Жанр: Любовные романы
Один-ноль в пользу женщин
...а тебе, потому что нуждалась в сочувствии. Почему теперь я
должна тебя успокаивать? — Я вспоминаю свой сегодняшний разговор с
Марией о бейсболе и удивляюсь, почему мне приходится утешать людей,
расстроенных из-за моих проблем. Я забочусь о других, хотя это они должны
обо мне заботиться.
— Прости, — повторяет мама.
— Тебе уже лучше?
— Думаю, да, — вздыхает она. — Надеюсь, когда-нибудь ты
выйдешь замуж за хорошего еврейского парня.
Я делаю круглые глаза:
— Мама? Я ведь не еврейка!
— Наполовину, — не соглашается она.
— Не совсем так.
— Я еврейка, — указывает она на себя.
— Не совсем.
Мама притворяется обиженной, поэтому я улыбаюсь и обнимаю ее.
— Будь ты настоящей еврейской мамой, — шепчу я ей на ухо, —
ты принесла бы мне куриный суп, а не
Читос
.
Всего на один день
К десяти сорока пяти следующего утра, трижды отрепетировав речь о своей
отставке, я готова произнести ее перед Сьюзен. Вот только хозяйки нет в
офисе. Подхожу к столу Младшенького в холле.
— Как наши дела? — приветствует он меня.
— Замечательно. Ты, случайно, не знаешь, где Сьюзен?
Майк хлопает ресницами.
— Угадайте с трех раз.
— Дома? Но она обещала прийти сегодня.
— Вип, именно так она и сказала.
— Послушай, я ухожу и сегодня уже не вернусь.
— Что? Куда вы уходите? А кто будет руководить всеми нами?
— Ты, Младшенький, — улыбаюсь я. — На один день.
Я захожу в банк, магазин товаров для офиса, в мэрию, типографию, на почту и
в комиссионный мебельный магазин. Еще я решаю нанести незапланированный
визит в юридическую компанию, клиентом которой является
Голд груп
, и
забрать копии моего контракта и договора об отказе от конкуренции. Итак, я
готова. Пришло время собирать совет подружек.
— Вот такая история, — заканчиваю я рассказ. Совет собрался у меня
дома вечером того же дня. Лола, Грейс и Миа сидят в гостиной за столом,
который заставлен остатками блюд из ресторана Лолы. Хотя Элли в Париже, она
тоже с нами — на телефоне включена громкая связь. Идет экстренное заседание.
На другом конце стола лежит рукопись кулинарной книги. Лола только что
получила ее от Элли, которая работала с большим усердием, чем я ожидала.
Книга словно ждет того момента, когда мы заговорим о ней.
— Хорошая новость состоит в том, что мы с моим адвокатом изучили
договор об отказе от конкуренции, который я подписала с
Голд груп
, и не
нашли в нем ничего, что могло бы помешать мне открыть собственную пиар-
компанию. Там говорится лишь о том, что я не могу работать у конкурентов. А
о собственном деле нет ни слова.
Все молчат, поэтому я продолжаю:
— Но мне не нужна крупная компания. Я хочу, чтобы она была небольшой.
Где буду работать только я одна, буду заниматься тем же, чем и в начале
карьеры. Когда я ежедневно общалась с клиентами. И все мои усилия были
направлены на то, чтобы дать толчок развитию их бизнеса. Я меняла жизнь этих
людей. И получала огромную отдачу. Не в материальном, а в моральном плане.
— Значит, ты не будешь нанимать сотрудников? — спрашивает Миа.
Я качаю головой:
— Я не смогу платить им зарплату.
— Меня ты можешь просто обнимать.
— Что?
— Извини, так я говорю моим мальчишкам. Послушай, я ведь собиралась в
сентябре выйти на работу в
Голд груп
.
— Боже мой, Миа, прости. Я совсем забыла.
— Но без тебя мне там нечего делать. Помнишь, ты говорила, что я не
могу работать нигде, кроме как в твоей компании.
— Да, это правда.
— И я хотела вернуться в
Голд груп
не ради денег, а ради работы. Так
что совсем не обязательно платить мне. О, кстати! Ты можешь
поторговаться! — хитро произносит Миа.
— Поторговаться? У меня есть что-то, что тебе нужно?
