Один-ноль в пользу женщин

страница №3

... соблазнительные
бугристые шарики, свободно плавающие в бульоне. Меня глубоко трогает
внимание подруги, и я грустно улыбаюсь кастрюле. Слеза падает в бульон,
добавляя в него еще немного соли.
Мы сидим на кухне Мии за уютным деревянным столом в деревенском стиле с
ножками темно-зеленого цвета. Под ногами половик из сизаля — специально,
чтобы собирать все крошки, которые роняют дети. Стулья из того же комплекта,
что и стол, на них лежат подушки с красно-желтыми цветами, которые
сочетаются по цвету с тарелками.
Миа рассказывает мне о своих сыновьях. Обожаю мальчиков семейства Роуз!
Дэвиду шесть с половиной. Саймону пять.
— Малыш Сай в сентябре идет в детский сад, — говорит Миа, — и
я подумываю, не выйти ли на работу на неполный день.
— Считай, что ты принята, — говорю я.
— Вот так просто? — смеется Миа. Она заправляет блестящие черные
волосы за уши и дергает себя за густую челку.
— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе работать в другой пиар-
компании? Ни за что! Хочу, чтобы ты вернулась в Голд груп. Это будет
классно.
— А ты не должна посоветоваться со Сьюзен? — Миа ставит ноги на
стул и подтягивает колени к груди.
Я делаю круглые глаза.
— Нет, не должна. Я имею право принимать на работу всех, кого посчитаю
нужным. Сьюзен сейчас не знает имен половины наших сотрудников. Она будет
рада, если ты вернешься. А еели серьезно, думаю, она и не заметила твоего
ухода.
Засмеявшись, Миа встает, чтобы убрать со стола.
— Я на шесть лет выпала из деловой жизни. Мне придется многое
наверстывать. — Она включает кофемашину, вынимает из морозилки кофейные
зерна. Я наблюдаю, как она мелет их, кладет в специальный отсек, варит
эспрессо, подогревает молоко и соединяет его с кофе, с идеальной точностью
разделяя их пополам, — получаются две чашки великолепного кофе с
молоком. Если Миа способна на такое, она справится с любой задачей.
— У тебя все получится, — уверенно говорю я ей.
— Но только на неполный день.
— Конечно, — машу я рукой. — У меня работают четыре мамы, и
все по нескольку часов.
— Хорошо было бы снова оказаться среди взрослых и зарабатывать самой.
— Постой. Ты хочешь, чтобы я тебе платила?
— Ха-ха! — Миа кивает мне. — Лекси, как здорово будет снова
работать вместе с тобой. Как в добрые старые времена!
Я пожимаю плечами:
— Не совсем так.
— Почему?
— Теперь я твой босс.
Мы еще целый час обсуждаем Голд груп, сотрудников и клиентов. Февральское
солнце уже начинает клониться к закату, и тут звонит телефон. Это Майкл, и я
слышу, как Саймон и Дэвид что-то кричат в трубку.
— Мальчишки в восторге от торта-мороженого, — говорит Миа. —
Майкл позвонил, чтобы заранее предупредить нас. Может быть, ты захочешь
смыться. Кто знает, что они тут могут устроить.
Но я не успеваю уехать. В дом врываются дети, их лица и рубашки в чем-то
коричневом — похоже, это шоколад, или грязь, или и то и другое. Они
набрасываются на меня.
— Тетечка Лекс! — раздается похожий на военный клич крик Дэвида.
Я уже устала объяснять им, что я тетя Лекси, а не какая-то непонятная
тетечка Лекс.
Дэвид обхватывает мои ноги, а Саймон вскарабкивается на стул и прыгает на
меня. Я ловлю его, он обнимает меня за шею, поднимает глаза к потолку и
кричит:
— Целоваться!
Целую его сначала в правую щеку, потом в левую, снова в правую, в левую...
Дэвид толкает меня в бедро:
— Тетечка Лекс, хочешь, я расскажу, чему научился в школе?
— Да.
— Хорошо, ладно. Готова?
— Я готова. — Сосредоточившись, смотрю вниз на Дэвида.
— Me Hamo David Rose. Como esta usted? Estoy bien. Gracias.
— Perfecto! Muy bien!
— Я, я! — Саймон стучит по моей груди. — Тетечка Лекс, я тоже
знаю испанский!
— Si? Digame. Скажи мне что-нибудь.
— Uno, dos, tres, cuatro, cinco, seis, — Саймон останавливается, чтобы
передохнуть. — Seis, siete, ocho... нью... гм... Сейчас.
Чтобы подсказать ему, я говорю:
— Нью... и?..

