Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...йни послала Глории воздушный поцелуй.
— Итак, Глория, ты сегодня работаешь сиделкой. Не даешь совершиться
самоубийству. Прячешь от Кили острые предметы и не подпускаешь к газовой
плите.
— Джейни! — воскликнула Глория. — Это не смешно.
Джейни пожала плечами. — Кили знает, что я шучу.
— Все в порядке, — сказала я. — Юмор никогда не повредит.
Садись. Поешь с нами. У нас этого жюльена на целую армию хватит.
Джейни не преминула воспользоваться приглашением.
— М-м, — промычала она с набитым ртом, — вы и представить
себе не можете, кого я только что видела в аэропорту Атланты.
— Что ты делала в аэропорту? — спросила я. Джейни приподняла
бровь.
— Помнишь, что у тебя на сегодня было намечено? Дядя Бью и тетя Фрэн
прилетели к тебе на свадьбу аж из Сакраменто.
— Бью и Фрэн. О, только не это! — простонала я. — Я
совершенно про них забыла.
— Да, черт возьми, ты забыла, — сказала Джейни. — Но только
не казни себя, потому что забыла не ты одна. Никто про них, бедных, не
вспомнил. Твой папочка поднял меня утром своим звонком и уломал поехать за
ними в аэропорт. В любом случае, — продолжала Джейни, — ты ни за
что не догадаешься, кого я видела в аэропорту.
— Мне, если честно, все равно, — сказала я.
— Ну, давай же попробуй угадать, — продолжала настаивать
Джейни. — Ну, пожалуйста.
— Только не сегодня, — попросила Глория, пытаясь увещевать Джейни
взглядом.
— Ладно, я скажу, — смилостивилась Джейни. — Так кого я
видела выходящим из такси как раз в тот момент, когда я усаживала в машину
Бью и Фрэн и их детишек? Эй-Джи Джернигана.
— Джейни! — сказала Глория. — Замолчи немедленно. Я не шучу.
— Эй-Джи, собственной персоной! — сказала Джейни. — К тому же
он был не один.
— Джейни, — сказала Глория, хватая ее за руку. — Тебе пора
уходить.
Но Джейни не понимала намеков.
— Да, — продолжала Джейни, — мне кажется, что он решил
пустить в дело билеты на ваше
медовое
путешествие. Послушай, ты ведь не
сдала билеты накануне? Так вот Эй-Джи был с...
Я почувствовала, что меня сейчас вырвет. Честное слово! Голова у меня
поплыла. Я прижала ладони к губам и помчалась в ванную.
— Да, — продолжала Джейни, — Эй-Джи поехал с Ником Кертисом.
Как тебе это нравится? Взять с собой в свадебное путешествие собственного
свидетеля!
Глава 8
Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.
— Он взял с собой Ника? Он взял Ника во Францию? На наш медовый месяц?
Джейни победно улыбнулась Глории.
— Видишь? Я знала, что ты ни за что не догадаешься.
Я сползла по косяку вниз и приложила стакан с ледяной колой ко лбу.
— Но Ник боится летать. И он не ест ничего, кроме гамбургеров. Он
утверждает, что и дня без них прожить не может.
— Отлично, — сказала Глория. — Они с Эй-Джи славно будут
смотреться на юге Франции.
— Он не взял Пейдж? — спросила я, хватая Джейни за руку. — Ты
ведь не придумала все это? Он не взял с собой Пейдж?
— Нет, черт возьми! — сказала Джейни. — Я видела, как Пейдж
выходила из салона Мозеллы, как раз когда выезжала в аэропорт. Я бы с
радостью ее переехала, но машина была не моя, а дяди Уэйда, и я боялась, что
эта шлюшка оставит на ней вмятину.
— Ты уверена, что это была Пейдж? — повторила я. — Она не
уехала с Эй-Джи?
Джейни бросила на Глорию тревожный взгляд.
— Что это с ней сегодня? — спросила кузина, кивнув в мою
сторону. — Она, случайно, не переборщила с успокоительными?
— Просто еще раз ответь на ее вопрос.
— Ладно. — Растягивая гласные, как будто она говорит со слабоумным
иностранцем, Джейни повторила новость: — Эй-Джи взял Ника с собой во
Францию. Не Пейдж. Ника. Во Францию. На самолете. А Пейдж здесь, в Мэдисоне.
