Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...анными цветами. Остин все переделал в этом помещении с тех пор, как
тетя Бетти отправилась к праотцам. Розовые стены были перекрашены в светло-
зеленый цвет, придававший помещению некий средиземноморский флер. Полки тут
теперь были из нержавеющей стали, ведра тоже, а старый бетонный пол был
раскрашен так, словно был выложен мозаикой — еще один элемент
средиземноморской виллы. В стальных ведрах стояли дикие цветы и
многолетники, выращенные местными садовниками. Особенно нежные цветы, такие
как розы, привезенные из других мест, хранились в специальных холодильных
помещениях. Ни гладиолусов, ни гвоздик видно не было.
Остин открыл холодильник, вошел туда и через мгновение появился с белой
картонной коробкой. Я почувствовала, как у меня слюнки потекли, когда я
увидела логотип
Каренс Бейкери
.
— Дай мне, — сказала я, потянувшись к коробке, но Остин поднял ее
у меня над головой и быстро пошел к лестнице, ведущей в его квартиру.
— Не так быстро, — сказал он. — Вначале немного вина, потом
немного поболтаем, потом, возможно, если блюдо слишком калорийное, я разделю
его с тобой.
— Просто скажи мне, что в коробке, — спросила я. — Шоколадные
бисквиты? Суфле? Батончики?
— Шоколадные тянучки, — сказал он. — Ну что, слюнки потекли?
Я застонала. Карен Калпеппер открыла свою кондитерскую три года назад, и все
ее десерты были моей слабостью, но ее шоколадные тянучки, которые она делала
лишь изредка, всегда были моими любимыми. Добрые, старые, солидных размеров
шоколадные сердечки, напичканные арахисом и лесным орехом, золотистой
карамелью, покрытые толстым слоем импортного молочного шоколада — за них я
готова была продать душу. В них, верно, был целый миллиард калорий, но мне
было все равно. Дай мне одно сердечко в день, и я буду счастлива.
Остин включил свет в большой комнате, которая служила одновременно кухней,
столовой и гостиной.
— Ты снова все перекрасил, — сказала я. — Классно смотрится.
В прошлый раз, когда я навещала Остина, у него был зеленый период. Стены
были цвета лайма, с оранжевой окантовкой окон и бордюром вдоль стен и бледно-
розовым, цвета папайи потолком. Перед окнами стояли громадные пальмы и
цветущие лимоны в кадках, а мебель была в льняных аквамариновых чехлах,
которые он сам сшил.
Теперь помещение выглядело совсем по-другому. Стены были выкрашены в
кричащий красный. Окантовка окон, бордюры были выполнены золотистой краской
в стиле барокко, бордюр шириной шесть дюймов, покрашенный золотой краской,
был пущен по всему периметру розового потолка. На окнах висели тяжелые
бархатные портьеры, перевязанные золотым шнуром, на диван и кушетку были
брошены искусственные леопардовые шкуры.
— Ты полагаешь, это слишком вульгарно? — спросил Остин, нырнув в маленькую кухонную нишу.
— Вовсе нет. В этом ты весь. Похоже на будуар испорченного мальчика. Ты
этого добивался?
— Точно! — бросил Остин через плечо. — Именно этого. Тебе
правда нравится? — Он вынырнул из кухонной ниши с двумя бокалами
венецианского стекла, наполненными белым вином, и протянул мне крохотную
кружевную салфетку, а потом снова нырнул в нишу. Когда он в очередной раз
оттуда вынырнул, в руках у него был поднос с шоколадными тянучками.
— Ты единственный человек на планете, который мог бы все это
сотворить, — сказала я, пригубив шардонне. — Где ты достал весь
этот бархат и леопардовую ткань?
— Пообещаешь, что ты меня не возненавидишь?
Я быстро перекрестилась с бокалом в руке и откусила кусочек тянучки с лесным
орехом.
— Я достал все это на свалке! — театральным шепотом провозгласил
Остин. — В воскресенье я прогуливался по площади, и вдруг увидел, что
Портер-младший выкидывает здоровенную коробку в контейнер перед тем домом,
где проходят гражданские панихиды. Как только он исчез, я заглянул внутрь. И
обнаружил все это богатство. Я думаю, что ткань использовалась для того,
чтобы задрапировать банкетные столы или что-то в этом роде, потому что она
вся была в складках. Я всего лишь разгладил складки, простирнул в машине и —
вот результат!
