Жанр: Любовные романы
Такси!
...ронам, и я пригнулась, испугавшись, что он меня заметит. Но нет, не заметил. Грузовик все еще перегораживал Брик-лейн, пытаясь выбраться из боковой улочки, но Моргун вполне сможет за ним проехать. Это я застряла. За грузовиком поток автомобилей немного рассосался, и я видела, как удаляется
вольво
. Заметил или не заметил? Наверное, нет. У меня заурядный черный кеб — один из двадцати пяти тысяч. Я — часть лондонского ландшафта.
Я припарковалась там, где прежде стоял вольво
Моргуна, заглушила мотор, уронила голову на руль и закрыла глаза. Некоторое время я сидела в неподвижности, потом все-таки вылезла из машины и, вдыхая ароматы окрестных забегаловок, направилась к дому Стефа.Пришлось трижды нажать на кнопку звонка, прежде чем по лестнице загрохотали шаги и послышалось иду-иду!
. Наверное, интерком сломался.Когда Стеф распахнул дверь, вид у него был несколько всполошенный, но, обнаружив, что это я, он так и просиял. Прядь белокурых волос упала на невинные голубые глаза.— Кэт! Потрясно! Как раз вовремя.— В самом деле?Стеф покосился на меня — наверное, отметил и напряжение в голосе, и мрачное лицо — и тут же рванул вверх по ступенькам, крикнув через плечо:— Вина хочешь? Я как раз откупорил бутылку риохи
. В смысле — настоящей риохи
. Осторожней — тут томагоччи у самой лестницы.На кухне царил разгром: стол завален грязными тарелками и вилками-ложками, в мойке громоздилась гора кастрюль, на плите стоял котелок с остатками какого-то варева.— Извини за кавардак. К нам тут кое-кто зашел, как раз когда мы собирались на гулянку. Так и не успел прибраться. Черт, ну и ночка! — Он подошел поближе, взял меня за руку. — А как насчет поцелуя?Я уловила аромат чернил, и это было искушение, но целоваться я не хотела. И отстранилась.По углам были расставлены пластмассовые коробочки.— Вид здесь, конечно... У тебя что, мыши завелись?— Если честно, крысы. — Стеф одарил меня обворожительной улыбкой и пожал плечами. Но ответной улыбки не последовало, и сияние сменились выражением тревоги. — Что случилось, Кэт? Ты пропадала целую вечность. Ни слуху ни духу с того самого утра, как ты сбежала. Что я не так сделал?Меня охватила слабость. Я придвинула к себе стул и села, массируя руками гудящую голову. — Кэт?— Кто этот человек? — выдавила я.— Какой еще человек?Господи, я ему сейчас врежу. — Человек, который только что вышел из твоего дома.— А, этот. — Стеф снова заулыбался, хотя и несколько нервно. Похоже, обдумывал, сказать ли правду. И в конце концов пожал плечами: — Да какая, к черту... Просто человек. Тот человек.— В каком смысле — тот?— Человек с деньгами. Ну, ты знаешь. Он приносит, мы храним, он забирает обратно. А на его имя мне плевать. Просто он и есть тот человек. Кэт, ты что на меня так смотришь?— Да ты козел.— Чего это? В чем дело, Кэт? Ты спросила, я ответил — и что получил?— Нет, Стеф, это я козлиха.Я выбралась из вонючей кухни.— Кэт! Кэт, ты куда?Я мчалась вниз, перепрыгивая через ступеньку.— Кэт, ты же только что пришла...Конференции для изготовителей зубочисток...Я точно козлиха.Предыдущая страницаСледующая страницаЧитать онлайн любовный роман — Такси! — Дэвис АннаМОРГУН, МОРГУН
Как же мне объяснить, что творится в моей голове... Эта голова — вроде дома
со множеством комнат. В каждой комнате происходит что-то свое, но в каждой
спрятан заряд динамита — в шкафу, под кроватью, где угодно. В одной из
комнат кто-то поджег фитиль, и от взрыва детонировал заряд в соседней
комнате, и в следующей, и так далее... Все пусто, черно, все выгорело дотла.
Вот на что это похоже.
Что еще?..
Чувствовала ли я, будто меня предали? Да. И то, что предал меня именно
Моргун, было особенно тяжело — ведь он, по сути, вторгся в мою жизнь. Я не
звала его, он просто шел напролом.
