Такси!
...;Привет, Джоэл. — Я прислонилась к стене, глядя на него.
Через пару минут он появился, темная кожа влажно поблескивала. Джоэл всегда
был в отличной форме, но сегодня мускулы казались еще тверже, еще мощнее. Я
сняла с вешалки полотенце, протянула.
— Ты оставил входную дверь открытой. — Я смотрела, как он вытирает
свое хозяйство.
— Ну и что?
— Кто угодно мог залезть.
— Мне надо было принять душ, а я знал, что ты вот-вот появишься. У тебя
все в порядке, мамочка? Чаю хочешь?
— Нет, спасибо. — Этот его выпендреж...
— Как угодно. — Джоэл обмотал полотенце вокруг талии и отправился
в спальню.
Я пошла за ним и пристроилась на краешке кровати, пока он шарил по комоду в
поисках белья.
— Не хочешь проветриться? — спросила я. Странно, с этим новым
Джоэлом я испытывала чувство неловкости и тревоги.
— Не могу, — отозвался он, натягивая трусы от Келвина Кляйна.
Потом потянулся к веренице белых рубашек в шкафу. — На работу надо.
— Ну, знаешь... — Тут я уже разозлилась. — А по телефону
нельзя было предупредить?
— Ты не спрашивала.
Я с трудом взяла себя в руки.
— Иди сюда и сядь. Я хочу с тобой поговорить.
— Извини, времени нет. — Джоэл влез в рубашку и принялся
застегивать ее перед высоким зеркалом.
— Джоэл, что происходит? Кто тут был прошлой ночью?
— Друг. Хотя вообще-то тебя это не касается.
— Друг, который тебя спаивает? Балуется травой? И коксом? Джоэл, это не
в твоем стиле.
— Стили меняются, верно? — Надев брюки, Джоэл присел к туалетному
столику и достал лосьон с ватным тампоном. Я наблюдала, как он протирает
лоб, подбородок, нос. Что-то изменилось в его лице — но что?
— Я беспокоюсь за тебя. Твой друг... Это кто-то с работы?
— А если и так? Из-за чего переполох? — Джоэл бросил тампон в
корзину и взялся за увлажняющий крем
Клиник
.
Да, брови какие-то не такие. Похоже, он их выщипал. Я не знала, что делать.
Джоэл не хочет прикасаться ко мне, не хочет быть со мной... Уже не в первый
раз я задалась вопросом, не настал ли у него кризис полового определения. А
может, этот кризис уже миновал? И новый Джоэл и есть
настоящий Джоэл?
— Джоэл, ты спишь с мужиками? — Вопрос сам собой сорвался с языка.
Он повернулся и одарил меня самой чувственной, самой озорной, самой
кокетливой улыбкой, какую я только видела у него.
— Лишь по долгу службы, дорогая.
Что с моим лицом? Он еще веселится, гаденыш! Любуется эффектом, который
произвели его слова! Маме он такое заявить не может, но я-то иду следующим
номером. Только взгляните на него — расселся, прихорашивается, перышки
чистит!
Я ведь знала, что здесь что-то не так, еще при нашей последней встрече
поняла, что к чему, но не призналась самой себе.
Гостейон принимает! Увидеть парня, который возит щеткой под креслом в
парикмахерской, и тотчас предложить ему работу! Этот искатель талантов сразу
углядел девичье личико, щенячьи глаза, маленькие крепкие ягодицы и вычислил,
какие доходы может принести эта сладко-горькая уязвимость — фирменный знак
Джоэла. Костюмы от Армани, исписанный ежедневник, такси, чтобы доставлять
мальчишку то туда, то сюда... Все вместе сложилось во вполне определенную
работу.
— Джоэл... — Горло пересохло так, что я с трудом могла говорить.
— Да, сладенькая? — Джоэл снова вернулся к зеркалу и разглядывал
крохотный прыщик на подбородке. Я встала, подошла к нему и положила руку ему
на плечо.
— Джоэл, ты не должен этого делать. Это плохо, это очень плохо для
тебя. Тому человеку, мистеру Фишеру, нет до тебя никакого дела. Он тебя
просто использует...
— Избавь меня от нотаций, Кот. — Джоэл стряхнул с плеча мою
руку. — Эй! — Мой живот был как раз на уровне его глаз. Джоэл
резко обернулся. — Ты беременна?
