Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...mdash; Похоже, и вы хорошо потрудились, — сказал он, пробегая пальцами
по образцам тканей. Он поднял лоскут дамасского шелка так, чтобы на него
падал свет. — Этот мне понравился. Он куда пойдет?
— Обивка дивана в восточной гостиной, — объяснила я, указав на
карточку с фотографией дивана в том стиле, который я выбрала.
— Такое может понравиться женщине? — спросил Уилл, нахмурившись.
— Мне нравится, — сказала я, — а Стефани Скофидд должно очень
понравиться.
Уилл бросил на меня быстрый взгляд.
— Что вас заставляет так думать?
— Я видела ее дом, — сказала я. — И как она одета. Я даже знаю, как зовут ее собаку.
— В самом деле? — Кажется, последнее замечание произвело на него
впечатление. — Она любит собак?
— Любит — не то слово. Она их обожает.
— Что еще вы про нее узнали? — спросил Уилл, небрежно отодвинув
результаты моих тяжких трудов. — Какого она роста? Она так же красива в
жизни, как на экране?
Я с трудом подавила желание захихикать. Он, в самом деле, по уши влюбился в
эту женщину.
— Она очень привлекательная, — сказала я. — А роста в ней
примерно пять футов четыре дюйма. — И тут я не удержалась: — Хотя
насчет цвета волос точно сказать не могу. Сомневаюсь, чтобы они были у нее
натурального цвета.
— Какая разница? — пробормотал Махони. — Расскажите мне еще.
Я пораскинула мозгами в поисках подробностей, которые для него были бы
значимы.
— Приличная фигура. — Оценка ниже того, что она заслуживала.
Существенно ниже. Впрочем, он вскоре сам все увидит. — Думаю, что грудь
ей сделали, а вот ноги — ноги у нее свои. Красивые ноги.
Махони улыбнулся:
— Я из тех, кто ценит в женщине ноги.
Я вдруг подумала о своей груди третьего размера, которой наделил меня Бог.
— Она занимается бегом, — добавила я. — И еще мне удалось
узнать, что она много времени проводит в тренажерном зале.
— Отлично.
— И в торговом центре, — язвительно добавила я. — Тот, кто
женится на Стефани Скофилд, получит первоклассную покупательницу.
— Что ей нравится? — спросил Уилл, поглаживая шелковую полосатую
ткань, которую я выбрала для штор в столовой.
— Деньги.
Махони отодвинул свой стул от стола и прошелся к кушетке с чемоданом, полным
бюстгальтеров.
— Значит, она амбициозна. Мне нравятся такие женщины. Я купил эту
компанию потому, что хочу построить кое-что тут, в Мэдисоне. И мне нужен
партнер — тот, кто был бы со мной все время. Я не ищу домохозяйку, знаете
ли.
Он достал из чемодана тот бюстгальтер, что я так и не удосужилась примерить
на голое тело, и. протянул его мне. Я почувствовала, что снова краснею.
— Вы ведь сами это видели, верно, Кили? Этот бюстгальтер — ответ на все
вопросы. Это первая совершенно новая вещь с тех пор, как
Викториез сикрет
купила
Миракл бра
в девяностых. Я думаю, что эта вещь могла бы удержать
Лавинг кап
на плаву. Вы ведь это понимаете, не так ли? Этот бюстгальтер на
самом деле нечто новое, даже революционное. И мы единственные, у кого есть
эта вещь.
Стараясь скрыть смущение, я провела пальцем по кружевной чашечке
бюстгальтера.
— Какой в нем каркас? — спросила я. — Я хочу сказать, что
каркас вроде бы есть, но он необычный, верно? Он выглядит как кружево и на
ощупь шелковистый и мягкий, и в то же время он упругий и держит форму.
Махони с жаром кивнул:
— Вы это поняли? Точно все так и есть. Я заказал специализированной
компании маркетинговое исследование. Они провели опрос в пяти целевых
группах. Только подумай. Пятьсот женщин со всей страны, с самыми разными
стилями жизни. И все они сказали одно и то же. По их мнению, самое
неприятное в жизни женщины — это необходимость носить бюстгальтер.
