Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...амом деле это на совесть сработанная репродукция кровати, которая могла
принадлежать местному плантатору-голландцу. На самом деле она стоит около
одиннадцати тысяч долларов, но я смогла урвать ее на распродаже по цене
вчетверо меньшей, и все из-за царапины на изголовье. От которой мне,
разумеется, удалось избавиться с помощью одного старинного средства.
— По мне кровать нормально выглядит. Надеюсь, матрас не столь же
древний, — сказал Уилл, надавив на матрас рукой.
— Новый, с иголочки, выполнен на заказ, новейшая модель, — сказала
я довольно язвительно, поставив на прикроватную тумбочку лампу, сочетающую в
себе черный и золотистые цвета.
Из спальни мы отправились в гостиную. Мужчины под моим присмотром расстелили
ковер на кирпичном полу, после чего поставили напротив камина просторный
диван, обитый шенилью цвета табака, а по обе стороны от камина расположили
кожаные клубные кресла, а между ними — потертый антикварный восточный
коврик.
— Вот это мне нравится, — сказал Уилл, усевшись в кресло, и
одобрительно потер подлокотник. — Вот это в моем вкусе.
— Я рада, что вам нравится, — выпалила я. — Хотела бы
надеяться, что счет, который я за них выставлю, вам тоже понравится. Вы
знаете, они действительно ценные. Я раздобыла их на блошином рынке в
Клиганкуре.
— Это где-то рядом? — спросил Уилл, нахмурившись при упоминании
незнакомого географического названия.
— Это во Франции, верно, Кили? — Остин плюхнулся в другое
кресло. — Сколько им лет?
— Думаю, их сделали в двадцатые, — сказала я. — Такие вещи
становится все труднее отыскать.
— Они и должны быть такими исцарапанными? — спросил Уилл. —
Не то, чтобы я возражал. Просто мне хочется знать, они именно так и должны
выглядеть?
— Это называется патина, — пояснила я. — И люди готовы
заплатить большие деньги, чтобы вещь выглядела именно такой поношенной.
Новая кожа так красиво выглядеть не может.
— Как скажете, — сказал Уилл и со стоном поднялся. — Надеюсь,
больше ничего тяжелого таскать сегодня не придется. Мне надо проверить, как
идут дела в главном доме и к четырем вернуться в офис — я созвал совещание.
Я больше ни для чего вам не нужен?
— Пока нет.
— Я к вам еще заскочу перед тем, как отъехать на завод, — пообещал
Уилл.
В отсутствие Уилла Остин под моим руководством стал вешать шторы, а я
разложила картины на полу и стала продумывать различные комбинации их
размещения.
— Он такой симпатичный, Кили, — сказал Остин, глядя на Уилла в
окно.
— Уилл? Остин, вы с Глорией, видно, заодно. Она тоже по его поводу
рассыпается в комплиментах. Только я ничего особенного в нем не вижу.
— Значит, плохо смотришь, — сказал Остин. — Ну, правда, Кили,
что там может не нравиться? Он высокий, выше тебя, чего не скажешь о
большинстве мужчин. У него классная мускулатура — я видел, когда он двигал
диван. Он умен и богат. Он — парень-мечта для любой девушки традиционной
ориентации.
— Я не в их числе, — твердо заявила я. — Махони нельзя
назвать ужасным, просто он не соответствует моему представлению о
совершенстве, вот и все. В любом случае, Уилл влюблен в другую женщину, ради
которой все это безумие затевалось и теперь выполняется. Я обставляю Малберри-
Хилл так, чтобы у нее возникло к нему ответное чувство.
— А кто соответствует твоему представлению о совершенстве? —
спросил Остин довольно настойчиво, при этом продолжая работать: он поднял
тяжелый рулон с холщовыми шторами и сейчас пропускал сквозь пробитые в
материале отверстия железный штырь карниза. — Эй-Джи Джерниган? Верно,
он тоже богат и выглядит впечатляюще, но мы знаем, что в том, что касается
женщин, он полнейшее дерьмо.
