Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...дильника кувшин с ледяным чаем и налил мне стакан.
Я глотнула с удовольствием и окинула взглядом нашу старую усталую кухню с ее
видавшими виды кухонными приборами и пластиковым покрытием стен над рабочими
зонами. В семидесятых, когда мои родители построили дом, эта кухня, да и
вообще все в доме, считалась последним писком — и в смысле дизайна, и в
смысле техники. Как раз тогда отец начал зарабатывать настоящие деньги,
торгуя автомобилями, и он хотел, чтобы все в городе знали, какой он
счастливчик.
В холле нашего дома потолок был как в церкви и полы были мраморными, белое
ковровое покрытие с жестким ворсом от стены до стены, большие окна с
витражами и патио, в центре которого был пруд с рыбками и купальня для птиц.
Я все еще помню, как выглядел дом, когда все было новым и сияющим. Отец
позволил маме заказать новую посуду из каталога
Джей-Си Пенни
и даже новые
бокалы для вина.
Маме нравилась эта посуда. Тяжелые тарелки и бокалы, расписанные вручную, с
изображением ярко-красных тюльпанов.
Когда мама ушла, то и эту посуду нам оставила. На самом деле, насколько мне
известно (а для семи лет я была девочкой весьма развитой), моя мать вообще
ничего не прихватила с собой из старой жизни, когда убежала из дома с
продавцом из
Мердок моторс
.
И отец очень многое оставил так, как оно было тогда, когда ушла мама. Ковер
уже, конечно, давно заменили, кое-что было куплено из электрических домашних
помощников, но, несмотря на все мои мольбы о том, чтобы отец разрешил мне
сделать переоформление дома, мы и двадцать пять лет спустя ели с тех же
тарелок и сидели за тем же кленовым столом на тех же стульях, имитирующих
стол и стулья первых переселенцев в Америку.
Я развернула одну из поношенных золотистых салфеток, что отец положил возле
каждого из приборов.
— Итак, кто наш таинственный гость?
— Ты не хочешь разогреть для меня горошек? — спросил отец, кивнув
в сторону банки с консервированным горошком на кухонной стойке.
— Пожалуй, смогла бы. — Я нашла кастрюльку из полированного
алюминия (из тех же старинных припасов) и, высыпав из банки горошек,
поставила на конфорку.
— Рис готов, на случай, если ты хочешь разложить его на тарелки.
Рекомендую воспользоваться для этого формочкой, — сказал отец, указывая
на стеклянные креманки на той же стойке. — Но вначале советую положить
немного масла.
— Знаю-знаю. Так как насчет твоего гостя?
— Хочешь пива? — спросил отец, открывая холодильник. — Я
купил импортного, какое ты любишь.
— С меня пока хватит чаю, — сказала я. — Ну, давай же, па. Не
заставляй меня гадать, кто придет к нам на ужин.
— Этот человек — новичок в городе, — сказал отец. Открыв дверцу
духовки, он посмотрел на рогалики, которые там разогревал. — К тому же,
симпатичный.
— Пап, ты не мог так поступить!
— Как поступить? — Взгляд у отца был совершенно невинный.
— Ты не мог устроить для меня свидание вслепую, особенно сейчас.
— Свидание? Черт побери, никакое это не свидание. Кили, ты же меня
знаешь. Разве я когда-нибудь пытался устроить для тебя свидание? Ну, хоть
раз в жизни?
— Прошу тебя, не прикидывайся. Помнишь того парня из рекламного
агентства?
— Я думал, он сможет помочь тебе продвинуть бизнес, — сказал
отец. — И кстати, о нем тоже ничего плохого нельзя сказать.
— Он плевался, когда говорил. Мне пришлось дождевик надеть, когда я
пошла с ним на свидание. И он был не единственным кобельком, с которым ты
хотел меня свести. Помнишь этого проныру — торговца Библией, которого ты
встретил в бизнес-клубе
Ротари
?
— Немного духовности еще никому не навредило, — сказал
отец. — К тому же этот парень неплохо зарабатывал.
— Он жил с матерью. У него даже своей машины не было. И когда я пришла
на ужин в платье без рукавов, он попытался прочесть мне лекцию о греховности
плоти.