Я слизала шоколад с пальцев, подошла и пощупала портьеры.
— Боюсь, насчет банкетных столов ты ошибся, — сказала я. —
Похоже, этим бархатом драпировали гроб.
— Фи! — протянул Остин.
— Но кому до этого дело? — сказала я, похлопав его по руке. —
Зато какой вид!
— А как насчет шкуры леопарда? Насколько я знаю, Портер Бриггз такой тканью гробы не драпирует.
— Изначально бархат был просто бежевым, без всяких пятен. Я просто
купил краску для ткани и нарисовал пятна.
— Остин, ты — сокровище, — сказала я, покачав головой. —
Надеюсь, ты не собираешься бросать цветочный бизнес, потому что в противном
случае мы с Глорией можем остаться без работы. — Я взяла еще одну
тянучку.
— Заткнись, — воскликнул Остин и замахал руками. — Ты же
знаешь, я просто старый добрый антидек.
— Что такое антидек?
— Панк от дизайна, антидекоратор, — пояснил Остин, плюхнувшись
рядом со мной на диван. — В любом случае все, чему я научился, я
научился у тебя. Послушай, брось добивать меня своей лестью. Давай лучше
поговорим.
Я обмакнула свою тянучку в вино. Неплохо, но стакан холодного
двухпроцентного молока подошел бы больше.
— Он — клиент. Его зовут Уилл Махони. Он недавно купил завод
бюстгальтеров и...
— Новый бра-бой?! — воскликнул Остин. — Он твой клиент?
Почему ты мне сразу не сказала?
— Ты не дал мне ничего сказать. Ты веришь в то, во что хочешь верить.
Ну, так вот: он купил Малберри-Хилл и нанял нас с Глорией, чтобы мы привели
дом в порядок. Работы невпроворот, а сроки он установил просто
невообразимые...
— Ты должна провести меня в тот дом, — перебил меня Остин. —
Смерть как хочется увидеть его изнутри.
— Пока смотреть особенно не на что, — начала я снова.
— Ты ведь дашь ему мой номер, правда? — Остин уже был во власти
новой идеи, и я перестала для него существовать. — В таком доме должно
быть много цветов. Очень много. Огромные голубые и белые китайские
жардиньерки, и в них эксклюзивные срезанные цветы. Я уже вижу тюльпаны на
буфетах, замечательные старинные вазы из хрусталя с розами от Стеллы
Д'Оро...
— Превосходно, — сказала я лишь для того, чтобы вставить
слово. — Все дело в том, что он сходит с ума по...
— Он уже меня видел?
— По женщине, которую он увидел по телевизору.
— О, — сказал Остин, поставив бокал с вином на журнальный столик.
— Я абсолютно уверена, что он принадлежит к нормальной
ориентации, — мягко сказала я.
— Разве все они не принадлежат к нормальной ориентации?
— С моей точки зрения, нет, — сказала я. — Все по-настоящему
замечательные мужчины, те, которые любят танцевать, покупают дорогие
украшения и могут по достоинству оценить искусство и дизайн, все они в твоей
команде.
— Бой-тойс (мальчики-игрушки), — махнув рукой, сказал
Остин. — Либо они, либо потрепанные жизнью старые королевы.
Я похлопала его по колену.
— Не ворчи, мой маленький. — Когда-нибудь и ты встретишь своего
принца.
Остин вздохнул.
— К тому времени мои чресла иссохнут. В этом городе совсем нет
интересных мужчин.
— Вот и я о том же.
— За исключением мистера
Лавинг кап
, — сказал Остин. — Ты
сама сказала, что он гетеро. Он богат, у него сказочный дом, так давай же,
девочка, не теряйся.
— Меня он не интересует, — твердо заявила я. — В любом случае
он влюблен в женщину, которую никогда не видел, а меня наняли отделать его
дом так, чтобы она безумно и страстно в него влюбилась.
— Ты придумываешь, — сказал Остин. — Пытаешься сбить меня с
толку. Если он влюблен в кого-то, с чего бы ему заламывать тебя возле
супермаркета?