Саймон закрывает мне рот своей грязной ладошкой.
— Не надо, тетечка Лекс. Я сам попробую вспомнить. — Он начинает
считать заново и на этот раз заканчивает правильно: — Nueve, diez.
Я аплодирую.
— Лекси, привет, — говорит измученный Майкл, целуя меня в щеку, и
тепло добавляет: — Рад тебя видеть.
Проходит еще час, и я отказываюсь от предложения Мии остаться на ужин.
Майкл, уставший после дня рождения, заснул на диване. Мальчишки постепенно
приходят в себя и начинают капризничать.
— Я пойду, пока они еще держатся на ногах, — говорю я.
Миа все прекрасно понимает.
У двери она протягивает мне стеклянную банку куриного супа и пластиковый
контейнер с фрикадельками и шепчет, приложив палец к губам и кивая в сторону
гостиной, где играют мальчики:
— Тише!
— Я люблю тебя, Миа Роуз. — Я крепко обнимаю подругу. —
Спасибо.
— Лекси, и я тебя люблю.

Дива Лола

Мой путь из офиса домой пролегает мимо ресторана Лолы. Сегодня рабочий день,
уже время ужина, — и это означает, что Лола очень занята. Но я все-таки
решаю ненадолго заглянуть к ней. Я уже привыкла, что наше общение зависит от
графика работы ресторана. В конце концов, именно он подружил нас.
В середине девяностых Лола со своим мужем Энрике Кастильо открыли на Риттенхаус-
сквер бистро с южноамериканской кухней. Оно очень быстро стало одним из
самых модных мест в Филадельфии. То заведение было оформлено в любимых
латиноамериканцами теплых и сексуальных тонах: оранжевом, красном и
коричневом. И это удивительное бистро называлось, естественно, Лола.
За очень короткое время оно стало известно по всей стране. Лола-женщина
обеспечивала кулинарную поддержку Лоле — ресторану. А Энрике был лицом и
защищал интересы дела.
Через два года после открытия Лола пришла в мой офис в Голд груп. Так мы
впервые встретились.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она.
В жизни Лола выглядит еще сексуальнее, чем на фотографиях. У нее прямые
черные волосы ниже плеч, кожа цвета кофе с молоком, а глаза — темно-карие с
золотистыми точками. Она крупная, но стройная женщина, с сильными ногами и
руками, окрепшими за долгие годы работы на кухне.
— Чем могу помочь? — поинтересовалась тогда я.
— Очень скоро ко мне будет приковано внимание прессы, и мне нужен
профессионал, который поможет создать положительный образ. — Лола
замолчала и осторожно посмотрела на меня.
Я кивнула и улыбнулась:
— Продолжай.
Тяжело вздохнув, она сообщила:
— Я развожусь с мужем.
— О, как жаль!
— Не стоит, он мне изменил, — резко произнесла она.
— Lo siento mucho.
— Habla espanol?
— Un poquito, — ответила я. — Я учила его в школе и в колледже. За
исключением ругательств.
— Que bueno, — сказала она. — Ты услышишь их от меня.
Лола решила развестись, потому что Энрике изменил ей. И хотя это в порядке
вещей в Латинской Америке — или, черт, и здесь, в Америке! — Лола не
пожелала с этим мириться. Она требовала развода и хотела получить то, что
принадлежало ей — бистро. Я предложила преподнести эту новость прессе,
используя хитроумную стратегию Хиллари. Выглядело бы это так: обманутая
женщина, которая пыталась поддержать своего мужчину, но в итоге решила
порвать с ним.
Но нам так и не пришлось воспользоваться этой идеей. Одно то, что Лола
наняла меня, так повлияло на Энрике, что он подписал документы о разводе и
Лола стала единоличной хозяйкой ресторана. А он вернулся в страну, откуда
когда-то прибыл — в Аргентину.
Без Энрике карьера Лолы пошла в гору. Ресторан стал еще лучше, чем прежде.
Сама же она, без мужской поддержки, превратилась в любимицу прессы. Я об
этом позаботилась.
Когда телеканал Квизин ченнел предложил ей вести собственное кулинарное
шоу, Лола тут же обратилась ко мне за советом. Мне пришлось тогда утрясать
много вопросов с продюсерской компанией. Шоу называется Лола!, моя подруга
является его исполнительным продюсером, и это позволяет контролировать
творческий процесс. Голд груп получает свою долю прибыли. Эпизоды
программы уже неоднократно повторялись, но рейтинг по-прежнему высокий.

