Жанр: Любовные романы
Один-ноль в пользу женщин
...; Рон отвечает за себя и за свою девушку.
— Представься, пожалуйста, в камеру.
— Рон Андерсон.
— А кто эта счастливица?
— Рэнди Кэтчмен. Моя невеста.
Целых пятнадцать минут я стою в десяти футах от бывшего жениха, который
целуется со своей новой невестой. Весь наш штат теперь узнает, что он
обручен. И пусть она — моя миниатюрная копия, это все-таки не я.
Мистер Почти Идеал
Мы с Роном Андерсеном познакомились на торжественном благотворительном
мероприятии, где собирали средства для детского отделения госпиталя
Филадельфии. Рон красив, умен и образован. Он юрист, работает в престижной
конторе и специализируется на недвижимости. Встречи с ним были для меня
истинным удовольствием. Он открывал дверцу автомобиля, не позволял мне
платить за себя в ресторанах и звонил за три дня до встречи, чтобы уточнить
время.
Его вежливость распространялась и на секс. Он интересовался, когда я хочу,
что и где, и чистил зубы, прежде чем поцеловать меня.
Через шесть месяцев Рон заговорил о браке. Он хотел детей — как минимум
двоих, но не больше троих — и считал, что разница в возрасте между ними
должна быть как минимум полтора года. Он хорошо зарабатывал, так что я могла
бы не работать и заниматься домом и детьми. А еще он подарил мне шикарное
платиновое кольцо с бриллиантами изумрудной огранки. И я сказала
да
. Жизнь
с Роном была бы очень легкой. Я получила бы внедорожник, совместный текущий
счет в банке и супруга-партнера. Он стал бы хорошим мужем и, вполне
возможно, прекрасным отцом. О таком будущем мечтают большинство женщин, но
мало кому везет. Совет подружек относился к Рону с благоговением. Моя мама
была в восторге и перестала беспокоиться, что я останусь старой девой. А
отец? Он сказал:
Рон любит тебя сильнее, чем ты его. Неплохой вариант для
первого брака
.
Его слова потрясли меня. Перспектива развода и так была слишком очевидна.
Я вернула Рону кольцо и попыталась объяснить, что пока не готова выйти
замуж, — это было правдой.
Не готова? Тебе ведь тридцать два?
—
удивился он. С его точки зрения, это была нелепая причина. Рон был уверен,
что есть еще какое-то объяснение, потому что считал абсурдным отказ женщины
моего возраста выйти замуж за такого мужчину, как он. И почти все были с ним
согласны.
Я сложила вещи Рона в коробку и оставила ее у портье. Больше мы не виделись
и не разговаривали.
До сегодняшнего дня... Пока он не оказался в постели с невестой. Почему-то я
не могу отвести взгляда от Рона и Рэнди. И меня начинает тошнить от ядовитой
комбинации чувств: вины, страха и сомнения.
Когда их время подходит к концу, я словно пробуждаюсь ото сна и понимаю, что
Рон вот-вот заметит: я стою рядом и разглядываю его. Это может его
шокировать, он, возможно, разозлится и уж точно смутится. А я не хочу так
поступать с ним. Рон этого не заслуживает. Он заслуживает большего.
Проскользнув мимо оператора, я прячусь за стойкой с вибраторами.
Когда я прихожу домой, телефон разрывается от звонков. Автоответчик мигает,
приглашая послушать сообщения. Думаю, многие хотят обсудить со мной Рона и
его новую невесту. В мои планы это пока не входит.
Вместо этого я натягиваю пижамные штаны и футболку, беру лист бумаги и ручку
и начинаю писать.
Дорогой Рон! Я не хотела причинить тебе боль, и, как бы банально это ни
звучало, это истинная правда. По-прежнему не знаю, как объяснить свои действия, но попробую
рассказать, как принимала решение о расторжении нашей помолвки... В течение двух часов я пишу Рону письмо, которое нужно было написать еще
четыре месяца назад. Оно никогда не будет отправлено, но это не имеет
значения. Я делаю это не для него.
— Доброе утро, мисс Лекси, — приветствует меня портье Джон.
— Доброе утро, Джон! — Вежливо улыбаясь, я направляюсь к выходу,
но он не открывает дверь и встает у меня на пути.