Разозлилась ли я? Бог свидетель — еще как. Все пошло наперекосяк с тех пор,
как я встретила Моргуна, и с каждым днем дела становились все хуже. Из-за
звонка Моргуна меня ударил Джонни. А если бы он меня не ударил, то не впал
бы в это саморазрушительное состояние и три тысячи так и остались бы при
мне. Моргун подталкивает Стефа к серьезному преступлению, и обаяние Стефа
меркнет буквально на глазах. Он превращается в кого-то иного, и все по вине
Крэйга.
Неужели я это заслужила? Возможно. Я — лгунья, я — обманщица. Как я смею
требовать откровенности от других, когда сама не могу быть честной?
Но я не преступница.
Часа два я бесцельно колесила по Лондону — с востока на запад, с севера на
юг, — пока не убедила себя, что моральные преимущества на моей стороне.
Придя к такому выводу, я почувствовала себя гораздо лучше. А раз лучше, то и
сильнее. И я развернула кеб и рванула в самый центр паутины. В Челси-Харбор.
Моя ладонь оставила липкий отпечаток на стеклянной двери. Адреналин бурлил,
когда я устремилась мимо охранника к лифту; спортивные туфли скрипели по
мраморном полу.
— Эй! — Охранник выскочил из-за стойки и заскользил по полу
вдогонку за мной.
Я надеялась, что разговора с ним удастся избежать, но лифт полз слишком
медленно. Форменная остроконечная шапочка у охранника набекрень, совсем еще
мальчик. Прыщавый подбородок покраснел от общения с бритвой.
— Я могу вам помочь? — спросил он, запрокидывая голову — я была
выше дюйма на три.
— Нет, спасибо. — Я давила на кнопку.
У бедного парнишки с работой явно не ладилось. Алая краска залила его
физиономию повсюду, где еще не рдели прыщи.
— Извините, мисс, но, если вы здесь не проживаете, я обязан о вас
доложить.
— Ну ладно.
Чертыхаясь про себя, я потащилась за ним следом. Как же мне не хотелось,
чтобы этот мальчишка предупредил Крэйга о моем приходе. Я-то собиралась
нагрянуть внезапно, захватить его врасплох, как сам он захватил врасплох
меня.
— Хорошо. — Охранник явно был рад очутиться по другую сторону конторки. — Вы к кому?
— К Крэйгу Саммеру. Квартира пять, седьмой этаж.
Мальчишка скреб пальцем подбородок, набирая номер. Когда прыщи сойдут, шрамы
ему обеспечены. До меня доносились длинные гудки.
— Извините. — Охранник положил трубку. — Его нет дома.
— Нет, так не пойдет.
— Простите?
— Я должна попасть в его квартиру. — Не знаю, куда это может
завести, но вранье неслось само собой: — Я была здесь вчера утром и кое-что
оставила. Кое-что важное.
— Послушайте, мисс, я действительно...
— Мой инсулин. У меня диабет. Мне необходим инсулин, а я забыла его в квартире Крэйга Саммера.
— Поймите, леди, я просто не могу вас туда впустить в отсутствие
мистера Саммера. — Охранник говорил твердым голосом человека,
исполняющего служебный долг, но смотрел на меня испуганными глазами и
непрерывно тер свои прыщи.
— Вы обязаны. Иначе я отключусь. У меня прямо сейчас может начаться
приступ.
— О господи... — Парнишка поправил на голове шапочку и стоял, не
зная, куда девать свои нескладные руки. — Да меня с работы вышибут!
Откуда мне знать, что вы не выдумываете?
Я сменила тон на материнский, успокаивающий:
— Послушайте... Как вас зовут?
— Терри.
— Слушайте, Терри, вы же знаете, что я была вчера здесь... Я пришла
очень рано утром, припоминаете? Вы же дежурили, Терри...
Он в смятении сдвинул шапочку и остервенело почесал голову.
— А может, подождете тут немного — вдруг он вернется?..
Я уже теряла терпение.
— Да я в коме буду, если в течение пятнадцати минут не сделаю инъекцию!
Охранник чуть не плакал.
— Но я с поста уйти не могу!
— Ради бога, у вас же должны быть запасные ключи! Дайте их мне — я сама
управлюсь!
— Это не разрешается...
Я вздохнула:
— Терри. Я могу умереть, пока вы тут дергаетесь из-за своей работы.
Хотите брать на себя такой риск? Лично я — нет.
