Жанр: Любовные романы
Один-ноль в пользу женщин
Лучшая подруга плохого не посоветует — это знает каждая женщина. Но что
делать, если лучших подруг несколько и каждая дает совет, противоречащий
остальным?
Хочу сказать огромное спасибо моему брату Дейву — за поддержку; Мэри З.
Леви, которая первая заметила:
Когда-нибудь из тебя выйдет отличная
писательница!
; Бетси Эмстер, моей
волшебной крестной
, несравненному
агенту и редактору; сотрудницам издательства
Эйвон букс
: Люсии Макро и
Селине Маклемор — они берут у нас рукописи и превращают мечты в реальность.
Я вас просто обожаю! Кэмми Гормецано, моему диетологу, за твердую веру в
меня; неподражаемому доктору Монике Дюваль — я не могла бы найти подруги
лучше; маме — за ее надежду, любовь и радость, и папе, который с небес
указывает мне путь.
Я люблю и крепко обнимаю всех вас!
Конференция лидеров женских студенческих сообществ. Университет
штата Пенсильвания, сентябрь 1990 года Ваше поколение пожинает плоды успеха тех, кто прошел этот путь до вас. Я
окончила Пенсильванский университет в шестидесятые годы. С тех пор слабому
полу удалось смести все преграды и достичь огромных успехов. Ваше поколение
стало свидетелями того, как женщина впервые вошла в состав Верховного суда,
работала в открытом космосе и оказалась в списке пятисот самых богатых
предпринимателей планеты.
Вот почему я с такой надеждой смотрю в зал на новое поколение. У каждой из
вас сейчас гораздо больше возможностей, чем у любой девушки в любой стране
мира. Вы можете продолжить образование. Выйти замуж. Завести детей. Начать
свой путь вверх по карьерной лестнице. Можно пойти в политику, заняться
медициной, бизнесом... Перед вами открыты любые пути, главное — выбрать
свой
.
Вынимаю изо рта леденец и наклоняюсь к Монике, моей подруге:
— Так что же все-таки мы должны делать?
Сегодня вечер накануне моей свадьбы. Свадьбы, которую я отменила. Это
событие я со своими лучшими подругами отмечаю шампанским в отеле
Ритц-
Карлтон Филадельфия
. Мы называем такие сборища
совет подружек
.
Бар отеля переливается золотом и серебром, здесь множество ковров в
восточном стиле и скульптур, царит радостное оживление. Совет подружек
расположился на атласном диване и на кушетке, обитой гобеленовой тканью.
В середине круглого зала светится необычайно красивая хрустальная люстра.
Мраморные колонны уходят ввысь, через стеклянную крышу видно ночное небо с
яркими звездами.
— За совет подружек! — Грейс поднимает бокал с шампанским.
— За нас, — говорит Элли.
— За здоровье! — кричит Лола.
— За дружбу, — добавляю я.
Четыре бокала встречаются над столом. Золотистое шампанское искрится в
мерцающем хрустале. Мы осторожно чокаемся и подносим бокалы к губам. Я
медленно делаю глоток, глядя на подруг сквозь стекло.
— Девочки, я вас люблю, — говорю я им.
Это не обычные девушки и не обычные подруги. Помимо приятельниц, в моей
жизни есть совет подружек. Самых-самых близких. Подружек ли? Скорее они моя
семья, мои сестры. Я единственный ребенок, к тому же родители разошлись еще
до того, как я начала говорить. И с тех пор вместе я их видела довольно
редко. А вот совету подружек известны все детали моей жизни, потому что мы
общаемся почти каждый день.
Не просто общаемся, а спорим, расспрашиваем, советуем, объясняем, исправляем
ошибки и обсуждаем жизнь друг друга. Мне приятно осознавать, что, если я не
выйду на связь в течение трех дней, подруги сами найдут меня. Мы знаем друг
о друге все: аллергия на продукты, любимые телешоу, размер бюстгальтера,
первый бойфренд и все любовные разочарования, последовавшие за этим. При
принятии любых решений — серьезных и не очень — в жизни каждой из нас мы
играем роль консультативного совета. Мне нравится, что есть люди, перед
которыми я должна отвечать за свои поступки.
