Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...ова вас увидеть...
ну, по крайней мере, в этом мире.
По лицу сержанта нетрудно было понять, что и он никак не ожидал этой
встречи. И еще ясно было, что вообще встреча с Джейми на земле, а не на
небесах, его не устраивала. Кровь прилила к его мясистым, покрытыми оспинами
щекам, и он резко отодвинул скамью, чьи ножки громко скрипнули по
посыпанному песком полу.
— Ты! — выдохнул сержант.
Джейми снял шляпу и вежливо наклонил голову.
— К вашим услугам, сэр, — сказал он. Мне теперь было видно его
лицо, хранившее выражение вежливой любезности, — но в уголках глаз
собрались при этом настороженные морщинки. Он держался неплохо, но сержант
был тут не единственным, кого застали врасплох.
Марчисон уже отчасти вернул самообладание; на его губах заиграла легкая
презрительная усмешка.
— Фрезер... ох, прошу прощения,
мистер Фрезер,
ведь так теперь к тебе следует обращаться, а?
— Верно. — Голос Джейми прозвучал ровно, несмотря на
оскорбительность слов сержанта. Что бы ни произошло между этими мужчинами в
прошлом, сейчас Джейми ни в коем случае не нужны были новые проблемы. И не
только из-за того, что лежало в нашем фургоне. Я нервно вытерла о юбку
вспотевшие ладони.
Сержант начал застегивать свой камзол, медленно, пуговицу за пуговицей, не
сводя при этом глаз с Джейми.
— Я слыхал, что тут появился некто по имени Фрезер, и присосался, как
пиявка, к миссис Камерон из Речной Излучины, — сказал сержант,
неприятно скривив губы. — Так это, значит, ты и будешь?
Настороженность в глазах Джейми превратилась в холодный, сверкающий голубой
лед, но губы продолжали приятнейшим образом улыбаться.
— Миссис Камерон моя родственница. И именно по ее поручению я сейчас
здесь.
Сержант откинул назад голову и смачно, со вкусом почесал горло. На его
жирной белой плоти, выпиравшей над воротником, я заметила глубокую красную
полосу, — как будто кто-то пытался удушить его гарротой, но потерпел
неудачу.
— Твоя родственница. Ну, это любой может сказать, ведь правда? Эта леди
слепа, как летучая мышь, так я слышал. Ни мужа у нее нет, ни сыновей.
Отличная добыча для любого шустрого малого, которому вздумается объявить
себя ее родней. — Сержант склонил голову чуть набок и ухмыльнулся,
глянув на меня. Он уже полностью взял себя в руки. — А это твоя
продажная девка, да? — Это злобное оскорбление выглядело уж и вовсе
беспричинным; сержант ведь даже не взглянул в мою сторону.
— Это моя жена, миссис Фрезер.
Я видела, как два пальца правой руки Джейми стиснули отворот куртки, но это
было единственным внешним признаком тех чувств, которые он испытывал в
данный момент. Он чуть заметно вскинул голову и приподнял брови, оглядывая
сержанта с бесстрастным любопытством.
— А кстати, кто вы такой, сэр? Прошу меня извинить за неуместное
напоминание... но должен признать, что я никогда не был в состоянии отличить
вас от вашего брата.
Сержант вздрогнул, как будто его ударили под ложечку, и замер, изо всех сил
стараясь сдержаться.
— Черт тебя побери! — рявкнул он наконец, задыхаясь. Его лицо
налилось нездоровым пурпурным цветом, и я подумала, что ему бы сейчас
следовало вспомнить о своем кровяном давлении. Но я не стала говорить этого
вслух.
В этот момент сержант, похоже, заметил наконец-то, что все посетители
таверны смотрят на него с откровенным любопытством. Он ответил им бешеным
взглядом, схватил свою шляпу и затопал к двери, мимоходом отбросив меня со
своей дороги, так что я с трудом устояла на ногах.
Джейми схватил меня за локоть, чтобы поддержать, и потащил за собой.
Нагнувшись, чтобы не стукнуться головой о притолоку, он вышел за дверь,
увлекая меня, как на буксире. Очутившись на улице, Джейми окликнул сержанта.
— Марчисон! На пару слов!
Солдат резко развернулся, прижимая к бокам красного камзола стиснутые в
кулаки руки. Его глаза угрожающе пылали, но он совладал с собой.