— Он знает о том случае с Пейдж и Эй-Джи, — сказала я. — Он
был на той генеральной репетиции свадебного ужина, где у меня случилась, так
сказать, бурная истерика.
— О чем ты говоришь?! — закричал Остин. — То был хит дня!
Выходит, я не получил приглашения, а он получил?
— Это Джерниганы рассылали приглашения, а не мы, — напомнила я
Остину. — Думаю, Джи-Джи уговорила его сделать взнос в одно из этих ее
недоделанных благотворительных мероприятий.
— Но он все же поцеловал тебя. — Остин порой бывает на удивление
непрошибаем. Просто злость берет. Он пристально посмотрел мне в
глаза. — Ну и как это было? Земля ушла из-под ног?
— Нет! — солгала я. — То был просто поцелуй. Ничего
особенного. И я не ответила на его поцелуй.
— Врунишка, врунишка, мокрые штанишки! — поддразнил меня
Остин. — Ты себя не видела, когда из машины выходила. А я видел тебя
через стекло. Смотрел, как он уезжал. Ты хочешь его, Кили Рей.
— Я хочу те деньги, что мы получим за работу, — сказала я и резко
встала. — Все. Конец истории. Я по горло сыта вашим братом, включая
тебя.
Остин проводил меня до двери.
— Кили и Вили гуляли по вилле и це-ло-ва-лись... Я зажала уши руками и
выскочила за дверь.
Глава 17
В четверг утром я рано спустилась вниз, но моя тетя уже, как обычно, была за
работой. На столе ее веером были разложены пластинки разных цветов — она
выбирала цвета для очередного проекта. Глория уставилась на меня сквозь
толстые линзы очков в черепаховой оправе. То и дело она подносила к цветной
карточке маленький пластиковый пузырек с песком и печально покачивала
головой.
Я ткнула пальцем в пузырек.
— Чем это ты занимаешься?
Глория подняла пузырек, наклонила его, пересыпая песок.
— Это чайная ложка песка с Грейтон-Бич, штат Флорида. Моя дорогая,
очень дорогая клиентка Биззи Дэвис хочет, чтобы я отыскала цвет, идеально
подходящий к этому песку, чтобы, лежа в своей кровати, она могла видеть
песчаный пляж, протянувшийся из ее спальни до самого Мексиканского залива.
Я покрутила в руках карточки. Придвинула к себе одну, потом убрала и взяла
другую.
— Вот этот —
камео
.
— Боюсь, что нет, — сказала Глория. — Я всю эту чертову
комнату велела выкрасить в
камео
, но Биззи это совсем не понравилось. Она
сказала, что это цвет грязных простыней в дешевом мотеле.
— Она молодец. Точное определение.
— Конечно, — согласилась Глория. — Биззи та еще штучка. Она
та самая соломинка, что переломит верблюду спину. Тот самый кирпич, что
свалится на голову прохожему. Она такая. Но Биззи моя клиентка. И у нее в
центре дом площадью в шесть тысяч квадратных футов. Поэтому я намерена
подобрать цвет в точности под этот проклятый песок, даже если это меня
убьет. Что вполне вероятно.
Я села за свой стол.
— Я сказала Уиллу Махони, что мы возьмемся сделать Малберри-Хилл.
Глория достала еще одну цветную карточку.
—
Элбесент
. Как он тебе?
— Слишком отдает в розовый. Ты думаешь, я сошла с ума, сказав
да
этому парню?
Глория улыбнулась своей коронной улыбкой.
— Это зависит от того, на что ты отвечаешь согласием.
— На работу, — сказала я. — Перестань думать о всякой
пошлятине.
— Женщине в моем возрасте необходимо фантазировать. Все в порядке. Если
мы говорим о том, чтобы взяться за проект по Малберри-Хилл, то я целиком
за
. Нам нужна работа, а у него, очевидно, куча денег. Так почему бы нам не
помочь ему их потратить?
— Он такой же сдвинутый, как Биззи Дэвис, — сказала я. — Он
влюбился в некую фифу, которую увидел впервые в жизни, один раз, по
телевизору — она принимала участие в очередном отъеме денег у населения. И
теперь хочет, чтобы я создала такой дизайн его дома, который заставил бы эту
фифу в него влюбиться. Вот-вот. И бросить работу в Атланте (в преуспевающей
юридической фирме!), переехать в Мэдисон и стать миссис Бра-бой.