— Если ты не возражаешь, я бы предпочла не говорить о
Джернигане, — сказала я, взяв первую из картин и примеряя ее к стене,
ближайшей к камину. Я ударила по гвоздю несколько сильнее, чем было
необходимо, и шляпка расплющилась о стену.
— Почему нет? Ты до сих пор по нему тоскуешь?
— Нет, — с нажимом в голосе ответила я. — Мы не могли бы
опустить эту тему?
— Ладно, — с глубоким вздохом согласился Остин. — Но ты не
могла бы мне честно ответить на один вопрос?
— Я никогда не лгу, — сказала я, ударив по второму гвоздю на этот
раз несколько нежнее.
— М... да, — невнятно пробормотал Остин. — Я насчет
мебели, — сказал он и картинно обвел комнату рукой. — Все это
просто случайно оказалось у тебя на складе? По щучьему велению?
— У меня хороший вкус, — нахмурившись, принялась оправдываться
я. — И когда я вижу, что могу отхватить что-то стоящее по дешевке, я
просто покупаю эту вещь и тащу на склад. У нас с Глорией целых два склада, и
оба забиты.
— Сомневаюсь, — надув губы, сказал Остин. — Я думаю, что все
вот это — конкретный заказ под конкретного клиента — будущую миссис
Джерниган. Я прав?
Я повесила первую картину и аккуратно ее поправила. С помощью рулетки
отмерила нужное расстояние и пометила карандашом место для следующей
картины, после чего забила еще один гвоздь. Черт. И этот расплющился. Мне
давно пора поработать над техникой забивания гвоздей.
— Ты ведь все это купила для себя и для Эй-Джи, не так ли? —
спросил Остин. — Кровать, комод, этот диван, те кожаные кресла? Все для
вашего маленького
медового
домика.
— Ты начинаешь действовать мне на нервы, — предупредила я, залезая
в карман джинсов за еще одним гвоздем. Я могу тебя уволить, если ты не
прекратишь совать нос не в свое дело.
— А меня никто и не нанимал, — сказал Остин, слезая со стремянки.
Он подбоченился и высунул язык. — Я работаю бесплатно и по собственной
воле, так что ты не можешь меня уволить.
— Очень зрелый подход. Я могла бы просто проигнорировать твое
желание, — сказала я. Он протянул мне картину.
— Ответь на вопрос.
— Да, — сказала я. — Да, я купила все это для дома, который
мы даже еще не купили. Да, я все заранее спланировала. Нашу новую красивую
совместную жизнь. Эту кровать, этот диван и кресла — все. Я нарисовала целый
альбом набросков, и планы комнат, и образцы тканей для штор и обивки. В
Саванне до сих пор держат для меня обеденный стол, и есть еще много чего на
складе из того, с чем я просто не в силах расстаться. Так что ответом на
твой вопрос будет еще одно
да
— все это должно было поселиться в моем
новом доме, в котором я была бы хозяйкой в новом статусе замужней дамы. Мой
план имел только один существенный недостаток: жених оказался не таким,
каким я его задумала. Так что я не вышла замуж. Теперь у меня появился
клиент, которому срочно понадобилась мебель. Я использовала
домашнюю
заготовку
. Собственно, этим я и зарабатываю себе на жизнь, на случай, если
ты до сих пор не заметил. Нет никаких тайных планов, никакого тайного
томления по другому мужчине. Простая деловая трансакция. Усек?
Остин отнял у меня молоток и достал из кармана гвоздь.
— Я прибью. Прибивать ты совсем не умеешь. И врать тоже.
Глава 29
— В следующий раз, когда мне понадобится помощь с инсталляцией, я
позову Мэнни, — сказала я Остину. Но я отступила, окинула взглядом
стену и наметила карандашом следующее место для гвоздя.
Уилл вихрем влетел в дом и остановился как вкопанный.
— Bay! — сказал он, медленно пройдя взад и вперед. — Это и
впрямь чудесно. Я, честно, такого не ожидал.
Он потер холщовые шторы между пальцами.
— Круто. Ты была права. Мне они нравятся. Но я никогда ничего подобного
раньше не видел.