— На пару слов, вот как? — прорычал он. — И что же вы можете
мне сказать,
мистер Фрезер?
— Это касается ваших служебных обязанностей, сержант, —
хладнокровно ответил Джейми. Он кивком указал на фургон, оставленный нами
под ближайшим деревом. — Мы привезли вам труп.
Лицо сержанта мгновенно утратило всякое выражение. Он посмотрел на фургон;
мухи и прочая летучая дрянь уже начали собираться прозрачными облачками,
лениво кружа над его открытым верхом.
— Вот как. — Сержант оказался настоящим профессионалом; хотя вся
его грубость осталась при нем, кровь тут же отхлынула от его лица, а кулаки
разжались. — Труп. И чей же?
— Понятия не имею, сэр. Я как раз и надеялся, что вы сможете нам в этом
помочь. Вы посмотрите? — Джейми вежливым жестом пригласил сержанта
подойти к фургону, и Марчисон, после секундного колебания, широким шагом
направился к дереву.
Я поспешила следом за Джейми, и успела как раз вовремя, чтобы увидеть лицо
сержанта в тот момент, когда он отвернул край самодельного савана. Он
совершенно не умел скрывать свои чувства; возможно, при его профессии в том
просто не было необходимости. Все его черты исказились от ужаса и
потрясения.
Джейми видел это так же хорошо, как и я.
— Так значит, сержант, вы ее знаете?
— Я... она... это... да, я ее знаю... — Рот сержанта со стуком
захлопнулся, как будто Марчисон испугался, как бы не сказать лишнего. Но он
продолжал, не отрываясь, смотреть на мертвое лицо девушки, а его собственное
лицо при этом напряглось и сморщилось, выдавая то, что происходило у него
внутри.
Из таверны вслед за нами вышли несколько человек. Пока что они стояли на
приличном расстоянии, но два или три уже отчаянно вытягивали шеи, стремясь
удовлетворить свое любопытство. Я подумала, что понадобится совсем немного
времени для того, чтобы вся округа узнала о случившемся на лесопилке. И
понадеялась, что Дункан и Ян успеют справиться со своим делом.
— Что с ней случилось? — спросил сержант, глядя на застывшее белое
лицо. Он и сам был почти таким же бледным, как покойница.
Джейми внимательно наблюдал за ним, даже не пытаясь этого скрыть.
— Так вы ее знаете? — повторил он свой вопрос.
— Она... она была... прачкой. Лиза... Лиза Гарвер, так ее звали. —
Сержант говорил, сам того не осознавая, и все так же смотрел внутрь фургона,
как будто был не в силах отвести глаза. Теперь его лицо застыло, лишившись
какого бы то ни было выражения, но губы были белыми, и белыми были пальцы,
снова сжавшиеся в кулаки. — Что случилось?
— У нее есть семья? Какие-нибудь родные в городе? Может, муж?
Вопрос был вполне разумным, однако голова Марчинсона дернулась, как будто Джейми дал ему в челюсть.
— Это не твое дело, так? — рявкнул сержант. Он уставился на
Джейми, белки его глаз налились кровью. Он обнажил зубы, как будто пытаясь
изобразить вежливую улыбку, но у него и в мыслях ничего подобного не
было. — Говори, что с ней случилось!
Джейми, не моргнув, встретил злобный взгляд сержанта.
— Она пыталась избавиться от ребенка, но ей не повезло, все пошло не
так, как она хотела, — тихо произнес он. — Если у нее есть муж,
нужно сообщить ему об этом. Если нет... если у нее вообще нет родных — я
позабочусь о том, чтобы ее похоронили, как следует.
Марчисон снова с трудом повернул голову и заглянул внутрь фургона.
— Есть у нее кое-кто, — коротко ответил он. — Тебе незачем
хлопотать. — Он отвернулся, потер ладонью лицо — с силой, как будто
пытался содрать кожу. — Ладно, пошли в мою контору, — хрипло
добавил он. — Ты должен сделать заявление... при служащем. Пошли!
В конторе было пусто; клерк, без сомнения, тоже отправился перекусить.