Сейчас Лоле уже хорошо за тридцать, и ее то и дело спрашивают, выйдет ли она
снова замуж. Впервые услышав этот вопрос от одного из репортеров, Лола
ответила:
— С какой стати?
Я придумала более удачный ответ:
— Мои дети — это ресторан и телешоу, а я — мать-одиночка. Но для
достойного мужчины я готова найти время.
Вхожу в зал и вижу, что хозяйка ресторана занята разговором с компанией из
десяти человек. Все их внимание приковано к Лоле, а она развлекает их
историями из собственной жизни. Даже если они уже знают все подробности из
журналов и газет, им все равно хочется услышать сагу Лолы о том, как
Сначала был страх, потом ужас, и я думала только о том, что не смогу жить
без него!.
Прислонившись к барной стойке, я смотрю, как Лола делает свою работу. Она
бурно жестикулирует, округляет глаза, качает бедрами, мешает испанские слова
с английскими... Она рассказывает своим клиентам именно ту историю борьбы с
обстоятельствами, которую они хотят услышать. И пусть она преподносит ее
несколько театрально — все равно это правда.
Наблюдая за подругой, понимаю, что есть еще одна правда. Лола так
организовала свою жизнь, что больше никогда не будет зависеть от мужчины.
Мне кажется, это очень хорошо. А может, и нет. Смотрю на Лолу и размышляю,
осознает ли она сама, что, чем сильнее не доверяет мужчинам, тем большей
феминисткой становится.
Заметив, что к столику направляются красавцы официанты с подносами, Лола
заканчивает рассказ и желает всем приятного аппетита. Заметив меня около
бара, она радостно направляется ко мне.
— Как дела, подруга? — спрашивает она по-испански и целует меня в
обе щеки.
— Мама считает, что мне нужна консультация психиатра.
— Это никогда не повредит.
— Может быть, ты просто поделишься со мной своим ксанаксом?
Лола отрицательно качает головой:
— Пусть у тебя будет свой.
К нам подходят два официанта с новостью о какой-то грядущей неприятности, и
я прощаюсь с Лолой.
— Buenas noches, — говорит она, и я ухожу.

Шоу Лолы и Лекси

На следующее утро настроение Лолы резко меняется.
— Сеньорита Брэвиа на пятой линии, — сообщает мне Младшенький.
Смотрю на часы — десять часов пятнадцать минут.
— Почему ты так рано встала? — спрашиваю я. Молчание. — Лола?
Ты меня слышишь?
— Ты ведь знаешь, я терпеть не могу громкую связь, — говорит она.
Я беру трубку:
— Bueno?
— Хорошо, дорогая. Gracias. Otra cosa. Что это за парень отвечает на
звонки? Сколько раз я просила его не называть меня сеньоритой. Это не про
меня!
— Как ты хочешь, чтобы Майкл называл тебя? Сука?
— Может быть, просто Лола, как и все остальные.
— Он старается вести себя вежливо и уважительно, но я немедленно скажу ему, чтобы он прекратил.
— Спасибо. Послушай, Лекси, я очень нервничаю из-за договора с
издателем.
— Почему? Мне казалось, что встреча прошла успешно. Они должны сообщить
нам ответ примерно через месяц.
— Я волнуюсь. Поговори со мной.
Мне приходилось успокаивать ее и в более тяжелых ситуациях — это часть нашей
дружбы и моей работы.
Мы с Лолой решили, что следующим шагом в ее карьере должна стать книга. И не
просто кулинарная, а книга о стиле жизни. Это часть развития бренда Лола.
Я даже придумала название, намеренно смешав языки: Жизнь а-ля Лола.
Лола хочет, чтобы книга вышла одновременно на двух языках: английском и
испанском. И теперь вся проблема в том, что издатель намерен сначала
выпустить английский вариант и, если он будет иметь успех, сделать перевод
на испанский. Лолу же это не устраивает. Она чувствует, что
латиноамериканская община будет недовольна, если книга на испанском выйдет
позднее. Моя подруга, как всегда, хочет все сразу и прямо сейчас.
На предстоящей телефонной конференции с издателем я собираюсь предложить
компромисс. Лола откажется от аванса, который обычно выплачивается после
подписания договора. На эти деньги будет издана кулинарная книга на
испанском. А вместо аванса Лола получит больший авторский гонорар за обе
книги. Я знаю, что все окупится. В Северной и Южной Америке кулинарных книг
на испанском почти не выпускается.