Мы уже выходим из отеля, как вдруг у стойки регистрации я замечаю Джорджа
Лэрраби. Неужели он? В длинном плаще и шляпе? Да, все-таки это Джордж,
президент
Либерти-банка
— клиента
Голд груп
, исполнительным вице-
президентом которой я являюсь.
— Пойдем поздороваемся, — зову я подруг. — Рада видеть тебя,
Джордж, — широко улыбаюсь я и протягиваю ему руку.
— О, Лекси, — запинаясь, произносит он, здороваясь со мной. —
Не ожидал встретить тебя здесь.
Не ожидал? Почему? Джордж виновато улыбается. Я смотрю на девушку, которая
стоит рядом с ним. Ей лет двадцать, не больше. Жена? Хотя разве это имеет
значение? Никакого.
Представляю ему подруг:
— Это Лола Брэвиа.
Джордж долго смотрит на нее, не отрывая глаз, и это ничуть не удивляет меня.
Лола — латиноамериканка. У нее экзотическая внешность, роскошные формы,
всегда ярко накрашенные глаза. Она обожает эффектные и дорогие наряды и
драгоценности.
— Я смотрел твою программу, — наконец говорит Джордж. Лола —
владелица одного из самых модных ресторанов в Филадельфии и ведущая
собственного кулинарного шоу на местном телевидении. — И мне очень
нравится еда в твоем ресторане.
— Muchas gracias, — кивает ему Лола.
— Это Элли Арчер, — продолжаю я.
— Элли Арчер, — бормочет Джордж, — я уже где-то слышал это
имя.
— Она журналист, пишет для
Вэнити фэр
,
Нью-йоркера
, иногда для
журнала
Филадельфия
, — объясняю я.
— Точно, — вспоминает он. — Я читал твою статью о росте
подросткового волюнтаризма. Она очень повлияла на мою дочь, — Джордж
снова выглядит виноватым, — и, думаю, многих подтолкнула к изменениям в
жизни.
Сверкнув огромными карими глазами, Элли принимается крутить прядь
каштановых, достающих до плеч, волос. Подняв бровь — идеально изогнутую, как
у Одри Хепберн, — она показывает на Грейс и произносит:
— Вот кто у нас вершитель судеб.
— Привет. — Грейс улыбается Джорджу и протягивает ему руку. —
Я Грейс Харт.
Грейс из семьи
истинных американцев
и внешне чем-то напоминает Гвинет:
длинные светлые волосы и голубые глаза. Она очень красива, ее не портит даже
форма старшей медсестры, выданная на работе в госпитале Филадельфии.
А что же я? Я не могу быть такой сексуальной, как Лола, иначе мужчины —
клиенты
Голд груп
не дадут мне прохода. И такой утонченной, как Элли,
потому что тогда мои клиентки начнут презирать меня. И такой потрясающе
красивой, как Грейс, потому что для этого у меня нет данных.
Мне приходится потрудиться, чтобы выглядеть привлекательной. Каждую неделю я
распрямляю темные, коротко подстриженные волосы, делаю маникюр и два раза в
месяц корректирую воском форму бровей. Макияж меняю в соответствии с
сезоном, и у меня нет туфель с каблуками ниже двух дюймов. Нужно приложить
немало усилий, чтобы выглядеть естественно.
Джордж не собирается знакомить нас со своей спутницей, поэтому я улыбаюсь и
говорю:
— Что ж, увидимся. Приятного тебе вечера.
Чуть позже тем же вечером, глядя в окно, я размышляю о своей жизни. У меня
был план, это правда. Правда ли? Ладно, признаю, планов у меня было
несколько. И что? К чему я пришла? Такого у меня и в мыслях не было.
План А заключался в следующем: хорошо учиться в школе и поступить в
престижный колледж. Окончить его, найти работу, трудиться не покладая рук,
продвигаться по карьерной лестнице и зарабатывать достаточно, чтобы платить
по кредиту на образование, покупать красивую одежду и арендовать хорошие
апартаменты.
И вот я всего этого достигла. План А был реализован еще до того, как мне
исполнилось двадцать восемь. И я перешла к плану Б: зарабатывать больше,
переехать в шикарные апартаменты, путешествовать, откладывать деньги и
получать еще больше, чтобы стать финансово независимой. С ним я справилась к
тридцати одному году с половиной. И тогда пришла очередь плана В — или,
скорее, это был план С. Свадьба. Сейчас мне тридцать три. Год назад Рон
Андерсон сделал мне предложение. Он стремился к реализации плана С, а также
плана
Д
— дети. Меня не привлекало ни то ни другое, хотя, казалось бы, это
первоочередные цели в жизни каждой женщины. Я хочу сказать: неужели найдется
такая, кто откажется выйти замуж за успешного красавца адвоката и родить ему
детей?