Когда я вышла из лифта на седьмом этаже, в ушах свербило от песенки Рода
Стюарта. Такое чувство, будто в голове завелась противная мелкая мушка. В
синем коридоре, где ковром было затянуто все — и пол, и стены, и
потолок, — заглушались любые звуки, кроме биения сердца.
Моя фобия снова рвалась наружу. Я входила в лабиринт. Инстинкт подсказывал,
что безымянный цвет из моих кошмаров затаился где-то рядом. За одной из
дверей, за какой-то из стен; он вплетен в глубину синего ковра. Я вся
взмокла и с трудом заставляла себя держаться прямо. Добралась до двери под
номером пять, попыталась отпереть ее и уронила ключ на пол. Подняла
негнущимися пальцами и снова принялась тыкать в расплывающуюся перед глазами
скважину.
И наконец он скользнул внутрь. И плавно повернулся.
Сердцебиение унялось, когда коридор остался за спиной, а я очутилась в
квартире Моргуна. Я кинулась прямиком к стеклянным дверям, на балкон — и там
вдохнула полной грудью. Облокотившись о перила, глядя на гавань с лодками,
на сверкающую воду, на ядовито-оранжевый цвет грязного лондонского заката, я
спрашивала себя, за каким чертом меня сюда занесло. Я хотела встретиться
лицом к лицу с Крэйгом, а не с пустой квартирой. На кой она мне сдалась?
Ответ словно возник из воды и ясно прозвучал у меня в голове: я должна найти
выход из этого вранья и полуправды. Обыщу квартиру, — может, что-нибудь
здесь прольет свет на замыслы Крэйга Саммера.
Я смотрела на приемник и спрашивала себя, а был ли рассказ Моргуна правдой.
По идее, врать ему было незачем, но сейчас я не собиралась верить ничему.
Одну за другой я сняла с полки несколько книжек и перетряхнула их, словно
надеялась найти что-нибудь между страниц. Мимоходом взялась за
любометр
—
красная жидкость внутри яростно забурлила. Да уж, сегодня страсти во мне так
кипят.
Открытка с пожеланием удачи была на месте:
Не то чтобы ты в этом нуждался.
Покажи им, ублюдкам, чего ты стоишь. С любовью, Марианна ххх
.
В горке ничего — только бутылка виски
Лафроэйг
, содержимого еще на три
четверти. Я вытащила бутылку, отвинтила крышку. Глотнула и закашлялась —
попало не в то горло, в нос шибануло торфяным привкусом. Отпила еще глоток,
закрыла бутылку, вернула ее на место и захлопнула дверцу.
До чего же здесь чисто. На ковре ни пятнышка, на красно-коричневый диван-
честерфилд
будто никогда и не садились. Ни вороха газет, ни неоплаченных
счетов — даже чашки с остатками кофе нет. На краю стола — телефон с
автоответчиком. Я нажала кнопку, и отрывистый голос с американским акцентом
объявил, что никаких сообщений нет.
Телевизора у Моргуна не было. Раньше я об этом не задумывалась, но это
странно. Крэйг не настолько далек от культурной жизни и не настолько
перегружен ею, чтобы не иметь телевизора. Единственный скомканный листок в
корзине для бумаг оказался квитанцией из химчистки.
Я вошла в кухню. Чистый пустой стол. Ни крошек, ни запахов. Заглянула в
ведро — только коробка из-под молока. В шкафах блестящие стальные кастрюли,
белая керамическая посуда; ножи, вилки и ложки разложены по разным
отделениям специального ящика. Сунулась в холодильник — салями в упаковке,
нарезанный белый хлеб, горшочек оливкового масла и банка клубничного джема.
Все. Да, Крэйг явно отдает предпочтение ресторанной пище...
Оставалась спальня. Комната, в которой мне доводилось спать с Крэйгом шесть
или семь раз. Что-то побудило меня наклониться и понюхать одну из подушек на
просторной двуспальной кровати.
— Bay!
Запах секса. Мысленно я перенеслась в тот грязный номер в саффолкской
гостинице и словно опять чувствовала его руку на моей спине, его губы на
моей шее. Я выпрямилась, отгоняя видение. Слишком сильное разочарование меня
постигло...
Возле кровати стоял будильник, зеленью светились цифры. В гардеробе я
обнаружила лишь три рубашки, три пары брюк и пиджак. В отделении для обуви —
спортивные туфли. В одном ящике комода — боксерские шорты и носки, во втором
— джинсы и две черные майки. Где остальные вещи? Другие ящики пустовали — и
это было все, что я нашла в комнате. Где фехтовальное обмундирование? Не
знай я ничего, могла бы решить, что квартира необитаемая. Это больше похоже
на номер в гостинице, чем на обжитую спальню.
