Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...ку и водрузил на голову венец из оранжевых цветов.
Взяв жену за руку, он повел ее в соседнюю комнату.
Боунс поставил небольшой столик у открытого окна. Легкий ветерок играл с
занавесками, наполняя комнату ароматами лета.
Под крышками прятался омар, запеченный в сливочном соусе, и фаршированные
артишоки. На плоском блюде лежали сыры, орехи и нарезанные кубиками фрукты.
— Что хочет съесть наша дочь? — спросил Степан.
Фэнси сделала вид, что внимательно изучает каждое блюдо.
— Наша дочь хочет попробовать всего понемногу.
Степан наполнил сначала ее тарелку, а потом свою.
— Тебе вина или воды с лимоном?
— Воды с лимоном, — ответила Фэнси. — Не хочу рисковать,
вдруг родится пьянчужка?
— Я рад, что ты любишь нашу дочь так же сильно, как я.
— Из этой комнаты получится замечательная детская для
новорожденной, — сказала Фэнси, — а когда дочь перестанет сосать
грудь, мы переведем ее в детскую для больших девочек вместе с будущей няней.
— Это твоя спальня.
— Вот моя спальня. — Фэнси ткнула пальцем в сторону его
комнаты. — Я хочу сама заботиться о своем ребенке.
Муж удивленно взглянул на нее.
— Целый день?
— Большинство матерей так и делают.
— Это матери, у которых нет средств. Я думаю о твоем удобстве.
— Мне удобнее самой заботиться о своем ребенке.
— Как пожелаешь, принцесса. — Степан подумал, что жена все же
решила уйти из оперы. В конце концов, она не может день и ночь заботиться о
ребенке и одновременно петь в опере. Он вытащил из кармана бархатный
футляр. — Поздравляю тебя с днем твоей свадьбы, любовь моя.
Фэнси открыла футляр и изумленно уставилась на подарок. Ожерелье, браслет и
серьги в одинаковом стиле — овальной формы сапфиры и бриллианты в платиновой
оправе.
— Какая красота! — прошептала она.
— Красота этих камней не может сравниться с твоей, — ласково
произнес Степан. Комплимент в его устах звучал очень искренне. —
Наденешь их, когда мы с тобой пойдем в оперу.
Фэнси перевела взгляд с сапфиров на мужа. Это предупреждение? Но она не
хотела ссориться с ним в первую брачную ночь и решила отложить свой ответ до
конца недели.
— У меня в саквояже тоже есть подарок для тебя, — сказала
она. — Куда Боунс его спрятал?
— Посмотри в гардеробной. — Степан смотрел, как Фэнси идет через
комнату, и восхищался тем, как естественно она покачивает бедрами. Он просто
дождаться не мог, когда она располнеет и будет вперевалочку ходить по дому.
Фэнси снова появилась, держа в руках сверток размером с небольшую картину.
— Открой!
Степан оторвал взгляд от ее возбужденного лица и посмотрел на сверток. Он и
вспомнить не мог, когда женщина в последний раз делала ему подарок. Пожалуй,
ни разу с тех пор, как его мать... Нет, это не лучшее воспоминание для дня
свадьбы.
Сорвав бумагу, Степан поставил документ в рамочке на стол, некоторое время
вглядывался в него, а потом разразился хохотом. Перед ним стояло оправленное
в золотую рамку рекомендательное письмо от его жены, написанное
каллиграфическим почерком.
— Я подумала, что оно тебе пригодится.
— Иди сюда. — Степан посадил Фэнси к себе на колени, крепко обнял
ее и прочитал вслух отрывок из рекомендации: —
Нехватку опыта и мастерства
его светлость с успехом заменяет энтузиазмом...
Это самый чудесный подарок,
какой я когда-либо получал! Я люблю тебя.
Фэнси положила голову ему на плечо.
— И я тебя люблю.
— Я люблю тебя сильнее.
Она притронулась к его щеке, уже поросшей темной щетиной.
— Я люблю тебя... И готова целовать бесчисленное количество раз.
— И я тебя столько же. — Его губы изогнулись в улыбке. — Плюс
один.
Сильный дождь словно окутал их коконом, укрыв от окружающего мира. Спальня
князя превратилась в их вселенную, огромная кровать — в королевство.
Во вторник утром Фэнси проснулась от того, что рука мужа ласкала ее ягодицы.