— И панталоны, — сказала я. И
Котекс
, подумала я, но вслух не
сказала. Это можно в другой раз обсудить.
— Женщины говорили, что они ничего не имеют против того, чтобы у них
была грудь, — продолжал Уилл, и голос его становился громче от
воодушевления, — но им совсем не нравится как-то свою грудь
пристраивать. Им совсем не нравится, как сидит на них большинство
бюстгальтеров. Им не нравится, что бретельки врезаются в плечи. Им не
нравится то, как они застегиваются. Я хочу сказать, вы можете представить,
чтобы мужчина носил брюки с ширинкой сзади? Такого просто не могло бы
произойти.
— Не могло, потому что мужчины не стали бы мириться с теми
неудобствами, которые они создают для женщин, — сказала я. Но Махони
меня не слушал. Он был весь во власти собственных идей.
— И все женщины, все, из всех пяти целевых групп просто с отвращением
отзывались о бюстгальтерах с косточками. И тогда я понял, что нам надо
делать, чтобы спасти
Лавинг кап
. Нам надо изобрести лучшую, так сказать,
мышеловку.
— Сколько денег вы потратили на исследования? — спросила я.
Уилл что-то нацарапал на листке бумаги.
— Пять целевых городов, телефонные опросы, интервью, обработка
данных... около двухсот тысяч долларов, кажется.
— Я бы вам сама все это сказала бесплатно, — сказала я,
поморщившись оттого, что та косточка, что была в моем бюстгальтере,
врезалась мне в тело. — Эти косточки — пыточные орудия современных
американских женщин.
— Были, — сказал Уилл. Он нежно вертел бюстгальтер в руках. —
А теперь все изменится. — Он игриво бросил бюстгальтер мне на
колени. — И этот малыш совершит революцию.
— Где вы его раздобыли? В Шри-Ланке? Вы за этим туда ездили?
— Вы не поверите, — сказал Уилл и скрестил руки на груди. Эта поза шла ему до неприличия.
— А вы рискните.
— Не в Шри-Ланке, не в Гонконге, не в Нью-Йорке. Даже не в Атланте. Эти
бюстгальтеры делают прямо здесь, в нашем маленьком Мэдисоне, штат Джорджия.
— Вы правы. Я вам не поверила. Вы хотите сказать, что нашли его ночью в
капусте?
— Я не стал бы называть доктора Сью бюстгальтерной феей, — сказал
Уилл. — Скорее бюстгальтерным гением. И она живет здесь, в Мэдисоне.
— Никогда о ней не слышала, хотя всю жизнь здесь прожила, —
сказала я.
— Доктор Сью только год назад сюда приехала, — сказал Уилл. —
Они с мужем живут себе потихонечку, кстати, недалеко отсюда. У них маленькая
ферма. Держат несколько кур, несколько овец и, конечно, выращивают немного
хлопка.
— Конечно?
— Доктор Сью специалист по текстилю. Профессор на пенсии. Преподавала в
колледже. Она и изобрела этот каркас. С тех пор как ушла на пенсию,
посвятила себя целиком этому своему изобретению. Как только у нее оказалась
сверхлегкая и сверхтонкая проволока с нужной упругостью и плотностью, она
отправила ее одной из своих коллег в колледже, и они поставили перед
некоторыми своими дипломниками задачу найти ей применение. Одна из женщин
предложила использовать эту проволоку при проектировании нового вида
бюстгальтера. И тут на сцене появился я.
Я разгладила бюстгальтер у себя на коленях, пристроив коленные чашечки по
назначению. Мне хотелось получше разглядеть ткань.
— Как, скажите, вы обо всем этом узнали?
— Так же как слепая свинья находит желуди, — сказал Уилл. —
Сразу после того, как я купил фабрику, я приехал сюда в воскресенье, чтобы
перевезти в свой офис кое-какое барахло. Доктор Сью проезжала мимо, увидела
мою машину на стоянке и остановилась, чтобы поболтать.
— И тут она, кстати, не забыла упомянуть, что изобрела новый каркас для
бюстгальтеров, — усмехнулась я.
