет не слушала.
— Я спою для вас попозже, если хотите.
Княгиня Элизабет засмеялась и захлопала в ладоши.
— О, я очень, очень хочу! А ты, Степан?
Князь похлопал мать по руке.
— Я получу не меньше удовольствия.
Фэнси перевела взгляд с матери на сына. В темных глазах князя блестели
слезы, так он радовался счастью матери, которая просто услышит оперную арию.
Неужели она заблуждалась насчет аристократов, во всяком случае, насчет
этого? Он сильно любит свою мать. Она ошибочно судила о князе, исходя из его
богатства и титула. Может, это ей свойственен снобизм, который она
приписывала ему?
Вернулся Борис, чтобы убрать тарелки. Его брат Феликс принес салат из крабов
и сельдерея и тарелки с сырами и фруктами.
— Твоя жена будет петь прелестные колыбельные вашим детям. —
Княгиня Элизабет посмотрела на Фэнси: — Степан всегда просил спеть ему
колыбельную перед сном. — Тут она нахмурилась и взглянула на князя: — А
кто тебе пел, когда я... когда я...
— Мне пел Рудольф, мама.
Услышав о Рудольфе, княгиня просветлела лицом.
— А почему Рудольф не кушает с нами?
— Рудольф остался в Лондоне, — объяснил Степан ласковым голосом.
Его терпение казалось безграничным. — Все приедут на Сарк в августе и
погостят у тебя подольше.
— Надеюсь, без Владимира. — Княгиня Элизабет встревожилась. —
Я не люблю Владимира.
— Владимир живет в Москве и в Англию не приедет, — заверил ее
Степан. — В этом году даже кузина Эмбер приедет навестить тебя. На
следующий год она будет слишком занята со своим первенцем.
Услышав эту новость, его мать улыбнулась.
— Милая Эмбер вышла замуж за англичанина?
— Ты же помнишь, мама, Эмбер вышла замуж за графа Стратфорда.
Фэнси не могла отвести от князя глаз. Его такт и отзывчивость поражали. И
она снова задумалась о причине нездоровья княгини.
— У Фэнси большая семья, — сказал Степан, привлекая внимание
матери к новой теме.
Княгиня Элизабет посмотрела на Фэнси, и лицо ее прояснилось.
— Расскажи мне о своей семье.
— Мама умерла несколько лет назад, — сказала Фэнси, — а няня
Смадж — в прошлом году. Мои шесть сестер и я всю свою жизнь прожили на Сохо-
сквер вместе с нашим псом Паддлзом.
Княгиня рассмеялась, услышав кличку собаки.
— А где же ваш отец?
Фэнси заколебалась. Ее смущало то, что эта женщина тоже была когда-то
любовницей ее отца. Она посмотрела на князя. Тот заметил ее замешательство.
— Отец Фэнси и ее сестер — Магнус Кемпбелл, — сказал он матери.
— О, Магнус? Так ты сестра Рудольфа? — Она глянула на сына. —
Она сестра Рудольфа?
— Да, мама. Рудольф ее сводный брат.
Княгиня, не привыкшая к посетителям, быстро устала и ушла в свою комнату,
чтобы отдохнуть после еды. Степан встал, когда мать поднялась со стула. Как
только княгиня ушла, он повернулся к Фэнси:
— Позвольте показать вам поместье.
Они вышли из дома и оказались в настоящем английском парке. Яркие краски
природы поразили Фэнси, никогда не уезжавшую далеко от Лондона.
Перед ней простиралась зеленая лужайка; стена из булыжника отделяла ее от
классического розового сада, в котором росли бесспорные королевы любых
цветов — от темно-красных до девственно-белых и нежно-розовых. За розами
высились подстриженные деревья, а дальше пологий склон вел к пляжу.
Фэнси втянула в себя смешанный аромат соленого океанского воздуха и
чувственных роз. Там, далеко, синее небо сливалось с синим океаном.