Она открыла глаза и увидела, что он сидит на краю кровати.
— Доброе утро, принцесса.
Фэнси сонно улыбнулась. Его рука погладила ее бедро.
— Я принес тебе хлеб.
— Откуда это?
— Герцогиня велела, — ответил Степан. — А также Рудольф,
Саманта, Виктор, Регина и Михаил.
Фэнси отщипнула хлеба.
— Какая у тебя внимательная и заботливая семья.
Степан показал на окно.
— Дождь идет.
Съев последний кусочек хлеба, Фэнси потянула пояс его халата и положила
ладонь на грудь Степана.
— Мне не нужно солнце, муж мой.
Они упали на кровать, Степан сверху...
В среду Степан проснулся от того, что дождь ритмично стучал в окно.
Шелковистые пальцы жены ласкали его грудь. Он открыл глаза и увидел, что она
сидит на краю кровати в ночной рубашке и халате.
— Я съела хлеб и рискнула заглянуть во владения Феликса. — Фэнси
показала на накрытые крышками тарелки, стоявшие на прикроватном столике.
— Ты приготовила завтрак?
— Как и положено любящей жене.
Степан потянул за кончик пояса.
— На тебе слишком много одежды.
Фэнси встала и сбросила халат. Поймав его взгляд, она стянула с плеч
бретельки ночной рубашки и дала ей сползти на пол.
— Так гораздо лучше. — Степан протянул руку и погладил жаркое
местечко у нее между ног.
Фэнси забралась на кровать и прижалась к нему обнаженным телом. На этот раз
сверху была она.
В четверг утром Фэнси разбудил проливной дождь. Она открыла глаза и увидела, что муж на нее смотрит.
— Доброе утро, принцесса.
— Доброе утро, мой князь.
— Дождь начинает мне нравиться. — Степан улыбался ей совсем по-
мальчишески. — Но надеюсь, что завтра все-таки будет светить солнце — у
мужчин гольф, у герцогини ленч.
— Я бы не отказалась от еще парочки дождливых дней.
— Ну, принцесса, чем бы ты хотела заняться в это третье утро твоей
семейной жизни?
Фэнси призывно улыбнулась.
— Нехорошая, нехорошая девочка! — Степан наклонился над ней,
уткнувшись лицом в ее груди. Его язык ласкал чувствительный сосок.
Фэнси гортанно замурлыкала:
— Обожаю всякие домашние занятия...
В пятницу одетая в халат Фэнси сидела на кровати и ела хлеб, щурясь на
проглянувшее солнце. А ей так хотелось дождя!
В другом конце комнаты Степан стоял над фарфоровым тазом для умывания и
брился, глядя в зеркало. Даже в таком ракурсе ее муж, одетый только в черные
бриджи, выглядел очень притягательно. Ей не хватало вида его груди, но спина
у него была мускулистая, а ягодицы округлые.
— Мне жаль, что светит солнце, — сказал Степан, не оборачиваясь.
— Мне тоже. Но для меня солнце — это твоя любовь.
— После гольфа мы с братьями зайдем в клуб
Уайтс
, — сказал
Степан. — Подожди меня у отца, и я заберу тебя по дороге домой.
Они женаты четыре дня, думала Фэнси. Четыре дня, а так и не пришли к важному
решению насчет ее карьеры.
— Не волнуйся обо мне, — произнесла она наигранно легким тоном, не
отрывая взгляда от пола. — Я возьму до оперы экипаж.
Бритва, звякнув, упала в таз.
— Ты теперь княгиня и мать моего ребенка и не будешь петь в
опере! — услышала Фэнси голос мужа.
Ну вот, теперь она знает, что он по этому поводу думает. Если бы он не
командовал, она бы вступила с ним в переговоры и, возможно, позволила бы
уговорить себя.
Она любит своего мужа и своего будущего ребенка, но не желает, чтобы ее
загоняли в угол и заставляли сделаться зависимой, как ее мать. В конце этого
пути ждет только несчастье.
Да, Степан ее любит. Но отец тоже любил маму.
Фэнси вскочила, готовая принять вызов.
— Почему ты не сказал мне об этом до того, как мы поженились? Мы бы все
обсудили.
— Приказы не обсуждаются, — ответил Степан. — А если бы я об
этом заговорил, ты отказалась бы выйти за меня замуж!