Я села в сторонке, настроившись на ожидание, но Джейми беспокойно шагал взад-
вперед по маленькому помещению, бездумно оглядывая то полковые знамена,
развешанные на стенах, то бюро со множеством выдвижных ящиков, стоявшее в
углу, за письменным столом.
— Черт, вот не повезло, — пробормотал он, не думая о том, что я
его слышу. — И надо же было тут очутиться Марчинсону!
— Я так поняла, что ты неплохо знаком с этим сержантом?
Джейми бросил на меня короткий взгляд, его губы чуть дернулись.
— Достаточно хорошо. Он служил в тюремном гарнизоне в Ардсмуре.
— Понятно, — пробормотала я. И в самом деле, им с Джейми не за что
было любить друг друга. Я осторожно промокнула платком струйку пота,
поползшую за вырез моего платья. — А как ты думаешь, что он делает
здесь?
— Это я как раз знаю наверняка; его отправили охранять заключенных,
которых вывозили в колонии, чтобы продать для работы по контракту. И я
догадываюсь, что у властей нет особого желания позволять ему вернуться в
Англию, ведь им очень нужны солдаты здесь в колониях... так уже было во
время войны с Францией.
— А что это за история с его братом?
Джейми фыркнул, но не похоже было, чтобы он развеселился.
— А, да там их было двое... близнецы. Малыш Билли и малыш Бобби, так мы
их называли. Как две горошины в стручке, и не только внешне. — Джейми
надолго замолчал, углубившись в воспоминания. Он не слишком часто говорил о
том времени, которое провел в Ардсмуре, и я увидела, как по его лицу
скользнула тень. — Ты, наверное, знаешь такой тип людей... они в общем
вполне порядочные сами по себе, но дай только им власть над себе подобными —
и они могут тут же превратиться в волков.
— Могут стать похожими на волков, — уточнила я,
улыбнувшись. — Вспомни-ка нашего Ролло. Но — да, я понимаю, что ты
имеешь в виду.
— Я имею в виду, что они свиньи. И вдвоем они были просто страшны. Даже
если поодиночке они и могли бы еще чего-то устыдиться, то вместе — нет. Ну,
и когда возникали какие-то проблемы... что ж, никто ведь не мог сказать,
которого из братьев можно обвинить в этом, понимаешь?
Джейми все еще мерил шагами комнату, встревоженный, как попавшая в клетку
пантера. Потом остановился у окна и стал смотреть на улицу.
— Я... все заключенные... мы могли бы подать жалобу на дурное
обращение, но старшие офицеры не могли наказать одного брата за грехи
другого, а люди редко могли угадать, который из Марчинсонов, например, сбил
кого-то с ног и лупил сапогом по ребрам, или который из них связал кого-то и
подвесил вверх ногами к потолку, да и оставил так, пока тот не обмочился на
потеху всему гарнизону...
Глаза Джейми упорно смотрели в какую-то точку за окном, он перестал следить
за своим лицом. Он говорил о хищных тварях; я просто видела, как в его уме
всплывают воспоминания. Глаза, отражавшие солнечный свет, казались сейчас
холодными и неподвижными, как драгоценные камни.
— А сюда они тоже вместе приехали? — спросила я — отчасти затем,
чтобы оторвать его от этого пугающего созерцания, а отчасти потому, что мне
хотелось это знать.
Уловка сработала; Джейми резко отвернулся от окна.
— Нет, — сказал он. — Это Билли. Малыш Бобби умер в
Ардсмуре. — Пальцы Джейми нервно скрутили край килта.
Я вспомнила, что утром меня как-то мельком удивило то, что Джейми надел
сегодня килт вместо бриджей; ведь, наверное, малиновый клетчатый плед мог
подействовать на английских солдат буквально как красная тряпка на быка. Но
теперь я поняла.
Однажды они уже заставили его снять килт, думая, что тем самым уничтожили
его гордость и мужественность. Однако они старались напрасно, и Джейми хотел
им это показать, и плевать он хотел на то, разумен его поступок или нет.
Разум имел слишком мало отношения к той упрямой, несгибаемой гордости,
которая осталась жива после многих лет унижений... а теперь она вновь стояла
на первом месте.
— Судя по реакции сержанта, я могу предположить, что он умер не своей
смертью? — спросила я.