И хотя Лола доверяет мне, она нервничает из-за моей изворотливости. Она
знает, что я никогда не стану рисковать ее карьерой. И не только потому, что
она одна из моих ближайших подруг, просто это может повредить и мне тоже.
Лола сотворила меня, так же как я сотворила ее.
— Я уверена, что они согласятся, — говорю я ей.
— А если нет?
— Лола, ты мне доверяешь?
— Si. Slempre.

Это очень важно

Закончив разговор с Лолой, я вешаю трубку, и тут же гудит интерком.
— Вип? — зовет меня Младшенький.
— Да? — отвечаю я. У меня отличное настроение после беседы с
подругой, и я радуюсь скорому заключению договора с издателем.
— Сьюзен ждет вас у себя в кабинете, — сообщает он.
— Что ей нужно? — со стоном спрашиваю я. Мое отношение к начальнице ни для кого не секрет.
— Отчеты по счетам, представленным к оплате.
Бросаю взгляд на свой ежедневник.
— Но это запланировано на завтра.
— Сьюзен забыла, что завтра у нее дежурство по библиотеке в школе у
Джошуа, поэтому все дела она перенесла на сегодня. Я послал вам сообщение.
Смотрю на экран компьютера — вот оно, сообщение от Майка. Громко вздыхаю.
— И не говорите, — замечает он.
Наблюдая за тем, как принтер печатает отчеты, большинство из которых уже
окончательно готовы, я задумываюсь, что может представлять собой дежурство
по библиотеке в частной школе, где учится Джошуа Голдберг. Неужели мне это
интересно? Вовсе нет.
С бумагами в руках я прохожу через холл в кабинет Сьюзен, который расположен
по диагонали к моему. Другими словами, наши офисы удалены друг от друга,
насколько это возможно.
— А вот и ты! — приветствует она меня.
— Вот и я. — Едва улыбнувшись, я протягиваю начальнице копии
отчетов. Пока она изучает их, я убираю кучу бумаг с купленного по каталогу
стула, который стоит напротив ее стола. Все поверхности в кабинете Сьюзен —
стулья, диван, столы, шкафы и подоконники — завалены вещами и бумагами,
скопившимися за все время ее работы. Что-то лежит нетронутым еще с прошлого
века. Единственное, что меняется здесь, — это фотографии ее детей и их
поделки. Сейчас на выставке представлены толстый шнур, сплетенный Эшли, и
портрет Сьюзен, который Джошуа нарисовал акварелью. Он отлично передал
химический взрыв на голове мамы. Мальчик наверняка станет художником.
— Похоже, с распределением работы у нас все в порядке, — сообщает
Сьюзен, отрывая меня от разглядывания портрета семьи Берг, напоминающего
картины Ван Гога.
— Да, — соглашаюсь я. — Каждый сотрудник тратит столько
часов, сколько необходимо при его загрузке. У Мишель уходит чуть больше
времени, чем хотелось бы, на Куэйкер иншуренс, но это вполне объяснимо ее
вхождением в работу.
— А как давно она у нас?
— Пять месяцев. — Я не удивлена, что Сьюзен этого не знает.
— Она все делает как надо, — произносит Сьюзен, чтобы ободрить
меня, хотя это абсолютно лишнее.
— Сроки истечения договоров? — спрашивает она.
— Страница четыре.
Она просматривает отчет, и я уже знаю, что сейчас услышу.
— Несколько договоров с крупными клиентами нужно будет вот-вот
возобновить. Пора этим заняться, иначе нам придется искать новых.
Говоря нам, она имеет в виду меня.
— Сьюзен, я в курсе. Это ведь я составляла отчет.
Ожидаю услышать какой-нибудь резкий ответ, но она лишь широко улыбается мне.
О-хо-хо!
— У нас появился новый бесплатный проект, — слишком жизнерадостно
сообщает Сьюзен.
Собираюсь с силами и спрашиваю:
— Что на этот раз?
Она эмоционально сообщает:
— Голд груп будет представлять интересы Кэмп кул, популярного
летнего учебного заведения для детей в Филадельфии.
— Лагерь?
— Это не просто летний лагерь, — парирует она, — а престижное
место, куда детей специально отбирают. Как в колледж.
— Если лагерь такой престижный, зачем ему реклама?
Сьюзен откашливается и недовольно смотрит на меня. Наконец-то я ее
разозлила. Обычно это происходит быстрее.
— Сьюзен, они просили об этом, или ты сама предложила?