— Чертовски точно!
— Следи за речью! — Степан провел рукой по волосам. — Я
никогда не позволил бы, чтобы моего ребенка запятнали позорным словом
ублюдок
. Ты лучше других понимаешь, как это больно — быть
незаконнорожденным!
Фэнси показалось, что Степан ее ударил. Он впервые употребил слово
ублюдок
по отношению к ней.
— Ты обманом заставил меня забеременеть! — выкрикнула она.
— Я тебя обманул? — Степан невесело рассмеялся. — Тебе
изменяет память, если ты не помнишь, что это ты пришла вслед за мной в домик
на дереве!
— Я не шла туда вслед за тобой! — солгала Фэнси, гневно повышая
голос. Ей было необходимо свалить вину на кого-нибудь другого. — Я
обнаружила тебя там!
— Ты предложила мне себя, — напомнил ей Степан. — И в ту ночь
совершенно не думала об опере. Или ты считаешь крики наслаждения репетицией
партии сопрано?
Фэнси предательски покраснела, ее бросило в жар от смущения. Он говорил
чистую правду, но она никогда в этом не признается!
Фэнси повернулась к нему спиной, губы ее дрожали, она изо всех сил пыталась
взять себя в руки. Ей не победить Степана. Так зачем портить нервы, пытаясь
это сделать?
— Фэнси, пожалуйста...
— Не утруждай себя и не забирай меня, — отрезала она, не желая его
слушать. — Даже собака может сама найти дорогу домой.
— Тогда я весь вечер проведу с братьями.
— А мне наплевать.
Наступила полная тишина. Интересно, что он делает? Дверь хлопнула даже
громче, чем выстрелила бы пушка.
Больше всего Фэнси хотелось упасть на кровать и рыдать до тех пор, пока не
уснет, но она подавила это желание — вдруг муж вернется и увидит ее в момент
слабости?
Сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись, Фэнси решила, что будет
делать то, что хочет. И к черту этого самовлюбленного индюка с его
коварством!
Уайтс
, клуб для джентльменов на Сент-Джеймс-стрит, был бастионом
лондонской элиты. Огромные диваны и кресла подсовывали свои подушки под
состоятельные зады, даруя покой и предлагая убежище от общества взбалмошных
дам.
Степан, ссутулившись в кожаном кресле, пил виски и краем уха прислушивался к
разговору братьев. Мысли его весь день были о жене и мешали играть в гольф.
Как это унизительно — выиграть чемпионат в один год и оказаться на самом
последнем месте на следующий.
— Предлагаю чаще тренироваться, — уколол его Михаил.
— Не всем же побеждать. Кто-то же должен быть и последним, — пожал
плечами Виктор.
— А ты знаешь, что лорд-мэр требует расследования, чтобы понять, как
тебе удалось победить в прошлом году? — спросил Михаил.
Виктор глянул на Михаила, и оба расхохотались.
— Не расстраивайся, —
утешил
его Рудольф. — Я объяснил лорд-
мэру, что твои мускулы ослабли, потому что ты всю прошлую неделю обхаживал
свою ненаглядную.
Теперь хохотали уже трое братьев Казановых.
— У меня уже мозги кипят от вашей бестолковой болтовни, —
проворчал Степан, вызвав очередной взрыв смеха.
— А почему ты сидишь здесь, если твоя супруга... — Тут Рудольф так
захохотал, что на него обернулись все, кто был в комнате. — Ты что, уже
успел поссориться с женой?
Виктор обернулся к Михаилу:
— Ну-ка проверь книгу пари.
Михаил встал, подошел к книге, нашел запись и добавил туда что-то такое, что
теперь смеялись все вокруг.
Хотя Степан и казался спокойным, каждый его нерв и каждый мускул были готовы
дать бой. Утреннее раздражение переросло в полуденное негодование, а затем и
в дневной гнев. Насмешки братьев довели этот гнев до точки кипения.
— Ты выиграл, — сказал Михаил Рудольфу. — Заплачу завтра.
Виктор кинул на Степана в высшей степени разочарованный взгляд и тоже
повернулся к Рудольфу:
— Я тоже.
Степан вскочил с кресла.
— Вы держали пари на то, когда мы с женой поссоримся? — Он по
очереди посмотрел на братьев. — Меня от вас тошнит.