Пристально глядя на меня, говорит:
— По-моему, вчера вечером в
Новостях
я видел мистера Рона.
— Да.
Джон медленно кивает:
— Не знал, что у него есть невеста. Еще одна.
— И я не знала, Джон.
— Очень быстро.
— Он хочет жениться.
Утро после любого мероприятия проходит в суете. Постоянно звонят журналисты,
которым нужно подтвердить информацию, получить фотографии, проверить
написание имен и цифры. Статья о празднике
В постели
будет основной в
воскресном
Инкуайрер
, менее крупные газеты публикуют репортажи. Мои
сотрудники все утро висят на телефонах, общаясь с журналистами. Я не беру
трубку, но телефон звонит постоянно — взволнованные подруги оставляют
сообщения. Они пытались поговорить со мной и прошлой ночью, но я не
подходила к телефону.
В одиннадцать часов ко мне в кабинет входит Мария и закрывает за собой
дверь.
— Можешь уволить меня, я готова, — говорит она.
Глядя на девушку, я понимаю, что она настроена серьезно.
— Не говори глупостей! Ты отлично поработала.
— Я положила твоего бывшего жениха в постель с его новой невестой, и
это показали по всем популярным каналам в нашем штате.
— Мария, ты делала свою работу.
— Лекс, честно, я не догадывалась, что это тот самый Рон Андерсон.
Видела окончательный'список, но мне такое и в голову не пришло. Мне очень
жаль.
— Мария, все в порядке. Не заставляй меня повторять это.
— Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?
— Скажи всем, что с меня ленч. Вы отлично потрудились.
— Серьезно?
— Да.
В воскресенье я предстаю перед советом подружек. Все, за исключением Элли,
собираются на обед в
Арэкс
— это кафе в университетском квартале. Оно
расположено в тени на пересечении улиц недалеко от Пенсильванского
университета, примерно на полдороге между моим домом и квартирами Лолы и
Грейс. Здесь всегда много профессоров, студентов и жителей западной
Филадельфии. Окна выходят на обе улицы, поэтому мы можем поглазеть на
прохожих. Кормят здесь отлично, вот только владелец — бывший бойфренд Элли,
поэтому мы стараемся собираться здесь без нее.
— Я столько времени пыталась до тебя дозвониться! — с упреком
говорит Грейс, когда я опускаюсь в кресло.
— Извини... — Я машу Грегу — владельцу кафе.
— Мы беспокоились за тебя, — говорит Лола. — Чем ты
занималась?
— Думала.
— Без нас?
К нам подходит официант с блокнотом. Куда бы мы ни шли, всегда заказываем
одно и то же. Грейс берет свои любимые яйца
бенедикт
, я налегаю на белок —
яйца с беконом, Лола предпочитает любимые многими гренки из халы, а Элли
заказывает
блюдо дня
, потому что это всегда что-то новое и неожиданное. Но
сегодня Элли нет с нами, и я скучаю по ней.
Сделав заказ, Лола резко произносит:
— Хочу обсудить мое шоу. Я готова работать дальше, предлагаю каналу
снять еще двадцать два эпизода. Я все продумала, я готова.
— О... — У меня это не вызывает никаких эмоций.
— Лола, мы говорили о том, что Лекси узнала, что Рон обручен... С
другой женщиной.
— Нет, все в порядке. Я с удовольствием сменю тему.
— Может быть, стоит начать съемки после выхода книги? — предлагает
Лола.
— А что, Лола, отличная идея, — замечает Грейс. — Лекси,
странно, что ты об этом не подумала.
Я кладу руки на стол.
— Я и не думала, что это возможно.
Съемки первых двадцати двух эпизодов кулинарного шоу — это ужасная история.
Высшая точка карьеры Лолы, обернувшаяся полной катастрофой в личной жизни.
Съемки длились два месяца, по двенадцать часов каждый день. Лола привыкла
управлять рестораном, поэтому ей было очень тяжело подчиняться режиссеру,
продюсерам и съемочной группе. Она конфликтовала из-за оформления студии,
рекламы посуды и тех эпизодов, которые решали вырезать. С каждым часом, днем
и месяцем Лола уставала все сильнее и в итоге впала в депрессию. Заявив, что
не может разорваться, она порвала длившиеся к тому моменту полгода отношения
с успешным бизнесменом, который просто обожал ее. А когда съемки
закончились, на две недели уехала к родителям в Майами. Там врач выписал ей
ксанакс.