— Ты преувеличиваешь.
— Он до сих пор посылает мне религиозные трактаты! — сказала я.
— Ну что же, тот, кого я пригласил, совсем другой, — сказал
отец. — У него свой бизнес. Он купил здесь дом. Кажется, вы уже
встречались. На самом деле, я думаю, если ты правильно разыграешь партию,
этот парень мог бы подкинуть тебе работенку. Для вас с Глорией есть шанс
заполучить неплохого клиента.
— Что за работа? — спросила я.
Но тут прозвенел звонок в дверь. Папа кинулся открывать, однако вовремя
одумался и снял с пояса полотенце, а с головы бандану. Я потрусила следом.
— Только не пытайся свести меня с этим парнем, — прошептала
я. — Я знаю, что ты действуешь из лучших побуждений, но прошу, не делай
этого. Ладно?
— Ладно, — сказал отец. Он окинул меня взглядом. — Ты не
хочешь умыться и причесаться? Может, стоит немного подкраситься? Чуть-чуть
помады или что там у тебя есть?
— Нет, — решительно заявила я. Я взглянула в зеркало, стоявшее в
холле. Коса моя наполовину расплелась, и то, что до велосипедного броска
было у меня на глазах, теперь в виде грязного ободка лежало на веках.
—Я не собираюсь прихорашиваться для того, чтобы ты продал меня какому-то
извращенцу, который и в городе-то без году неделя, — гневно прошипела
я. — Я не настолько отчаялась.
В дверь снова позвонили.
— Отлично, — сказал отец. — Как тебе будет угодно.
Он открыл дверь. На пороге стоял Уилл Махони с бутылкой вина и пучком
увядающих цинний.
— Привет, Уилл! — радостно воскликнул отец и от души пожал гостю
руку. — Заходи.
Уилл зашел, бросив на меня недоуменный взгляд.
— Насколько я знаю, вы уже встречались с моей дочерью, Кили Рей, —
сказал отец.
— О да, — сказала я, принимая протянутые цветы. — Фабрика
бюстиков. Как приятно видеть вас вновь.
Я зашагала на кухню и, не оборачиваясь, крикнула:
— Па, подойди, пожалуйста, на кухню. Прямо сейчас.
Глава 11
Я захлопнула за собой дверь и повернулась к отцу:
— Можешь убрать со стола лишнюю тарелку, потому что я не собираюсь
ужинать с этим человеком.
— А в чем дело? — раздраженно спросил отец. — Насколько мне
известно, он не плюется, не шепелявит, водит собственную машину, имеет свой
собственный дом и свой собственный бизнес. И как я понимаю, он занят...
ну... производством нижнего белья. Может, тебе удастся купить у него что-то
со скидкой.
— Бюстгальтер
Лавинг кап
? Пап, ты что, совсем сбрендил? Стреляй меня,
но я эти тряпки на себя не надену! И тут дело не в его бизнесе, а в нем
самом. Я уже с ним встречалась. Дважды. И не могу сказать, что стала
поклонницей Уилла Махони. Совсем нет.
У отца вытянулось лицо.
— Ну и что ты прикажешь мне делать? Я не могу его выгнать.
— Отлично. Тогда ухожу я. — Я развернулась и направилась к двери
черного хода.
— Нет, мэм, — сказал отец, хватая меня за руку и глядя на меня
так, как только он умеет смотреть — пристально, пронзительно и поджав губы.
Так он смотрел на покупателей своих автомобилей, когда торговаться с
клиентом больше было нельзя. И этот взгляд говорил, что Уэйд Мердок мог быть
добродушным, свойским, приятным во всех отношениях парнем, но бизнес есть
бизнес. — Я тебе хоть слово сказал по поводу всей этой свадебной
заварухи? — спросил он, почти не разжимая губ.
— Нет, сэр, — прошептала я в ответ.
— Сказал, сколько денег я отдал поставщикам провизии, сколько отдал на
цветы, приглашения, наряды и прочие побрякушки?
— Нет, сэр.
— Я жаловался на то, что меня вышвырнули из гольф-клуба?
— Нет, папа.
— Это верно, — сказал отец. — И я не собираюсь жаловаться.