Он хотел похлопать меня по животу, но я отбросила его руку; щеки горели.
— Не говори глупостей. Я тебе помочь хочу, сопляк!
— Да-да, разумеется.
Я изо всех сил старалась сохранить остатки самообладания.
— Ладно, Джоэл, я ухожу. Как-нибудь увидимся. Береги себя.
— Ты просто ревнуешь! — закричал он мне в спину. — Ты меня не
любишь — ты хочешь мною владеть! А я тебе не игрушка, сестрица!
Я бежала вниз по лестнице, задыхаясь от запаха травки, спиртного, потного
секса — и благовоний его матушки.
У входной двери я обернулась. Джоэл стоял на верхней ступеньке и смотрел мне
вслед. При всей браваде в глазах его была печаль. Он казался совершенно
потерянным.
Я переминалась с ноги на ногу в коридоре, провонявшем старыми кроссовками, и
читала объявления про дзюдо, медитацию, уроки плавания и танцы для
пенсионеров. Лампа над головой мигала, вызывая головную боль. Вообще-то я не
собиралась заглядывать сюда, а топчусь уже полчаса. Наверное, сцена у Джоэла
меня так расстроила. Или я просто размякла?
— Ничего штучка, да? — вопросил мужской голос, и я круто
обернулась.
Говорил блондинистый усач; он вышел из раздевалки в компании какого-то
доходяги.
— Я бы так уверен не был, — забубнил в ответ доходяга. — Я бы
еще поразмыслил...
Следом за ними потянулась целая вереница мужиков всех возрастов и размеров.
Я начинала терять терпение. А может, он вовсе и не здесь...
— Эй!
Вот он. Крэйг. Появился из совсем другой двери в сопровождении какого-то
козла с седой бороденкой. Потный, красный, но в отличие от остальных так и
не снял белого костюма для фехтования.
— Сюрприз, — произнесла я, чувствуя себя полной дурой.
— Жена, что ли? — проблеял козел с бородкой.
— Нет, от я жены избавился, — хладнокровно ответил Крэйг. —
Это Кэтрин, моя подруга. Кэтрин, это Эндрю, мой учитель фехтования.
— Привет, Эндрю. — До чего ж застенчиво и скромно это прозвучало!
Да что со мной такое?
— Очень приятно. — Эндрю окинул меня с ног до головы маслянистым
взглядом и подмигнул Крэйгу. Всю мою застенчивость как рукой сняло.
— Полегче, приятель. Я бы на тебя не поставил, если бы Кэтрин бросила
тебе перчатку. — Моргун хлопнул Эндрю по спине — по-дружески, но, если
не ошибаюсь, с подтекстом: проваливай. Бородатому слизню оставалось только
пробормотать
до свидания
и убраться восвояси.
Крэйг передернул плечами:
— Извини. Но учитель он правда хороший.
— Не волнуйся, все в порядке.
— Я бы тебя поцеловал, но посмотри, в каком я виде. — Крэйг
сморщил нос. — Ненавижу принимать здесь душ — вода ледяная. Но если бы
знал, что ты придешь, вымылся бы и переоделся.
— Не волнуйся. Все в порядке, — повторила я и придвинулась ближе.
Крэйг вздрогнул, когда я наклонилась, чтобы поцеловать его, но тут же
расслабился. Губы у него были теплыми. Я обвила Моргуна руками и хихикнула,
наткнувшись на упругий щиток. — Будто с шиной
Мишлен
обнимаешься.
— Точно. — Крэйг высвободился. — Так каким ветром тебя сюда
занесло, Катерина?
— Надо было тебя увидеть, — буркнула я.
Улыбка с его лица сползла, какое-то мгновение он казался растерянным. Потом
глаза блеснули.
— Хотела посмотреть, как у меня это получается — бросок, выпад?
— В основном — да. Может, поедем к тебе?
Крэйг взял меня за руку.
— А почему бы нам сегодня не отправиться домой к тебе?
— Но там такой разгром...
— Какое это имеет значение. — Он сжал мою руку.
— Ну... Ладно.
Розовый телефон — Эми: а, нет, не Эми (нужен новый мобильник). Это Крэйг. Пятница, час дня. Что ты делаешь вечером? Позвони мне
.