Не сказав больше ни слова, Степан направился к выходу и уже почти дошел до
двери, когда брат его догнал.
— Да ладно, братишка. — Рудольф схватил его за правую руку. —
Мы не собирались тебя обижать.
Степан резко повернулся, сжав левую руку в кулак, и ударил брата в лицо.
Рудольф полетел на пол.
Все разговоры прекратились, все головы повернулись к этой необычной,
интригующей сцене.
— Держу пари на сто фунтов, что у Казанова будет подбит глаз, — в
мрачной тишине произнес чей-то голос.
— Готов поспорить, что младший — уже труп, — сказал еще кто-то.
— Казанов не убьет своего брата, — отозвался третий.
— Бьемся об заклад на пятьдесят фунтов? — уточнил второй.
Степан посмотрел на лежавшего на полу брата:
— Держись от меня подальше.
Потирая пострадавшую челюсть, Рудольф растерянно посмотрел на него:
— Разве ты левша?
— У меня обе руки рабочие.
Степан отослал карету и пошел на Гросвенор-сквер пешком. Ему нужно было
остыть, прежде чем он увидит жену. Невозможно мириться, если ты пылаешь
гневом.
Боунс открыл дверь.
— Добро пожаловать, ваша светлость.
Степан что-то буркнул и направился к лестнице.
— Ее светлость еще не вернулась, — сказал Боунс. Степан замер и
обернулся.
— Гарри отвез ее к Инверари?
— Думаю, да, ваша светлость.
Степан пошел назад.
— Вели Гарри подать карету.
— Да, ваша светлость.
Через несколько минут Степан сел в карету. Конечно, глупо ехать два квартала
до Парк-лейн, но он не хотел, чтобы Фэнси шла домой пешком после дня,
проведенного на ногах. Беременность изматывала ее, и он не желал рисковать
ее здоровьем и здоровьем будущего ребенка. Надо надеяться, что герцогиня
уговорила ее подремать.
Тинкер открыл дверь.
— Добрый вечер, ваша светлость.
Степан кивнул дворецкому.
— Позови мою жену.
— Не думаю, что ее светлость здесь.
Перескакивая через две ступеньки, Степан ворвался в гостиную.
— Где моя жена?
Герцогиня Инверари встревоженно встала.
— Фэнси не пришла к ленчу. Я думала, что ее опять тошнит.
Герцог Инверари подошел к своей супруге.
— Ты предполагаешь нечестную игру?
— Я предполагаю Королевский оперный театр!
Войдя в фойе театра, Степан увидел директора Бишопа. Тот беспомощно пожал
плечами. Из зрительного зала послышались аплодисменты и возгласы восторга.
— Она только что вышла на сцену, — сказал Бишоп. Степан поднялся в
ложу Казановых и сея в задний ряд, подальше от глаз, наблюдая за каждым
движением жены, слушая ее голос.
Фэнси пела как ангел. Мир должен слышать этот голос. Однако она не только
обладательница дивного голоса, она еще и женщина, его жена, будущая мать.
Степан понимал, что Фэнси нуждалась в своем театре так же сильно, как он
нуждался в ее любви. Но суровая реальность заключалась в том, что она не
может быть всем для всех.
Фэнси выбрала судьбу жены и матери, когда в ту ночь пришла к нему в домик на
дереве, и она это знает. Как бы она ни пыталась идти наперекор судьбе, это
ничего не изменит.
А он не позволит ей забыть свой долг перед ребенком.
Глава 18
Фэнси сидела в гримерке в приподнятом настроении, но совершенно измученная.
Пока не вышла на сцену, она и не предполагала, сколько сил отнимает у нее
ребенок.
Больше всего ей хотелось прилечь. Хотелось оказаться дома, в постели. Как
она жалела, что не послушалась мужа!
Дверь резко распахнулась, испугав ее. Фэнси повернулась и увидела
надвигающегося на нее супруга.
— И кто из нас проныра? — спросил Степан.
Фэнси моментально ощетинилась. Не желая признавать его правоту, она тут же
приняла вызов.
— Ты беременная женщина, княгиня, и не твое дело скакать по сцене, тебя
осудит свет, — едко произнес Степан. Он низко наклонился над ней и,
расставив руки, буквально пригвоздил к туалетному столику. Почти прикасаясь
носом к носу жены, он спросил: — А если бы эта сука опять опрокинула тебя в
оркестровую яму? Ты готова рисковать ребенком?
