Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...мор из
Лавинг кап
. В Малберри-Хилл что-то не то
происходит.
— Нет, — сказала я, повесив трубку. — На сегодня с меня
хватит кризисов. Мои мозги вот-вот взорвутся.
Глория нажала на телефонной панели кнопку ожидания. После чего вытащила из
стола склянку с лекарством.
— Давай сюда ладонь, — сказала она. Я подчинилась. Она высыпала
мне на ладонь три капсулы, подошла к маленькому холодильнику в нашей
кухонной
зоне и вернулась с диетической колой. — Тебе нужен
кофеин, — заявила она.
Я проглотила три капсулы, запив их глотком колы, деликатно подавив отрыжку.
— Голова все еще болит, — заныла я. — Ты не можешь сама
разобраться с тем, что происходит в Малберри-Хилл?
— Нет, — сказала Глория и тоже положила в рот три капсулы из той
же склянки, после чего запила колой. — У меня у самой голова болит.
Только что звонил парень, который устанавливает кухонную мебель у Аннабелл.
Ее новый холодильник на дюйм шире, чем тот проем, куда его надо было
устанавливать. И еще Аннабелл решила, что ее шкафчик для специй должен иметь
стеклянные дверцы, а не деревянные, как мы договаривались. Она вот-вот
шлепнется в обморок, так он говорит.
— Сочувствую, — вздохнула я, глотнула еще колы и взяла
трубку. — Мисс Нэнси, — сказала я вкрадчиво, — Глория
говорит, что у вас там какие-то неприятности в Малберри-Хилл?
— У меня лично никаких неприятностей нет. Сегодня пятница, и уже
половина пятого. Через тридцать минут мой рабочий день заканчивается. Через
сорок минут у меня будет в одной руке банка газировки, а в другой пульт. Но
мой босс, а теперь ваш клиент Уилл Махони действительно в затруднительном
положении. Он хочет знать, на чем он должен подавать сегодня вечером
ужин, — протянула Нэнси. — И я, кажется, не слишком подхожу для
того, чтобы решить эту его проблему.
— Ужин? — Я вообще не понимала, о чем она говорит.
— Да, ужин. Он сегодня весь день когти рвал по поводу этого ужина. С
какой-то женщиной из Атланты, которую он изо всех сил хочет очаровать.
Отправил меня в Афины за цветами, дорогим вином и ликером и стейками. Ты
знаешь, сколько они там берут за какое-то чертово филе
особой нежности
?
Семь девяносто девять за фунт! По мне так это просто ужас какой-то. За такие
цены в тюрьму сажать надо.
— Ужин! Теперь до меня дошло. Уилл планировал показать свой новый дом
Стефани Скофилд — женщине его мечты. Мужчины! — воскликнула я, потирая
виски кончиками пальцев. — Я купила для него фарфоровый сервиз на
восемь персон, столовое серебро и хрустальные бокалы. Скажите ему, что все
это стоит у него в буфетах. Пусть не боится, посуда не кусается. И там же
есть столовое белье и кухонная утварь.
— Похоже, он нашел посуду. Вот чего он не может найти, так это стола и
стульев. Я видела, как он осматривал что-то, похожее на кухонные ножи и
стаканы, но он здорово бесится по поводу отсутствия нормального стола.
— О Боже, — пробормотала я, и тут мой взгляд упал на сосновый,
грубовато сколоченный кухонный стол и на два стула во французском стиле с
изогнутой спинкой. На столе валялись образцы тканей и старые блокноты с
рисунками. Я насупила брови. Я купила этот стол и стулья в антикварном
магазине в Атланте три месяца назад для того, чтобы устроить настоящую
маленькую кухоньку в студии, но, получив от Уилла заказ на Малберри-Хилл,
решила, что они будут стоять у него в бывшей котельной. Как-то так
получилось, что эти предметы мебели так и не попали в фургон, на котором
завозились прочие детали обстановки.
— Мебель здесь, — упавшим голосом сообщила я. — Я забыла
погрузить стол со стульями в фургон. Скажите Уиллу, что я сейчас ему все
привезу.
— Хорошо, — сказала Нэнси. — А то он вот-вот взорвется. Я
никогда его еще таким не видела.