И, — добавила Джейни нехорошо ухмыляясь, — у нее волосы жуткого
оранжевого цвета. Должно быть, Мозелла травки накурилась, перед тем, как
браться за Пейдж.
В воскресенье я весь день проспала. В понедельник, как заметила позже
Глория,
зерно доконало мельницу
.
Для начала тот парень, который у нас занимался настилкой напольных покрытий,
явился к нам с грузовиком, в котором лежало покрытие по сто двадцать
долларов за ярд, изготовленное на заказ. Выражение лица у парня было весьма
озабоченным.
— Мы сегодня должны были стелить пол в банке, но ребята там сказали,
что покрытие им не нужно, и не пустили нас. — Паренек нервно мял
бейсболку в руках.
— Какие ребята? Из
Мэдисон мьючел
?
— Они самые, — ответил Бенни. — Я показал женщине в окошке
регистрации заказ на работу, она кому-то позвонила, после чего какой-то
парень в костюме спускается и протягивает мне заказ обратно. Я не берусь
повторить его слова, но суть в том, что они не разрешили мне стелить
покрытие.
— Что он сказал? Говори, не стесняйся, — потребовала я. — Мы
большие девочки. Как-нибудь выдержим.
Бенни опустил глаза и покраснел.
— Ладно. Вы тут боссы. Он сказал:
Передай Кили, что она может забирать
этот ковер и обернуть им свою задницу
.
— Славно, — усмехнулась я. Глория вздохнула.
— Этот парень в костюме, как он выглядел?
— Не утруждай себя, — ответила я за парня. — Я уверена, что
это Кайл. Папочка Эй-Джи никогда бы не посмел так разговаривать в
общественном месте.
Брат Эй-Джи, Кайл, занимал в банке пост менеджера среднего звена. Несмотря
на то, что со мной он всегда бывал безупречно вежлив, я чувствовала, что он
давно затаил обиду на старшего брата. Для всех в округе было очевидно, что
клан Джерниганов поставил на Эй-Джи, именно он должен был быть первым гончим
псом, а Кайлу всю жизнь придется нюхать зад старшего братишки.
Глория опустила взгляд на заказ и нахмурилась. Мы уже семь месяцев работали
над косметическим ремонтом офиса
Мэдисон мьючел
. То покрытие, что лежало
сейчас в кузове грузовика, стоило кучу денег. И название нашей компании было
крупным шрифтом пропечатано на листе счета, который крутил в руках Бенни.
— Они ведь не могут просто так взять и отказаться от поставки, —
сказала я. — Или могут?
— Похоже, они уже отказались, — сказала Глория. — Я хочу
сказать, что Бенни не удалось заставить их разрешить ему настелить это
покрытие.
— Что прикажете с этим делать? — спросил Бенни. — Я не могу
приступить к другой работе, пока не вытащу из машины этот ковер. У меня есть
еще один заказ, который я должен выполнить сегодня утром.
— Сюда ты его сгрузить не можешь, — сказала Глория. — Здесь
просто не хватит места.
— В любом случае Эндрю Джерниган уполномочил нас заказать этот
ковер, — сказала я. Я готова была зубами скрежетать при одной мысли о
нем. — Он же не может взять и все отменить просто потому, что имеет на
меня зуб.
— Мне придется ему позвонить, — сказала Глория. — Возможно,
Эй-Джи-старший тут ни при чем, и это просто выходка Кайла. Эндрю должен
понимать, что такое профессиональные отношения.
— Возможно, — сказала я. Перед глазами у меня стояло лицо отца Эй-
Джи на той достопамятной репетиции свадебного застолья. Он готов был
разорвать меня от злости.
Эндрю Джерниган не отвечал на звонки Глории. Его секретарь холодно известила
о том, что босс весь день будет отсутствовать. Глория бросила трубку на
рычаг.
— Отлично. Бенни, тебе придется оттащить ковер на наш склад. — Она
протянула ему ключи. — Мы тут пока все уладим, и я позвоню тебе, скажу,
когда его надо будет настилать.
Бенни протянул Глории счет и заказ на работу.