Господи, а ведь это и пришло мне в голову, когда я оказалась здесь впервые!
Я думала, что эта квартира — ловушка, а сама я стала жертвой преступного
замысла Крэйга и его сообщника Генри. Генри!
Жирный Генри и его розовая блевотина, капавшая мне на туфли, пока мы волокли
его сюда от самой дороги. Жирный Генри, валявшийся в отрубе на кровати
Крэйга и призывавший в слезах свою женушку!
Жирный Генри на заднем сиденье голубого
мерседеса
, увозящего прочь моего
милого Джоэла.
— Нашли свой инсулин? — спросил Терри, едва я вывалилась из
лифта. — У вас такой ужасный вид.
Я протянула ему запасные ключи вместе с пятеркой:
— Вы не говорите мистеру Саммеру, что я у него побывала, а я не говорю
вашему боссу, что вы меня туда пустили, идет?
Терри кивнул и выразительно посмотрел на бутылку
Лафроэйга
у меня в руке
(я рассудила, что нуждаюсь в ней больше, чем Крэйг). Проигнорировав этот
взгляд, я толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу.
Запершись в кебе, я проверила, нет ли на голубом мобильнике сообщений от
Джоэла. Ничего. Я набрала его номер и долго прислушивалась к безответным
гудкам.
Для таких, как я, такси — занятие идеальное. Никто не знает, где ты, с кем
ты и чем ты занята. Лондон представлялся мне разросшимися джунглями, где
можно прятать друг от друга пятерых любовников да еще и устроить укромный
уголок для себя самой.
Я никогда не верила в судьбу. Я могу ехать куда хочу, и я
сама выбираю пункт назначения; я держу все под
контролем, прокладывая путь по наобум застроенному городу и устанавливая
свои собственные порядки. Хотя теперь я не была в этом так уверена... Из
великой и безликой метрополии Лондон превратился в маленькую деревушку.
Будто кто-то или что-то вмешивается в мою жизнь, сплетая в единое целое
разрозненные нити.
Я попала на шоссе без перекрестков. Отсюда не выберешься.
Когда я уже потеряла надежду дозвониться до Джоэла, вдруг раздался щелчок —
сняли трубку. От неожиданности я даже вскрикнула:
— Джоэл!
— Простите, кто говорит? — Женщина.
Господи, это же матушка Джоэла! При звуке ее голоса меня скрутило.
Встречались мы лишь однажды, но это было незабываемо. Она заявилась к Джоэлу
и застукала нас в постели — никогда и ниоткуда я еще не вылетала с такой
скоростью.
— Привет, миссис Марш, это Кот. Вы меня знаете. Я подруга Джоэла.
— Да, я вас знаю! Где мой мальчик? — Голос у нее был
перевозбужденный.
— Боюсь, что не смогу вам ответить, миссис Марш. Я не видела его уже
пару дней. Что-нибудь не так?
— Не пускайте мне пыль в глаза, дамочка! Вы прекрасно знаете, где он, и
вы сейчас же мне это скажете! — Она чуть не плакала.
— Миссис Марш, мне очень жаль, но... — Вот влипла. Мне отчаянно
захотелось закруглить разговор. — Извините, похоже, я не вовремя. Лучше
позвоню в другой раз...
— Нет! Подождите! — Миссис Марш прикрыла трубку рукой и
переговаривалась с кем-то в комнате.
— Алло! Миссис Марш? — А может, повесить трубку — и дело с концом?
Снова шушуканье. Отдаленные голоса. А потом...
— Это отец Джоэла. — Глубокий голос. Крутой мачо.
— Здравствуйте, мистер Марш.
— Кэтрин, верно? Послушайте, Кэтрин, мы с женой очень беспокоимся из-за
Джоэла. Мы не видим его целыми неделями. Жена приходила вчера к нему, чтобы
прибраться, и обнаружила полный разгром. Это было... отвратительно. Это
несвойственно нашему мальчику — проявлять такое неуважение и к матери, и к
собственному дому.
— Джоэл всегда такой аккуратный, — пробормотала я.