— Ты сама, — улыбается Миа. — Тетечка Лекс. В качестве няни.
Чтобы мы с Майклом могли иногда оставаться наедине.
— Договорились, Миа Роуз! — Я поднимаюсь из-за стола и крепко
стискиваю подругу, пока та не начинает радостно взвизгивать. К сожалению,
остальные члены совета подружек не разделяют нашего энтузиазма.
— Лекси, а ты не хочешь взять небольшой отпуск? — спрашивает
Грейс. — Снова набраться сил?
— Нет, я в порядке. И в восторге от своей идеи.
— С чего начнем? — интересуется Миа, не обращая внимания на
раздраженный взгляд Грейс. Наконец-то у них разные мнения относительно моего
будущего.
— Я разработала бизнес-план. Все очень просто. Буду заниматься связями
с общественностью. Мы, — я показываю на Мию, — с тобой будем
заниматься. Не будет ни секретаря, ни даже офиса. Я буду работать дома.
Временно.
— А где ты найдешь клиентов? — спрашивает Грейс.
— Земля слухами полнится, к тому же за прошедший год я встретила много
людей, для которых расценки
Голд груп
были недоступны. Но теперь они
смогут нанять меня.
— Похоже, ты все продумала, — замечает Грейс. — Быстро
работаешь.
— Я счастлива, — отвечаю я. — Наконец-то меня хоть что-то
радует.
Элли и Лола до сих пор не произнесли ни слова. Естественно, они боятся
показаться эгоистичными. Но Грейси не стесняется.
— А как же книга Лолы и ее телешоу?
Я делаю глубокий вдох:
— Эти договоры подписаны с
Голд груп
.
— Что это значит? — спрашивает Грейс.
— То, что мой уход не помешает этим проектам.
— Мы изменим условия, — хлопает в ладоши Лола. — Без тебя я
не буду делать ни книгу, ни шоу.
Именно это я и мечтала услышать. Хотелось, чтобы Лола осталась верной мне.
Однако в реальности это невозможно.
— С книгой уже все решено, — объясняю я. — Она будет
опубликована.
Голд груп
получит свою долю прибыли. Ты захотела, чтобы она
вышла сразу на испанском и английском, и со стороны издателей это было
серьезной уступкой. Так что рисковать нельзя — ведь они могут пересмотреть
свое решение. Теперь о телешоу... Продюсеры дали мне ясно понять — одного
моего имени им недостаточно, чтобы чувствовать себя комфортно, приступая к
съемкам. Телекомпания хотела, чтобы за этим проектом стояла
Голд груп
. И
мы согласились на это условие. Так что не стоит рассчитывать, что теперь мои
гарантии их устроят.
— No me gusta para nada, — сердится Лола.
— He важно, нравится тебе это или нет. Это реальность.
Несколько минут мы сидим молча.
— Вы так здорово поддерживаете меня, — бормочу я.
— Нам нужно многое осмыслить, — говорит Грейс. — Я
беспокоюсь, что тебе придется работать еще больше, ты сосредоточишься на
карьере и времени на личную жизнь вообще не останется. Я хочу сказать, ты и
так многим пожертвовала ради своей работы. Неужели тебе действительно
хочется начать все заново? Именно сейчас? Мне казалось, ты мечтаешь совсем о
другом.
— У меня много желаний. Сейчас я хочу этого.
Грейс понимающе кивает, но я знаю, что она не согласна.
— У тебя есть сбережения?
— Да. Один из плюсов отсутствия детей в том, что на них не нужно
тратить деньги.
Прежде чем мне удается изложить свой план в деталях, Лола хлопает ладонью по
столу и выпрямляет спину.
— Послушай, amiga. Если ты хочешь начать свое дело, нужно все делать с
размахом. Нельзя работать дома. Нужен современный офис. Секретарь. И мы
устроим шикарную презентацию в ресторане. Не возражаешь? В честь открытия.
Si?
Я снисходительно улыбаюсь. Лола не слышала рассказ о моем финансовом
положении, потому что рисовала в воображении свою версию происходящего.
— Лола, я очень ценю твое предложение, но не хочу никаких презентаций.
Не планирую ничего масштабного. Посмотрим, что выйдет из моей затеи.
— Как? Ты сама будешь отвечать на звонки и назначать встречи? Это
невозможно, — качает головой Лола.