— Это большой ковер, мисс Глория.
Вскоре после ухода Бенни нам позвонили от Аннабелл Гейтс. Это могла быть
Аннабелл Шокли Уэйтс из клана Шокли Поултри.
— О, привет Кили, — сказала Аннабелл, причем ее голос был каким-то
необычно визгливым и возбужденным. — Я не думала, что застану вас здесь
этим утром.
— Я тоже не думала, — сказала я, чем привела Аннабелл в еще
большее волнение.
— Я звоню Глории, чтобы сказать, что нам придется отменить сегодняшний
ленч, — продолжила Аннабелл.
— Сожалею, — сказала я. — Все ли в порядке? Надеюсь, вы не
заболели снова?
Аннабелл Уэйтс была дочерью куриных королей и была страшно богата. Но
бедняжка постоянно страдала от таинственных недомоганий. Однако Аннабелл
считалась одной из наших лучших клиенток. Она была из числа тех, кто любит
часто чистить перышки. И сейчас мы как раз были на пороге серьезной
чистки
, которая касалась кухни Аннабелл. Этот проект включал полную
переделку
старой кухни
. Последний раз мы производили подобную переделку
той же кухни четыре года назад. Теперь нам предстояло вынести заднюю стену
на восемь дюймов вглубь, построить кирпичную террасу в античном стиле и
соответственно установить застекленные окна-двери нового образца. Если
Аннабелл и готовила что-то, то разве что варила рис в пакетиках или
разогревала в микроволновке готовые замороженные блюда, но она решила, что
для ее нужд могут подойти лишь суперсовременная плита на шесть конфорок из
нержавеющей стали, какую закупают профессионалы для ресторанов, громадный
холодильник-морозильник, печь для гриля вдвое больше стандартной, такая же
двойная посудомоечная машина и особо мощный холодильник для бара — чтобы
охлаждать вино. И никак не меньше.
— Нет, я здорова, — дрожащим голосом сообщила Аннабелл. —
Просто Уолтер думает... — (Уолтер Уэйтс — муж Аннабелл, который в основном
занимался тем, что управлял огромным наследством жены, если, конечно, не был
занят игрой в гольф.) — Вернее, мы вместе думаем, что нам надо подождать с
кухней, пока ситуация на рынке немного не устоится.
— Подождать? — повторила я. Слово
подождать
зависло в воздухе,
словно бомба, готовая взорваться в любую минуту. — Подождать с кухней?
— О нет. — Глория дважды, впрочем несильно, стукнулась головой о
стол.
— Дай мне трубку, — решительно заявила она.
Я протянула трубку. Глория нажала на кнопку громкой связи, чтобы я могла
слышать, о чем идет речь.
— Аннабелл? — заворковала Глория. — У тебя сегодня что-то
опять с пищеводом? Или шпоры на пятках досаждают?
— Глория, дорогая. — Голос у Аннабелл снова стал дрожать. —
Мои ступни просто меня убивают. Я даже чулки не могу на них натянуть,
настолько они чувствительные. Уолтер считает, что я должна снова поехать к
этому врачу в Джексонвилл.
— Бедняжечка моя, — сказала Глория, сочувственно щелкая
языком. — Я обязательно приду к тебе и принесу немного специальной мази
для ступней. Мне привезли ее из Англии. И еще — знаешь что? — я заскочу
в
Силвер спун
и возьму тебе там твой любимый суп. А теперь сиди смирно, не
успеешь и глазом моргнуть, как я буду у тебя.
— Но Уолтер думает, что кухню мне, возможно, не потянуть, с учетом
того, в каком состоянии находятся мои ноги, и рынок ценных бумаг тоже, сама
знаешь...
— Послушай, Аннабелл, — быстро заговорила Глория, — разве это
не сам Уолтер тебе говорил, что он устал от этих темных дубовых шкафов?
Разве не Уолтер ворчал, что в старом холодильнике не хватает места для пива?
— Да, но Уолтеру кажется...
Глория засмеялась своим звонким раскатистым смехом.