Что сделано, то сделано. Ты моя дочь, и я стою за тебя на все сто. Но сейчас
в нашей гостиной сидит вполне приятный молодой человек и ждет ужина. Тебе не
обязательно его любить. Тебе совершенно не обязательно ходить к нему на
свидания. Но я не думаю, что для тебя будет так уж болезненно быть просто
вежливой с гостем, приглашенным в мой дом. Верно?
— Да, сэр, — сказала я. — Простите. Я буду милой.
— Отлично, — сказал отец. — Иди наверх и умойся. И посмотри,
может, у тебя в комнате найдутся щетка для волос и чистая блузка.
Я поплелась наверх, словно десятилетняя школьница под домашним арестом. И,
как десятилетняя школьница, плюхнулась на матрас своей белой девичьей
кровати под тюлевым балдахином. Я спрятала лицо в бело-розовых подушках из
набивного ситца. Эти подушки были первой моей дизайнерской разработкой.
В возрасте шестнадцати лет я часами рисовала, продумывая каждую деталь
интерьера моей спальни. Глория помогла мне выбрать ткани — нежную с
цветочным рисунком и в бело-голубую полоску — эта ткань осталась у нее после
оформления недорогого отеля в Вашингтоне, а кровать я купила сама, на свои
собственные заработанные деньги на распродаже домашнего скарба в Гринвилле.
Я сама повесила ковер во всю стену, сама отполировала деревянные полы и,
отыскав на чердаке свернутый потертый восточный ковер, постелила его на пол.
Тогда у меня был период увлечения ранним Марио Буатты. Другие подростки
развешивали на стенах своих комнат постеры с портретами звезд рока и
кинодив, а я молилась на обложки
Архитектурного дайджеста
.
Лицо мое, пылавшее от стыда и смущения, было того же цвета, что и подушки.
Папа был прав. Я вела себя, как дрянная девчонка раннего подросткового
возраста. Уилл Махони не виноват был в той мерзкой каше, что я заварила, и
он не думал оскорбить меня, предлагая работу. Мне он все еще не нравился, и
работать на него я не собиралась, но ради отца я должна была явиться на ужин
с чистым и счастливым лицом.
Я обшарила шкафчики в своей ванной и отыскала почти высохшую тушь, которой и
накрасила ресницы. Я распустила волосы и принялась водить по ним щеткой,
пока они не заблестели, затем убрала их назад под черепаховый ободок,
который я нашла на своем старом трюмо. Большинство вещей, продолжавших
висеть в моем шкафу, были либо выбракованы мной по каким-то причинам, либо
оставлены на память с подростковых времен. Я решила, что отцу понравится,
если я явлюсь на ужин в короткой футболке
Мотли кру
, но я нашла голубую
рубашку для гольфа местного гольф-клуба, о которой успела забыть. Выбор был
не слишком удачен, но иного варианта не было.
Когда я спустилась вниз, отец и Уилл сидели в патио, пили чай со льдом и
смеялись, как старые приятели.
Уилл поставил свой стакан и встал. По крайней мере, манеры у него были
приличные.
— Мы можем начать все сначала? — спросил он и сделал приглашающий
жест рукой. Я засмеялась, и мы пожали руки.
— Конечно. Если вы сможете забыть, какой я была стервой.
— Кили! — резко одернул меня отец.
— Извините, — сказала я.
— Не надо было посылать ее в школу в Афины, — сказал отец. —
Здесь бы она таких слов не нахваталась, уверяю вас, Уилл.
— Ты не прав, — сказала я. — Я научилась этим словам у тебя в
салоне.
— Не важно, — сказал отец. — Лососина остынет. Пойдемте есть.
Надо отдать должное Уиллу, он явился на ужин в лучшем виде. Он постригся, и
тот
рыбий хвост
, что в прошлый раз касался его воротника, пропал. На Уилле
был отлично сшитый голубой блейзер, надетый поверх рубашки в белую и желтую
полоску и чуть мятые хлопчатобумажные брюки цвета хаки. Ни галстука, ни
носков. Хорошая обувь — итальянские мокасины.
Уилл принялся за ненавистную лососину с очевидным энтузиазмом.