— Посмотрите на горизонт! — Фэнси показала на океан. — Небо и
вода слились воедино.
Степан прикоснулся к ее плечу.
— Ваша
страна за горизонтом
находится там.
Она улыбнулась.
— Значит, Англия и есть моя волшебная страна за горизонтом?
— Каждый человек должен сам найти свою Утопию.
— Что это такое?
— Утопия — это идеальная страна, — ответил князь, — которой никогда не существовало.
Фэнси внимательно посмотрела на него.
— Не понимаю, почему я считала вас легкомысленным.
— Я одновременно легкомысленный и чуткий, великодушный и верный... и
еще много-много всего. — Степан взял ее руку в свои. — Пойдемте, я
хочу, чтобы вы увидели все остальное.
Они завернули за угол особняка. Вьющаяся зелень смягчала каменные стены,
рядом с домом цвела глициния.
Степан повел Фэнси через лужайку к строению из стекла и открыл дверь. Фэнси
вошла внутрь. Куда ни кинешь взгляд, повсюду в горшках росли кусты и самые
разные растения. Воздух здесь был более влажным, чем в самый жаркий день в
Лондоне.
Фэнси посмотрела на князя, стоявшего рядом с ней. Исходивший от него аромат
сандалового дерева дразнил ее чувства.
— Что это за место?
— Оранжерея моего брата, — ответил князь. — Когда я приезжаю
сюда, то работаю в ней по утрам.
— А, садовником?
— Садоводство успокаивает. Вам тоже следует попробовать.
Фэнси озорно улыбнулась:
— Любое растение, попавшее мне в руки, погибает.
Выйдя из оранжереи, они попали в сады позади дома, и Фэнси узнала вид из
своего окна. На краю лужайки гордо стоял огромный дуб. Высоко на нем, на
прочных ветвях, размещался домик. К нему вела изогнутая лестница — все
вверх, вверх, прямо в надежные объятия громадного дуба.
— Домик на дереве! — воскликнула Фэнси, и ее фиалковые глаза
засверкали от возбуждения.
— Пойдемте. — Степан взял Фэнси за руку и повел вверх по лестнице.
Домик для детей Казановых оказался роскошным. Крыша обеспечивала тень; при
плохой погоде можно было закрыть ставни. У одной стены стояла кровать,
достаточно большая, чтобы на ней уместились несколько детей. У другой стены
располагались прочные на вид стол и стулья.
— Старшие дети спали здесь жаркими ночами. — Степан сел на кровать
и похлопал рукой рядом с собой. Фэнси, откликнувшись на безмолвное
приглашение, тоже села. Князь обнял ее за плечи.
— Ваша нежность к матери потрясла меня. — Фэнси бросила на него
испытующий взгляд, надеясь, что он расскажет ей всю историю.
— Значит ли это, что я вам теперь немножко нравлюсь? — поддразнил
ее Степан.
Фэнси кокетливо улыбнулась:
— Ваша нежность убеждает, что к вам можно относиться терпимее.
Степан заглянул в эти обезоруживающие фиалковые глаза и чмокнул Фэнси в
висок.
— Надо полагать, вам хотелось бы узнать все о моей матери?
— Если вы захотите рассказать.
— Мать была беременна Рудольфом, когда вышла замуж за Федора
Казанова, — начал Степан. — Отец знал, что она носит ребенка от
другого мужчины, и не давал ей забыть, что она вышла за него запятнанной.
Перед людьми отец делал вид, что Рудольф — его сын, но сам его терпеть не
мог. Хотя мать любила Магнуса Кемпбелла, она была покорной женой и родила
отцу четырех сыновей. Владимир — близнец Виктора, старший в паре.
Значит, мать Фэнси не единственная жертва герцога Инверари. Сколько же еще
жизней загубил ее отец, не умевший сдерживать свои порывы?