Не буду ни о чем напоминать Лоле — она в этом не нуждается. Я просто
осторожно спрашиваю:
— Лола, ты уверена, что хочешь снова пройти через все это?
— Да, — твердо отвечает она.
Обеспокоенно смотрю на подругу и вдруг замечаю во взгляде Грейс что-то
похожее на раздражение.
— Лекси, почему тебе вечно что-то не нравится? Если Лола говорит, что
готова, я уверена, что она справится.
— Хорошо, я позвоню кому нужно. — Решив больше не возвращаться к
теме, которая меня волнует, я спрашиваю: — Итак, Грейси, как на той неделе
прошел ужин в семье Келли? Сколько раз миссис Келли произнесла слово на
букву
с
?
— Ни одного, — говорит Грейс. — Она ни слова не сказала о
свадьбе.
— Какие резкие изменения! — замечает Лола.
— Да, — радостно щебечет Грейс. Я вижу, что она сияет от восторга.
— Чему ты так радуешься?
— Не сомневаюсь, что он вот-вот сделает мне предложение, —
заявляет она.
Лола поднимает чашку с кофе и смотрит в нее так, словно перед ней волшебный
шар, предсказывающий будущее. Я изучаю содержимое сахарницы.
— Что? — удивляется Грейс. — Что такое?
— Ничего, — отвечает Лола за нас обеих. Некоторое время сидим
молча.
Но я все-таки не могу удержаться:
— Почему ты так уверена в этом?
Лола закатывает глаза к потолку. Ну вот, я опять испортила всем ленч. В
очередной раз.
— Именно потому, что миссис Келли не сказала ни слова о свадьбе, —
объясняет Грейс. — Все эти два года она вспоминала о ней во время
каждой нашей встречи. А в прошлое воскресенье — нет. Почему? Мне в голову
приходит единственное объяснение. Видимо, Майкл сказал ей, что скоро хочет
сделать предложение, и миссис Келли успокоилась. — Грейс смотрит
поочередно то на меня, то на Лолу. — Разве это не очевидно? —
спрашивает она.
Я вижу, что Лола кивает. Похоже, она струсила.
— Грейси, — говорю я и чувствую, как Лола пинает меня под столом.
Отодвигаюсь и начинаю снова: — Грейси, дорогая! — В конце концов, зачем
молчать, ведь я все равно в немилости. — Думаю, тебе не стоит придавать
такое значение тому, что говорит миссис Келли. Или в данном случае — не
говорит.
— В тебе, Лекси Джеймс, столько негатива! — возмущается Грейс и
одной рукой перекидывает через плечо прядь светлых волос. В другую руку она
берет чашку с кофе, подносит ее к губам и начинает дуть, хотя кофе не
горячий.
Честно говоря, Грейс не любит кофе. То есть она пьет фрапуччино и остальные
варварские интерпретации этого напитка, а классический кофе не жалует. И все
же каждое воскресенье перед ней оказывается полная чашка, потому что она не
может остановить официанта, когда тот поднимает кофейник. Грейс молчит... и
получает полную чашку нелюбимого напитка.
— Грейси, есть разница между негативом и реалистичным взглядом на
жизнь.
— Предлагаешь спросить твоего совета о личной жизни? — резко
произносит Грейс.
— Chicas, — укоризненно произносит Лола, и мы замолкаем, пока официант
расставляет тарелки.
— Берегитесь! — приветствует меня Младшенький, когда я выхожу из
лифта.
— Что такое?
— Сегодня у нас детский день.
В
Голд груп
его называют ДД. Это день, когда отпрыски Сьюзен Голдберг
появляются в офисе, потому что школа закрыта, а договориться с няней она
забыла.
ДД устраивается не ради детей, а ради Сьюзен. Проблема в том, что она
приносит в офис, или, скорее, не приносит. Ни книжек, ни игр, ни еды —
ничего. Вместо того чтобы позаботиться, чем занять детей, она разрешает им
бегать по кабинетам и считает, что все должны их развлекать. И в итоге,
чтобы мои сотрудники могли работать, я целый день занимаюсь детьми.