Голубой телефон — Джоэл: ничего.Желтый телефон — Стеф: Привет, Кэт, это я. Сегодня пятница — время получать денежки! Как ты насчет того, чтобы повеселиться? Я угощаю. Звякни
.Зеленый телефон — Ричард: Привет, Китти. Хотел узнать, не сможешь ли ты завтра со мной пообедать. Дотти проведет день с Джемаймой, и я подумал, что это было бы прекрасно — побыть наедине друг с другом. Дай мне знать, если ты свободна
.Красный телефон — Джонни: нет, не Джонни. Господи, опять он (надо купить новый мобильник). Привет, это Крэйг. Я оставил сообщение на другом твоем телефоне, а потом задергался — вдруг ошибка? Катерина, зачем тебе столько мобильников? Как бы там ни было, позвони мне
.Всех выбросить из головы. Пятница — самый прибыльный день. Я работаю. Всё, точка.— Кэт, ты же не думаешь, что это может продолжаться долго? Твоему эго, конечно, пошло на пользу, но ведь он еще ребенок.3.37, ночь пятницы или утро субботы — кому как больше нравится. Ночь выдалась бурная, мы с Винни обе срубили порядочно деньжат и закруглились пораньше. И вот я излагала ей в нашей кафешке историю своих злоключений.— Не в этом дело, Вин.— А в чем тогда, Кэт? — Винни была в скверном настроении; странно, что она вообще слушала меня.— Мне страшно за него. Я о нем забочусь.— Естественно. Ты же обо всех заботишься. Потому и вертишь ими, и лапшу им на уши вешаешь. Все потому, что ты о них заботишься.— Ты не понимаешь.— Выпутывайся из этого, Кэтрин, пока с головой не увязла.Винни брюзжала и брюзжала, так что я ушла. Просто встала и ушла на середине ее речи — не хватало только, чтобы мне мозги компостировали после целой ночи напряженной работы. Мой обшарпанный фарэвей
стоял позади ее блестящего красного ТХ1. Я на ощупь возилась с ключами в дождливой мгле и вполголоса костерила Винни. Старая корова, чем в мою жизнь соваться, пусть лучше со своей разбирается! Распахнув дверцу, наконец услышала, как надрывается один из мобильников. Красный. Если это опять Крэйг, то пошел он в задницу. Тем не менее, бухнувшись на сиденье и захлопнув дверцу, я нашарила в бардачке телефон.— Алло?— Я звоню по поводу Джонни Джордана. — Мужской голос — хриплый и резкий. Незнакомый.— Что с ним?— Вы его подружка? — Это слово было произнесено с таким презрением, что прозвучало как оскорбление.— Кто говорит?— У Джонни неприятности. Вам лучше приехать и его вытащить.Во рту моментально пересохло.— Какие неприятности? О чем вы?— Неприятности такие, что если вы не подъедете и его не заберете, я не смогу помочь, когда ему голову в плечи вобьют. Comprene?— Пожалуйста, дайте мне с ним поговорить. Он с вами? — Голос мой дрожал.— Он сейчас не в том состоянии, чтобы балакать, цыпочка. Нагрузился под завязку и налетел на чей-то кулак.Неожиданный стук в стекло заставил меня подскочить, я даже уронила телефон. Нырнув за трубкой, еще о руль башкой приложилась. Скривившись, я распрямилась и пробормотала в трубку:— Извините. Послушайте, что случилось?На тротуаре так и клокотала Винни.— Просто приезжайте, pronto, — сказал незнакомец. — Или ваш дружок обзаведется новыми шрамами. Тернпайк-лейн. Красная дверь сразу за кафе У Оза
. Спросите Джорджа, ясно?— Да, кажется, я знаю, где это. Буду через двадцать минут, если пробки — чуть дольше.Винни снова постучала в стекло. Я отмахнулась.— Чем быстрей, тем лучше. — В голосе человека слышалось что-то странное. Паника. Он отключился.Снова стук. Я раздраженно опустила стекло.— Уймись, Вин. Я в дерьме по уши.— Не смей вылетать за дверь, когда я с тобой разговариваю, Кэтрин!.. В каком еще дерьме?Опять она всюду сует свой нос.— Не знаю. Только что позвонил какой-то тип — даже не соображу, откуда у него номер. У Джонни проблемы. Этот парень говорит, он в полном отрубе. Кажется, напился и подрался. Я на Тернпайк-лейн, заберу его.Винни покачала головой:— Кэтрин, ради бога, не впутывайся. На одну ночь с меня хватит.— А как я, по-твоему, должна поступить, Вин? Оставить его там, и пусть из него отбивную делают? А если бы это был Пол? Да ты бы туда пулей летела.— Ну ладно, — смущенно буркнула Винни. — Едем вместе.— Нет, Вин, это ни к чему...— Я не собираюсь пускать тебя одну в хрен знает какие тернпайки. Открывай, я сажусь! И не спорь.4.33 утра.Мы ехали мимо станции Финсбери-парк