— Отчаяние рождает изобретательность, — признала я. — Времени
выбрать ткань и выполнить заказ на изготовление штор в нашей мастерской
просто не было, вот мне и пришла в голову эта идея. То, что вы
видите, — не что иное, как тот холст, что можно купить в художественном
салоне вместе с красками и мольбертами. Я купила рулон самого широкого
холста, который смогла найти, отправилась вместе с ним в мастерскую, где
ремонтируют сельхозинвентарь, купила заклепки промышленных размеров. Дальше
— дело техники: заклепки прибили к ткани, дырки прорезали, и получились
шторы для нашего карниза. И не так уж бедно они выглядят, сказала бы я.
Уилл остановился у одной из картин и внимательно на нее посмотрел. Удивленно
поднял брови и так и прилип к ней глазами.
— Где вы раздобыли лекало для бюстгальтера? Откуда у вас, черт побери,
эти чертежи, Кили?
— С завода. — Я поправила один из чертежей. На самом деле это была
деталировка для одной из первых моделей
Лавинг кап
. Называлась эта модель
Усилитель
. Я бы назвала его
Принудитель
. — Вам нечего было повесить
на стены, вот я и решила вставить в рамки то, что может быть для вас
значимо. Мисс Нэнси разрешила мне покопаться в архиве, который все равно
подлежал списанию, и я выбрала то, что, как мне показалось, сработает.
Уилл подошел к другой картине. Это была пожелтевшая обложка с журнала с
рекламой изделий
Лавинг кап
.
Мы держим вас и ласкаем вас, как мамочка
—
таков был рекламный лозунг того года. Журнал был датирован сентябрем 1952
года. Модель, которая была очень похожа на Сьюзи Паркер, красовалась в
бюстгальтере с чашечками жесткими, словно доспехи, и с таким количеством
крючков и шнуровок, что хватило бы на целую команду лошадей-тяжеловозов.
Махони засмеялся:
— Классно! Честное слово. Что вы там еще для меня приготовили?
— Еще несколько набросков бюстгальтеров, пару реклам, и несколько
старых сертификатов компании
Лавинг кап интимейтс
. Мне нравится, как тогда
составлялись документы. Так все аккуратно выписывали чернилами. Но вот эти —
мои любимые, — сказала я и показала Уиллу серию черно-белых фотографий.
— Вот это, — сказала я, указав на ряд сидящих за швейными
машинками женщин с кислыми лицами, — смена пошивочного цеха. Снимок
сделан в 1945-м. На обратной стороне надпись от руки, что они шили изделия с
петлями из ткани. Шла война, и металла на крючки и петли не хватало, даже
резина и та была в дефиците, так что дизайнерам пришлось изгаляться и
придумывать всякие ухищрения.
— Я бы хотел посмотреть на эти старые модели, — сказал Уилл и взял
в руки снимок, чтобы получше рассмотреть. — Я сам просматриваю
фабричные архивы, когда нахожу время. Просто удивительно, как много всего
придумывается с годами.
Остин заглянул через мое плечо и указал на следующую фотографию.
— Бейсбольная команда? На фабрике была своя бейсбольная команда?
На снимке действительно была изображена группа игроков в бейсбол. Судя по
виду, было это где-то в середине пятидесятых. Все были в форме с гордой
надписью
Бомбардиры
.
— Я не знал, что у нас была команда, — сказал Уилл, — но я не
удивился бы, если бы узнал об этом раньше. В каждом южном текстильном
городке имелась своя бейсбольная лига. Проводились регулярные турниры, и в
маленьком городке стать чемпионами было заветной мечтой каждой команды. На
финальные матчи сходился весь город.
— Мисс Нэнси отыскала по моей просьбе одну такую старую в черно-белую
полоску бейсбольную толстовку, — сказала я Уиллу. — Под нее сейчас
тоже делают рамку, но для такой работы требуется больше времени, потому что
для рамы нужно еще изготовить специальный ящик.
— А мне нравится эта фотография, — сказал Остин, ткнув пальцем в
снимок. На нем были девушки в бальных платьях, с гладко зачесанными волосами
и с бантами, в белых перчатках по локоть, и у каждой огромный букет роз.