— Моя дорогая, когда это мы позволяли Уолтеру не давать нам делать то,
что нам хочется? Помнишь, когда он сказал, что те портьеры для дамской
гостиной слишком дорогие? И мы просто слегка урезали счет, и ты оплатила их
из своих средств? Если быть честной, ты же знаешь, мужчинам никогда не
понять, что приличные жилищные условия стоят немало. Слава Богу, твой папа
оставил тебе достаточно денег.
— Папа всегда хотел, чтобы я жила в окружении красивых вещей.
— Только самое лучшее, таков всегда был девиз Артура Шокли, —
согласилась Глория. — Надеюсь, сейчас Уолтер не с тобой?
— О нет, — сказала Аннабелл. — Он сейчас играет в гольф.
— Отлично, — ласково сказала Глория. — Может, и десерт какой-
нибудь захватить? Как насчет лимонных батончиков?
— Ну... — колебалась всего лишь мгновение. — Только чтобы кусочков
цедры было поменьше. Ты же знаешь, мой пищевод...
— Сейчас буду у тебя, — сказала Глория. Глория повесила трубку и
почесала затылок.
— Что-то мне все это не нравится, — сказала она. — Сперва —
банк, потом — Аннабелл.
— Это все Джерниганы, — согласилась я. — Они вставляют нам
палки в колеса, вот что это такое. Уолтер Уэйтс плевать хотел на ситуацию на
рынке, а уж до ступней Аннабелл ему точно нет никакого дела.
— Зато у него счет в
Мэдисон мьючел
, и, как мне кажется, в гольф он
играет с Джерниганом-старшим, — заметила Глория.
— Это все я виновата, — сказала я. — Аннабелл предлагала нам
работу на триста тысяч долларов, и, чтобы сохранить эту работу, ты
собираешься ехать к этой стерве и лизать ее старый костлявый зад.
— Кили, если речь идет о том, чтобы сохранить Аннабелл как клиентку, я
не только буду ей зад лизать, я готова растирать шишки у нее на ногах и
разжевывать ее лимонные батончики, — сказала Глория, взяв со стола
сумочку. — Оставляю тебя тут за старшую, — сказала она,
направляясь к двери. — И не волнуйся насчет Аннабелл. Она согласится.
Особенно после того, как я скажу ей, что эти кухонные шкафы ручной
полировки, которые ей так понравились, в следующем месяце будут продаваться
со скидкой. Ты знаешь, что ее кузина Бекки как раз только что
отремонтировала свою кухню? Черт меня подери, если Аннабелл позволит Бекки
иметь то, чего у нее нет. Увидишь. Я сегодня же уговорю Бекки подписать чек.
— На эти шкафы скидки не будет, — заметила я.
— Но Аннабелл об этом не знает, — мрачно сказала Глория. После
ухода Глории я стала готовиться к презентации, которую должна была устроить
для наших новых клиентов, Сьюзен и Бенджамин Чин. Обоим было около тридцати,
оба работали педиатрами и оба делали стремительную карьеру. Я встретила
Сьюзи в прошлом году на мероприятии, устраиваемом Молодежной лигой. Когда
она узнала, чем я зарабатываю на жизнь, она вцепилась в меня, как собака в
кость.
— О Боже! — сказала Сьюзи, хватая меня за руку. — Пообещай
мне, что ты приедешь ко мне и сделаешь все как надо.
— Что сделаю как надо? — спросила я.
— Этот дом. — Сьюзи застонала. — Этот ужасный, жуткий дом.
Как выяснилось, Чины купили дом в псевдотюдоровском стиле в Хэмптон-Корт,
новом жилом массиве, усеянном такими же новоделами под старину. Строители
словно специально сделали дом по самым худшим образцам того, что принято
называть английским загородным домом — темная штукатурка, темные панели,
открытые потолочные балки, деревянные ставни слишком больших размеров,
металлическая наружная дверь. Потолки были слишком высоки, деревянные полы
слишком сильно блестели, окна и двери расположены неудобно, как, собственно,
и сами комнаты.
Чины и их две маленькие дочки пытались как-то обжить этот дом, но родители
были слишком заняты на работе, чтобы успеть задуматься о том, что им на
самом деле нравится, и что нет. Соответственно никакого плана относительно
возможной перестройки у них в голове не было.