— Почему нет?
— Люди нашего уровня сами не подходят к телефону.
— У нее все получится, — впервые за все это время высказывает свое
мнение Элли. — Если Лекси захочет, то всего добьется. Думаю, это
отличная идея. Лекси, тебя ждет большой успех. — Она поздравляет меня,
но голос холоден.
— Элли, — тихо спрашиваю я, — ты на меня сердишься?
— Если ты считаешь, что собственное дело сделает тебя счастливой, тогда
я полностью тебя поддерживаю. Мы ведь уважаем решения друг друга, правильно?
Ох! Она права. Я все поняла.
Следующим утром, в девять пятнадцать, я выхожу из лифта и понимаю, что в
офисе стоит абсолютная тишина. Младшенький мрачно смотрит на меня и на этот
раз воздерживается от утренней шутки.
— Почему так тихо? — спрашиваю я. — Убили кого-нибудь?
— Мамочка в плохом настроении, — отвечает он.
Я дожидаюсь десяти утра и нажимаю кнопку громкой связи с кабинетом Сьюзен.
— Да? — рявкает она.
— Это Лекси, я хочу поговорить с тобой.
— Ладно, заходи.
Что ж, вперед, к большим свершениям!
Пристроившись на стуле напротив стола Сьюзен, я с улыбкой начинаю:
— Сьюзен, я много думала и считаю, что мне пора уйти из
Голд груп
. Я
очень ценю то, как...
— Нет! — резко произносит она.
Я хлопаю глазами:
— Что, прости?
С тяжелым вздохом Сьюзен принимается перебирать огромную стопку бумаг на
столе:
— Сказала же, нет. Я не отпущу тебя.
— А разве есть выбор?
— У нас впереди тяжелые времена, так что сейчас абсолютно неподходящее
время для увольнения. — Сьюзен хлопает рукой по столу, и я подскакиваю
на стуле. — Ты исполнительный вице-президент этой компании! И никуда не
уйдешь.
— Сьюзен, боюсь, ты не поняла меня. Я хочу уйти.
— И куда? Ты ведь подписала договор об отказе от конкуренции. И не
можешь работать ни в одной пиар-компании в Филадельфии и в пятидесяти милях
вокруг.
Я планировала свою речь по-другому. Нужно переключить телесуфлер и начать
заново. Но я не могу. Что ж, хорошо. Слушай.
— Я хочу открыть свою компанию.
Сьюзен с презрением смотрит на меня:
— Правда? Что ж, удачи. — Отвернувшись к компьютеру, она
принимается что-то печатать.
— Сьюзен, — делаю я очередную попытку, — я надеялась, что ты
за меня порадуешься.
Не отрывая глаз от экрана, она говорит:
— Почему я должна радоваться? Ты бросаешь меня в тот момент, когда я в
тебе больше всего нуждаюсь. Твой уход очень осложнит мою жизнь. Но, мне
кажется, тебя это не волнует.
— Я остаюсь еще на месяц. Гонорара от
Куэйкер иншуренс
хватит, чтобы
платить зарплату мне, Майку и Мишель в ближайшие шесть недель.
— Я увольняю Мишель.
— Мне жаль это слышать. Но последнее слово всегда за тобой.
— Именно так. — Сьюзен косится на меня, и я с удивлением замечаю
злость на ее лице. — Ты подготовишь мне информацию о клиентах и
закончишь отчет о работе компании за текущий квартал, чтобы я сразу смогла
войти в курс дела?
— Да, конечно.
Сьюзен разворачивается к шкафу с документами, и теперь я вижу только ее
спину. Продолжаю сидеть, размышляя, что делать: уйти или все же задать
последний вопрос. Сьюзен оглядывается через плечо:
— Еще что-нибудь, Лекси?
— Да. — Вдох, выдох. — Я бы хотела сообщить сотрудникам,
что...
Она резко разворачивается и перебивает меня:
— Я сама скажу им об этом, когда сочту нужным. После увольнения Мишель
всем будет морально тяжело. Так что потерпи. — Сьюзен снова
отворачивается от меня.
— Хорошо, — говорю я ей в спину. Не важно, что именно она скажет
коллегам. Они спросят, что я думаю по этому поводу, и поверят мне. И,
надеюсь, пожелают мне удачи.