Девушка в середине, блондинка, была в крохотной короне, которая грозила вот-
вот свалиться с ее головы, а на ленте через плечо было выведено
Мисс Лавинг
кап-68
.
— Королева бра! — воскликнул Остин. — Это точно моя любимая.
— Мне этот снимок тоже нравится, — сказала я и ткнула пальцем в
лицо девушки на заднем плане. Она была чуть выше остальных, и эту
королевскую осанку невозможно было не узнать, как и улыбку в тысячу
ватт. — Это Глория.
— Ваша тетя Глория? — спросил Уилл. — Дайте-ка мне получше ее
рассмотреть.
Он взял фотографию в руки и принялся внимательно ее изучать.
— Она великолепна. Была ослепительной и осталась такой. Почему ее не
выбрали королевой?
— Потому что ее папа не был исполнительным директором фабрики, —
сказала я. — Даже тогда все эти конкурсы были делом весьма скользким.
Политическая акция. Глория сказала, что согласилась принять участие в
конкурсе лишь потому, что королеве доставался приз в виде бесплатной поездки
в Нью-Йорк, а она страстно мечтала там побывать. Дедушка ее не пускал туда,
потому что говорил, что ни одна приличная молодая особа без спутника в Нью-
Йорк не поедет.
Уилл продолжал изучать снимок. Он указал на другую девушку, справа на
снимке. Она была моложе остальных, и из-под сетки у нее выбивались кудряшки.
На ней единственной были перчатки не по локоть, а лишь закрывающие кисти.
— Почему эта девушка кажется мне знакомой? — спросил он, отводя
руку, чтобы посмотреть на фотографию с более дальнего расстояния. — Это
кто-то из местных, с кем я знаком?
— Сомневаюсь, — сказала я, забирая фотографию и укладывая ее
обратно в коробку. — Это Джаннин Марри. Ей тут пятнадцать. Самая юная
из участниц. Глории восемнадцать.
Остин вдохнул и словно побоялся выдохнуть.
— Твоя мама! Господи, ты так на нее похожа! Уилл снова взял снимок в
руки.
— Он прав. Вы — копия своей матери. Те же глаза, тот же нос. — Он
заправил мне за ухо локон, выбившийся из хвоста. — Те же волосы.
— Все говорят, что носом я пошла в отца, — сказала я и
отвернулась.
— Она была красавицей, — сказал Уилл. — Не помню, чтобы вы
когда-то говорили о своей матери. Она еще жива?
— Понятия не имею, — ответила я, стараясь говорить как можно более
беззаботным тоном. — Она оставила моего отца, когда я была еще
ребенком.
Уилл издал только вежливое
О
. Вид у него был такой, словно он жука
проглотил.
— Вы в этом не виноваты, — сказала я, сжалившись над ним. —
Но, если честно, я тоже не помню, чтобы вы рассказывали мне о своей семье.
— Что вы хотите знать? — спросил Уилл. — Мой отец тоже был
инженер, но инженер-химик. Он ушел на пенсию, отработав много лет в
Проктор
энд Гэмбл
, и они с матерью теперь живут в Хилтон-Хед. Он играет в гольф,
она — в теннис, и еще на добровольных началах работают в хосписе. У меня два
брата и сестра и еще четыре племянника и две племянницы. Мне продолжать?
— Не обязательно, — сказала я, окончательно сдавшись. — Как
только мы закончим развешивать картины, нам придется здесь немного убраться.
— Не смею вам больше мешать. — Уилл явно обрадовался, что ему дали
шанс к отступлению. — Пришлите счет в офис.
— Не волнуйтесь. Счет, вероятно, прибудет туда раньше вас, —
сказала я.
— Так плохо идут дела?
— Бывало и лучше, — уклончиво ответила я. — Летом всегда
затишье.
— Особенно в том случае, когда Джерниганы решили скрутить Кили и ее
тетю по рукам и ногам, — не мог не вставить Остин.
— Остин, — с тихой угрозой в голосе сказала я.
— Это так, — сказал он, — и ты это знаешь. С тех пор, как ты
отменила свадьбу, эта семейка изыскивает все возможности, чтобы загнать вас
в угол.