Мы со Сьюзи провели вместе два счастливых месяца, болтая, гуляя по
магазинам, вместе сидели в кафе, присматривались друг к другу, и лишь потом
приступили к главному — к обсуждению того, как превратить их мавзолей в
жилой дом.
Я принесла Сьюзи целую кипу журналов по интерьерам, чтобы она сделала
закладки в тех местах, которые ей понравились.
Она вернула мне весьма аккуратно составленный отчет. Цвета — нейтральные,
допустимо лишь немного красного и черного. Мебель — в основном традиционная,
хотя Бен более склонялся в сторону современной, а Сьюзи нравилась мебель в
фольклорно-французском стиле. Искусство — Бен начал коллекционировать
современное южное фольклорное искусство. Сьюзи нравились цветочные акварели.
Бен тоже внес свой вклад в работу по переустройству дома. Он составил
бюджет. За первый год Чины могли внести сорок тысяч долларов. На эти деньги
они хотели бы обставить свою семейную комнату, купить хороший ковер в
гостиную и приобрести люстру для столовой, которая пока еще пустовала.
Я как раз доставала образцы тканей для их новой софы и дивана, когда
услышала, как зазвенел колокольчик над дверью.
— Привет, Сьюзи, — сказала я, держа в руке лоскут темно-зеленого
сукна. — Я как раз думала о твоем новом диване.
Вместо того чтобы пройти и сесть за мой стол, Сьюзи продолжала стоять в
двери, держа руки в карманах своего белого медицинского халата. Ее обычно
сияющее лицо выглядело удрученным.
— О, Кили, — сказала она тихо. — Я не знаю...
— Что? — спросила я. — Что-то случилось?
— Мебель. Она такая дорогая. И может быть, мы выбрали не самое удачное
время. Девочки еще очень маленькие. Может, глупо тратить столько денег на
красивые вещи, когда дети могут в один момент все перепачкать. Знаешь, пятна
от виноградного сока и рисунки на стенах...
— Но Бенджамин все просчитал, до последнего пенни, —
запротестовала я. — Он ведь не говорит, что вы не можете тратить
деньги, верно?
— Нет, не говорит, — сказала Сьюзи, прикусив нижнюю губу. —
Он хочет, чтобы дом выглядел красиво, может, даже больше меня этого хочет.
Сьюзи посмотрела в окно.
— Знаешь, мы с Беном готовимся открыть собственную маленькую клинику.
Мы уже купили землю недалеко от больницы, и архитекторы уже составляют план.
— Я оформляла много врачебных кабинетов, — быстро сказала
я. — Мы могли бы здорово поработать над приемной. Сейчас такой выбор
обоев и тканей — веселых и жизнерадостных, но не слишком кокетливых.
Сьюзи поправила бейджик, приколотый к карману халата.
— Дело в том, что нам нужна ссуда для строительства нового здания. И
банкир задает много вопросов о том, куда идут наши деньги.
Я сжала в кулаке лоскут зеленого сукна. Я почувствовала, как краска прилила
к лицу.
— Понятно. Твой банкир кто-то из
Мэдисон мьючел
? Сьюзи кивнула,
слишком расстроенная, чтобы говорить.
— Прости, — прошептала она. — Мы с Беном ужасно себя
чувствуем из-за всего этого. Мы любим нашу работу. Дети любят тебя. И я все
еще думаю... после того, как все уляжется... Тогда никому не будет дела до
нашего дизайнерского проекта.
Я встала и обняла Сьюзи за плечи. Она отвернулась.
— Могу я сохранить у себя те рисунки, что ты сделала? — спросила
она.
— Конечно, — сказала я. — Мы вернемся к этому позже. Как ты
сказала, после того, как все уляжется.
Сьюзи пожала мою руку.
— Здесь все повязано, — сказала она. — Мы думали, маленький
город, все так дружелюбны. Все такие милые. Но нам нужны деньги, чтобы
построить клинику. Поэтому приходится делать то, что совсем не нравится.
Я поймала себя на том, что говорю Сьюзи то, что говорил мне много лет назад
мой собственный папа.
— Ты делаешь то, что должна делать.
— Но не обязательно мне это должно нравиться, — сказала Сьюзи.
Папа позвонил в среду в полдень:
— Ты сегодня придешь?