— Кили, — сказал отец, просияв при виде опустевшей тарелки
Уилла, — наш гость купил бизнес
Лавинг кап
.
Я вилкой гоняла по тарелке горох.
— Да, я слышала, — любезно улыбаясь, откликнулась я.
— Собирается вернуть ему прежние лидирующие позиции, — сказал отец. — Это так, Уилл?
Уилл потягивал пиво.
— Хочу попробовать, — сказал он.
— Итак, вы разбираетесь в бюстгальтерах? — спросила я. Отец
поперхнулся.
— Кили!
—
Лавинг кап
— фабрика бюстгальтеров, — сказала я. — Они их
производят — бюстгальтеры. Это ведь не нецензурная брань, это название
продукта. Правильно я говорю, Уилл?
— Правильно, — сказал Махони, переводя взгляд с меня на отца и
обратно. — Что вы думаете о нашем продукте, Кили?
Папа предупреждающе на меня посмотрел.
— Неплохо думаю, — осторожно ответила я.
— Но вы ведь ни за что не надели бы на себя ни одну из наших моделей, так? — спросил Уилл.
— Мне давно не попадались на глаза ваши изделия, — сказала
я. — Я покупаю белье в Нью-Йорке, а не здесь.
— Если вы не любительница отовариваться на распродажах, то вам
действительно негде увидеть продукцию
Лавинг кап
, — согласился
Уилл. — Ну, давайте же, говорите откровенно. Объемы продаж моделей
Лавинг кап
— мизерные. Я знаю, что говорят аналитики. Но мне было бы
интересно услышать, что думают о нашей продукции женщины — ведь мы работаем
для вас.
— Уилл, — вмешался отец, — боюсь, Кили не сможет объяснять
вам, как вести бизнес.
— Почему же? — спросил Уилл. — Она женщина. У нее есть грудь.
Она носит бюстгальтеры. — Махони широко улыбнулся. — Ведь вы их
носите?
— Вообще-то да, — ответила я. Папино лицо стало багровым.
— Пожалуй, я уберу со стола и накрою десерт. — Он убирал тарелки,
нарочно гремя ими. — А вы разговаривайте, не стесняйтесь, — сказал
отец. — А я поставлю пока кофе варить.
Папа ушел за кухонную стойку, и мы остались вдвоем в обеденной зоне.
— Ваш отец — отличный парень, — сказал Уилл, постукивая пальцами
по столу. — Правда, немного старомоден. Я не хотел его смутить, заводя
разговор о бюстгальтерах.
— Старомодный — еще мягко сказано, — заметила я. — Он все еще
полагает, что о некоторых вещах нельзя говорить вслух. Кстати, как вы
познакомились?
— Я заправлял свой
кадиллак
на заправке
СИТГО
, а он подошел и стал
со мной болтать о машине, — сказал Уилл. — У нас завязался
разговор, и ваш отец упомянул о том, что зарабатывает на жизнь продажей
машин. Я сказал, что собираюсь покупать грузовик, и он дал мне свою карточку
и пригласил заскочить в салон. Я так и сделал. Уэйд продал мне грузовик и
пригласил на ужин.
— Вы ведь знали, что он мой отец, верно? — спросила я.
— Верно, — сказал Махони. —
Мердок моторс
. Я понял, что
между вами есть связь.
— Получается, покупка грузовика у моего отца не имеет никакого
отношения к тому, что вы хотите — чтобы я работала над вашим проектом?
— Мне действительно был нужен грузовик, — сказал Уилл. — Ваш
отец продает грузовики. Мне также нужен дизайнер по интерьерам. Как я
понимаю, вы этим зарабатываете?
— Послушайте, — начала я, — я обещала, что буду сегодня
милой. Папе вы по каким-то причинам понравились, по каким, я понять не могу,
но у меня действительно нет времени работать над вашим проектом.
— Я знаю, что есть.
— Кто вам сказал?
— Все в городе говорят. Я слышал, что семья вашего парня вставляет вам
палки в колеса. Мешает бизнесу. Отваживает клиентов. Ваш отец сам мне это
сказал.
— Папа думает, что все знает, но на самом деле это не так, — тихо
сказала я, пряча руки под скатерть.