— А почему ваша мать не любит Владимира?
— Отец настроил Владимира против матери. — Степан смотрел в
пустоту. Мыслями он был в далеком прошлом. — Он назвал Владимира своим
наследником, а всех нас просто игнорировал. Когда детородный возраст матери
подошел к концу, отец запер ее в сумасшедшем доме. Она провела там
пятнадцать лет, пока Рудольф не освободил ее и не привез в Англию. Мы с
братьями последовали за ними.
Потрясенная Фэнси потеряла дар речи. Она в ужасе смотрела на князя, глаза ее
наполнились слезами. Степан вытер слезинку со щеки Фэнси.
— На Сарк-Айленд мама просто расцвела. Незнакомых людей она боится,
зато очень радуется визитам внуков.
Фэнси потрясенно молчала. Чем она может утешить князя, человека, видевшего,
как страдает его мать? Ее отец все-таки оберегал их маму и послал к ним няню
Смадж.
Степан нежно повернул ее лицо к себе.
— Слезы не изменят прошлого.
Фэнси смотрела в его темные глаза, в горле стоял комок.
— В жизни есть более ужасные вещи, чем быть брошенной
незаконнорожденной дочерью.
Лучше умирать зимой, чем в такой день.
Александр выпрыгнул из экипажа и пошел к мужчинам, собравшимся на берегу
Темзы. Солнышко пригревало, но холодное, мрачное выражение лица Боулда в
точности отражало его настроение.
В это воскресенье в Лондон пришло настоящее лето. Воздух был жарким и
влажным, в почти безоблачном небе сияло солнце, согревая землю и ее
обитателей. Вонь реки смешивалась с соленым запахом прилива.
Мужчины, стоявшие около накрытого одеялом тела, разговаривали приглушенными
голосами. Чуть дальше толпились зеваки, их становилось все больше. Барни,
как всегда, осматривал землю в поисках улик.
Александр понимал, что ему следовало сначала съездить на Парк-лейн и
привезти Рейвен Фламбо, но решил дождаться распоряжений констебля, потому
что не находил в себе сил второй раз за день увидеть ее.
Стоило ему взглянуть на Рейвен, и он опять видел ее в той прозрачной ночной
рубашке. Если он любит Женевьеву, то почему перед его внутренним взором
постоянно возникает Рейвен?
Александр кивнул констеблю:
— Ну что, привезти Рейвен?
Господь милосердный, неужели в его голосе прозвучало страстное нетерпение?
Способен ли мужчина заниматься любовью с одной девушкой, а думать о другой?
Амадеус внимательно посмотрел на него.
— Сначала осмотри тело, а потом скажешь, нужна ли нам Рейвен.
Александр вытащил пару черных кожаных перчаток и надел их. Стараясь не
задеть возможных улик, он медленно снял с трупа одеяло.
Не отводя взгляда от жертвы, Александр обошел вокруг. На первый взгляд
казалось, что красавица выглядит так же, как и остальные, усыпанная
лепестками роз с ног до головы. Но инстинкт подсказывал — здесь что-то не
так.
Александр опустился на колени рядом с головой жертвы. Убийца не засунул в
уши женщины целые розы. Неужели по недосмотру? Боулд не думал, что
преступник вдруг изменил свой почерк.
Наклонившись ближе к телу, Александр впился взглядом в веки женщины. Они не
зашиты. Он оглянулся, вопросительно посмотрев на констебля.
Вместо ответа Амадеус Блэк поднял брови и, довольный своим протеже, едва заметно кивнул Александру.
Александр снова вернулся к жертве. Губы не зашиты. На шее синяки, лицо темно-
красное — явный признак пережатых сосудов.
Женщину не отравили. Ее задушили.
Александр встал и, убрав перчатки в карман, вернулся к констеблю.
— Это совсем не то.
Констебль Блэк указал на дородного мужчину, стоявшего чуть поодаль. Тот плакал, друзья его утешали.