— Нет, — согласился Джейми. Он вздохнул и слегка повел плечами,
так, как будто куртка вдруг стала ему тесновата. — Нас там каждое утро
отвозили в каменоломню, а в тюрьму мы возвращались уже в сумерках. В каждом
фургоне находилось по два-три стражника. И вот в один из дней командовать
стражниками назначили малыша Бобби Марчинсона. Он вышел утром из тюрьмы
вместе с нами — но не вернулся обратно вечером. — Джейми снова
посмотрел в окно. — Там на дне карьера была чертовски глубокая лужа.
Его бесстрастный тон был почти таким же леденящим, как и содержание истории,
которую он рассказывал. И по моей коже побежали мурашки, — это была
естественная реакция на холод слов, звучавших в жарком помещении.
— Так вы... — начало было я, но он мгновенно дал мне знак молчать,
настороженно глянув на дверь. Мгновением позже и я услышала снаружи шаги,
которые его острый слух уловил раньше.
Это пришел сержант, не клерк. Он весь обливался потом; горячие ручьи сбегали
из-под парика на его лицо, дышал он тяжело, с хрипом, а его кожа имела
нездоровый цвет свежих коровьих потрохов.
Он посмотрел на письменный стол и как-то странно хрюкнул. Я заметила, что он
несколько растерялся, обнаружив отсутствие клерка. Но тут же сержант шагнул
к столу и отшвырнул в сторону бумаги, веером разлетевшиеся по комнате.
Марчинсон схватил с каминной полки оловянную чернильницу и лист писчей
бумаги и бросил их на стол.
— Пиши! — приказал он. — Где ты ее нашел, как и что там
было. — Он сунул чуть ли не в лицо Джейми гусиное перо. — Подпись,
число.
Джейми пристально смотрел на него, прищурив глаза, но не сделал ни малейшего
движения, чтобы взять перо. Меня вдруг почему-то слегка затошнило.
Джейми был левшой, но его когда-то насильно выучили писать правой
рукой, — а потом именно эта рука оказалась искалеченной. Процесс письма
стал для Джейми вдвойне мучителен, он выводил буквы медленно, покрывая
бумагу кляксами, пятнами пота, сминая от напряжения лист. И никакая сила в
мире не заставила бы его перенести такое унижение на глазах сержанта.
— Пиши! Вот здесь, — процедил Марчинсон сквозь зубы.
Глаза Джейми еще больше прищурились, но прежде чем он успел что-то сказать,
я протянула руку и вырвала перо из пальцев сержанта.
— Я тоже была там; позвольте, я напишу.
Но я не успела даже обмакнуть перо в чернильницу, как рука Джейми выхватила
его у меня и небрежно бросила на стол.
— Ваш писарь может позже найти меня в доме моей тетушки, — резко
сказал он Марчинсону. — Идем, Клэр.
И, не дожидаясь ответа ошеломленного сержанта, он взял меня под руку и
буквально поднял со стула.
Мы уже были на улице, когда до меня наконец дошло, что же, собственно,
происходит. Наш фургон все так же стоял под деревом, но теперь он был пуст.
— Ну, сейчас-то она в безопасности,
Mac Dubh, но
какого черта нам потом делать с этой женщиной? — Дункан задумчиво
поскреб щетину на своем подбородке; они с Яном три дня бродили по лесу,
занимаясь поисками, прежде чем поймали наконец рабыню Полину.
— Да уж, нелегко было за ней угнаться, — вставил Ян, ухватывая с
блюда в центре стола немалый кусок жареного бекона. Он разрезал его пополам
и честно поделился с Ролло. — Бедная леди чуть не померла от страха,
когда Ролло ее выследил, и нам понадобилось чертовски много времени, чтобы
заставить ее подняться на ноги. Мы так и не смогли усадить ее в седло; я
просто поддерживал ее за талию и так вел, чтобы она не упала.
— Мы в любом случае должны отправить ее куда-нибудь подальше, —
Джокаста нахмурилась, слепые глаза задумчиво полузакрылись. — Этот ваш
Марчинсон вчера утром снова приезжал на лесопилку, надоедал всем, а вчера
вечером Фархард Кэмпбелл прислал сказать мне, что этот человек заявил, будто
тут произошло убийство, и он отправит людей на поиски рабыни, которая это
сделала. Фархард говорит, сержант был чрезвычайно разгорячен, просто лопался
от злости.