В висках у Фэнси резко запульсировало, боль тут же охватила голову. Она и
так достаточно несчастна, без его вмешательства.
— Уходи.
Степан выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз:
— Ты пойдешь со мной?
Больше всего на свете Фэнси хотела уйти вместе с ним. К сожалению, сделать
это в середине представления невозможно.
— Я не могу.
— Ну что же. — Степан немного помедлил и, повернувшись к двери,
добавил: — Возможно, я никогда тебе этого не прощу.
Фэнси уставилась в пустой дверной проем, потом положила голову на руки и
заплакала.
Кто-то тронул ее за плечо. Фэнси оглянулась и увидела Женевьеву Стовер.
— Я слышала князя, — сказала она. — Как ты?
— Выживу. — Фэнси взяла салфетку и промокнула залитое слезами
лицо. — Вы с Алексом отвезете меня домой?
— Разумеется...
Фэнси допела оперу, но теперь аплодисменты зрителей казались ей
неискренними. Муж был прав. Публика непостоянна. Разве не обожали они когда-
то Пэтрис Таннер? Аплодисменты могут на какое-то время согреть сердце, но не
согреют ее навсегда, особенно по ночам.
Слушайся разума, дитя, но следуй за своим сердцем
.
Разум утверждал, что уверенность и стабильность заключены в независимости и
оперной карьере. Сердце настаивало, что только любовь мужа может дать ей
счастье.
Устало передвигая ноги, Фэнси вышла из гримерки. Она смыла грим с лица и
переоделась в свое платье, но задержалась на пороге, чтобы в последний раз
посмотреть на гримерку.
В дверях стояла Пэтрис Таннер. За спиной примадонны маячил Себастьян Таннер с мисс Гигглз на руках.
— Я все слышала... — Как ни странно, из голоса примадонны исчезла
ненависть. — Поверьте, я вам искренне сочувствую.
— Сочувствуете или беспокоитесь, что меня назначат
девушкой из
Милана
?
— О чем вы? — Пэтрис собралась уходить.
— Прошу прощения. — Фэнси прикоснулась к руке примадонны. — Я
неважно себя чувствую из-за ребенка.
— Ты беременна? — Похоже, примадонну это ошеломило. — Ничего
удивительного, что князь рассвирепел. — Она покачала головой и повела
вокруг рукой. — Театр — это иллюзия. Иди домой, помирись с мужем и будь
счастлива.
— Спасибо за совет.
— Пойдем, Себастьян. — Поколебавшись, Пэтрис спросила: — Тебя
подвезти?
— Я уже договорилась.
Фэнси смотрела вслед чете Таннер. Может, Пэтрис не такая уж плохая, как ей
думалось. У примадонны нет детей, она похоронила трех мужей. Только опера в
ее жизни неизменна.
А что неизменно в ее жизни? Душевная боль? Она на миг остановилась,
посмотрела на сцену. Потом прошла по опустевшему проходу зрительного зала и
больше ни разу не оглянулась.
Час спустя Фэнси поднималась по ступеням особняка на Гросвенор-сквер. И тут
сообразила, что у нее нет ключа.
Как это унизительно — стоять, как гостья, под дверью собственного дома. Да
ее ли это дом? Возможно, князь уже вышвырнул ее из своей жизни. Возможно,
стоит вернуться на Сохо-сквер, там ее место.
Пока Фэнси стояла и размышляла, куда идти, дверь открылась. Боунс шагнул в
сторону, пропуская ее в дом.
— Добро пожаловать, ваша светлость, — поздоровался
дворецкий. — Его светлость искал вас.
— Он меня нашел.
— Ваша светлость! — Боунс шел вслед за ней к лестнице.
Фэнси обернулась.
— Да?
— Его светлость оставил для вас сообщение.
— И что за сообщение?
— Не ждать его возвращения.
Пусть-ка она поволнуется, где я
.
Степан выбрался из кареты перед домом Фламбо на Сохо-сквер. В одной руке он
держал бутылку виски, в другой — бутылку водки.
— Гарри, вернешься за мной завтра в полдень, — приказал Степан
кучеру. — И не смей никому говорить, где я.
— Да, ваша светлость.