Глория поморщила лоб.
— Это на самом деле так? Он сам тебе сказал? Когда он сюда зашел, мне
он показался вполне вменяемым.
— Я знаю. Это невозможно.
— И все же, — сказала Глория, глядя на песок в пузырьке на
просвет, — предложение интересное.
— Все это очень напоминает эпизод из реалити-шоу, которые идут по
телику. Построй дом своей мечты и найди мужа. Извращение какое-то.
— Но ведь ты согласилась.
— Да, — сказала я, вздохнув. — Он показал мне дом вчера
вечером, черт бы его побрал. Мы бродили по дому — весь его обошли. Но я
попалась на крючок еще до того, как вошла в него. Из этого особняка можно
сотворить шедевр. В конце концов, у Махони есть деньги, а у нас есть вкус. В
некотором смысле эта работа, о которой можно только мечтать.
— Если бы...
— Если бы не эта его идиотская идея. Эта женщина. Ее зовут Стефани
Скофилд. Он абсолютно ничего о ней не знает, за исключением того, что она —
любовь всей его жизни.
— Рассматривай эту работу как исследовательский проект.
— Он улетел в Шри-Ланку. И хочет, чтобы мы подготовили коммерческое
предложение к понедельнику, когда он вернется в город.
Глория окинула меня взглядом.
— Сегодня четверг. Почему ты еще здесь, а не по дороге в Атланту?
Я позвонила Уиллу и договорилась с его архитектором о встрече в конце
недели. Часом позже мой
вольво
и я уже летели по трассе, ведущей в
Атланту. Я успела навести справки о Стефани Скофилд. Спасибо Интернету. Я
нашла достаточно много упоминаний о ней в колонке светской хроники
муниципальной газеты, издающейся в Атланте, в
Атланта бизнес кроникл
, и в
толстом журнале под названием
Сезон
.
Всего этого хватило, чтобы начать. Я знала, где находилась юридическая фирма
Стефани, где она жила, и еще знала, что она была любительницей поучаствовать
в широкомасштабных благотворительных акциях, вроде Звериного пира,
устраиваемого для поддержки зоопарка в Атланте, Лебединого бала, который
устраивало Историческое общество, и ежегодного ужина с танцами и аукционом,
устраиваемым Обществом по защите прав человека в той же Атланте.
Теперь у меня были и ее фотографии — зернистое черно-белое фото из
муниципальной газеты
Атланта
, на котором можно было разглядеть ее светлые
волосы, поднятые наверх и черное обнажающее плечи платье для коктейлей. Еще
на той фотографии ясно были видны крупные висячие серьги. Другая фотография,
что называется, снимок врасплох, была напечатана в
Атланта бизнес кроникл
.
На ней Стефани стояла в отлично пригнанном деловом костюме со своими
партнерами, работающими, как и она, на фирме
Тетлоу, Бикнер, Карраван и
Саклер
. Но даже по этим не слишком качественным снимкам можно было понять,
почему Стефания Скофилд привлекла внимание моего клиента. У нее были
огромные, словно суповые тарелки, глаза, чарующая улыбка и фигура, которая
сражала наповал.
К тому времени, как я, продираясь сквозь поток машин, добралась до
Уэковиа
бэнк Тауэр
, где располагались офисы
Тетлоу, Бикнер, Карраван и Саклер
,
было уже за полдень. Но зато к этому времени у меня сформировался план
действий.
В вестибюле банковского здания находился цветочный магазин, и я не пожалела
выкинуть пятьдесят баксов на букет темно-синих и лиловых гортензий.
Квитанцию об оплате, я тем не менее, сохранила. Уилл Махони оплатит мне эту
маленькую экскурсию. На карточке я намеренно нацарапала что-то
неразборчивое.
В справочном, находящемся в вестибюле, мне сообщили, что офисы нужной мне
фирмы располагаются на восьмом этаже. В лифте я сняла жемчужные серьги и
бусы и взъерошила волосы. Свой бежевый жакет я обвязала вокруг талии и
расстегнула на шелковой блузке две первые пуговицы. Мой экспромт не вполне
превратил меня в курьершу, но зато теперь никто не признал бы во мне
успешного дизайнера по интерьерам.