В холле появляется создание ростом в пять футов, в белой футболке,
мешковатых джинсах и толстовке команды
Сикстерс
с цифрой
три
и надписью
Айверсон
на спине. Каштановые кудряшки, белая бандана, на голове —
наушники. Это Джошуа Голдберг.
— Смотри, кто пришел, — говорю я Младшенькому. Джошуа пытается
перекричать музыку, которая доносится из наушников:
— Эй, Лекси! Здорово!
Я поднимаю бровь и качаю головой:
— Что ты сказал, Джошуа?
Отбросив подростковую браваду, одиннадцатилетний паренек направляется ко
мне, широко раскрыв руки.
— Привет, Лекси, — улыбаясь, говорит он.
Я обнимаю его и, не отпуская от себя, целую в круглую щеку. Он тут же
стирает рукавом след от губной помады.
— Чем обязаны чести видеть вас, мистер Голдберг?
— Сегодня день рождения Вашингтона, а мама забыла пригласить няню.
— А твоя сестра?
— Она уже у тебя в кабинете.
— В самом деле? — Я беру Джошуа за руку и веду через холл к себе.
— Лекси, — умоляет он, — отпусти мою руку, я уже достаточно
взрослый.
— А я нет. Побалуй меня.
В середине холла замечаю, что из двери моего кабинета торчит нижняя половина
тела Сьюзен.
— Эшли, — зовет моя начальница. — Эшли! Я не разрешала тебе
заходить сюда. Эшли! Эшли, послушай меня! Эшли! Ты должна научиться
уважительно относиться к чужим вещам.
— Это поможет! — шепчет Джошуа, округляя глаза. Я улыбаюсь, хотя
не стоит потакать неуважительному отношению к матери.
— Доброе утро, — приветствую я задницу Сьюзен. Она с виноватым
видом оглядывается. — Сьюзен, что происходит?
Она откашливается, а потом объясняет:
— Эшли хотела поиграть в офисе и зашла сюда, хотя я не разрешала. Так
ведь, Эшли? Нет, не разрешала. — Сьюзен отходит в сторону, и я
заглядываю внутрь. Эшли — девочка с каштановыми кудрями, обрамляющими
бледное личико, — сидит за моим столом и пишет что-то в блокноте. Она
ничего не сломала и не разбила, но Сьюзен все обостряет до
оранжевого
уровня угрозы.
— Доброе утро, Эшли! — здороваюсь я, заходя в офис.
— Доброе утро, мисс Лекси, — бормочет она.
Эшли теперь называет меня так, потому что ее преподавательницы танцев и
фортепьяно требуют, чтобы она обращалась к ним
мисс
. Не знаю, почему я
удостоилась такой чести, ведь мне нечему учить эту девочку.
— Мисс Лекси, можно, я сегодня буду твоим ассистентом? Пожалуйста. Ну
пожалуйста! — Эшли привыкла к постоянным отказам матери, поэтому
начинает умолять еще до того, как слышит слово
нет
. Она любит играть в
ассистентов, то есть копировать документы, вводить информацию в компьютер и
выполнять другие задания, которые обычно поручают Младшенькому. Только Эшли
делает все это прямо в моем кабинете.
— А мама разрешила тебе здесь находиться?
— Да, — решает солгать девочка. У меня за спиной раздается
пыхтение Сьюзен. — Нет, — признается она.
— А я разрешила?
— Нет. — Эшли поднимается с виноватым видом. Она подросла с
момента нашей прошлой встречи. Удивительно, как быстро меняется лицо
девочки, из детского оно становится все более взрослым. Если напасть с
прыщами ее минует, к большим карим глазам и целой копне причудливых кудряшек
добавится красивый цвет лица. Она будет очень хорошенькая. Сейчас же, пока я
усаживаюсь за свой стол, малышка бредет к матери, понурив голову.
— Эшли!..
— Да?
— В офисе, как и дома, есть определенные правила. Одно из них — не
трогать чужие вещи и не заходить в кабинет без разрешения. Уверена, тебе не
нравится, когда Джошуа заходит в комнату, когда тебя нет, и без разрешения
берет диски.
— Это точно, — вступает Сьюзен. — Молодец, Лекси, отличный
пример.
— Мисс Лекси, мне очень жаль.
