Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...ючок. — У меня есть копии. Там, в доме.
Я мог бы вам их показать.
— Мне неинтересно, — сказала я, отворачиваясь.
— И это, несмотря на то, что вы сами сказали, что устали от
вранья? — сказал Махони.
— Я устала...
— Давайте же, решайтесь, — сказал Уилл. — Просто посмотрите
на дом. Никаких обязательств. Только позвольте мне вам их показать. Вы
увидите — это что-то. Ранний вечер, солнце заглядывает в холл, и все в нем
приобретает золотистое свечение. И я сохранил все куски старых обоев. Я
подумал, что вы — или кто-то другой — можете захотеть скопировать их, когда
будете оформлять гостиную или столовую.
— Это просто экскурсия, — предупредила я. — Никаких
обязательств. — Я вышла в холл и крикнула отцу наверх: — Пап, мы поедем
посмотреть Малберри-Хилл. Просто посмотрим и все.
— Это не свидание, — в том же направлении крикнул Уилл. — Так
что не волнуйтесь.
Папа спустился вниз на три ступеньки и смерил Уилла взглядом:
— О чем мне надо беспокоиться, сынок?
— Ни о чем, — ответил Уилл, краснея. — Я просто не хочу,
чтобы вы думали, что я приударяю за вашей дочерью или что-то в этом роде.
— Уилл Махони, — сказал отец, покачав головой. — В такой
чудный летний вечер? Если ты не хочешь приударить за симпатичной девушкой,
каковой является моя дочь, то ты даже глупее, чем кажешься.
— Папа!
— Я просто высказал свою мысль и все, — сказал отец.
Уилл опустил верх своего желтого
кадиллака
. Мне пришлось убрать кучу папок
и отодвинуть ногой здоровый фонарь, прежде чем я смогла устроиться на
переднем сиденье, и тогда мы тронулись с места.
— Извините моего отца, — сказала я, поглаживая кожаные
чехлы. — Он, похоже, считает меня чем-то вроде двухдверной устаревшей
модели
вольво
, который надо как можно быстрее сбыть с рук. Он всю жизнь
занимается сбытом и привык говорить все, что ему в голову взбредет.
— Это нормально, — сказал Уилл, — и мне это нравится.
— Но вам не пришлось жить с этим всю жизнь, — заметила я. —
Вы действительно понравились отцу.
— Я думаю, что ему в основном понравилась моя машина, — сказал
Уилл, похлопав по приборной доске.
— Да, вероятность этого существует. У моих дедушки с бабушкой был
кадиллак
, поэтому отец испытывает к этим машинам определенную слабость.
Особенно к старым моделям. И он не доверяет никому, кто водит иностранные
машины.
— Я заметил, что вы водите
вольво
.
— Она досталась отцу по дешевке, — сказала я. — Никто в
городе не захотел ее приобрести, поэтому я его выручила.
— Как насчет Эй-Джи и этого его
БМВ
? — спросил Уилл, улыбаясь.
— Мы никогда это не обсуждали, — сказала я простодушно. — А
какую машину водит ваша девушка?
— Если честно, я не знаю, — сказал Махони. Он включил левый
поворотник и свернул на проселочную дорогу, вдоль которой тянулась живая
изгородь из разросшихся зарослей самшита.
Уилл остановил машину прямо перед толстой цепью, перегородившей дорогу.
— У меня уже готовы новые железные ворота и дорожный указатель, —
сказал он, — указывая на полинявшую от солнца дощечку, которая висела
на ржавом столбе справа от проезжей части.
Припарковав машину, Махони выскочил и вставил ключ в замок, которым была
скреплена цепь.
— Садитесь за руль и переезжайте через цепь, а я перекрою дорогу позади
нас. Теперь, когда строительные работы начались, дом стоит весь открытый. А
я не хочу, чтобы народ приходил и угощался моими инструментами и
строительными материалами.
Я загнала машину во двор через узкий проем в изгороди и подождала, пока Уилл
вернется и сядет на соседнее сиденье.