Секретарша юридической фирмы оторвала взгляд от журнала, лишь, когда я во
второй раз деликатно покашляла.
— Цветы для Стефании Скофилд, — сказала я.
— Оставьте их здесь, — сказала секретарша, возвращаясь к своему
журналу. Похоже, для Стефании получать букеты от поклонников было обычным
делом.
— Не могу, — сказала я.
Секретарша посмотрела на меня, приподняв бровь.
— Доставить мисс Скофилд. Лично. Вот что мне было велено. Заказчик
заплатил сверх тарифа.
Секретарша взглянула на щиток с лампочками у себя на столе.
— Ее сейчас нет, она на ленче. Так что, думаю, вам все равно придется
оставить цветы здесь. Никто не узнает, — добавила она и подмигнула мне.
— Не могу, — снова сказала я. — Как насчет того, чтобы
занести цветы к ней в кабинет прямо сейчас и оставить их там? Тогда бы я
была спокойна — дело сделано.
Приборная доска на столе тихо зажужжала, и секретарша подняла трубку.
— Тетлоу, Бикнер. О, привет! А я все думала, когда ты позвонишь. Ну,
что скажешь?
Я снова деликатно покашляла.
— Просто скажите мне, где она сидит. Я заброшу туда цветы и перестану
вас донимать.
Секретарша нахмурилась.
— Прямо по коридору рядом с автоматом для воды, третья дверь налево. Ее
помощница тоже на ленче. Миссис Скофилд очень придирчиво относится к своему
офису. Ничего не трогайте. Просто оставьте цветы и уходите. Идет?
— Конечно, — сказала я и заспешила по коридору, боясь, как бы она
не передумала.
Я нашла кабинет Стефани без проблем, нырнула внутрь и закрыла за собой
дверь. Поставив цветы на тумбочку красного дерева за ее столом, задержалась
на пару минут лишь для того, чтобы оглядеться.
Сам офис оказался не таким, каким я ожидала его увидеть. Дорогой стол
красного дерева, безликий ковер в восточном стиле поверх стандартного серого
напольного покрытия. Отдельно стоящий компьютерный стол, дорогое рабочее
кресло из натуральной кожи за компьютерным столом и почти такое же, только
пошире, темно-вишневое — за письменным. На столе порядок, в лотке для
документов только одна папка, а рядом — узкая ваза с красной розой на
длинном стебле. На тумбочке — фотографии в рамках. Много фотографий. Я их
все внимательно изучила. Стефани в черном платье без бретелей обнимает за
плечи другую женщину, тоже в черном платье для коктейлей. Стефани и красивый
седовласый мужчина, оба в костюмах для тенниса. Это кто: ее отец? Старший
партнер по бизнесу? Папик? Стефани смеется, глядя на кудрявую девочку,
которую она держит на руках, и обе они с розовыми меховыми заячьими ушками.
Стефани в красных спортивных шортах, в белой фуфайке с номером участницы
забега, волосы мокрые от пота и лицо красное. Было еще три фотографии с
изображением Стефани вместе с крохотной коричнево-черной таксой. Итак, она
любительница собак.
Одним пальцем я приоткрыла верхний выдвижной ящик тумбы. Там внутри была
черная гимнастическая сумка с пластиковым бейджиком, прикрепленным к ручке,
с надписью Бодитек. Почти не испытывая угрызений совести, я расстегнула
молнию на сумке. Поверх аккуратно сложенного спортивного костюма лежала
прозрачная косметичка. Она, очевидно, предпочитает пользоваться
косметическими товарами фирмы
Ла Праре
и готова выложить двадцать шесть
долларов за тюбик губной помады. Несмотря на то, что женское начало в ней
ощущалось весьма явственно, она также играла в теннис, занималась бегом и
ходила в тренажерный зал. Хорошо, что я об этом узнала.
На стене напротив се стола висели пейзажи в золоченых рамках. Обезличенные
виды Парижа — те репродукции, которые люди без четкого представления о вкусе
считают признаками утонченной элегантности и посему украшают ими свои дома и
офисы. Но я сделала кое-какие выводы: ей нравится Париж. Или, по крайней
мере, парижский дух — рекламный продукт туристических компаний.