Я встаю. Нужно ли сейчас сказать Сьюзен что-то приятное? Поблагодарить за
все годы, что я проработала в
Голд груп
? Но она так рассержена, что я,
пожалуй, подумаю о прощальных словах позже. Еще есть время.
Дни летят быстро. Даже быстрее, чем раньше. В офисе я готовлюсь к уходу из
Голд груп
. Отчеты, документы, сводки. А ночью я занята подготовкой к
открытию своего дела. Планы, задачи, бюджет. Засыпаю без сил. Голова пухнет
от обилия информации.
Сьюзен пока не уволила Мишель и не сообщила сотрудникам о моем уходе,
поэтому у меня такое чувство, что я веду двойную жизнь. Но мне все равно —
ведь это как солгать.
Мама звонит мне в офис, что для нее крайне необычно. Подняв трубку, я
спрашиваю:
— Кто-то умер?
— Нет, — говорит она, — но ты так и не рассказала отцу о
своих планах.
— Черт! Как я могла забыть!
— Я видела Лео на ярмарке в Коллингсвуде, о которой ты, кстати, тоже
забыла. Ладно, как бы там ни было, я поинтересовалась, что он думает о твоем
новом деле, и оказалось, что он не в курсе, — объясняет мама. —
Думаю, ему было неприятно узнать эту новость от меня. Он ведь твой отец.
— Да, конечно. Я позвоню ему прямо сейчас. Спасибо, мам.
— Мебельный магазин
Джеймс
, — раздается в трубке низкий мужской
голос.
— Папа? — осторожно спрашиваю я.
— Да. — Он отвечает резко, что для него необычно. Сразу перехожу к
делу и извиняюсь, что не сообщила новости раньше.
— Мама очень расстроилась, узнав, что я хочу открыть свое дело, поэтому
мне не хотелось волновать тебя. Собиралась проработать все детали, чтобы ты
знал, что у меня все под контролем.
Я понимаю, что неправильно настраивать их друг против друга. Это прерогатива
детей разведенных родителей. Но у меня большая свобода действий, потому что
они никогда не были женаты.
Мы в деталях обсуждаем мою затею, и отец дает мне много полезных советов
относительно бухгалтеров и юристов. Если коротко, он предлагает выслушивать
их мнения, но все решения принимать самой.
— Ты должна доверять своей интуиции, — заключает папа. Он прав, и,
совершенно очевидно, уже простил меня за то, что я так поздно сообщила ему
новость.
Отношения налажены, я вешаю трубку, но все равно чувствую себя виноватой.
Измотанной и виноватой. Скорее измотанной, чем виноватой. Ужасно измотанной.
В одну из жарких пятниц июня я жду Элли в зале выдачи багажа в международном
аэропорту Филадельфии. Теперь запрещено встречать друзей прямо у выхода, и
работникам аэропорта приходится мириться с нашим присутствием в зале.
Конечно, это менее романтично, но такова реальность. И все же очень приятно,
когда кто-то ждет тебя дома!
Элли не было почти целый месяц, и я ужасно скучала. Мы переписывались по
электронной почте, но этого мало. Я с нетерпением жду того момента, когда
моя подруга сойдет с эскалатора. Наконец Элли появляется, и, чтобы привлечь
ее внимание, я принимаюсь размахивать руками. Меня поражает, насколько она
похорошела.
Элли улыбается, но не мне — она еще не заметила меня. Она просто улыбается.
Безо всякой причины. Ее радует все вокруг. Опустив руки, я наблюдаю за
подругой. Она изменилась, и я понимаю, что не знаю такой Элли. Она
переживает что-то, что мне неведомо. Она позволила себе влюбиться.
Теперь какая-то часть жизни Элли проходит без моего участия. Я снова
чувствую, что мы уже не так близки, и от этого становится грустно.
— Bonjour! Comment sa va? — спрашивает Элли, трижды, по-дружески,
целует меня и делает шаг назад.
Ну вот, теперь между нами в буквальном смысле образовалась дистанция.
Невыносимо. Сумочка падает на пол, и я крепко обнимаю подругу. Она не
вырывается, а шепчет мне на ухо:
— Очень устала на работе? — Элли говорит с легким акцентом.