Я включила газ, и машина покатилась по дороге. Деревья сжимали нас с обеих
сторон.
— Скоро все эти кусты постригут, — сказал Уилл, поморщившись:
ветка царапнула его по руке. — Но я не хочу разворачиваться здесь на
полную мощь, пока ландшафтный дизайнер не подскажет мне, что из этого
следует сохранить.
— Ландшафтный дизайнер? — переспросила я, удивленно приподняв
брови. — Кого вы пригласили?
— Одного парня, которого порекомендовал мой архитектор. Кента
Ричардсона.
— Черт побери!
— Вы его знаете?
— Я видела его работы. Он специализируется на проектах по реставрации
старинных домов. Наш клиент из Барнетт-Шоулз пользовался его услугами, но
лично я с ним никогда не встречалась.
Уилл одобрительно кивнул.
— Поэтому мы его и пригласили. Из-за этого проекта на Барнетт-Шоулз.
— Вы в самом деле собираетесь потратить уйму денег? — сказала я.
— Все должно быть сделано как надо, — кивнув, согласился Уилл.
— Могу я задать вам личный вопрос?
Махони кивнул, не поворачивая головы. Он смотрел только вперед, на дорогу.
— Как вам удалось разбогатеть так рано? Вы ведь молодой человек. Я хочу
спросить, бизнес у вас семейный?
Уилл усмехнулся.
— Мне просто повезло. Я работал на трикотажной фабрике в Гринвилле,
Южная Каролина, и у нас были проблемы с японскими вязальными машинами.
Каждый раз, когда у нас ломалась одна из них, нам приходилось отсылать ее в
Японию, а самим сидеть и ждать, пока не придет замена. Я немного покопался в
чертежах и придумал что-то получше. И тем самым сильно поправил свое
материальное положение,
— Похоже на то, — сказала я довольно едко, делая крутой поворот.
Неожиданно кусты расступились, и мы выехали на широкую поляну. На той
стороне того, что когда-то являлось гладким изумрудным газоном, стоял дом.
Он словно светился — белый на фоне пурпурного закатного неба. Багряные
отблески играли в кроне деревьев, в траве стрекотали цикады. Не думая, я
остановила машину. Находиться в автомобиле я больше не могла.
Глава 13
Поляна была усыпана красным клевером, толстые шмели сыто жужжали и
кувыркались в воздухе. Аромат травы и диких цветов окутывал и опьянял. Мы
шли к дому.
— Когда-то везде тут были хлопковые поля, — сказал Уилл, петляя
между одичавшими зарослями черной смородины. — Раньше дом располагался
ближе к дороге, но его отодвинули, чтобы придать более внушительный вид. Это
было где-то в конце сороковых.
— Это было до моего рождения, как вы понимаете. Однако здесь до сих пор
растет много хлопка, — заметила я. — Вы уже думали, что будете
делать с этой землей?
Махони засмеялся.
— Не представлялось возможности. Я провел исследования. Хлопок — очень
трудоемкое дело. Слишком много станков, слишком много инвестиций. Я засажу
лужайку просом, так что мы сможем поохотиться здесь осенью. И я также
подумываю, не завести ли тут небольшую молочную ферму?
Я искоса посмотрела на Махони.
— Вы? Фермер-джентльмен?
— Не такой уж я джентльмен, — признался Уилл. — И я ни черта
не смыслю в фермерстве, но зато я хваткий — и быстро учусь.
— Вам бы надо поговорить с Далласом Поупом, земельным агентом
графства, — сказала я. — Мы вместе ходили в школу. Он брал все
призы в рамках повышения профессионального и культурного уровня сельской
молодежи, которые, как понимаете, выдавались в виде бычков и прочей
живности, и, я думаю, он все еще в качестве хобби выращивает скотину.
— Обязательно воспользуюсь вашим советом, — сказал Уилл. Мы
медленно, но верно приближались к дому. И вдруг он остановился в нескольких
ярдах от здания.