— Собственно, так оно и было, — подтвердил Уилл, не замечая моего
сарказма. — Я хочу сказать, что вначале я увидел в ней пожилую
восточного вида даму в мешковатых шортах и в платке на голове. Я подумал,
что она ищет работу швеи. Потом она говорит мне, что она специалист по
текстилю, и спрашивает меня, что я собираюсь с этой фабрикой делать.
Говорит, что один ее сосед раньше тут работал и сказал, что на фабрике
наступили тяжелые времена. Ей неприятно было об этом узнать, потому что, как
выяснилось, она получала небольшой грант на исследования от
Лавинг кап
,
еще, когда фабрикой владели Гартвицы, а она была студенткой-дипломницей в
колледже.
— И вот она продает вам волшебный бюстгальтер в обмен на пригоршню
золотых монет, — сказала я.
— Она думала, что найдет общий язык с кем-то из тех, кто занимается
бизнесом в ее области. Ведь здесь в округе было немало швейных
предприятий, — сказал Уилл. — Мы — последние, кто остался. И
просто так оказалось, что наша фабрика как раз возле, дороги, что ведет на
ее ферму.
— И она ненавидит бюстгальтеры с косточками, — сказала я.
— Я бы не стал этого утверждать, — сказал Уилл, — но по тому,
как доктор Сью выглядит, я не думаю, что она носит корсеты с китовым усом
для утяжки. В ней веса от силы фунтов восемьдесят.
— Так откуда вы раздобыли этот бюстгальтер? — повторила я свой
вопрос.
— Я подписал лицензионное соглашение с колледжем, — сказал
Уилл. — Затем я вошел в учредители завода в Южной Каролине, на котором
скручивают проволоку, и еще одной фабрики в Дотане, штат Алабама, где умеют
делать вот эту ткань. Вот этот бюстгальтер — первый, который сшили на
фабрике в Шри-Ланке.
Я протянула ему бюстгальтер.
— Если его делают в Шри-Ланке, что будет с нашей фабрикой? Как это
поможет добрым старым рабочим Мэдисона, штат Джорджия?
— Я знаю, что делаю, — упрямо заявил Уилл. — Это спасет
компанию.
— Точно спасет? — спросила я, окинув взглядом потрепанный временем
офис. — Уилл, я тут работала несколько лет назад, когда
Лавинг кап
был знаменит. Тогда бренд
Лавинг кап
звучал гордо. Мы работали в три
смены, и у нас даже была маленькая дочерняя фабрика на южной границе страны.
Оператор швейной машины мог заработать семь долларов в час. Это были большие
деньги. Но вес изменилось. Компания не смогла удержаться на плаву. Те
бюстгальтеры, что вы сейчас делаете, просто издевательство. Как вы все
собираетесь здесь изменить вот так — раз и готово?
— Мы станем другой компанией, — сказал Уилл. Он наклонился вперед,
и глаза его горели. — Имя то же, но продукция совсем иная. Мы будем
меньше, мобильнее, экономнее.
— Меньше, чем сейчас? Разве такое возможно? Эта фабрика и так похожа на
дом с привидениями.
— Я не это подразумеваю под словом
меньше
, — сказал Уилл. —
Мы собираемся переоснастить фабрику. Полностью. Мы все эти годы делали
хлопчатобумажное белье. Теперь мы переключимся на ТРР.
— ТРР?
— Ткани ручной работы. Мы производим и раскраиваем ткань здесь, но
бюстгальтеры в основном будут шить за границей.
Махони заметил, каким несчастным сделалось мое лицо.
— Это жизнь, Кили. Мы не можем завоевать рынок, если будем все операции
производить здесь, в Мэдисоне. Но кое-что сделать мы можем. Мы можем ткать
кружевную ткань здесь, в Штатах, и мы можем здесь производить раскрой.
Большая часть сборочных операций будет делаться в Шри-Ланке, но затем наши
изделия будут возвращаться в Штаты. Мы будем производить достаточно работ,
чтобы на продукцию можно было нашивать ярлыки
Сделано в США
, и тогда мы
снова вернем завод к жизни, и продукцию мы будем выпускать отменного
качества.
— Похоже, вы все уже решили, — сказала я.
— Не все, — сказал Уилл. — Не в долговременной перспективе.