— Да, — отвечаю я и отстраняюсь, не желая разубеждать ее в том,
что мои эмоции вызваны стрессом. Она грустно улыбается и обнимает меня за
плечи.
— Все будет хорошо.
Мы направляемся за багажом. Элли внимательно смотрит на меня:
— Как мой акцент? Забавный?
— Немного. Добро пожаловать в Америку!
— Такое впечатление, что ты разводишься, — замечает Элли, когда мы
грузим ее вещи в
ягуар
Лолы. Я рассказала ей о том, как прошли последние
недели в
Голд груп
и как я сначала переживала потерю, а потом
почувствовала себя свободной.
— Сколько ты там проработала? Десять лет? И нельзя сказать, что вы
окончательно расстались, потому что ты еще не ушла. Как будто юридически вы
разведены, но еще продолжаете жить в одном доме. Ничего удивительного, что
твои коллеги чувствуют напряжение. Это как реакция детей на развод
родителей.
— Хочешь сказать, что я замужем за Сьюзен?
Элли хохочет. Мы садимся в машину. Прежде чем включить зажигание, я смотрю
на подругу:
— У меня было такое ощущение, что мы плохо расстались. Помнишь тот
день, когда мы завтракали вместе? Перед твоим отъездом в Париж? Все эти
сравнения с библиотечными книгами... А потом, когда мы обсуждали мои планы,
мне показалось, что ты недовольна мной. Из-за книги. Не библиотечной, а
кулинарной. Потому что я не смогла поддержать вас в этом деле.
Элли молча кивает, задумавшись о чем-то.
— Лекс, это так странно. Когда ты рассказала совету подружек о своих
планах, я подумала:
Это такая грандиозная затея! Почему она сначала не
поделилась со мной?
Теперь я понимаю, что ты чувствовала в тот момент,
когда я появилась в китайском квартале с Жаном-Франсуа и сообщила всем о
нашей помолвке. В такую минуту кажется, что ты упустила что-то в жизни
подруги. — Элли улыбается мне. — Кошмар.
Я тоже улыбаюсь Элли.
— Я не пыталась отомстить тебе. Такое даже не могло прийти мне в
голову.
— Знаю, — кивает Элли, — так иногда случается.
Мы снова молчим, а потом я говорю:
— Мне действительно нравится Жан-Франсуа. И ты отлично выглядишь.
Влюблена, судя по всему.
— А может, причина — сыр, вино и хлеб, которыми я питалась во Франции.
— Что ж, тогда это поможет тебе быстро адаптироваться. — Я достаю
из сумочки упаковку
Кэнди кейкс
, арахисовое масло и шоколадные
Тэсти
кейкс
.
Элли радостно смеется:
— Merci beaucoup. Et toi?
Я показываю ей шоколадные
Баттерскотч кримпетс
.
— Voila!
Совет подружек в полном составе собирается на ужин у меня дома. Элли снимает
джемпер и юбку и переодевается в шорты и рубашку на пуговицах, которая
доходит ей до колен и, судя по всему, принадлежит Жану-Франсуа. Она обнимает
себя за плечи, и я понимаю, что она уже скучает по нему. Это глубоко трогает
меня.
— Ты не хочешь позвонить Жану-Франсуа и сказать, что нормально
добралась?
Элли с благодарностью улыбается мне.
— Если хочешь поговорить с ним наедине, телефон в моей комнате.
— Я быстро, — обещает она, а я опять напоминаю себе, что нужно
подключить международный тариф.
Грейс входит в квартиру, едва переставляя ноги, и тут же падает на диван.
Зеленый верх от форменного костюма никак не сочетается с бордовыми брюками.
Это означает, что кого-то стошнило на Грейс или она испачкалась кровью и
вынуждена была переодеться.
— Только не спрашивайте, как прошел день, — стонет она.
— Как скажешь, — отвечаю я.
Грейс роняет раскрытую сумку, из которой по полу разлетаются свадебные
журналы.
— Тетя Грейси! — В квартиру врывается Саймон Роуз и с разбегу
запрыгивает на живот Грейс. Потом он карабкается вверх, пока его мордашка не
оказывается на одном уровне с лицом Грейс. — Ты забавно пахнешь, —
серьезно сообщает он.