С этого расстояния дом выглядел скорее серебристым, чем белым. Старая
кипарисовая обшивка стен облупилась почти целиком. Семь коринфских колонн с
каннелюрами высотою в два этажа украшали широкую террасу дома. С восточной
стороны имелась такая же терраса, и тоже с колоннами, причем одна терраса
плавно переходила в другую — стены были скругленными. С западной стороны
терраса резко обрывалась, все, что осталось от прежнего великолепия, —
это каркас из старых балок. Замысловатые пилястры и фронтон обрамляли то,
что когда-то, вероятно, было массивной резной дверью. Сейчас на ее месте
была дешевая безликая фанера. Длинные вытянутые витражные окна, каждое по
пять футов высотой, окаймляли вход, причем местами в окнах уцелело
оригинальное волнистое стекло.
На втором этаже, прямо над входной дверью, был маленький деревянный балкон.
Перила его местами прогнили, и большая часть резного парапета пропала.
— Ну вот, — сказал Уилл, указывая на дом, словно то был
заслуженный пес-чемпион. Глаза Махони сияли. — Что вы о нем думаете?
— Он ужасен, — пробормотала я, тряхнув головой. Уилл нахмурился.
— Вы его даже не видели. Мы поставили новую крышу на этой неделе. Мой
архитектор нашел склад, полный настоящей черепицы, которая осталась после
сноса начальной школы, которую снесли в Ковингтоне несколько лет назад.
Теперь ее сделали водонепроницаемой.
Я указала рукой на крышу. Доски карниза местами выпали, и в зияющие дыры под
навесом крыши то и дело залетали голуби.
— У вас уже есть жильцы.
— Об этом не беспокойтесь, — резко ответил Махони. — Вы
всегда так негативно настроены?
— Ладно, — сказала я. — Покажите мне дом. Обещаю ничего не
критиковать.
Уилл вытащил связку ключей из кармана брюк и по бетонным ступеням взошел на
террасу.
— Осторожно, — предупредил он, выделывая зигзаги. Некоторые доски
насквозь прогнили. Я приглашу людей на этой неделе, чтобы начали сносить всю
веранду, но вначале мне надо укрепить фундамент.
— Туда можно входить? Я хочу сказать, это не опасно? — спросила я,
с сомнением глядя на упомянутый фундамент. Казалось, он держится лишь на
рассыпающихся стойках из красного кирпича. — Вы, наверное, забыли, я
успела побывать во многих старых домах в городе. Моя тетя сломала лодыжку,
ступив на прогнившую доску в одном очень милом старинном местечке пару лет
назад.
— У меня уже несколько недель тут работают люди, и никто до сих пор не
получал никаких травм, — сказал Уилл, вставляя ключ в замок. Он
торжественно открыл дверь. — Заходите. Я бы ни за что не подумал, что
вы такая фифа.
И все же я хорошенько осмотрелась, прежде чем переступить порог Малберри-
Хилл.
Мои опасения оказались напрасными. Пол был настелен из прочной сосны и
оказался довольно крепок.
— Неплохо, — признала я, вглядываясь в сумрак, царящий внутри
дома.
Взяв из рук Махони фонарь, я осветила вход. Старая лепнина стен
потрескалась, но осталась в основном нетронутой, и это было чудом для такого
старого дома. Потолки были высокими, футов двенадцать. Таких потолков я
нигде не видела — в виде замысловатого паркетного узора, из досок,
выпиленных из сердцевины корабельной сосны.
— Вам ободрали потолки? — спросила я, осматриваясь.
— Нет. Они были такими, когда я купил этот дом. Довольно интересное
решение, вы не находите?
— Нам придется, как следует очистить балки, а затем их
зашпаклевать, — сказала я. — Такой потолок не вполне сочетается со
стилем дома, штукатурка — более традиционное решение, но...
— Я хочу его оставить. Эти потолки мне нравятся чуть ли не больше всего
в доме, — опередил меня Махони.
Я вертела фонарь во все стороны. Сюрпризов больше не было. Все оказалось
примерно так, как я и ожидала. Просторный холл, справа и слева от которого
открывались две одинаковые комнаты — гостиные. В каждой из комнат было по
кирпичному камину, хотя никаких каминных полок, никакой лепнины, никаких
плинтусов и даже оконных рам не было.