— Уиллу совсем не интересны местные политические разборки, —
заметила я, — а у нас с Глорией все идет прекрасно, спасибо.
— Надеюсь, — сказал Уилл, открывая дверь. — И не давайте всяким поддонкам вас пинать.
Как только он ушел, я повернулась к Остину и зло на него уставилась.
— Что это было? — спросил он, съеживаясь, как горелый лист, под
моим взглядом. — Что он имел в виду под поддонками?
— Ничего, — сказала я. — У Уилла Махони весьма своеобразное
чувство юмора. Он так шутит. Но не думай, что ты так легко от меня
отделаешься, Остин. Какого черта ты полез к Уиллу с моими проблемами с
Джерниганами? Это только меня касается. И мои отношения с Уиллом чисто
профессиональные. И именно такими я и хочу их поддерживать. Понятно?
— Понятно, — сказал Остин. — Прошу прощения за свой длинный
язык. Но все это меня страшно злит. Эти Джерниганы думают, что они тут боги.
Мне противно смотреть, как они играют тобой как мячиком.
— Больше они не будут пинать меня, как мяч, — твердо заявила я.
Остин понимающе кивнул, затем взял следующую стопку картин и отошел от
стены.
— Как будем их вешать?
К трем часам дня мы покончили с инсталляцией. Я оставила скотч на кухонной
стойке вместе с запиской
Добро пожаловать домой
. Затем повела Остина на
экскурсию по Малберри-Хилл.
— Когда он хочет, чтобы вы закончили? — спросил Остин, когда мы
вернулись к машине.
— К Рождеству, — сказала я. — Вначале я так и заявила ему,
что это невозможно. И мне на самом деле так казалось. Но, похоже, я его
недооценила. Когда Уилл Махони за что-то берется, он доводит дело до конца.
Посмотри на дом. То, что они уже успели тут сделать, выше моего понимания.
Когда он говорит, что работа будет сделана, видит Бог, она делается.
— Деньги неплохой рычаг, — заметил Остин.
— Дело не только в деньгах. Каким-то образом он сумел устроить так, что
рабочие считают для себя делом чести снова сотворить из этого дома настоящий
шедевр. Я думаю, они по-настоящему верят в то, что Махони заставит завод
работать. И знаешь, что я хочу тебе сказать? Я и сама начинаю в это верить.
Остин выглянул из окна на лужайку с дикими цветами — она вот-вот должна была
скрыться за поворотом на главную дорогу.
— Ты все еще злишься на Остина? — притворно повинным голосом
спросил он. — Или мы снова друзья?
— Друзья, — со вздохом сказала я.
— Лучшие друзья? — Пожалуй, да. Пейдж-то я вычеркнула из списка.
— Хорошо, — сказал он, широко улыбаясь. — У меня есть кое-что
тебе сообщить. Я просто ждал подходящего момента. Впрочем, я не уверен, что
этот момент уже наступил.
— Ты о чем?
Остин глубоко вздохнул.
— О твоей маме.
— О, черт.
— Просто я люблю всякие тайны. Всегда любил. Ты знаешь, когда другие
ребята из моего квартала играли в бейсбол или в футбол или гоняли
наперегонки на великах, я сидел дома и читал
Тайны
Нэнси Дрю.
— Не
Крутых парней
?
Остин брезгливо поморщился.
—
Крутые парни
— отстой. В них нет стиля. А Нэнси... — Он
вздохнул. — Эти глянцевые картинки с двухместными автомобилями с
открытым верхом. Эти шикарные маленькие платья. Не говоря уже о том Неде
Никерсоне...
— Понятно. Ты фанат Нэнси Дрю. При чем тут я и моя мама? Остин не
спешил с ответом.
— Я пытаюсь понять, правильно ли выбрал время для этого разговора. У
тебя сегодня боевой настрой, как видно?
— У меня нормальный настрой, — сказала я и ударила по приборной
доске
вольво
.
Остин закатил глаза.
— Как скажешь.
— Ты это начал, тебе и заканчивать, — буркнула я. — А то я и в самом деле разозлюсь.