Я попыталась отговориться:
— О, папочка, я совершенно забыла, какой сегодня день. У меня вечером
назначена встреча и еще куча всякой бумажной работы.
Но отца трудно было обмануть.
— С кем у тебя встреча?
— С новыми клиентами.
— Как их зовут?
— Ты их не знаешь.
— Ты удивишься, как много людей мне знакомы. Послушай, обманщица, я
ведь знаю, что тебе слегка не по себе. И я знаю, что там у тебя происходит.
Джи-Джи, и Эндрю, и вся эта банда Джерниганов думают, что они могут выбить
тебя из седла, лишить бизнеса. Но я намерен постоять за тебя, и не дам
такому случиться.
— Послушай, пап, я уже большая девочка, я справлюсь.
— Не сомневаюсь, что ты справишься. Я растил тебя не для того, чтобы
ты, как страус, прятала голову в песок. В любом случае в шесть я тебя жду.
Как всегда. Смотри не опаздывай, а то лососина пересохнет.
— Пап, — предприняла я очередную попытку, — у меня была
трудная неделя. Я, честное слово, не настроена общаться с тетей Фрэн и дядей
Бью, и их детишками.
— Тебе и не придется, — сказал отец. — Я их всех сегодня
отправил за город. И денег на мотель дал. Так что никаких больше отговорок,
поняла?
— Ладно, — сказала я.
Я могла бы догадаться, что отец не позволит такой мелочи, как
широкомасштабный публичный позор, изменить нашу жизнь. В конце концов,
сегодня была среда, и каждую среду по вечерам, сколько себя помню, мы
ужинали вместе.
На самом деле отец не умел готовить. Но после того как мама от нас ушла, а я
была в четвертом классе, он нанял домработницу по имени Хуанита. Она не
слишком любила убираться, но и не видела в том большого смысла, но зато
любила готовить. Любимым блюдом папочки в ее исполнении была запеченная
лососина. Он так сильно полюбил его, что, еще до того как Хуанита
рассчиталась, чтобы вернуться к себе и заботиться о внуках, отец предпринял
радикальный шаг и выучил рецепт.
Если не считать воскресенья, единственным свободным папиным днем была среда.
Поэтому по вечерам в среду он готовил. Меню менялось редко. Обычно отец
запекает лососину и поливает ее лимонным соусом. В качестве гарнира подается
консервированный горошек, рис, варенный в пакетиках, чай со льдом, а на
десерт банановый пудинг.
Что касается меня, то визит к отцу в эту среду не сопровождался какими-то
проблемами. В смысле работы, я хочу сказать. Наш бизнес рушился на глазах.
Телефон внезапно замолчал. И, несмотря на то, что Глории удалось уговорить
Аннабелл Уэйтс дать ход проекту по перестройке кухни, я знала, что тетя
переживает.
После пяти я заперла салон, переоделась в шорты, футболку и кроссовки,
заплела волосы в косичку и вытащила из сарая велосипед. До нашего с папой
дома мне предстояло проехать две мили.
Всю неделю стояла жуткая жара, но сегодня после полудня прошел дождь, и
запах умытого дождем тротуара, шелест надутых шин, ритмичные движения — все
это успокаивало мои взвинченные нервы.
Приятно было оказаться вне всего этого, вне мертвящей тишины офиса, приятно
было размять мышцы.
Когда я вошла в дом через заднюю дверь, вся в поту и тяжело дыша, отец как
раз вытаскивал лососину из духовки. Он обвязал вокруг талии полотенце вместо
фартука, а на голове у него была бандана.
Я поцеловала отца в лоб как раз под платком.
— Что это? Кого изображаешь: адмирала Нельсона или
Железного повара
?
— Ни того, ни другого, — сказал отец. — Я просто не хотел
сдабривать наш ужин собственным потом, и еще я берегу прическу.
Он похлопал себя по облысевшей макушке и рассмеялся над собственной шуткой.
Я окинула взглядом кухонный стол, на котором стояли три тарелки.
— Я думала, Глория сегодня в Атланте.
— Она и есть в Атланте, — сказал отец, ставя горячую сковородку на
кухонную стойку.
— Тогда кто с нами ужинает? — спросила я.
Отец достал из холо
...Закладка в соц.сетях