Слишком поздно — уже согласившись, — я поняла, что не хочу иметь детей
от Рона. И соответственно не хочу за него замуж.
Я разорвала помолвку три месяца назад, когда приглашения на свадьбу были
готовы, но еще не разосланы. Думаю, я поступила правильно. Но сегодня
вечером, накануне дня моей несостоявшейся свадьбы, я сижу дома одна и
пытаюсь заново осмыслить эти решения.
Что, если через несколько лет мне захочется ребенка? Ведь я умею находить
общий язык с чужими отпрысками. А если упущу момент? Невозможно ведь тянуть
с этим вечно. Вдруг у меня в матке есть таймер, отсчитывающий отпущенное мне
время? Мне казалось, что прошла всего половина. А если я нахожусь уже в
третьей четверти и до наступления четвертой осталась всего пара минут? Может
быть, пришло время помолиться Деве Марии?
Обычно после встреч нашего совета я начинаю нервничать. Ведь из-за моих
подруг — сейчас я говорю о Грейс и Лоле — я кажусь себе хозяйкой вселенной,
пропустившей нужный поворот на дороге жизни и сбившейся с пути. Почему так
происходит? Грейс — самая обычная девушка тридцати одного года, мечтающая о
муже и детях. И она надеется, что Майкл, с которым они встречаются уже
четыре года, скоро сделает ей предложение. Это может произойти в любой день:
завтра или послезавтра.
Лола развелась с мужем, который изменил ей, и больше не намерена отдавать
свое сердце мужчине. Правда, при этом она все равно считает, что мне, Грейс
и Элли нужно выйти замуж. Вдруг у нас все получится? В любом случае стоит
попытаться. По мнению Лолы, лучше уж развестись, чем остаться незамужней.
К счастью, еще есть Элли. Она одинока, как и я, и уверенно проводит отбор
потенциальных претендентов на роль мужа. Насколько я знаю, ее совершенно не
волнует, что время уходит.
Миа Роуз — пятая в совете подружек. Но теперь она редко присоединяется к
нам. Миа счастливо живет с мужем, Майклом Роузом, и двумя маленькими
сыновьями в собственном доме в пригороде Джерси. У нее в жизни все сложилось
удачно.
А у меня нет. Пока нет. Бросаю взгляд на часы: три минуты первого. Ну вот и
настал тот день, когда я должна была выйти замуж. Правильно ли я поступила,
разорвав помолвку? Почему я постоянно задаю себе этот вопрос? Раньше я
всегда была уверена в своей правоте и знала, что я собой представляю. А
теперь часто спрашиваю себя, кем я стала.
Ты ведешь себя глупо, — думаю я, ложась в постель. — Ты прекрасно знаешь, кем ты стала
.
Я Александра Джеймс. У меня есть друзья, отличная работа, деньги, одежда,
обувь и шикарные апартаменты на Риттенхаус-сквер, в самом модном квартале
Филадельфии. У меня есть даже мягкая, уютная, очень широкая кровать и
простыни с плотностью ткани триста пятьдесят. Из всех моих вещей тетя Эмма
больше всего гордится именно ими.
Нельзя считать, что ты добилась успеха,
если плотность белья на твоей кровати меньше трехсот
, — как-то заявила
она мне.
Так что, думаю, моя жизнь удалась. Я сама оплачиваю счета, выношу мусор и
чиню унитаз или нанимаю для этого кого-нибудь. Я сама могу о себе
позаботиться, и мне не нужен мужчина. А вот без пениса я обойтись не могу —
приятно, если он где-то рядом. Мне нравятся пенисы.
Утром в день моей несостоявшейся свадьбы я выключаю будильник, встаю,
потягиваюсь и улыбаюсь так, словно знаю, что за мной наблюдают.
— Видишь, — громко говорю я, — я в порядке.
После ночной депрессии я твердо решила больше не грустить и
продемонстрировать всем, что я счастлива. Стоит потренироваться, пока в
квартире только я и Господь Бог.