— Я встретил вашего деверя, — сказал Уилл. — Довольно редкий
экземпляр.
— Кайл? Он мне не деверь.
— Значит, вам повезло. Он и его отец здорово меня обрабатывали. Похоже,
они думают, что я могу принести им немало денег. Вчера вечером они даже
пригласили меня на ужин в этот свой дом на Академи-стрит. Тот еще, скажу
вам, домик. Как я понимаю, вы с Глорией изрядно над ним потрудились. Он
красивый, Кили.
— Джи-Джи все переделает заново, голову даю на отсечение.
— И то, что я увидел в том доме, укрепило мое решение, — сказал
Уилл. — Вы должны на меня работать.
Я отрицательно покачала головой:
— Я так не думаю.
— Просто приходите и посмотрите. Прошу вас. Ладно? — Уилл говорил
вкрадчиво. — Вы единственная, кто сможет это сделать. — Махони
бросил взгляд через плечо в сторону отца. Он как раз добавлял взбитые сливки
в банановый пудинг.
— Я не пытаюсь за вами приударить. Говорю на случай, если вы так
подумали.
Я покраснела.
— Я так не думаю, но раз уж вы подняли тему, то скажите, почему это вы
не пытаетесь за мной приударить? Я такая непривлекательная?
Махони засмеялся.
— Во-первых, потому что вы уже связаны определенными отношениями.
— Если вы имеете в виду Эй-Джи, то у нас нет отношений, — сказала
я ледяным тоном.
— Поживем — увидим, — сказал Уилл. Он опустил глаза и, нажав на
рукоять ложки, перевернул ее через себя. — Во-вторых, я тоже связан
определенными отношениями.
Я удивленно посмотрела на Махони. Он вздохнул.
— Наверное, это звучит странно. Я действительно хочу, чтобы вы поехали
посмотрели дом, и там я вам все объясню.
— Почему бы вам не объяснить все сейчас? Еще довольно рано, и, как вы
тактично заметили, делать мне нечего. — Я сложила руки на груди и стала
ждать.
— Есть женщина... — начал он. Папа поставил поднос с пудингом и кофе на
стол. — И к ней нужен подход.
Уилл медленно потягивал кофе, а отец ел пудинг.
— Ешь десерт, — сказал он, ткнув в мою сторону ложкой. — Я
весь день готовил. Если ты не будешь, я съем твою порцию. Ты же знаешь, что
я стараюсь следить за своей девичьей фигурой. — Отец похлопал себя по
круглому животу и засмеялся.
Я послушно зачерпнула ложкой пудинг и выжидательно посмотрела на Уилла.
— Это, наверное, звучит странно, — повторил он, — но я
влюблен в... эту женщину. У нее очень хорошая работа в Атланте и такое
местечко, как Мэдисон, не представляет для нее интереса.
— Ну что же, тогда она просто дура, — прямо заявил папа. — К
чему мириться с этой суетой, пробками и преступностью в Атланте, когда можно
жить в таком чудном месте? — Он развел руками, словно хотел охватить не
только нашу кухню, но и весь Мэдисон, и вообще весь округ Морган.
Я взяла в рот еще одну ложку пудинга только для того, чтобы очередной раз
удержаться от того, чтобы не начать объяснять отцу что хорошо и что плохо.
Бесполезно говорить о притягательности больших городов тому, кто счастливо
прожил пятьдесят пять лет своей жизни, не переезжая дальше двух миль от того
места,где родился.
— Она работает юрисконсультом в одной из самых крупных юридических фирм
Атланты, — сказал Уилл. — Ей, вероятно, нравится ходить в театры,
музеи, на вечеринки, ну, сами знаете, все такое.
Отец неодобрительно хмыкнул.
— В Мэдисоне тоже есть музей. И когда откроется этот комплекс — ну,
тот, на автобане, что собираются построить к осени, — у нас будет целых
шесть театров.
— Думаю, Уилл хочет сказать, что ей нравится настоящий, живой
театр, — мягко уточнила я. — Как бы то ни было, похоже, эта
женщина убежденная горожанка.
Уилл лишь кивнул. Никакой дополнительной информации он давать не стал.