— Малыш Сай, иди сюда! — Я сажусь на корточки и распахиваю
объятия. Грейс стонет, когда он отталкивается от ее живота, чтобы
перепрыгнуть ко мне на руки.
— Поцелуй! — требую я. Мы тремся носами.
— Donde esta Tia Lola? — спрашивает мальчик.
— Tu espanol es muy bueno. — Миа начала водить Саймона в группу
испанского языка для дошкольников.
— Muchas gracias. Donde esta Tia Lola?
— No se. Donde esta tu madre?
Саймон пожимает плечами и съезжает вниз, пока не касается ногами пола.
— Кто еще здесь? — Малыш бежит ко мне в комнату и распахивает
дверь. — Тетя Элли! — Я слышу, как визжит Элли, когда Саймон
запрыгивает на нее.
В квартиру с радостным приветственным криком врывается Лола. У нее в руках
серебристые судки — наш ужин. На ее голос из спальни выбегает Саймон и
несется к ней.
— Tia Lola, Tia Lola!
— Тихо, тихо! — Лола поднимает руку, и Саймон замирает как
вкопанный. — Cuidado, Simon. Caliente. Muy caliente. — Она относит еду
на кухню, а потом возвращается к Саймону, который так и не сдвинулся с
места. Опустившись к малышу, берет его на руки.
— Besos. Quiero muchosbesos! — Саймон и Лола поочередно целуют друг
друга в щеки и считают: — Uno, dos, tres, cuatro, cinco, seis.
На слове
seis
в квартиру входит Миа.
— Саймон, если ты хочешь подняться по лестнице, нельзя бежать одному,
нужно остановиться и подождать меня.
— Мамочка, я занят, — важно отвечает Саймон.
— Лола! — кричу я. — Ты захватила вилки? Если нет, нам
придется есть палочками!
Из моей спальни выходит сияющая Элли, и я вижу, как она с улыбкой
прислоняется к двери. Она радуется суматохе, царящей вокруг, или чему-то
другому? Тому, чего я не вижу?
— Передай мне сальсу, — просит Грейс Лолу. Мы все сидим за столом
у меня в гостиной и наслаждаемся едой из ресторана Лолы. И у нас есть вилки
— их помыла Миа.
— Тетя Грейси, скажи
пожалуйста
, — нараспев произносит Саймон.
— Пожалуйста, — бормочет Грейс.
— Скажи
рог favor
. Давай!
— Лола! — со стоном просит Грейс, и Лола передает ей соус.
— Я ничего не помню про аррондисменты, — говорит Миа. — Что
там рядом?
Элли рассказывает нам об апартаментах Жана-Франсуа. То есть о квартире. О
квартире Жана-Франсуа.
— Сорбонна, где преподает Жан-Франсуа, расположена в пятом
аррондисменте. — Элли раскладывает кружком чипсы из райского
банана. — Понятно? — Мы киваем. — А квартира в шестнадцатом
аррондисменте. — Двигаясь в северо-западном направлении, Элли
выкладывает еще одну горку чипсов. На восточной границе второго
аррондисмента из чипсов она кладет креветку. — Voila. Вот здесь наша
квартира.
Наша квартира
. Элли уже считает себя ее хозяйкой.
— Она тебе нравится? — спрашивает Лола, набив рот фасолью,
поджаренной с луком.
— Очень. Она маленькая, но не тесная. Расположена в прекрасном месте.
Жан-Франсуа решил, что лучше жить так, чем в огромных апартаментах, но в
худшем районе. Самое замечательное — это спальня. Стены? Выкрашены в теплый
желтый цвет и отделаны деревом. Красивые французские окна выходят на
маленький балкон.
— Как во Франции называют французские окна? — интересуюсь я.
— Окна, — говорит Элли, а Лола бросает в меня побег сахарного
тростника.
— Tia Lola! — Саймон в ужасе.
— Lo siento mucho, — извиняется она.
— Французские окна? Они закрыты прозрачными занавесками, которые
пропускают рассеянный солнечный свет. Это очень красиво. И он падает на
кровать. У Жана-Франсуа она из красного дерева, с изогнутой спинкой. —
Элли замолкает.
Судя по моему опыту, если женщина не рассказывает подругам про секс со своим
мужчиной, значит, она влюблена. И они занимаются не сексом, а лю
...Закладка в соц.сетях