— А вы думаете, она вправду могла это сделать? — Ян, не переставая
жевать, переводил взгляд с меня на Джейми и обратно. — Ну, я хочу
сказать, нечаянно.
Мне стало не по себе, когда я невольно вспомнила ощущение металла на своих
пальцах, — вспомнила, как прикоснулась к вертелу, лежавшему на той
постели...
— Тут возможны три варианта, — сказала я. — Несчастный
случай, убийство или самоубийство. Но для самоубийства существует множество
куда более легких путей, уж поверьте мне. А для убийства вроде бы нет
причин, насколько нам это известно.
— Да, все вроде бы верно, — сказал Джейми, разворачивая разговор в
другое русло, — вот только если Марчинсон доберется до этой женщины, он
ее тут же повесит или забьет до смерти. Он и не подумает ни о каком
расследовании. Нет, мы должны вывезти ее за пределы этого округа. Я
договорился об этом с нашим приятелем Майерсом.
— О чем ты договорился с Майерсом? — резко спросила Джокаста, и ее
голос перекрыл реплики и комментарии, раздавшиеся после слов Джейми.
Джейми закончил намазывать маслом кусок жареного хлеба и протянул его Дункану, прежде чем ответить.
— Мы отправим эту женщину в горы, — сказал он наконец. —
Майерс говорит, ее с радостью примут индейцы; он знает хорошее местечко для
нее, так он сказал. И там уже малыш Билли Марчинсон ее не достанет.
—
Мы? — вежливо переспросила я. — И кто
эти
мы?
Джейми усмехнулся в ответ.
— Майерс и я сам, Сасснек. Мне ведь необходимо познакомиться со
здешними местами до того, как начнутся холода, а это уж такой удобный
случай. К тому же Майерс — наилучший из возможных проводников.
Он не стал упоминать о том, что ему самому тоже лучше убраться на некоторое
время с глаз сержанта Марчинсона и оказаться вне сферы его власти и влияния,
но мне и так это было понятно.
— Ты ведь возьмешь меня с собой, дядя, правда? — Глаза Яна
вспыхнули жарким огнем, волосы упали на лоб. — Тебе ни за что самому не
управиться с этой женщиной, уж поверь мне... она же здоровенная, как бочка
черной патоки!
Джейми улыбнулся племяннику.
— Да, Ян. Полагаю, нам понадобится еще один мужчина.
— Та-ак... — протянула я, злобно уставившись на Джейми.
— Ну, хотя бы для того, чтобы присматривать за твоей тетушкой, если не
будет других дел, — как ни в чем не бывало, продолжил Джейми, ответив
мне язвительным взглядом. — Мы выезжаем через три дня, Сасснек... если
к тому времени Майерс сможет сесть в седло.
Трех дней было явно маловато, но с помощью Майерса и Федры мои приготовления
все же были завершены к нужному моменту. Я взяла с собой небольшую дорожную
сумку с медикаментами и самыми необходимыми из инструментов, а седельные
сумки были битком набиты продуктами, одеялами и кухонными принадлежностями.
Оставалось решить еще один маленький вопрос с одеждой.
Я обмотала длинную шелковую полосу крест-накрест вокруг своей груди, связав
ее концы спереди изящным узлом, и внимательно изучила в зеркале полученный
результат.
Неплохо. Я подняла руки и всем телом повернулась в одну сторону, потом в
другую, проверяя, как оно все ощущается. Да нормально.
Хотя, пожалуй, если я еще раз оберну вокруг торса этот шелк, прежде чем
завязывать узел...
— Эй, чем это ты тут занимаешься, Сасснек? И что это такое на тебе
надето, скажи на милость? — Джейми, сложив руки на груди, прислонился к
дверному косяку и рассматривал меня, вытаращив глаза и вздернув брови.
— Да вот, пытаюсь соорудить бюстгальтер, — важно ответила
я. — Я вовсе не собираюсь скакать по горам в дамском седле,
принаряженная в платье, а если на мне не будет корсета, то вряд ли мне
удастся иначе поддержать грудь, чтобы она не прыгала вверх-вниз. Это очень
неудобно, когда она просто так болтается.
— Да уж, догадываюсь, — Джейми наконец оторвался от дверного
косяка и обошел вокруг меня, держась на приличном расстоянии и с особым
вниманием рассматривая мои нижние конечности. —
А вот
это что такое?