— Я предложила, — сквозь зубы отвечает она.
— Понятно, мы бесплатно представляем интересы этого лагеря, чтобы туда
приняли твоих детей.
Сьюзен молчит, скривив губы. Решив избрать другую тактику, произносит:
— Ведь правило, что каждый должен вести хотя бы один проект на
общественных началах, придумала ты сама.
— Да, но считается, что наши сотрудники будут предлагать свою помощь в
ситуациях, которые очень важны для них. Для них, а не для тебя. — В
этот момент звонит мобильный Сьюзен, и она отвечает, оборвав наш спор.
Телефон Сьюзен очень часто прерывает неприятные разговоры, и мне уже
начинает казаться, что у нее под столом тревожная кнопка.
Ответив на звонок, она с улыбкой протягивает мне папку из манильской бумаги
с надписью на обложке Кэмп кул. Я улыбаюсь в ответ.
Мы терпеть друг друга не можем. Но, к огромному сожалению, мы очень нужны
друг другу.

Неподражаемая Элли Арчер

В субботу вечером совет подружек заседает в ресторане у Лолы. Девочки очень
голодны, и хозяйка делает заказ: эмпанадас, салат Лола, цыпленок с
апельсином и рис с фасолью.
Нам приносят Маргариту с манго. Элли рассказывает про Джесса — мужчину,
которого она недавно покорила.
— Мне казалось, у нас много общего. Он дизайнер в издательстве, я пишу
для журналов. Первые две недели прошли отлично. А сейчас? Мне ужасно скучно!
— Хорошо еще, что ты не переспала с ним, — замечает Грейс.
— Я с ним спала.
— О... — Грейс даже не пытается скрыть осуждение.
— А разве с ним нельзя общаться только ради секса? — интересуется
Лола.
Элли задумывается, жуя эмпанадас.
— Я бы поставила ему шесть за технику и четыре за артистичность.
Значит, в среднем — пять. — Она пожимает плечами. — Не такие уж
высокие оценки, чтобы выйти в финал. К счастью, я уезжаю на две недели, так
что разрыв будет достаточно легким.
— Куда ты собираешься? — спрашиваю я.
— В Ванкувер, освещать показ моды для собак.
— Шик! — восклицает Грейс.
— Нет, это ужасно, — возражает Элли. — Шоу проводится для
поддержания ванкуверского приюта Сити паунд — это первый частный приют для
собак в Канаде. И что было в прошлом году? Пришло триста человек. Я же
объясняю вам, это целое событие! — Элли подкладывает себе еще зеленого
соуса и продолжает: — Я пишу материал для Фэшн форвард, который подвергся
ужасной критике за то, что поместил на обложку фото модели в шубе из
натурального меха. И моя небольшая статья о животных должна стать своего
рода компенсацией. Как бы там ни было, я еду в Ванкувер на две недели.
Эллен Арчер практически все время в пути. Я завидую такой жизни. Ее можно
было бы назвать кочевой, если бы она не бросала одну великолепную работу
ради другой и не оправдывала этим свою неспособность выбрать какое-то одно
дело, квартиру или город. Или, само собой, одного мужчину.
Больше всего в Элли мне нравится ее бесстрашие. В определенной степени это
качество присуще уроженцам Нью-Йорка. Элли провела детство в
привилегированном районе Центрального парка. Окончив Колумбийский
университет, она устроилась в Вэнити фэр помощником редактора — это самая
низкая должность в иерархии любой редакции. Но амбиции и смелость помогли ей
выбраться из-за стола и перенестись на центральную полосу.
В тот год, когда Лола подала на развод, а я стала вице-президентом Голд
груп, Элли приняла предложение занять пост редактора отдела культуры и
развлечений в Эксесс — новом журнале для женщин нового поколения экс. Мы
познакомились, когда я прислала ей материал о триумфальном разводе Лолы и
успехе, который за ним последовал. И Лола появилась на обложке Эксесс,
став героиней первого материала, который Элли написала для этого журнала.
Работая над ним, Элли посетила Филадельфию, познакомилась со мной, Лолой,
Грейс и Мией и полюбила нас. А мы полюбили Элли. Так появился наш совет
подружек.
После экономических трудностей две тысячи первого года на рекламу стали
тратить меньше, и Эксесс закрылся. Элли искала, где бы обосноваться,
несколько месяцев провела с родителями в Палм-Бич, а потом переехала в
Филадельфию. Многие журналы предлагали ей стать их штатным сотрудником, но
она отказалась, решив остаться свободной и писать о том, что ей интересно.
Вот сейчас, например, Элли решила провести две недели в Ванкувере, освещая
проход собак по подиуму. И все же я скучаю каждый раз, когда она уезжает,
даже если ее нет с нами всего несколько недель.