— Ладно, ладно... На днях, когда ты сказала мне, что не имеешь
представления, где твоя мать, я начал думать. Я хочу сказать, что я —
впрочем, я тебе уже говорил — точно знаю, где моя мама. И по большей части
она сидит у меня в печенках. Не пойми меня превратно: я люблю свою старушку,
но она доводит меня до безумия. Вопрос в том, что нам всем нужны наши мамы.
И тебе нужна твоя. Хорошая, плохая ли — все равно. Особенно сейчас...
— Что значит
особенно сейчас
?
— Сейчас, после этой истории со свадьбой. Ты сейчас на перепутье, Кили.
И после того, что произошло у тебя с Эй-Джи, с этим синдромом
покинутой
женщины
, тебе бы очень не помешало иметь рядом близкого человека — маму.
— Нет, — просто сказала я. — Уже двадцать лет, как она ушла.
Я благодарна тебе за сочувствие, но я преодолела это чувство потери.
Смирилась с тем, что я ее потеряла. И у меня нет синдрома
покинутой
женщины
. Остин вновь закатил глаза.
— О, прошу тебя, только взгляни на себя, детка. У тебя больше
комплексов, чем цветных пятен на политической карте мира.
Мы как раз проезжали через новые ворота, стоявшие на съезде с главной дороги
к Малберри-Хилл. Машин не было, так что мне ничто не мешало свернуть на
шоссе. Но я остановила
вольво
, перегнулась через Остина и распахнула
дверь.
— Выметайся, — сказала я.
— Кили! — возмутился он.
— Убирайся, я не шучу, — крикнула я. — Не желаю больше ни
слова слышать на эту тему. Придется тебе проголосовать на шоссе. Может, кто-
нибудь из мексиканских каменщиков сможет выдержать твой треп. Ты ведь не
говоришь по-испански, не так ли?
— Нет, не говорю, — сказал Остин. Он закрыл дверь и запер ее на
всякий случай. — Ты просто не желаешь слышать правду. Проще все
отрицать.
— Хорошо, — сказала я и включила двигатель. — Давай покончим
с этим раз и навсегда, прямо сейчас. Скажи мне все, что ты хотел сказать.
Затем я доставлю твою гадкую задницу домой, и потом больше никогда не
попадайся мне на глаза. Ладно, никогда — это слишком сказано. Но пару дней
точно.
— Не шуми. Ты не могла бы включить кондиционер, а не то я сейчас
задохнусь.
Я включила двигатель и от нечего делать отключила радио.
— Ладно, — сказал Остин. — Полное имя твоей матери Джаннин
Марри Мердок, так?
Я кивнула.
— День рождения — 31 января 1953-го, так?
— Как тебе удалось это выяснить?
— Провел изыскания, — сухо ответил Остин. — И они с твоим
отцом поженились 27 ноября 71-го?
— Верно.
Он прикусил губу.
— Позволь мне спросить тебя кое о чем. Как ты думаешь, где и когда твой
отец развелся с твоей матерью?
— Я не знаю. Думаю, когда она от нас ушла. Папа никогда об этом не
говорил. Я просто предполагаю, что он получил развод по-тихому.
Остин театрально покачал головой:
— Ответ неверен. Мне не удалось отыскать записи о разводе между Уэйдом
Мердоком и Джаннин Марри Мердок ни в одном округе нашего штата. Я проверил
сведения во Флориде, Южной Каролине, Северной Каролине, в Теннесси и в
Алабаме. В каждом граничащем с Джорджией штате. Нет там сведений о том, что
такой развод имел место.
У меня голова слегка закружилась.
— Что это значит? — спросила я:
— Не знаю, — признался Остин. — Очевидно лишь то, что по
закону твои родители все еще состоят в браке.
— На бумаге.
— Есть еще кое-что.
Я вдруг почувствовала острую боль в подреберье. Отчего все это было так
тяжело слушать? Я списала свою мать со счетов много лет назад. После того,
как она не поздравила меня с моим восьмым днем рождения. После того как она
не дала о себе знать на Рождество. Окончание восьмилетки. Удаление гланд.
Первое свидание. Окончание средней школы и колледжа. Все это прошло без нее,
и каждое из эти
...Закладка в соц.сетях