Степан поставил бутылки на землю и начал шарить по карманам в поисках ключа.
Отперев дверь, он вошел внутрь и захлопнул дверь ногой. В доме было темно,
но он сумел добраться до гостиной. Поставив бутылки на стол, князь зажег две
свечи и плюхнулся на диван. Без сестер Фламбо дом казался печальным, но при
этом оставался на удивление радушным. Он положил голову на спинку дивана и
на минутку закрыл глаза.
Хороший дом. В нем никогда не будешь чувствовать себя одиноким.
Степан встал, взял свечу и пошел в кухню. Там он нашел два небольших стакана и вернулся в гостиную.
Открыв обе бутылки, Степан налил в один стакан водки, а в другой — виски.
Выпив водку, запил ее виски.
И передернулся от такого коктейля. И снова повторил. И так несколько раз.
Да пошла она к черту! Как можно было предпочесть оперу ему и ребенку? Может,
он слишком властно говорил? Привыкнув командовать сестрами, его молодая жена
не терпела приказов ни от кого, кроме самой себя. Может, стоило попробовать
мягкое убеждение?
Вдруг волосы у него на затылке встали дыбом. Здесь есть кто-то еще. Князь
посмотрел на дверь, почти уверенный, что увидит привидение, но там стоял
Александр Боулд.
— Как вы сюда попали?
— Могу спросить у вас то же самое. — Александр глянул на
бутылки. — Сестры Фламбо на всякий случай оставили мне ключ. Я увидел
свет в окне и пришел проверить.
— Я наказываю жену, — буркнул Степан. — Берите пару стаканов
и присоединяйтесь.
Александр взял свечу и вышел из гостиной. Через несколько минут он вернулся
с двумя стаканами и сел в кресло напротив дивана.
Степан налил во все стаканы водку и виски.
— Выпейте одним глотком водку и запейте виски.
— Шутите?
— Нисколько.
Александр выпил водку, а следом — виски, и передернулся, как промокший пес.
— Ну?
Александр кивнул:
— А ничего...
Степан снова наполнил стаканы и поднял тот, что с водкой.
— За нашу мужскую дружбу!
Александр поднял свой стакан с водкой.
— За счастье!
Оба выпили водку и тотчас же запили виски. И улыбнулись друг другу.
И снова Степан разлил водку и виски.
— За женщин! Как же без них?
Александр добавил:
— И за наше здоровье! Оно нам еще пригодится, наверное.
Оба опять залпом выпили водку и запили виски. Уже чувствуя головокружение от
выпитого, Степан взглянул на Александра. Тот жестом предложил наполнить
стаканы.
Степан так и сделал и поднял свой:
— За все хорошее!
Александр громко захохотал:
— За все хорошее! Все-таки хорошего больше на этом свете.
— Когда мы познакомились, ты мне не понравился, — сказал Степан,
снова наполняя стаканы.
— Ты мне тоже.
— Все меня любят, — жалобно произнес Степан, — кроме моей
жены.
— Я боялся, что ты ее обидишь.
— Лучше бы ты боялся, что она обидит меня. — Степан вдруг
разразился песней: —
В Лондоне девчонка жила. Аристократов терпеть не
могла. Замуж за меня Фэнси пошла. А потом отставку дала
.
Он замолчал и некоторое время смотрел в пространство. Алкоголь затруднял
речь. И после паузы князь произнес уже нечто невнятное:
— У мммня блшая прблема.
— Штз... прблема, ккнясс? — спросил Александр, в свою очередь еле
ворочая языком.
— Ннету р...фмы н... слово
дала
.
Александр захохотал и жестом велел наполнить стаканы. Степан ухмыльнулся и
повиновался... и снова, и снова, и снова.
— Поддался... ярости и врезл брату, — сообщил Алексу
Степан. — Никгда не ддралс... раньш...
Александр пожал плечами:
— Ткое... слчается.
— У Рудольфа... синяк под глазм.
— Он п... пра... попра... пройдет.
Степан сжал кулак и потряс им в воздухе.
— Как дал ему!
Александр понимающе кивнул:
— Обозлился.
— Они не забудут... Рудольф... на полу... в гостиной клуба
Уа...
,
Ува...
,
Уайтс
!
Александр запрокинул голову и захохотал.
Фэнси проснулась поздно утром. О
...Закладка в соц.сетях