, по Севен-Систер-роуд, на Грин-дейнз. Мы — это Винни и я. В молчании катили мимо турецких пекарен, складов, магазинчиков с кебабами, обшарпанных пабов, зеленных лавок с пустыми контейнерами и старыми корзинами, выставленными на тротуар. Нырнули под мост, на котором белой краской было намалевано: Добро пожаловать в Хэринджей
. Голова ныла; там, где я приложилась об руль, набухала шишка. Дождь прекратился.Тернпайк-лейн — какое неподходящее название. Дорожная застава
— прелестно звучит, верно? Ожидаешь найти здесь крытые соломой коттеджи и журчащий ручеек — а на деле это отхожее место. Даже воздух отдавал грязью, когда мы вылезли из машины. Вокруг никого, только пара каких-то типов с поднятыми капюшонами болталась на углу, да в дверях лавчонки спала старуха — ее почти не было видно среди кучи хлама, в которой она свернулась. Я заперла кеб, от души надеясь, что типы в капюшонах на самом деле вовсе не такое ворье, каким кажутся. Тишину нарушали лишь отдаленные гудки автомобилей и воркование голубей, усевшихся рядком на подоконнике.Кафе У Оза
оказалось обычной облезлой грязной забегаловкой с замызганными занавесками; где-то в глубине мерцали огни игровых автоматов. Мы подошли к красной двери с облупившейся краской, и я позвонила. Мгновение спустя затрещал интерком. Мужской голос залопотал что-то на незнакомом языке — то ли турецком, то ли курдском.— Мне нужен Джордж.Послышалось жужжание, щелчок — и я, бросив взгляд на Винни, толкнула дверь. Винни выглядела испуганной и усталой.— Спасибо, Вин.Она пожала плечами:— Да ладно. Давай с этим разберемся.Электрическая лампочка освещала только вонючее крыльцо, и, когда входная дверь закрылась, мы очутились в непроглядной тьме. Я была напугана гораздо больше, чем хотела это показать, и с трудом подавляла желание вцепиться в руку Винни. Где-то наверху со скрипом отворилась дверь, и в прямоугольнике тусклого света обозначился силуэт какого-то амбала, привалившегося к косяку.— Джордж? — позвала я.— Не-а. Джорджа внутрь, — отозвался амбал с сильным турецким акцентом.Пока мы поднимались, Винни дышала с присвистом. Только бы с ней все было в порядке — вряд ли она захватила с собой ингалятор. Амбал посторонился, и мы протиснулись в комнату.В воздухе висела густая завеса дыма, в нос шибануло запахом пота и спиртного. Кругом грязь, некогда белые стены пожелтели; там, где прежде висели картины, остались только более светлые пятна. Слева располагалась кухня, буквально заваленная немытой посудой; худой плешивый человек склонился над плитой, прикуривая от конфорки.— Джордж? — снова спросила я.Он обернулся. Бледное лицо почему-то напомнило рожу того гада, который пытался поджечь мой кеб. Светлые глаза, тонкий рот. Он кивнул.— А вы...— Кэтрин. А это моя подруга Винни. Амбал закрыл за нами дверь и привалился к ней спиной, скрестив руки на груди. На нем была футболка с желтой ухмыляющейся харей. На его собственной харе улыбка отсутствовала.— Где Джонни? — Мне не удалось скрыть дрожь в голосе.Джордж махнул рукой.Я обернулась. Пара драных кресел. Круглый стол, загроможденный переполненными пепельницами, бутылками из-под виски и разбросанными игральными картами. Три стула стоят, четвертый опрокинут. По дырявому красному ковру тоже раскиданы карты. Из-под стола торчат ноги Джонни. Я кинулась к нему. Джонни в полной отключке лежал на полу. С правой стороны его лицо превратилось в сплошной кровоподтек. Кровь запеклась возле носа, на изрезанных шрамами щеках, на воротнике заношенной белой рубашки.— О господи... Джонни...