Нам придется закупать новые станки, и я надеюсь, что штат нам поможет с
сокращением налогов. Нам надо будет переучить рабочих, чтобы выполняли новые
операции, и, увы, те, кто не сможет переучиться, вынужден будет уйти. И еще
вы.
— Я?
— Вы мне нужны, — сказал Уилл. — Вы мне нужны для того, чтобы
скорее сделать дом. Не могу же я всю жизнь спать в офисе. У меня спина болит
от этого дивана, и мисс Нэнси странно на меня смотрит, когда заходит утром.
Не думаю, что она одобрительно относится к тому, что я тут живу.
— Она не одобряет много из того, что вы делаете, — сообщила ему
Махони. — Она полагает, что вас посещают несколько вздорные идеи.
— Вздорные! — Уилл засмеялся.
— Но если вы заставите эту фабрику работать и таким образом не лишите
работы и Нэнси, то завоюете себе надежную опору в ее лице. Она за вас горой
станет.
— А вы? Вы на моей стороне? Когда вы сделаете дом пригодным для жизни?
— Вы назначили мне срок к Рождеству, — напомнила ему я.
— Мне надо въехать в него еще раньше, — сказал Уилл. — Дом, в
котором размещалась бывшая котельная, будет готов для того, чтобы я мог туда
переехать в пятницу — из нее сделали что-то вроде гостевого домика. Сегодня
там кроют крышу. Заканчивают крыть, а к пятнице там будет уже ванная и все
прочее. Из мебели пока нужно только самое необходимое. Как скоро вы сможете
раздобыть для меня кровать, стол и пару стульев? И несколько источников
света. И еще телевизор, — добавил он. — Чтобы я мог смотреть спорт
по ночам.
— У вас совсем нет мебели? — спросила я. — Вы жили в этой
своей шикарной машине?
Махони вздохнул.
— У меня была подружка. Она получила продвижение и переехала в Сан-
Франциско, и тогда мы разорвали отношения по взаимному согласию. Она
оставила себе мебель и все прочее, потому что я в любом случае уезжал туда,
где у меня пока не было дома. Я оставил себе
кадиллак
. Ну что, с вас
довольно информации? Так как насчет темы нашей беседы? Когда я смогу
въехать?
— В конце недели? Ничего выдающегося я за это время сделать не смогу.
Пожалуй, кровать к пятнице я доставить постараюсь. И еще я могу поставить
вам пару стульев и комод с нашего склада на время, пока не прибудут
настоящие вещи.
— Отлично, — сказал Уилл. — Вы молодец. — Он обвел рукой
разложенные на столе образцы. — Стефани понравится. Я в этом уверен.
— Поживем — увидим, — сказала я, собирая то, что привезла с
собой. — Остальное зависит от вас. У вас, кажется, в среду свидание?
Махони зевнул.
— В среду. Если я доживу.
Глава 26
Глория поморщилась, когда я принялась натирать лосьоном лицо, шею, руки и
ноги.
— Что за вонь? — воскликнула она. — Не собираешься же ты
ехать на встречу с клиентом, когда от тебя так несет?
— Это последний хит, — сказала я, протягивая ей тюбик, чтобы она
могла прочесть название, —
Гроза дремучего леса
.
— Как я понимаю, ты собралась навестить Малберри-Хилл? — спросила
тетушка, оторвав глаза от выставочного каталога, в котором она делала
пометки.
— Точно. Через полчаса туда подъедет фургон с мебелью, и я должна быть
на месте. С учетом того, сколько у нас последнее время выпало осадков,
комаров там должно быть видимо-невидимо. Ребята из строительной компании
должны были установить в доме насос, маляры тоже должны были вчера все
закончить, так что, если повезет, к моему приезду полы уже высохнут.
— Что ты решила насчет полов? — спросила Глория.
— Я велела им отмыть, как следует старый кирпич, и они на самом деле
постарались. Осталось только покрыть его пленкой из матового полиэфирного
пластика.
— Хорошо. — Глория одобрительно кивнула. — Что твой клиент
думает о твоей работе? Как оценивает то, что ты до сих пор сделала? Он
понимает, что ты творишь для него чудеса?