— Я счастлива, — сообщаю я мочалке в душе. Перед тем как одеться,
включаю телевизор.
— Доброе утро, Диана! — говорю я. — Доброе утро, Чарли! Как
дела сегодня? Отлично? И у меня тоже. Что ты говоришь, Чарли? Да, сегодня я
должна была выйти замуж. Что, Диана? О нет, я в порядке, правда — так мне
гораздо больше нравится.
Повернувшись к гардеробу, говорю себе:
А не надеть ли мне сегодня что-
нибудь особенное? Может быть, этот бежевый брючный костюм? Отлично! К нему
пойдет шоколадная шелковая блузка? Да, конечно. А этот платок леопардовой
расцветки? Ух ты, здорово! И кожаные ботиночки шоколадного цвета? Жемчужные
серьги каплевидной формы? Отлично. Несколько капель Шанель
? Почему бы и
нет?
Взглянув в зеркало, я говорю себе:
— Что ж, Лекси, ты действительно в порядке!
— Доброе утро, мисс Лекси.
— Доброе утро, Джон, — приветствую я портье у двери. Последние
несколько лет он самый постоянный мужчина в моей жизни.
Джон сидит за стойкой красного дерева и не собирается вставать, чтобы
открыть мне дверь.
— Мисс Лекси, вы снова пропустили свидание, — говорит он и смотрит
на меня так, словно я провалила экзамен по грамматике.
— Я прекрасно все помню. Оно назначено на тридцать первое
января. — Решив, что Джон имеет в виду мою несостоявшуюся свадьбу, я
готовлюсь услышать какую-нибудь умную фразу в его стиле. Естественно, он в
курсе — ведь портье знает практически все о моей жизни.
— Вы должны оставить мне чаевые для посыльного из магазина, —
объясняет он.
— О! — В последний день каждого месяца мне привозят стандартный
набор товаров из
Риттенхаус гросер
. У меня нет времени, чтобы закупать
туалетную бумагу и все остальное. И зачем утруждаться, если я могу
заплатить, чтобы это сделали за меня? К тому же я ненавижу супермаркеты.
— Вот пять долларов. Спасибо, Джон! — Магазин выставляет мне счет,
но я все равно оставляю портье чаевые для посыльного.
— Из химчистки что-нибудь привезут? — спрашивает Джон.
— Нет.
— Какие-нибудь покупки?
— Никаких.
Моя жизнь не текла бы так гладко без этого человека. Терпеть не могу, когда
Джон уходит в отпуск. Для меня он не просто портье, и я плачу круглую сумму,
чтобы он максимально заботился обо мне. Мне нравится думать, что его
отношение ко мне осталось бы прежним, даже если бы я не вручала ему по
триста долларов на Рождество и по двадцатке за каждую отдельную просьбу. А
вдруг я ему совсем не нравлюсь и он просто делает свою работу? Вдруг он
считает, что я ненормальная? Все может быть.
— Доброе утро, Лекси!
— Доброе утро, Патрик.
— Гранд-латте с собой?
— Да, пожалуйста!
Патрик работает в моей любимой кофейне. Она находится в противоположной
стороне от офиса, но я люблю по утрам пройтись по Риттенхаус-сквер. В
Филадельфии пять скверов, сохранившихся еще со времен плана Уильяма Пенна по
созданию
зеленой столицы
. Риттенхаус-сквер — это парк, растянувшийся на
два квартала в длину и в ширину. Деревья, скамейки, статуи, ухоженные клумбы
и зеркальный пруд делают его похожим на Плас де Вож — его парижского
собрата. Вокруг расположены кафе и высокие современные дома — мне кажется,
мистеру Пенну понравилось бы, даже если изначально он не планировал этого.
Кафе
Оз
находится в юго-западном конце сквера, и каждый раз, когда я
захожу сюда по утрам, меня обслуживает Патрик. У этого парня очень грамотная
речь и, насколько мне удалось разглядеть, всего одна татуировка. Я даже
думала, не взять ли его на работу. Но кто тогда будет готовить мне латте по
утрам?
— Доброе утро, Вип! — Так меня называют в
Голд груп
.
— Доброе утро, Младшенький!