Я опустилась на колени, приподняла его голову, склонилась — и ощутила мощную волну перегара. Джонни негромко застонал.— Так вот какой ты, великий Джонни Джордан, — процедила Винни.Я ее проигнорировала.— Что произошло?— Джонни не умеет проигрывать, — сказал Джордж. Он стряхнул пепел прямо на ковер и направился к нам. — Мехмет увел Оза, чтобы тот прошвырнулся и поостыл, но они вот-вот вернутся. Лучше вам убрать этого придурка до их прихода. Эрдаль подсобит на лестнице.Я держала ноги Джонни, а Эрдаль подхватил его под мышки. Винни прошла вперед, чтобы открыть нам дверь. Джонни оказался тяжелым, у меня чуть спина не сломалась, пока мы медленно спускались по ступенькам. Джордж смотрел нам вслед, стоя в дверях с сигаретой в руке. Когда мы уже были внизу, он крикнул:— Как очухается — скажите, чтобы к завтрашнему вечеру бабки вернул наличкой.— Сколько он должен? — спросила я.— Три куска.Только когда Эрдаль помог нам загрузить Джонни на заднее сиденье и я снова села за руль, страх навалился в полной мере. Ехали мы быстро, но у парка Финсбери пришлось притормозить, чтобы глотнуть свежего воздуха. Я опустилась на бордюр, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя; Винни вылезла из машины, подошла, присела рядом, обняла меня. Я слышала свистящий звук в ее груди. Как будто там паровой двигатель. Потом мы забрались обратно в машину.— Как по-твоему, может, его в больницу надо? — спросила я, когда мы двинулись дальше.— Просто уложи его в постель. Проспится — будет в норме.— Ты думаешь?— Ага.Я перехватила в зеркале ее взгляд. Винни попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно. Голова Джонни упала ей на плечо, и на кремовом джемпере осталось пятнышко крови. Я задумалась — а что она скажет Полу?Небо уже светлело у горизонта и больше не походило на вязкую массу, когда мы припарковались за ржавым белым фургоном. Выволакивая Джонни из машины и запихивая его в лифт, мы чуть копыта не откинули — здесь-то Эрдаля не было. Но все-таки управились. Пришлось поддерживать Джонни с обеих сторон. Я вспомнила, как мы с Моргуном перли в его квартиру Генри при нашей первой встрече. Винни не отпускал кашель, и я уже всерьез тревожилась за нее.Когда мы наконец добрались до двери, Винни пришлось держать Джонни, прислонив его к стене, пока я разыскивала ключи у него в карманах.— Господи, ну и помойка... — пробормотала Винни, принюхиваясь, когда мы все же очутились в квартире. Джонни мы полуположили, полууронили на кровать. Он застонал и пробормотал что-то похожее на Кэйти...
, но я не уверена.— Выпить хочешь? — спросила я. — У него всегда есть что глотнуть — надо только поискать.Винни помотала головой:— Нет, спасибо. Я бы хотела вновь увидеть мужа и детей — если ты не откажешься подбросить меня к Крокодилу
.— Не стану тебя упрекать. — Я покосилась на развалины, которые некогда носили имя Джонни. — Как думаешь, если мы оставим его одного, с ним все будет в порядке?— Ясное дело.Обычно так говорят а пошел он
. — Винни...— Да знаю я.Наезжать на меня Винни принялась по пути в Крокодил
.— Так дальше продолжаться не может, Кэтрин. Ты теряешь и время, и силы. А он этого не стоит.Я постаралась сдержаться: этой ночью Винни так помогла мне. Но это было нелегко.— Ты его не знаешь, Вин.— Мне незачем его знать. Я видела вполне достаточно.Я смолчала, лелея надежду, что и Винни последует моему примеру. Даст бог, не разинет пасть, пока мы не доедем до Крокодила
, и я на нее собак не спущу. Некоторое время было тихо, но потом Винни завелась по новой:— Пора тебе определяться — я не только о Джонни. Сама-то помнишь, как ныла на Рождество, что пришлось за один день сожрать пять обедов? А кто в феврале пять дней рождения отмечал? А летом кто гадал, с кем на отдых отправиться? Безумие, вот что это такое! Пошли ты этих недоделков, Кэт.Все, с меня хватит.— Послушай-ка... Вин... Ты все разложила по коробочкам и наклеила ярлыки. А Джонни — это гораздо больше, чем тот ярлык, который ты на него присобачила. И Джоэл. И Эми. И я.Винни с шумом втянула в себя воздух:— Я тебе это говорю только потому, что ты моя подруга. И я хочу видеть тебя счастливой. И не пытайся мне врать, что ты и так счастлива, — не верю. Я хочу увидеть, как ты влюбишься, выйдешь замуж, нарожаешь детей — это что, так плохо? Я хочу, чтобы ты устроила свою жизнь.К моему несказанному облегчению, мы уже были у Крокодила