— Муж сам нашел пропавшую жену. — Амадеус Блэк повернулся спиной к
толпе. — Уверен, что это он ухватился за возможность избавиться от нее,
возложив вину на убийцу
с лепестками роз
.
Александр мельком глянул на скорбящего мужа.
— Непохоже. Зачем избавляться от хорошенькой жены?
— Ей бы больше повезло, будь она простушкой. — Констебль покачал
головой. — Замужние или нет, красивые женщины привлекают мужское
внимание. Если она поддалась искушению, мужу она стала не нужна.
Александр не сумел скрыть потрясение.
— И он опустился до убийства?
— Только богачи могут позволить себе развод, — ответил
Амадеус. — А все остальные связаны друг с другом,
пока смерть не
разлучит нас
. — Констебль устало потер темную щетину на щеке. —
Мы должны найти убийцу
с лепестками роз
, иначе нас захлестнут подражатели.
Александр понимающе кивнул. Если один несчастный муж скопировал убийцу
с
лепестками роз
, наверняка сотни других обдумывают эту же мысль.
— Нужно разобраться с Паркхерстом, — сказал Амадеус. — Я
хочу, чтобы ты принял предложение деда и занял свое место в обществе.
Александр открыл рот, собираясь спорить, но констебль Блэк положил руку ему
на плечо.
— Твоя гордость мешает тебе признать родство, — произнес
он, — но в душе ты считаешь иначе. Поверь мне. Ты не можешь причинить
старику боль сильнее, чем та, которую он причинил себе сам. Тебе нужен
повод, чтобы все исправить, и я даю тебе этот повод.
Александр задумался. Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и признать
вину за то, что он отрекся от родных людей.
Александр не поехал в экипаже, а пошел на Парк-лейн пешком. Проходя мимо
особняка герцога Инверари, он на минутку остановился. Нужно извиниться перед
Рейвен. Он не хотел ей грубить. Но как объяснить девушке причины своего
неподобающего поведения? Только держа ее на расстоянии, он мог охладить жар,
который испытывал, глядя на нее.
Парк-лейн восхищала роскошью зданий. С одной стороны улицы простирался Гайд-
парк, с другой стояли великолепные особняки. Воздух был пропитан смешанным
ароматом множества цветов и подстриженной травы. Да уж, богачи неплохо
устроились в этой жизни.
И вот Александр уже стоит перед входом в особняк деда и убеждает себя, что
помириться со стариком необходимо. По крайней мере чтобы поймать убийцу. Но
что еще важнее, старик мучил родителей Александра, а кончил тем, что
бесконечно терзает себя.
Герцог Эссекс — одинокий старик. Отец Александра понял бы, почему он хочет
помириться.
Александр поглубже вздохнул, поднялся по ступеням, постучат в дверь и
приготовился к ожиданию.
Дверь распахнулась. На пороге стоял немолодой мужчина — дворецкий его деда.
— Добрый день, милорд. Входите, пожалуйста.
Теплый и доброжелательный прием удивил Александра, ни разу до сих пор не
подходившего к этому особняку.
— Вы знаете, кто я такой?
— А вы разве не знаете? — ответил дворецкий.
— Я-то знаю. — Александр криво усмехнулся. — А вы?..
— Твигс. — Дворецкий показал в сторону лестницы. — Проходите.
Его светлость пьет чай в гостиной.
Александр шел вслед за Твигсом вверх по лестнице, а потом по коридору в
семейную гостиную, по дороге отмечая сдержанную элегантность убранства.
Никакой безвкусицы.
— Ваша светлость, — возвестил Твигс, — маркиз Базилдон
просит...
— Вижу я, кто это, — оборвал его герцог.
Твигс ужасно расстроился.
— Старый брюзга мог бы дать мне договорить. — пробормотал
дворецкий, по
...Закладка в соц.сетях