Я опустила трубку и застонала, после чего обвела взглядом комнату. Увы,
машина Глории уже мчалась к перекрестку, прочь от меня и моих новых проблем.
Я снова взяла телефон и принялась набирать номер Мэнни Ортица. Про себя я
молилась, что застану его дома. Трубку взяла Изабель Салдана, сестра его
жены.
— Перевозки Мэнни, — с едва заметным кубинским акцентом сказала
она.
— Изабель? Это Кили Мердок, — сказала я. — Мэнни там рядом? У
меня для него срочная работа.
— Кили! — с теплыми нотками ответила Изабель. — Тот цвет, что
ты выбрала для оформления офиса, просто чудесен! Не знаю, как тебе удалось
уломать Мэнни на лимонно-зеленый, но ты гениальна. Этот цвет все изменил.
Здесь стало так солнечно. Я даже теперь не имею ничего против того, чтобы
приходить на работу по утрам.
— Спасибо, Изабель, — сказала я. — Я рада, что вам
понравилось. Но мне надо поговорить с Мэнни.
— Но его тут нет. Твоя тетя послала его в Атланту забрать туалетный
столик и еще кое-какую мебель для миссис Уэйтс.
— Когда он вернется? — спросила я, скрестив на удачу пальцы.
— Он только в три уехал, — сказала она. — Но им придется по
дороге еще в пару мест заскочить. Я думаю, до восьми его ждать не стоит.
— О нет! — воскликнула я. — Мне надо отвезти в Малберри-Хилл
стол и стулья прямо сейчас. Как насчет других ребят? Например, Билли? Я
думаю, мы могли бы поместить его в багажник моего
вольво
, если бы он
приехал и помог мне.
— О, Кили, Мэнни взял Джорджа и Тима с собой в Атланту. А Билли играет
в футбол сегодня. Он только что ушел. Я тут одна сижу, да и то, когда ты
позвонила, уже взяла сумочку, чтобы уходить. Может, подождать до завтра? А
еще лучше — до понедельника?
— Нет, — сказала я. — Ничего. Это мои проблемы. Я их как-
нибудь решу.
— Я бы помогла тебе, Кили, но мне надо Марию из сада забрать, а я и так
опаздываю.
— Ладно, — сказала я. — Не надорвусь.
Но стол оказался тяжелее, чем я думала. Он был сколочен из твердой сосны, но
вес у него был такой, словно его из свинца отлили. Как только я его
освободила, мне удалось перевернуть его и по ковру протащить к двери. Но
теперь стояла проблема порога, а через порог перетащить его тем же способом
я не могла. А впереди был еще добрый кусок тротуара, что отделял мою машину
от
Интерьеров от Глории
.
Я оставила стол в двери, а сама направилась в цветочный магазин. Пяти еще не
было, но свет был уже выключен. Я подергала дверь. Заперта. Чертов Остин!
Тоже мне, лучший друг. Когда надо, его никогда нет на месте.
Я немного покипятилась, а потом попробовала дозвониться до папиного салона.
Секретарша сказала, что он занят с покупателем. Я знала, что его лучше не
отрывать.
Ладно. Придется самой справляться. Нет ничего невозможного. Я всю свою жизнь
двигаю мебель. И я молодая и сильная.
Ошибка. Молодая и слабая. Мне понадобилось полчаса, чтобы вытащить стол из
студии и дюйм за дюймом дотащить его до машины. Как только я открыла
багажник, выяснилось, что вначале его нужно очистить от всякой всячины,
которая неизбежно накапливается в багажнике каждого дизайнера по интерьерам.
Я сняла босоножки на высоком каблуке, набрала в грудь воздуха, согнула
колени и, схватив стол за задние ножки, подняла его и протолкнула в
багажник.
Тут я услышала шум рвущейся ткани и посмотрела на свою юбку. Так и есть, она
пошла по шву — дюйма на четыре прореха. Лиф моей белой шелковой блузки без
рукавов был весь в пыли. Бретелька бюстгальтера спадала с плеча... Не важно.
Зато стол был в багажнике. Я поправила бретельку и бедром пропихнула стол
внутрь. Снова послышался треск. Теперь у меня и слева была такая же прореха
по шву. Переодеваться было некогда. Время подходило к шести.