. За красным ТХ1 Винни нашлось свободное местечко, и я зарулила туда. Мне так не терпелось побыстрее спровадить Винни, что я даже вылезла из кеба и распахнула перед ней дверцу. Винни вышла; лицо у нее было не столько сердитое, сколько озабоченное.— В любом случае, Вин, спасибо. За все. — Как мне хотелось вернуть ту близость, что возникла между нами там, у парка Финсбери, когда мы сидели, обнявшись. Но то мгновение ушло.— Он может заплатить три тысячи? — Винни смотрела куда-то в сторону.— Нет. У него всего сотен пять. По крайней мере, было сотен пять...Винни вздохнула.— И что он будет делать?— Наверное, придется ему помочь. — Это дошло до меня только сейчас.Винни зашагала прочь.— Дура, — бросила она через плечо, открывая дверцу своего автомобиля. — Дура ты бедная.— Катерина!Он стоял на пороге, облаченный в зеленый халат; редеющие волосы торчали в разные стороны. Спал, наверное, когда консьерж сообщил о моем визите. Правда, вид у него был на удивление бодрый. И кажется, он слегка прибалдел от моего появления.Я мечтала поскорей попасть в квартиру — подальше от лабиринта коридоров.— А ты ждал кого-то другого?— Нет... Нет, конечно. Просто я никого не ждал. Который час?— Пять минут седьмого.Пожалуйста, впусти меня, Крэйг. Не могу больше выносить этот безликий синий коридор с завываниями Аббы
... Но вслух я ничего такого не сказала. Просто стояла и обливалась потом.— Боже мой... — Он побрел в комнату. — Пять минут седьмого, в субботу. Это... противоестественно.— Я рулила всю ночь. Так хотелось побыть с тобой... Пойдем в постель?Что происходит с этим Моргуном? Второй раз за неделю разворачиваю тачку и дую к нему. Эта постель такая теплая, а комната такая умиротворяющая. Ничего общего с логовом Джонни. С Моргуном мне спокойно, — возможно, это глупо, если учесть, как мало я о нем знаю. С ним я готова нарушать собственные правила — впустила же я его, например, в свою захламленную хибару. Первый случай, когда я спала с кем-то в собственной постели.Это из-за того, как Моргун меня слушает. Он неизменно внимателен. И часто дотрагивается до меня, когда я говорю. Случайные прикосновения к плечу, к ладони... Ведь это вообще-то женская уловка, верно? Но в Крэйге нет ничего женоподобного. О чем бы я ни рассказывала, он всегда улавливает нечто большее, то, что кроется за словами.Мы лежали уже часа три. Моргун заснул сразу после того, как мы позанимались любовью. Меня то и дело одолевала дремота, но настоящий сон так и не приходил. Перед глазами все время возникал Джонни, лежащий на полу среди раскиданных карт. А Джоэл с его дурацкими выщипанными бровями и потерянным взглядом? А потом я вспомнила о трех тысячах и о том, что Винни обозвала меня дурой. Так вот я, значит, кто?Крэйг спал, лежа на спине и отвернув голову в сторону. Рот чуть приоткрыл, похрапывает, впрочем, негромко, успокаивающе, словно напоминает, что он рядом. Внезапно мне захотелось разбудить его и все рассказать... Именно все. Поймет ли он? Выслушает ли про Стефа, Эми и Джоэла так же спокойно, как слушал про все остальное?.. Хотелось бы думать, что он не такой, как другие люди, и сумеет это принять.Поборов желание, я выбралась из постели и в потемках побрела в комнату. Голова все болела, я пощупала шишку. Хотела распахнуть занавески на французском окне, впустить в дом выходной день, но вместо этого направилась к любометру
в застекленном шкафу, взялась за нижнюю колбу, и красная жидко...
Закладка в соц.сетях