— Совершенно не понимает, — сказала я. — Он еще упрекает меня
в том, что мы на три дня отстаем от графика. Он хочет в пятницу въехать, но
дождь вмешался и нарушил наши планы. Сегодня понедельник, и он звонит мне
через каждые два часа. Уилл принимает как должное, что все трудятся не
покладая рук. Он и понятия не имеет, что собой представляет нормальный
процесс превращения старого безобразного кирпичного дома, который служил
котельной, в симпатичный гостевой домик, не говоря уже о том, что все это
надо сделать за неделю.
— Все мужчины таковы, — констатировала Глория.
— Да, но в его оправдание я могу сказать, что он и сам работал, не
покладая рук. Он заполучил поистине волшебный бюстгальтер и собирается
полностью переоснастить фабрику, чтобы запустить его в производство. И еще
эта Стефани. Мечта всей его жизни, — сухо заметила Глория.
— Посмотрим, что у него из этого выйдет, — сказала я. — Я
знаю, что на прошлой неделе у них состоялось первое свидание, и я до сих пор
не решилась спросить Уилла, как оно прошло.
— Если Стефани не набросится на него, как собака на кость, — она
просто ненормальная, — сказала Глория и заправила за ухо прядь. —
Этот Уилл просто душка. Ты сама-то не хочешь вот так взять и проглотить его
целиком?
— Глория, — потрясенная, воскликнула я, — не будь вульгарной.
— Я только правду говорю, — сказала она, подмигнув. — И ты об
этом знаешь.
— Он мой клиент, а не парень, — сказала я. — К тому же рыжий.
И веснушчатый. И более того, я порвала с мужчинами. Официально.
— Верно, — протянула она насмешливо.
— Я говорю то, что думаю. Я собираюсь быть такой, как ты, Глория.
Сильной, независимой, женщиной с принципами...
— Ты хочешь сказать, что собираешься стать язвительной старой девой с
приличным банковским счетом? Нет, я ни за что этого не допущу. И вообще, что
заставляет тебя думать, что я завязала с мужчинами?
— А разве нет? — Я внимательно посмотрела на тетушку. — Ты
что, с кем-то встречаешься?
— Не твое дело, — едко сказала она, возвращаясь к своему
каталогу. — Я просто хочу сказать, что ты не должна мерить всех мужчин
по Эй-Джи Джернигану. И еще надо смотреть правде в глаза. Ситуация
совершенно очевидная.
— Ничего очевидного я не вижу, — бросила я в ответ, подхватив
огромную сумку, в которую было сложено все необходимое для работы в Малберри-
Хилл. У меня там лежал мой старый добрый чемоданчик с инструментами —
электрический шуруповерт, молоток, плоскогубцы, ножницы, рулетки двух видов,
уровень, магнит для того, чтобы стены лишний раз не сверлить, и наборы
гвоздей и прочего крепежа разных размеров. Не считая бумажных салфеток,
аспирина, чистящих составов, громадного баллона для травли насекомых и
большой бутылки шотландского виски. Я заметила, что Уилл любит скотч. Что до
меня, то я его терпеть не могу.
Еще я упаковала переносную сумку-холодильник, с несколькими бутылками воды,
сыром и крекерами, прихватила большой пластиковый пакет с виноградом без
косточек и бутылку шардонне.
— Похоже, ты собралась в Малайзию в экспедицию, — заметила Глория.
— Зато мне не придется возвращаться в город, если я что-нибудь
забуду, — сказала я, закидывая сумку на плечо. — Ты-то должна
понимать, что моя задача — полностью обставить дом. Уилл утверждает, что у
него ничего нет, кроме одежды и нескольких книг, которые он хотел бы взять с
собой. Ничего — ни посуды, ни столовых приборов, ни кастрюль со
сковородками. Ты бы посмотрела на багажник моего
вольво
, он еле закрылся.
— Ты ведь выставишь ему счет за все за это, верно?
— Абсолютно верно. Оплата по часам плюс стоимость всего того, что мне
пришлось купить. В этом месяце у нас с зарплатой все будет в ажуре.
— Это хорошо, — сказала Глория, — а то мы идем с сильным
отставанием от прошлого года.