— Я принимаю твои извинения. И знаешь что? У меня есть предложение. До
десяти часов я буду на совещании. Я дам тебе поручение, и если ты с ним
справишься, будешь моим ассистентом до конца дня.
— Отлично! — Эшли хлопает в ладоши. — Какое поручение?
Нажимаю на кнопку интеркома:
— Мистер Майк?
Никто не отвечает.
— Эй? Мистер Майк?
— Вы ко мне обращаетесь? — спрашивает Младшенький.
— Да.
— Я немного смутился, услышав обращение
мистер
. Слушаю?
— Ты подготовил рассылку по ста адресам?
— Нет, еще нужно разложить все по конвертам и заклеить их.
— Отлично, этот проект мы поручим мисс Голдберг, она займется им в конференц-
зале. Подготовь все, пожалуйста. — Я протягиваю Эшли руку. —
Договорились?
— Да. — Девочка крепко жмет мне руку и отправляется к Майку.
Сьюзен улыбается мне:
— Отлично сработано, Лекси. Как насчет Джошуа?
— Мама! Пожалуйста!
— Для него тоже кое-что есть. Не волнуйся. Если Джошуа тебе
понадобится, он будет у меня в кабинете.
— Прекрасно, — говорит Сьюзен и уходит.
А я поворачиваюсь к компьютеру и зову мальчика к себе. Кликаю по значку
папки с названием
Вип
, улыбаюсь ему и прикладываю палец к губам. Папка
открывается — в ней десять компьютерных игр.
— Лекси, ты потрясающая! — выпаливает он.
Я глажу его по бандане и отправляюсь на совещание.
Эшли справилась с заданием, а Джошуа удалось улучшить мой результат в
Брик
бласта
.
— Мама сказала, что ты можешь взять нас с собой на ленч, —
сообщает мне Эшли. — Пожалуйста, давай сходим в китайское кафе.
Она имеет в виду не ресторан, а забегаловку самообслуживания, где вся еда
продается на вес.
— Ты не против? — интересуюсь я у Джошуа.
Мальчик пожимает плечами:
— Мне все равно. — Он часто так говорит, и меня это расстраивает.
— Мне два таких, еще два тех и один этот. — Эшли набирает себе
салаты. Мы с Джошуа уже давно заказали себе ленч и теперь ждем,
прислонившись к автомату с содовой. Вот почему Эшли нравится это место — она
может взять один кусок огурца, или десять, или вообще не брать. Для нее это
равноценно шопингу.
Джошуа держит в руках пластиковую коробку с надписью
Свит энд сауэр Филли
— в ней порция белого риса и цыпленок в кисло-сладком соусе. Ему не так
сложно сделать выбор, как его сестре. Открыв коробку, парень отправляет в
рот кусок цыпленка — он очень голоден.
— Эшли! Уже ужин скоро! Пойдем.
За ленчем Эшли съедает меньше половины салата, который обошелся мне в
двенадцать долларов двадцать пять центов, и мы пешком отправляемся в долгий
путь до офиса. Сегодня замечательный прохладный день, ярко светит солнце.
Июльское солнце в Филадельфии можно сравнить с эспрессо, а в нынешнем
феврале оно напоминает кофе без кофеина. Хотя ультрафиолет вредит коже, лучи
приятно согревают лицо.
Я веду детей в Риттенхаус-сквер. Сделав круг, мы садимся на скамейку. Джошуа
достает из кармана
Гейм бой
, а Эшли принимается с восхищением разглядывать
хорошо одетых людей, которые проходят мимо нас: в одной руке у каждого из
них мобильный телефон, а в другой — пластиковая чашка с кофе.
— Я хочу быть такой, как они, когда вырасту, — говорит Эшли.
— Какой? Замученной и упившейся кофе? Так и будет.
— Нет, знаешь, я хочу быть... — Эшли не находит слов, чтобы
выразить свои чувства, но я понимаю ее. Ужинать в самых модных ресторанах,
смотреть фильмы независимых режиссеров, носить шикарные туфли. В воскресенье
днем сидеть на площади в дизайнерских шлепках, с большой чашкой капуччино и
читать
Нью-Йорк таймс
. Тратить на оплату мобильного сумму, равную
стоимости туфель. Я понимаю, что Эшли видит в этих людях, к которым отношусь
и я, — то же самое, что двадцать лет назад я видела в яппи. Хотя мы не
яппи. А кто тогда? Мы утонченные, раскованные, образованные, деловые...