Я прошла в комнату с восточной стороны и, выглянув из неуклюжего эркера на
улицу, увидела нечто напоминающее сарай для свалки металлолома.
— Этого эркера изначально в доме, наверное, не было.
— Мы можем сделать новое окно на заказ, — сказала я, не замечая
того, что думаю вслух. — Той конфигурации, что была изначально.
Сохранить эркер, установить красивый подоконник, возможно, заполнить
пространство эркера книжным шкафом.
— Отлично, — сказал Уилл. Он достал из кармана записную книжку и
начал быстро что-то записывать.
— В Саванне есть такое место, где продают старые кипарисовые доски,
которые выловили из реки. Мы можем их пустить в дело. Говорите, у вас есть
старые плинтуса и лепнина?
— Внизу, в подвале, — сказал Уилл, делая записи на ходу. —
Это старый погреб, но я могу вас туда отвести и показать.
Я повидала на своем веку много таких старых погребов. В них всегда полно
пауков, сверчков, плесени и мышиного помета.
— Спасибо, не надо, — сказала я, едва не передернув плечами от
отвращения. — Если вы их все соберете и вынесете куда-нибудь на сухое
место, я могла бы сделать с них рисунки, и это было бы отлично.
Уилл продолжал писать, а я вышла из гостиной в смежную комнату. Двери не
было — один лишь проем.
— Столовая, — пробормотала я, прикинув размеры комнаты. У дальней
стены примостился остов камина с зияющим очагом. Три окна в стене напротив
были достаточно высокими, чтобы в них можно было выйти, не нагибаясь.
— Может, тут поставить застекленные створчатые двери, ведущие на эту
сторону веранды?
— Отлично, — сказал Уилл, продолжая что-то писать. — У
ландшафтного дизайнера были какие-то мысли насчет разбивки сада с
вечнозелеными растениями в этом месте.
— С фонтаном, — сказала я, кивнув. — Обязательно нужен
фонтан. Чтобы вы могли оставлять двери открытыми и слушать, как журчит вода.
Я направила луч фонаря в потолок и нахмурилась. Штукатурка облупилась,
открывая взгляду участки необработанной доски. Голый черный шнур свисал с
центра потолка.
— Здесь должна висеть та люстра
Уотерфорд
, — сказала я. —
Или вы хотите повесить ее в другом месте?
— А вы как думаете?
— Здесь, — сказала я. — И мы найдем красивый стол, возможно,
набор из стульев в стиле чиппендейл. И еще буфет — какой-нибудь
необыкновенный, старинный. В Новом Орлеане регулярно устраиваются аукционы.
На своей веб-странице они помещают изображения предметов, которые будут
продаваться. Там всегда можно купить красивые вещи. Нам понадобится немного
георгианского серебра — чуть-чуть там, чуть-чуть здесь. Комната получится
очень красивой.
— Звучит неплохо, — сказал Махони.
— Если только ваша дама не любительница французского стиля, —
поправилась я, внезапно засомневавшись в правильности выбора. — Мы
можем оформить дом во французском стиле, но лично я думаю, что этот стиль
слишком легковесный для такого мужественного здания.
— Мужественного? — спросил Уилл, озираясь. — Разве дом может
иметь пол?
— Конечно. А ваш дом — настоящий силач. Смотрите, какие большие и
квадратные комнаты на первом этаже. И вдобавок к самому дому не прилипли все
эти викторианские побрякушки.
— Викторианский стиль плох? — спросил Уилл, явно озадаченный.
— Такие украшения органично смотрятся на домах викторианской эпохи,
каких вы во множестве могли видеть в городе, — сказала я. — Но они
неуместны на доме, построенном перед началом Гражданской войны, — ваш
дом явно сделан в классическом стиле. Но после того как Гражданская война
закончилась, и люди мало-помалу стали выбираться из нищеты, им захотелось
малыми средствами украсить себя и свое жилье. Все эти завитушки и побрякушки
были нужны лишь для того, чтобы показать соседям, что они больше не
банкроты.