— Все еще отстаем? Я думала, что мы снова на подъеме. Эй-Джи поклялся,
что он велит своему папочке и брату прекратить попытки вышибить нас из
седла.
— Мы действительно застелили пол в банке и получили за это
деньги, — нахмурившись, сказала Глория. — Но этого мало. Клиентов
нет, мне не к чему руку приложить.
Я вздохнула.
— Это все я виновата. Люди в нашем городе все никак не могут оправиться
от того, что я отменила свадьбу. И это так чертовски несправедливо. Что я
могу сделать, если Эй-Джи Джерниган не может удержать своего друга в штанах?
Глория встала и проводила меня до двери.
— Я раскрою тебе маленький секрет. Все мужчины из этого семейства
таковы. Каждый из них, черт побери.
У меня глаза стали как блюдца.
— Что ты этим хочешь сказать? Ты же не имеешь в виду папочку Эй-Джи? Я
не могу в это поверить. У нас в городе много сплетников, так что до меня бы
дошли слухи, если бы был повод. В любом случае Джи-Джи не стала бы мириться
с тем, что Большой Дрю ей изменяет.
— Я сказала все — значит все, — стояла на своем Глория. — Я
держала рот на замке, потому что ты собиралась стать членом их семьи. Я
действительно думала, что Эй-Джи может быть другим. Но он такой же кобель,
как они все. Взять, к примеру, дедушку Эй-Джи, Чаба. В шестидесятые, когда в
нашем округе все еще действовал сухой закон, было одно местечко — дом у
дороги, на съезде с 441-го шоссе. Официального названия у него не было, но
все звали его просто
У Бибо
. Я тогда была еще ребенком, но мама говорила,
что ни один порядочный человек туда ногой не ступит. Это было место, куда
наши сограждане съезжались выпить, потанцевать и снять девочек. И как ты
думаешь, кому это злачное местечко принадлежало? Чабу Джернигану. И та
женщина, которая там была управляющей, ее звали Шери, была его любовницей.
Да и Большой Дрю ничуть не лучше. Ты знаешь Анжелу Бейкер, такую томную
брюнетку, которая раньше работала кассиром в банке? Ты можешь мне назвать
кого-то, кто с восемью классами образования мог устроиться на работу в банк?
— Анджела Бейкер всегда давала мне мятные леденцы, когда я приходила с
папой в банк, — сказала я. — Ты хочешь сказать, что у них с Дрю
был роман?
— Да, моя дорогая, и она была лишь первой в длинном списке. И Джи-Джи
тоже об этом знала. Она лишь заставила Большого Дрю уволить ее, когда тот
собрался сделать ее менеджером.
— Ты все это придумала. Я живу в Мэдисоне всю жизнь, и я никогда не
слышала, что тут есть местечко типа
У Бибо
. И о Чабе Джернигане тоже. Он
был почетным гражданином округа Гло. И Большой Дрю тоже. А прадедушка Эй-Джи
был членом церковного совета в адвентистской церкви. В его честь там
поставили витраж. Я его много раз видела.
Глория грустно улыбнулась.
— Об этом в приличном обществе не принято говорить, но если ты мне не
веришь, спроси у отца. Он практически каждое утро завтракает там с Большим
Дрю и другими старожилами. Готова поспорить, что Уэйд может поведать тебе о
Джерниганах кое-что похуже, чем рассказала я. Но по своей воле он бы никогда
этого не стал делать.
Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Одно дело — застукать
своего жениха с твоей лучшей подругой, другое... Короче, это был уже
перебор. До того, как я учинила дебош в клубе, я действительно была
привязана к семье Эй-Джи. Джи-Джи была просто золотой клиенткой. Она
обращалась со мной, как с родной дочерью. После моего первого
официального
свидания с Эй-Джи она пригласила меня на ленч в клуб и вся так и светилась
улыбками.
Я так за вас счастлива, — сказала она тогда, — наконец
сбылась моя мечта — у меня появилась дочь
.
А Большой Дрю — он был такой забавный, такой ласковый и такой чуткий. В день
помолвки он подарил мне серьги с бриллиантами и сказал, что камни в сережках
были в свое время в запонках де
...Закладка в соц.сетях