Младшенький
— это тоже должность в нашей компании. Сейчас ее занимает Майк
Дибьоно. На самом деле он младший менеджер по работе с клиентами, но как
новый сотрудник должен сидеть за столом в приемной и отвечать на звонки. Я
против того, чтобы в офисе работал автоответчик. К тому же это отличная
школа для новичков, стимул как можно быстрее сделать карьеру в нашей
компании.
— Вип, вам звонили уже несколько раз. — Младшенький протягивает
мне розовые листочки. — Сейчас девять восемнадцать. Я уже начал
волноваться.
— Я в порядке.
Я люблю свой офис. Здесь напротив стеклянного кофейного столика стоит
коричневый кожаный диван. На стенах, выкрашенных в лососевый цвет, висят мои
дипломы и фотографии с различных мероприятий. Стол у меня не обычный,
офисный, а старомодный, письменный. И сижу я не на безликом стуле на
колесиках, а на творении эпохи Людовика XV с высокой спинкой. Честно говоря,
я купила его за двадцать пять долларов на аукционе, но об этом никто не
знает.
В углу стоит большой шкаф для документов, который я изначально заказывала по
каталогу, но мне удалось вдохнуть в него жизнь с помощью банки лака и
тряпки. На полу — от моего стола до кофейного и дальше до двери — лежит
главная достопримечательность кабинета: ковер леопардовой расцветки. Моя
кредитная карточка не выдержала бы такой покупки, поэтому, если честно, это
не ковер, а покрывало, которое я обнаружила в комиссионном магазине моей
мамы.
Одну из стен моего кабинета занимают большие окна.
Голд груп
находится на
двадцать четвертом этаже башни
Экзекьютив тауэр
, и из моего офиса
открывается прекрасный вид на центральную часть Филадельфии. С такой высоты
наш город, особенно по ночам, похож на тихую деревушку.
Стоя у окна, я вспоминаю, как выглядели приглашения на мою свадьбу, но тут
раздается сигнал интеркома и слышится голос Младшенького:
— Вип, ваша мать на пятой линии.
— Передай ей, что у меня ленч.
— Но сейчас всего десять тридцать.
— Тогда, будь добр, скажи, что я на совещании.
Я снова возвращаюсь к своим мыслям. Я отвлеклась в тот момент, когда
пыталась вспомнить текст приглашения. У моих родителей теперь свои семьи, и
я никак не могла решить, в каком порядке располагать имена.
— Вип! — Это снова Младшенький.
— Да?
— Грейс Харт на седьмой линии.
— Я на совещании!
Так как же все-таки там было написано?
Мистер и миссис Джеймс и мистер и
миссис Нортштейн...
Нет, не так.
Снова гудит интерком.
— Лекси? — тихо спрашивает Младшенький.
— Да?
— Звонит Лола Брэвиа. Вы на совещании?
— Да, спасибо.
Лео и Мэри-Энн Джеймс и Глория и Говард Нортштейн имеют честь пригласить вас...
Нет, опять не так.
— Лекси? — нерешительно зовет меня Младшенький.
— Да?
— Лола говорит, что встала в этот loca час, чтобы удостовериться, в
порядке ли вы, и не верит в совещание. Но даже если это правда, вы должны
взять трубку и хотя бы поздороваться с ней.
Loca час? Уже одиннадцать утра!
— Майк, — спокойно говорю я, — скажи ей, что тебе нельзя меня
беспокоить и ее эмоциональное послание ты передашь позже.
— Хорошо, — соглашается он.
Я пытаюсь вспомнить, как выглядели приглашения: темно-коричневые буквы на
бежево-сером фоне и глянцевый край, украшенный бледно-розовым бантом.
— Вип!
Стиснув зубы, я призываю себя к терпению.
— Да?
— Вам принесли корзину со сладким.
— Отнеси ее в буфет для сотрудников.
— Не хотите узнать, от кого она?
— Открой карточку и прочитай.
Ни секунды не сомневаясь, Младшенький вскрывает конверт и в буквальном
смысле вторгается в мою жизнь... Я слышу через интерком, как он вздыхает.
—
Сегодня я думаю о тебе. Миа
. Как мило! Вип, а почему именно
сегодня? Ведь день рождения у вас в другой день. Какая-нибудь памятная дата?
— Нет, — потеряв терпение, кричу я в интерком. — Нет!