— Нравится? — Я положила ладони на бедра, поглаживая кожу
обтягивающих брюк, сшитых для меня Федрой (пока она их сооружала, она
непрерывно хохотала, как сумасшедшая), — сшитых из мягкой оленьей кожи,
доставленной одним из друзей Майерса из Кросскрика.
— Нет, — резко сказал Джейми. — Не нравится. Ты не можешь
ходить в... в... — Он, не находя слов, нервным жестом обвел мои ноги.
— В брюках, — подсказала я. — Это называется брюки. Само
собой, могу. Я постоянно носила брюки в своем времени, в Бостоне. Они очень
удобны.
Джейми несколько мгновений молча смотрел на меня. Потом снова обошел вокруг
— очень медленно. И наконец у меня за спиной раздался его голос:
— И ты выходила в таком виде на улицу? — недоверчиво спросил
он. — И тебя могли видеть ваши мужчины?
— Конечно, — сварливо ответила я. — И большинство женщин в
моем времени носят брюки. Почему бы и нет?
— Почему
нет? — в голосе Джейми прозвучал
самый настоящий ужас. — Да я же вижу твою задницу, как голую, Сасснек!
Даже расщелина между ягодицами видна, черт побери!
— Я твою задницу тоже вижу, — напомнила я ему,
поворачиваясь. — Я ее вижу день за днем, постоянно, всегда, когда ты
надеваешь бриджи, но далеко не при каждом взгляде она вызывает у меня
непристойные мысли относительно твоей персоны.
Губы Джейми дернулись; он явно не знал, то ли ему рассмеяться, то ли
рассердиться. Воспользовавшись его нерешительностью, я сделала шаг вперед,
обхватила его руками за талию, а потом крепко сжала его ягодицы.
— На самом-то деле только твой килт вызывает у меня желание сбить тебя
с ног и изнасиловать, — пояснила я. — Но и в бриджах ты выглядишь
недурно.
Тут уж он расхохотался и наклонился, чтобы как следует расцеловать меня; его
руки тщательно исследовали ту часть моего тела, которая была обтянута мягкой
кожей, и я прижалась к нему покрепче.
— Сними их, — сказал он наконец, отрываясь от меня, чтобы
вздохнуть.
— Но я...
— Сними! — твердо повторил он. Отступив чуть назад, он потянул за
шнурок, стягивавший его ширинку. — Потом можешь снова их надеть,
Сасснек. Но если уж речь зашла об изнасиловании, то насильником буду я, и
немедленно, ясно?
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЗЕМЛЯНИЧНЫЕ ПОЛЯНЫБегство от возмездия Август 1767 года. Они спрятали эту женщину в сарае, где подсушивались табачные листья, на краю
самого дальнего поля Фархарда Кэмпбелла. Почти не было риска, что там ее кто-
то заметит, — кроме, конечно, собственных рабов Кэмпбелла, но они и так
все знали; и тем не менее мы забрали ее оттуда с большой осторожностью,
приехав сразу после наступления темноты, когда небо сменило цвет лаванды на
почти серый оттенок, и сарай едва можно было рассмотреть уже в нескольких
шагах.
Женщина выскользнула наружу, как призрак, закутанная в плащ с капюшоном, и
была тут же усажена на запасную лошадь, — примерно так же грузят на
борт тюки с контрабандным товаром. Она моментально поджала ноги и обеими
руками вцепилась в седло, превратившись в нечто вроде большого мяча,
охваченного паникой; стало ясно, что она ни разу в жизни не ездила верхом.
Майерс попытался всунуть ей в руки поводья, но она не обратила на него ни
малейшего внимания, только еще крепче прижалась к седлу и громко застонала
от страха. Мужчины начали беспокоиться, то и дело оглядываясь на пустые
поля, как будто ожидали, что там вот-вот появится сержант Марчинсон со
своими приспешниками.
— Пусть едет со мной, — предложила я. — Может, так она будет
чувствовать себя немного спокойнее?
Женщину с некоторым трудом оторвали от ее лошади и взгромоздили на круп
моей, позади меня. Он нее сильно пахло свежими табачными листьями, и это был
острый, одуря
...Поділитися у соцмережах