Пододвинув водительское сиденье чуть ли не вплотную к рулю, я выгадала
пространство для двух стульев и запихнула в машину и их. Вернувшись в
студию, я схватила сумку и ключи и заперла магазин.
С коленками, поджатыми чуть ли не к подбородку, со скоростью шестьдесят миль
в час я добралась до Малберри-Хилл. Где-то на середине пути до меня дошло,
что я забыла захватить туфли, что они так и остались на тротуаре перед
офисом. Я решила, что добавлю их стоимость к счету, который предъявлю Уиллу
Махони. Это он виноват. За милю до съезда на Малберри-Хилл, там, где 441-е
шоссе пересекает старую дорогу на Ратледж, я увидела впереди желтые огни.
Зазвенел звонок. И как раз в тот момент, когда я подъехала к перекрестку,
черно-белый шлагбаум опустился прямо перед моим носом.
Я почувствовала приближение поезда по вибрации раньше, чем увидела его.
— Нет! — закричала я, в отчаянии ударив по рулю.
Мне кажется, что наши южные товарные поезда давно пора записать в Книгу
рекордов Гиннесса за их немыслимую протяженность. Бесконечные вагоны для
скота, потом танкеры с нефтью, потом бесчисленные товарные вагоны и — о
да! — еще с полдюжины открытых платформ для автомобилей.
Я смотрела на свой мобильный. Мне бы надо было позвонить Уиллу, что я еду к
нему с мебелью, но я не имела представления о том, какой у него номер
мобильного и какой номер телефона у него в бывшей котельной. У меня был
только один номер — его офиса. По нему я и позвонила и услышала, как
автоответчик предложил мне оставить сообщение.
— Уилл, — с легким придыханием сообщила я, — это Кили. Если
ты проверяешь свою голосовую почту на работе, я просто хочу дать тебе знать,
что я еду со столом и стульями. Я буду у тебя вот-вот, как только проедет
этот проклятый поезд.
Наконец, спустя целую вечность, колокольчик зазвонил снова и шлагбаум
поднялся. Не дожидаясь, пока он поднимется до конца, лишь бы машина
проскочила, я рванула через переезд.
И гнала до самого Малберри-Хилл, ни разу не остановившись. Я едва заметила
наличие ворот и то, как изменился пейзаж при подъезде.
Уилл Махони стоял у входа в бывшую котельную, зло уставившись на свой
мобильник. Похоже, он только что проверял свою голосовую почту.
Я подвела машину к самой кирпичной дорожке.
— Я здесь! — крикнула я, остановив машину. Не дожидаясь ответа, я
выскочила и кинулась к багажнику.
— Вот ваши стол и стулья, — сказала я, задыхаясь. — Простите
за опоздание. Я бы приехала раньше, но не могла найти грузовик. И грузчиков
тоже. А потом этот поезд...
Уилл закрыл телефон и убрал его в карман своих спортивных брюк цвета хаки.
Еще на нем была приятного зеленого цвета спортивная рубашка с короткими
рукавами. Все это неплохо смотрелось в сочетании с его рыжими волосами. И
вообще рыжие волосы ему шли. Лицо его пылало.
— Ничего, — сказал он, останавливая мой поток извинений. —
Стефани будет тут через пятнадцать минут. Просто поспешите занести все это в
дом. И потом поможете мне накрыть на стол.
Уилл одним ловким движением вытащил стол из багажника. Я ковыляла позади со
стульями. Набор для барбекю из нержавеющей стали уже был в деле, и в патио
приятно пахло костерком. Стейки, обернутые в бекон, были красиво уложены на
специальную барную тележку, там же в серебряном ведерке уже стояло вино.
Шейкер для коктейлей тоже был под рукой. В животе у меня заурчало. Я еще не
ужинала. Впрочем, и не обедала тоже.
— Куда нести? — спросил Уилл, кивнув на стол.
— Напротив окон, — сказала я, стараясь не отставать.
Пока он расставлял стулья, я достала из буфета скатерть и салфетки. Через
десять минут стол был уже накрыт, украшенный к тому же букетом желтых роз,
которые я нашла на кухонной стойке.
— Готово, — сказала я, наконец, кивнув в сторону стола с довольным
видом. И еще у нас осталось пять минут.
Уилл вставил диск в CD-плейер. Заиграла музыка. Мелодичный джаз.