Складываю первые буквы этих слов. Мы... уроды? — Мисс Лекси, я хочу
быть такой, как ты.
— Что? Нет, только не это!
— Но это правда!
Внимательно смотрю на нее и спрашиваю:
— Но почему?
— Потому что... — Девочка тянется к моим волосам и осторожно
отделяет одну прядь. Мы много раз обсуждали прически, и я знаю — она просто
мечтает о том, чтобы Сьюзен разрешила ей выпрямить кудри. — Мне бы
очень хотелось, чтобы ты была моей мамой.
— Не может такого быть!
— Это правда.
— Во-первых, я по возрасту не гожусь тебе в матери, — говорю я и
тут же понимаю, что это не так. — Во-вторых, я бы запретила тебе
половину всего, что разрешает Сьюзен.
— Что, например?
— Ну например, общаться со мной.
— Ха-ха, Лекси, это не смешно! — Эшли оглядывает Риттенхаус-
сквер. — Ты такая классная! Моя мама другая.
— Послушай, твоя мама была круче, чем я. — Глаза Эшли недоверчиво
округляются. — Эш, я серьезно! Когда я пришла на работу в
Голд груп
,
Сьюзен было примерно столько же лет, сколько мне сейчас. Она была уверенная
в себе, хорошо одетая, очень умная и ничего не боялась. Сьюзен была для меня
кумиром.
— Что же с ней произошло? — спрашивает Джошуа. Я и не подозревала,
что он прислушивается к разговору.
— Ничего, — пожимаю я плечами. — Просто все меняется. И в
любом случае, Эш, я бы тоже не разрешила тебе распрямлять волосы.
— Почему?
— Потому.
— Почему потому?
— Пойдемте, девушки, пора на работу. — Джошуа выключает
Гейм
бой
, встает, протягивает мне руку и поднимает со скамейки. Милый мальчик! И
сколько бы родители ни обнимали его, этого недостаточно. Мы с Джошуа идем
вперед, и я кладу руку ему на плечо. Сзади плетется Эшли:
— Лекси, но почему? Лекси?
Грейс каким-то образом удалось уговорить меня пойти в модный бар. Я уже
много лет не была в подобных местах. Перестала ходить по таким еще до
знакомства с Роном Андерсоном.
— Что тебе терять? — поинтересовалась подруга, и я не смогла
придумать более разумного ответа, чем
чувство собственного достоинства
.
Грейс хмыкнула, и мне показалось — подруга считает, что у меня его и так уже
не осталось.
Итак, Грейс, Лола и я оказались в
Чест нате
на Честнат-стрит — модном
заведении, отделанном внутри цинком, хромом и бархатом. Элли по-прежнему в
Ванкувере, и мне очень хочется быть рядом с ней.
Сегодня четверг — не самое популярное время для развлечений на неделе, но
это единственный день, когда Грейс и Лола смогли оставить работу. Так что
теперь мы сидим на бархатном диванчике насыщенного красно-коричневого цвета
и разглядываем толпу.
Чест нате
наряду с другими барами расположен в Старом городе —
историческом центре Филадельфии. Десять лет назад самым привлекательным
местом здесь был дом Бетси Росс, а сейчас развлекаться в Старом городе — это
круто.
— Я так странно себя чувствую! — пытаюсь я перекричать музыку.
— Здесь есть мужчины нашего возраста! — выкрикивает в ответ Грейс,
пытаясь мыслить позитивно.
— Да, но они высматривают девушек помоложе, — со стоном говорю я.
Мы двадцать минут сидим на диване. Музыка слишком громкая, чтобы
разговаривать, поэтому мы просто глазеем на веселящуюся толпу.
Уголком, глаза замечаю молодого человека, который приближается к нашему
столику. Толкаю сидящую рядом со мной Лолу. С широкой улыбкой на лице парень
направляется прямиком к нам.
— Прости, — кричит он. — Ты Лола Брэвиа?
— Да, — улыбается она.
— Вот это да! У тебя отличное шоу!
Улыбка Лолы становится еще шире.
— Muchas gra
...Закладка в соц.сетях