— Но с Кардуэллами такого не произошло, — сказал Уилл. —
Когда спрос на хлопок упал, они разорились и больше не оправились.
— И в этом вам повезло, — сказала я.
Я попыталась открыть дверь в стене, напротив окон.
— Куда она ведет?
Уилл убрал мою ладонь с дверной ручки.
— За ней провал на четыре фута глубиной.
— В самом деле?
— Пока да. Там была на скорую руку сколоченная кухня, но мы ее снесли
на этой неделе.
Я вернулась в холл и оттуда прошла в западное крыло. Гостиная западного
крыла была точной копией гостиной в восточном, только эркера не было.
— Нам на самом деле нужны две гостиные? — спросил Уилл.
— Не обязательно, — сказала я. — Часто, реставрируя дома той
эпохи, мы делаем одну из комнат гостиной, а другую превращаем в библиотеку
или кабинет.
— В библиотеку, — согласился Уилл. — У меня в кладовой книг
на целую комнату. Так и лежат нераспакованные уже три года, с тех пор как я
приехал в Джорджию.
— Откуда приехали? — спросила я, пробегая ладонью по расколотой мраморной отделке камина.
— Из Южной Каролины, — сказал Уилл. — А в Южную Каролину я
приехал из Северной.
— А еще раньше где вы жили? У вас нет отчетливого южного акцента. Я
знаю, что вы не из янки, но вы не похожи на паренька из Джорджии — штата
белой бедноты.
— Я жил в Нашвилле, хотя учился в Джорджии в политехническом институте,
а потом там же проходил специализацию по текстильной промышленности.
— Мой отец тоже технарь, — сказала я. — Может, вы ему именно
поэтому понравились?
— Возможно.
Дверь напротив была приоткрыта. Я распахнула ее и оказалась в прямоугольной
комнате, из пола которой торчали обрезанные водопроводные трубы. Явно очень
старые.
— Ванная комната? — спросила я. — Больше нигде здесь не было
ничего похожего на ванную.
— Ванная, соединенная с прачечной, — сказал Уилл. — Тут была
старая ванна для стирки. Рабочие оттащили ее на свалку. Эта комната
единственная в доме, где есть подвод воды и канализации. Наверху ванной нет.
— Нам придется этим заняться. Мы могли бы урезать немного пространства
от библиотеки и сделать симпатичную просторную ванную, где для всего хватило
бы места. — Указала на другую дверь в противоположном углу. — А
эта куда ведет?
— Изначально там была комната горничной, — сказал Уилл. — Она
соединялась с кухонным крылом. Архитектор планирует полностью перестроить и
расширить это крыло. Там предполагается разместить кухню, буфет, прачечную и
комнату для завтрака, которая выходила бы на новую веранду. И там же будет
еще одна большая ванная.
— Хорошо, — одобрительно заметила я. — Некоторые хозяева на
первом этаже размещают еще и хозяйские спальни с этими громадными садовыми
кадками, которые они называют напольными вазами, да еще по паре комнат для
одежды. Но в этом случае пропорции дома роковым образом нарушаются и
создается впечатление, словно вы пристроили у себя на заднем дворе нечто
вроде мотеля.
— Мне приятно, что вы меня одобряете, — сказал Уилл, самодовольно
ухмыляясь. — Наверху не хотите посмотреть?
— Только мельком. Уже сильно стемнело.
Махони пошел первым, я следом. Перила были наскоро сколочены из дешевых
сосновых досок.
— У нас есть оригинальные перила — они в мастерской, — сказал
Уилл. — Плотник уже делает новые стойки для перил и полирует заново
старые перила. Они сделаны из цельного куска красного дерева. На самом деле
очень красивые.
На втором этаже тоже был просторный квадратный холл с комнатами по обе
стороны от него. Я заглянула в первую комнату. Она была такой же большой,
как и комнаты на первом этаже с большими окнами, за которыми теперь уже
стояла звездная ночь.
— Красиво, — с восхищением сказала я.