Махони обернулся, посмотрел на меня еще раз, показал пальцем и засмеялся.
— Что? Вам не нравится стол?
— Со столом все в порядке, — сказал он. — Это вы словно
корабль после шторма.
Я опустила глаза на полосы грязи на блузке. Юбка моя была порвана, ноги —
босые. Чертова бретелька сползла с плеча.
— Я уже ухожу, — сказала я. — Не хочу портить вам свидание.
Он протянул руку и подцепил бретельку от моего лифчика и покачал головой.
— Где вы раздобыли эту вещь?
Я едва удержалась от того, чтобы не дать ему по рукам.
— Что? Мой бюстгальтер? Это слишком личный вопрос.
— Нет, на самом деле, где? Это просто ужас что такое. Он даже не вашего
размера. Что это за фирма?
Хейнс
? Произведение доморощенной портнихи?
— Если хотите знать, это очень дорогой бюстгальтер. Он стоил тридцать
долларов на распродаже.
— Это кусок тряпки, — сказал Уилл. — Посмотрите, все швы
видны.
Я взглянула на свою грудь. Теперь, когда Махони об этом сказал, я увидела,
что сквозь шелк блузки проступают швы.
— И почему вы носите белый бюстгальтер под белую блузку? При вашем
цвете кожи вы должны были надеть бюстгальтер цвета слоновой кости. И спинка
у него должна быть из тянущегося трикотажа и шире — при вашем размере
бюста, — поэтому у вас все время шлейки падают. Вы должны его
выбросить.
За спиной у меня послышалось деликатное покашливание. Мы оба обернулись и
увидели Стефани. Она стояла на дорожке, ведущей к дому. Она была похожа на
симфонию из красного шелка, и в руке у нее была бутылка красного вина.
Стефани посмотрела на меня и приподняла бровь.
— Может, я рано приехала?
Глава 35
Уилл так густо покраснел, что теперь трудно было сказать, где была линия
начала роста его волос.
— Стефани, — сказал он, — и это было все, что он сказал. Он,
казалось, онемел от великолепия того, что увидел.
И надо признать, она действительно выглядела на все сто. Платье-футляр без
рукавов из красного шелка. Обнаженные руки ее и ноги покрывал ровный
золотистый загар. Стефани подняла волосы наверх и закрутила в узел — изящная
французская простота. В ушах скромно поблескивали маленькие золотые сережки,
а красные сандалии открывали взгляду такое же золотое колечко на пальце
ноги.
Что касается меня, то я онемела от пугающего контраста в нашей внешности.
Стефани была воплощением шика. Я же выглядела, как оборванка. Не то, что
кольца на безымянном пальце ноги — у меня и туфель-то не было.
Стефани протянула Уиллу бутылку вина и ослепительно улыбнулась:
— Вот, я принесла вам подарок на новоселье. К Махони не сразу, но
вернулась речь.
— Отлично, — сказал он, принимая у Стефани бутылку и задержав ее
руку в своей. — Добро пожаловать в Малберри-Хилл. — Он показал на
бывшую котельную. — Хотя на самом деле это только начало. Пожалуйте
сюда. Пока что мой дом — эта пристройка.
Стефани огляделась и в восторге захлопала в ладоши.
— Изумительно! — Она вопросительно посмотрела на Уилла. —
Можно?
— Конечно! — воскликнул он.
Стефани обошла комнату, пробегая пальцами по мебели, разглядывая фотографии,
время от времени восторженно ахая. Она открывала и закрывала дверцы буфетов,
даже заглянула в ванную и спальню. Наконец, она вернулась и только тогда
заговорила со мной:
— Келли, это прекрасно. Вы все это сами сделали?
— На самом деле меня зовут Кили.
— Верно. Простите, Кили. Мне очень понравилась ваша работа.
— Спасибо, — сказала я и попятилась к двери. Мне хотелось домой.
Мне не терпелось проверить, на месте ли мои туфли. Было бы обидно их
потерять. Я хотела принять ванну, и я действительно хотела запустить мой
Бейли
в мусорную корзину.
— О, не торопитесь, — сказала Стефани, хватая меня под
руку. — Останьтесь и выпейте с нами коктейль. — Она перевела
взгляд с меня на Уилла. — Вы ведь не против?