Я услышала голоса за стеной и замерла. Оцепенение длилось не больше секунды.
Затем я приоткрыла дверь и выглянула. Я узнала ее сразу — фотографий
насмотрелась. Сегодня Стефани убрала свои светлые волосы в хвост, на ней
были отлично сшитые черные брюки и столь же отменно сшитый жакет. Костюм был
от
Эскада
. Туфли от
Прада
. Я видела их в последнем номере
Вог
и стоили
они четыреста долларов. Сука.
Стефани шла по коридору, остановилась у автомата для воды и засмеялась над
чем-то, что сказала ей женщина, что была рядом с ней.
Я выскользнула из офиса и быстро пошла по коридору. Стефани Скофилд
выпрямилась и посмотрела на меня своими огромными карими глазами. В них был
вопрос. Я прошла мимо, глядя прямо перед собой, и завернула к лифту,
который, на мое счастье, тут же открылся.
Дверь лифта закрылась, и я облегченно выдохнула. Слава Богу, что меня не
поймали!
Сидя в машине и изнемогая от жары —
вольво
успел нагреться на
солнце, — я быстро записала в блокнот то, что считала важным
относительно Стефани Скофилд. Ей нравился красный цвет. Одежда. Цветы. Она
любила все французское. Ей нравились дорогие вещи. Серебряные рамки,
Ла
Праре
,
Прада
.
Фотографии на стенах и обстановка в офисе меня озадачили. Может, вкусы у нее
все же были размыты? Или, что тоже возможно, у него просто не было времени и
желания как-то песонифицировать офисное пространство. Из чего следовало, что
мне еще многое предстояло сделать. И первое — я должна была увидеть, где и
как она живет.
Я посмотрела на свои записи. Стефани жила на улице, которую я не знала. Я
развернула карту Атланты и обнаружила эту небольшую улочку в тихом районе,
всего в нескольких кварталах от того места, где находилась.
Я проехала мимо Художественного музея и двух театров. Она так любила
искусство или просто ей нравилось жить в престижном районе?
Оказалось, что Стефани живет буквально напротив одного из самых престижных
клубов Атланты. Ее дом был третьим в ряду из шести домов, отделанных серой
штукатуркой, явно претерпевших влияние испанской колониальной архитектуры.
Арочные окна первого этажа были забраны затейливой кованой решеткой,
представлявшей некую художественную ценность. Над каждым из арочных входов
был навес в черно-кремовую полоску. Дома, я думаю, были построены в
двадцатые — тридцатые годы. Перед каждым входом была небольшая застекленная
изумрудно-зеленым стеклом терраса с весьма живописными витражами.
Не выходя из машины, я довольно долго смотрела на входную дверь дома Стефани
Скофилд, набираясь храбрости совершить что-нибудь немыслимое. В таком районе
во время рабочего дня в домах наверняка есть люди. А также охранные системы,
лающие собаки и все прочее. Сюда могла бы прибыть — страшно сказать —
полиция.
Кто-то постучал по стеклу моей машины. Я подпрыгнула, кажется, дюймов на
шесть.
Стефани Скофилд заглядывала ко мне в окно. Эти ее огромные глаза метали
искры, ладони упирались в бока.
— Эй! Я вас знаю?
— Э... — Я понимала, что выгляжу глупо.
— Что вы тут ошиваетесь? И что вы делали в моем офисе? Кто, черт
возьми, вы такая?
— Я... Как бы это сказать...
Стефани вытащила крохотный черный мобильник, который тут же раскрылся.
— Если вы сейчас же не скажете, что вы затеваете, я вызову полицию.
Я сглотнула вязкую слюну. Надо было срочно придумать логичное объяснение
моему пребыванию здесь. К несчастью, мою миссию изложить логично не
представлялось возможным.
— Это все из-за него, — начала я. — Из-за моего клиента. Он
думает, что влюблен в вас. Поэтому он нанял меня, чтобы я выяснила, что вы
собой представляете. Так, чтобы вы в него влюбились.
— В самом деле? — Стефани нахмурилась, рассеянно накручивая на
палец кончик своего хвоста. — Этот парень какой-то чудак? Придурок, да?
Он что, только вышел из тюрьмы или что-то в этом ро
...Закладка в соц.сетях