Опускаюсь на диван, расстроившись, что подруги не дают мне забыть о том,
какой сегодня день. Был бы. Мог бы быть. Но не стал. На столе снова гудит
интерком. Майк откашливается:
— Лекси?
— Младшенький, — твердо говорю я, — пора бы уже все понять.
Пожалуйста, больше никаких звонков, пока я сама не скажу.
В ответ из интеркома раздается голос:
— Скажи ей, что хватит быть стервой.
— Гм... Лекси? К вам пришла мисс Элли Арчер.
— Ты забываешь, что я журналист, — приветствует меня Элли, когда я
выхожу в холл, чтобы встретить ее. — Если мне нужно узнать, что
происходит, я обращаюсь к первоисточнику. — Она ухмыляется и показывает
мне язык. Я закатываю глаза, хотя на самом деле рада ее видеть.
Элли, как обычно, одета в стиле
потертый шик
: джинсы, черные ботинки,
длинное черное шерстяное пальто, вокруг шеи длинный узкий шарф красного
цвета. На голове толстая вязаная шапка, закрывающая половину ее лица, на
котором нет ни малейших следов макияжа.
— Выглядишь потрясающе, — говорю я ей.
Элли не обращает внимания на мой саркастический тон и произносит:
— Я принесла тебе подарок. — И протягивает пластиковый пакет из
Уауа
— местной сети круглосуточных магазинов.
— Ух ты, спасибо. Пойдем на крышу?
Элли поднимается за мной по лестнице на крышу небоскреба. Формально там
нельзя находиться.
Но я подкупила главу службы эксплуатации здания, и он дал мне ключ, чтобы я
могла курить на крыше, а не на улице у входа вместе с другими
никотиноманами. И хотя курить я бросила, крыша все равно остается для меня
настоящим оазисом.
— Вот это да! — ахает Элли, когда мы поднимаемся на самый
верх. — Какой вид!
— Да! — Я присаживаюсь на
трон
из кирпичей, которые валяются
здесь давным-давно, кутаюсь в пальто и достаю из пакета баночку
Доктора
Пеппера
и упаковку моих любимых пирожных. — Как здорово, Элли.
Спасибо... — Опускаю голову, чтобы подруга не видела моих слез.
Но она все равно не смотрит на меня.
— А вон мост Бена Франклина, — показывает Элли. Можно подумать,
что я никогда в жизни не проезжала по нему. И пока она разглядывает
достопримечательности, которыми я уже многократно любовалась отсюда, я
открываю воду и упаковку с пирожными.
Услышав хлопок банки, Элли подходит и садится на кирпичи рядом со мной. Я
откусываю одно пирожное, а другое протягиваю подруге.
— Себе я тоже купила! — по-детски улыбается Элли. Из кармана
пальто она достает другую пачку, с шоколадом и арахисовым маслом.
Мы наслаждаемся вкусом лакомства, которым балуем себя только в критических
ситуациях. Облизывая пальцы, Элли спрашивает:
— Хочешь поговорить?
— Нет.
Через несколько секунд, откашлявшись, я выкладываю ей то, что сегодня с утра
мучает меня:
— Надеюсь, Рон в порядке. У него сегодня тоже очень тяжелый день.
— Да, — бормочет Элли.
— Неприятно думать о том, какую боль я ему причинила.
Элли обнимает меня, я кладу голову ей на плечо. И мы сидим молча, глядя на
город внизу.
Позже, вернувшись в офис, я уточняю последние детали рекламной кампании
Будуара
— национальной торговой сети, открывающей бутик на Уолнат-стрит.
Здесь можно будет купить элитное мужское и женское белье, простыни из шелка
и атласа, подушки, свечи, лосьоны для тела и изящные сексуальные игрушки.
Такие салоны уже открыты в Чикаго, Далласе, Майами, Сан-Франциско и Атланте.
Голд груп
организует презентацию шестого по счету бутика, которая
состоится в День святого Валентина. Для всех салонов мы разработали проект
В постели
с ироничным рекламным слоганом
Все, что вам нужно, — это
любовь
. Хозяева
Будуара
согласились перечислить пятьдесят процентов
выручки этого дня в отделения Федерации планирования семьи в каждом городе.
Это была моя идея — надо признать, одна из лучших.
Проектом занимается Мария Саймонс, наш старший менеджер по работе с
клиентами. Она орган
...Закладка в соц.сетях