— Нет-нет, — сказала я, вздрогнув от ее прикосновения. — Мне
надо бежать. Я действительно не могу остаться.
— Уилл, — сказала Стефани, надувая губки, — пусть Кили
останется на коктейль. На один маленький коктейль.
— Да, — без особого энтузиазма сказал Уилл. — Вам надо
остаться, Кили. На один маленький коктейль.
Стефани продолжала сжимать мою руку. Я подумала, что поток крови к моим
мозгам оказался перекрыт, потому что, несмотря на то что я действительно
собиралась уходить и видела, что Уилл отчаянно хочет, чтобы я уехала, я дала
себя уговорить и осталась.
— Я сейчас всем налью, — сказал Уилл. — Что будут пить
дамы? — Он вначале посмотрел на Стефани.
— Вы, случайно, не знаете, как надо смешивать
Космополитен
? —
спросила она.
Я ему подмигнула. Он меня проигнорировал.
— Возле дома на тележке есть все необходимое, — заверил Стефани
Уилл. — Кили? А как насчет вас? Мне смешать два
Космополитена
?
— Почему нет? — сказала я. — Помощь нужна?
— Нет, — сказал он. Уилл многозначительно посмотрел на
Стефани. — Но я не против, чтобы мне составили компанию, пока я буду
готовить коктейли.
— Идите, — сказала я, чуть подтолкнув Стефани. — Мне надо
заскочить в ванную и немного почистить перышки. Я мебель двигала и несколько
не в форме.
— Вы очень мило выглядите, — сказала Стефани, отводя взгляд от
моих босых ног. — Стиль
маленькая пастушка
.
Я нырнула в ванную. Зеркало подтвердило то, что я и так знала. Волосы у меня
намокли от пота и совершенно вышли из-под контроля. И я была по-настоящему
очень грязной. Не особенно раздумывая, я сбросила одежду и встала под душ.
Горячая вода — это действительно здорово. Я уже успела намочить голову,
когда увидела, что единственное, чем я могла вымыть волосы — это шампунь в
черном тюбике со странным названием
Гранж
.
И пах он сосновой смолой. Но мне было все равно. Лучше какой-то шампунь, чем
никакого. Я намазала голову шампунем и быстро сполоснула волосы. Через пять
минут я уже выходила из душа. Я мысленно поздравила себя с тем, что
потратила деньги Уилла на дорогие пушистые египетские полотенца. Я собрала
волосы в конский хвост, но, вспомнив роскошный шиньон Стефани, разделила
волосы надвое, скрутила их в жгут и спрятала концы. Так называемая
французская косичка.
Вода смыла с меня грязь, но как быть с дырявой юбкой? Делать было нечего, я
ее снова надела на себя, но забракованный Уиллом бюстгальтер я решила не
надевать. Карманов у меня на юбке не было, а сумка все еще валялась на
переднем сиденье
вольво
. Я завернула бюстгальтер в бумажное полотенце и
спрятала его на дне корзины для мусора в ванной комнате. Вот они — тридцать
долларов в виде мусора, подумала я. Я утешила себя тем, что еще смогу
заскочить сюда позже и забрать отсюда свой бюстгальтер.
Я чувствовала себя несколько необычно, разгуливая по дому чужого мужчины в
одной тонкой шелковой блузке, но зато проклятые бретельки не сползали у меня
с плеч. И проволочный каркас не впивался мне в тело. Я присоединилась к
Стефани и Уиллу, они уже веселились вовсю. Хотела бы я захватить с собой еще
один бюстгальтер. Хотела бы я захватить с собой помаду и, может, карандаш
для глаз. И еще туфли. Трудно чувствовать себя профессиональным дизайнером
по интерьерам, будучи босиком.
— Вот и вы! — воскликнула Стефани, когда я к ним подошла. —
Вам лучше?
— Гораздо лучше, — сказала я.
Уилл сумел оторвать взгляд от своей ненаглядной и посмотрел на меня.
— У вас мокрые волосы? — спросил он довольно озадаченно.
— Да, — сказала я. — Надеюсь, вы не против того, что я
приняла у вас в ванной быстрый душ.
Уилл подошел поближе и понюхал мою голову.
— От вас довольно странно пахнет, — сказал он. — Новогодней
елкой, что ли?