Я открыла дверь, которая, как мне думалось, ведет в кладовку, но обнаружила
светлую, хотя и совсем маленькую, примерно два на три метра, комнату.
— Комната для младенца, — сказала я.
— Это разве не кладовая? — спросил Уилл.
— Ну, кто-то может считать это помещение кладовкой, но тетя Глория
говорила, что в такие комнаты ставили колыбельку. Там жили младенцы — те,
которых рано было переводить в настоящую детскую.
— Но ее ведь можно использовать для кладовой? — упрямо настаивал
Уилл.
— А в чем дело? Разве ваша подруга не хочет иметь детей? Махони
покраснел.
— Мы не обсуждали этот вопрос. Но мне бы хотелось иметь много детей.
Какой смысл в таком большом доме, если по нему не бегает целый выводок
ребятни?
— Вынуждена с вами согласиться, — сказала я. — Нет ничего
печальнее, чем, вложив столько сил и времени в такой замечательный дом,
превратить его в мавзолей. Что может быть лучше дома, наполненного любовью и
жизнью? Такой дом — самый красивый, даже если шторы в нем полиняли, ковры в
пятнах, а на полу в кухне собачья неприятность.
— Собачья неприятность?
— Вы поняли, что я имела в виду, — сказала я, направляясь в холл,
а оттуда в спальню.
— Полагаю, архитектор планирует кладовку и ванну в каждой
спальне? — спросила я, следуя за Уиллом вниз по лестнице.
— О да, — сказал он. — Холл на верхней площадке лестницы
будет использован как большая диванная, а спальни хозяев мы разместим над
кухонным крылом, которое тоже еще предстоит построить.
— Пять спален? — спросила я, поднимая брови. — Эта женщина
знает, к чему ей готовиться?
— Новое спальное крыло сбалансирует пристройку на первом этаже, —
сказал Уилл, игнорируя мой вопрос. — И еще: я сам из многодетной семьи.
У меня два брата и сестра. И у них у всех есть дети.
— У вас для всех найдется место, — согласилась я. Нижний этаж
теперь уже тонул во мраке. Уиллу пришлось освещать путь фонарем.
Он запер за нами дверь и дернул ручку, проверив, надежно ли закрыл дом,
затем взял меня под руку и помог пройти по ненадежной веранде.
— Передумали? — спросил он. Я вздохнула.
— Мне не надо было соглашаться приезжать сюда и осматривать дом. Папа
оказался прав.
— Насчет чего?
— Насчет меня и старых домов. Я безнадежна. Это какая-то форма
извращения — тяга к старым домам. Вы знаете, некоторые люди притягивают к
себе бродячих собак и кошек. А у меня нечто подобное выходит со старыми
домами. Как только увижу старую развалину, так мне тут же хочется привести
ее в порядок и въехать в нее.
— Включая и этот? — Махони вел меня через луг, освещая фонарем
путь. Он старался вести меня по тому же маршруту, каким мы пришли в дом — в
высокой траве мы протоптали тропинку.
— Работа обещает быть захватывающей. Даже если она нас убьет невзначай.
— Давайте сразу договоримся, — сказала я, как только мы сели в
машину. — Если мы возьмемся за эту работу, то это не потому, что мы в
отчаянном положении.
— Принято, — сказал Уилл.
Я сложила руки на коленях, как примерная девочка.
—
Интерьеры от Глории
— одна из самых лучших дизайнерских фирм в
Джорджии, — продолжала я. — Мы публикуемся в большинстве самых
престижных журналов. Глория — адъюнкт и профессор Художественной академии
Атланты. Как правило, нам предлагают больше работы, чем мы можем осилить, и
потому мы вынуждены большую часть предложений отклонять. Мы маленькая,
студийная фирма, и нас это устраивает.
— Конечно, — с серьезным видом соглашался Уилл, — вам ни к
чему заваливать меня рекомендательными письмами. Я видел вашу работу и не
собирался приглашать для оформления дома никого, кроме вас.
Я сделала жест, словно от
...Закладка в соц.сетях