— Вы, кажется, что-то недоговариваете, — сказала я. — И
позвольте мне вас предупредить: с меня довольно лжи, обмана и двойной
игры...
— Она любит старые дома, — выпалил Уилл. — Она сходит с ума
по всему старинному. И я подумал... Малберри-Хилл ведь построен в 1858 году.
— Вы подумали, что, если приведете его в порядок, она приедет сюда
жить? Вам не кажется, что это звучит довольно странно?
Махони глотнул кофе.
— Действительно, все это несколько необычно.
— Это не просто необычно, а чертовски глупо. Ничего глупее я в жизни не
слышал, — сказал папа. — Вы не можете заставить женщину выйти
замуж за вас после того, как обустроите дом, мой мальчик. — Отец доел
пудинг, выскреб дно тарелки ложкой, отодвинул стул и встал. — Если вы
закончили, можете заняться посудой, а мне надо сделать несколько звонков.
Я попыталась бросить на отца предупреждающий взгляд, но было слишком поздно.
Он положил свою тарелку и кофейную чашку в раковину и оставил меня наедине с
Уиллом Махони.
Уилл собрал остальную посуду и понес ее на кухонную стойку.
— Оставьте все там, — сказала я. — Я загружу посудомоечную
машину позже. После того, как вы уйдете, — с нажимом на последней фразе
сказала я.
— Я не уйду, пока вы не согласитесь принять ту работу, что я вам
предлагаю, — сказал Уилл, склоняясь над раковиной. — Вы могли бы,
кстати, позволить мне остаться и помочь вам.
— Что я должна сделать, чтобы от вас избавиться? — спросила
я. — Яснее не скажешь. Мы заняты. Я не могу взять эту работу. Это
невозможно. Даже если бы мы не были заняты, никто не может сделать то, что
вы хотите, за шесть месяцев.
— Во-первых, вы не так уж заняты. Ваш подонок экс-жених и его семейка
уже об этом позаботились. Во-вторых, вы еще не видели дом. — Уилл
вытянул шею и выглянул в патио. — Солнце не зайдет еще час. Давайте,
Кили. Просто проедетесь туда со мной. Дом замечательный. Вы знаете, что
раньше в нем был госпиталь для солдат Федерации, раненных во время осады
Атланты?
— Каждый ребенок в Мэдисоне это знает, — сказала я.
— Все дверные ручки имеют серебряное покрытие, сделанное
вручную, — сказал Махони. — Мы нашли их в куче хлама на чердаке.
— А почему они там оказались? — спросила я, вопреки собственной
решимости никаких разговоров о доме не поддерживать.
— Для сохранности, я думаю, — сказал Уилл. — Люди годами
могли заходить в этот дом: дети, бездомные. Мы нашли матрас и спальный мешок
в одной из комнат, выходящих на задний двор, как и очевидные свидетельства
того, что кто-то разжигал костры в каминах.
— Удивительно, как это дом не сгорел дотла, — сказала я.
— Последние владельцы договорились с шерифом, который наведывался туда
достаточно часто, — сказал Уилл. — Он прогонял непрошеных гостей и
уведомлял хозяев о том, что происходит с их собственностью. — Махони
улыбнулся. — Мы обнаружили, что оригинальная каминная полка гостиной
находится в подвале, под старыми мешками. Но о том, что я нашел в старой
коптильне, вам ни за что не догадаться.
— Свиной окорок?
— Хрустальную люстру, — язвительно сказал Махони. — Я отвез
ее в Атланту, чтобы там ее почистили и отремонтировали. Реставратор говорит,
что это может быть
Уотерфорд
.
— Вполне возможно, — согласилась я. — Кардуэллы, первые
владельцы дома, были довольно состоятельными торговцами хлопком.
— Очень состоятельными, — сказал Уилл. — Я навел справки в
историческом обществе. Там мне показали несколько фотографий, сделанных
сразу после Первой мировой. На них гостиная и столовая. Довольно роскошно
для такого местечка, как Мэдисон.
— Фотографии? — спросила я. — Неужели сохранились снимки
комнат?
— На них можно разглядеть цветочный узор на обоях, — сказал Уилл,
чувствуя, что поймал меня на кр
...Закладка в соц.сетях