— Я одолжила немного вашего шампуня, — сказала я. —
Гранж
,
кажется? С удовольствием вам его возмещу, если вы скажете, где вы его
приобретаете. Я эту марку раньше не встречала.
—
Гранж
? — переспросила Стефани, наморщив нос. — С чего
кому бы это могло прийти в голову так странно назвать шампунь?
Уилл глотнул из бокала на тонкой ножке.
— На самом деле, — с удовольствием сказал Уилл, — это не
шампунь. Это паста для чистки кафеля. У меня небольшая проблема с плесенью в
ванной, и сантехник порекомендовал это чистящее средство. — Махони
услужливо мне улыбнулся. — Я могу дать вам адрес в Интернете, чтобы вы
заказали еще.
Я поднесла руку к своей
французской косичке
. Теперь, когда волосы
наполовину высохли, они на ощупь были как-то странно твердыми.
— Спасибо и на том, — с улыбкой сказала я. — Теперь, думаю, я
не стану пользоваться ничем, кроме известной мне марки.
Уилл поставил свой бокал и протянул мне бокал для мартини, полный нежно-
розового нектара. На кромке бокала поблескивали капли.
Я с благодарностью приняла у него бокал и одним глотком его ополовинила. Я
едва удержалась от того, чтобы причмокнуть. Он был именно таким как надо: в
меру сладкий и в меру горький.
— Отлично, — сказала я.
Допив остатки, я протянула Уиллу бокал за второй порцией. Уилл наполнил
бокал, нахмурившись. Я плевать хотела на его хмурую физиономию — я получала
удовольствие от напитка.
Стефани пила коктейль мелкими глотками, как положено леди.
— Я так люблю этот коктейль, а вы? — щебетала она. — Он такой
взрослый и элегантный, и пьют его из бокалов для мартини. — Она
протянула и свой бокал Уиллу. — Почему бы тебе тоже не попробовать?
Махони покачал головой.
— Я выпью то вино, что вы принесли. Настоящие мужчины розовое не пьют.
Стефани захихикала.
— Ты такой умный, Уилл. Настоящие мужчины не пьют розовое. Это могло бы
стать рекламным лозунгом для раскрутки пива, знаешь ли. Тебе надо бы писать
слоганы для рекламы, а не торговать бюстгальтерами.
Я отчего-то решила защитить Уилла:
— Что плохого в том, чтобы продавать бюстгальтеры? Хорошие бюстгальтеры
нужны миру. Уилл одобрительно на меня посмотрел.
— Ну, в мире есть исключения.
Я покраснела и скрестила руки на груди.
— О, я не это имела в виду, — быстро оправившись, сказала
Стефани. — Я просто хотела сказать, Уилл, что у вас по-настоящему
хорошая голова для маркетинга, вот и все. Я думаю, что этот бизнес может
быть очень интересным. Но только как мужчина попадает в такого рода бизнес?
Клянусь, я видела, как Стефани захлопала ресницами, глядя на него.
Уилл все это проглотил и принял за чистую монету.
— Но в этом нет ничего необычного. Много мужчин работают в таком
бизнесе. Я, можно сказать, попал в него через черный ход. Вообще-то по
образованию я текстильщик. Инженер-текстильщик. Я работал на компанию,
которая делала джинсы, а позже стала выпускать белье, купальные костюмы и
трикотаж. Так я внезапно и оказался в этом деле. И, когда у меня появилась
возможность приобрести собственный бизнес,
Лавинг кап
стал естественным
выбором.
— Готова поспорить, что вы скучаете по своим джинсам, — сказала
Стефани.
— Вовсе нет, — возразил Уилл. — Бюстгальтер — замечательная
одежда.
— До сих пор я встречала мужчин, — вставила свое слово я, —
которые имели к бюстгальтерам абсолютно определенный интерес. — Мой
второй коктейль подходил к концу. — И интерес этот был один — как его
поскорее снять.
Стефани захихикала, Уилл слегка покраснел.
— Бюстгальтер технически очень сложная вещь — пожалуй, самая сложная из
текстильной продукции, — сказал Уилл. — Так что тут может быть
очень много инженерных решений. Вы знаете, что среднестатистический
бюстгальтер состоит из двадцати двух — двадцати семи различных компонентов?
— Это действительно интересно, &mda
...Закладка в соц.сетях