Поездка в Майами

— Ты пришлешь мне е-мейл? — спрашиваю я Элли.
— Конечно, и вернусь еще до того, как ты начнешь скучать.
— Может быть, встретишь там кого-нибудь, — вздыхает Грейс.
— Сколько их у меня уже было, — подмигивает мне Элли.
— Cuidado, amiga, — предупреждает Лола.
— Я всегда осторожна.
— Как ты думаешь, мы всегда будем друзьями? — неожиданно
спрашивает Грейс.
— Si, amiga. Мы всегда будем друзьями.
— Представь, Грейси, — говорю я, — через сорок лет мы,
bubbes, сидим около бассейна в Майами и пытаемся вспомнить добрые старые
времена.
— Мы переедем в Майами? — переспрашивает Элли. — Отлично! На
президентских выборах наши голоса будут решающими. Наконец-то хоть какая-то
реальная власть!
— Что такое bubbe? — спрашивает Элли.
— Так на идише называют бабушку, — отвечаю я.
— С каких это пор ты говоришь на идише?
— Постоянно слышу его от своих старушек в пансионе.
— Знаете, — стонет Грейс, — вы так много говорите на
испанском и на идише, что удивительно, как я вообще что-то понимаю...
— Подожди! Когда мы доберемся до Майами, тебе потребуется
переводчик, — смеется Лола.
— Надо же, bubbe! А я зову свою бабушку нана. Интересно, что
придумают мои внуки? Хотя, чтобы иметь внуков, надо хотя бы завести детей, а
мы так далеко от этого!
— Могу себе представить, — говорит Лола. — Грейси, ты станешь
очень известной медсестрой, выйдешь на пенсию, но все равно продолжишь
работать консультантом в Центральном госпитале Майами. Думаю, там даже будет
отделение, названное твоим именем. Родильное, например.
— Элли, а ты станешь редактором какого-нибудь популярного журнала, но
летать в Нью-Йорк будешь один раз в месяц. Все остальное время мы будем
проводить вместе. В моем ресторане. Бистро на Южном пляже. Где еще
собираются молодые и красивые бабушки? А Лекси? Дайте подумать — ты уйдешь
на пенсию в пятьдесят и будешь жить на проценты с инвестиций.
— Так просто? Уйду на пенсию в пятьдесят? А что я буду делать всю
оставшуюся жизнь?
— У тебя наконец-то появится время сходить к психиатру, — говорит
Э...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• ...
• 21
• 22
• 23

Закладка в соц.сетях