— Джоэл должен был прийти вчера к нам на ужин. Его бабушка только что
приехала из Нигерии. Она не видела Джоэла пять лет... А он так и не
появился. И дома его тоже не было. Сегодня утром он не пришел в церковь. Его
постель не разобрана, Кэтрин. Ясно, что он не появлялся в своей квартире с
тех пор, как его мать навела здесь порядок.
— О господи...
— Джоэл всегда ходит в церковь, Кэтрин. Он хороший мальчик. Мы думали... Мы решили, он с вами.
— Нет, боюсь, что не со мной, мистер Марш. Честно говоря, мы немного
повздорили.
Наступило молчание; я слышала, как он несколько раз глубоко вздохнул.
— Когда вы видели его в последний раз?
Я вспомнила лицо Джоэла вчера — там, на Стрэнде. Потрясенный изменой, он
забирался в
мерседес
.
— В пятницу, — соврала я. — В квартире, как вы и говорите,
был разгром. Кажется, к нему приходил друг...
— Что за друг? — тотчас спросил мистер Марш, не давая мне возможности собраться с мыслями.
— По-моему, кто-то с работы. У нас с ним не ладилось в последнее время.
Эта его новая должность...
— Что это за должность, Кэтрин? У Джоэла явно есть деньги, но, когда
мать спросила, чем он зарабатывает на жизнь, он не ответил.
— Не знаю, мистер Марш. Он и мне ничего не говорил.
Пауза. В трубке снова зашуршало, — кажется, миссис Марш хотела отнять
ее у мужа. Но победителем остался он.
— Кэтрин, наш сын принимает наркотики?
Я увидела в окне машины собственное отражение. Я выглядела изможденной и
старой. Улица была тиха и безжизненна.
— Нет. Конечно же, нет.
Мать Джоэла все же выхватила трубку:
— Где Джоэл, Кэтрин? Где он? Вы должны мне сказать, пожалуйста!
Пожалуйста...
— Я не...
— Вы знаете! Вы лжете! — Она всхлипывала так, что с трудом могла
говорить. — Что вам нужно от моего сына? Он же ребенок, он вдвое моложе
вас... Вы его совратили, вы сбили его с пути... Где он?
— Мне жаль, — произнесла я, — мне очень жаль, но я ничем не
могу вам помочь. Извините.
Я услышала голос мистера Марша:
Дай-ка мне эту...
И снова он:
— Кэтрин, моя жена, как вы видите, очень расстроена. Она не хотела вас
ни в чем обвинять. Мы знаем, что вы здесь ни при чем, и неважно, что...
Может, мы беспокоимся понапрасну, но просто Джоэлу такое поведение
несвойственно. Вы понимаете?
— Да.
— Я могу попросить вас, чтобы вы позвонили нам, если Джоэл объявится?
Мой номер... У вас есть ручка?
— Секунду. — Я прижала мобильник щекой к плечу, роясь среди
квитанций в поисках ручки. — Да, диктуйте.
— Домашний номер — 8637 4111. Служебный — 8323 4982. Спасибо, Кэтрин.
Надеюсь, что могу на вас положиться.
— Да, мистер Марш. Позвоню, как только что-нибудь узнаю.
Я нажала кнопку, отсоединяясь, схватила бутылку виски и припала к ней.
— Боже правый, Кэтрин, вы кошмарно выглядите!
Уилла растирала руки, покрытые гусиной кожей — холодный ветер насквозь
продувал бирюзовые шелка, в которые она была облачена. Я стояла и пялилась
на это одеяние: то ли платье, то ли халат, то ли нечто среднее. Я настолько
устала, что едва не окосела от этого многослойного колыхания материи. Хочу,
чтобы Эми обвила меня руками. Хочу лежать рядом с ней, и пусть она нежно
гладит меня по голове, как это делала мама.
— Что ж, заходите, пока я не замерзла насмерть, — проронила Уилла,
словно это я держала ее на пороге.
— Где Эми? — спросила я, пока Уилла устраивалась в бледно-розовом
шезлонге в дальнем конце комнаты. Сочетание розового с ее бирюзовыми
тряпками резало глаз. На кофейном столике красовались пустая бутылка из-под
чилийского
мерло
и откупоренная — южноафриканского
пино
. И одинокий
бокал — полный, с измазанным помадой ободком.
— Откуда мне знать? Разве сторож я ей? — пробормотала Уилла; в
голосе явственно слышались злые нотки. — Возьмите бокал, если
угодно. — Она небрежным жестом указала на бутылку.
Я отправилась на кухню, гадая, а не лучше ли отсюда смотаться. Эми нет, а на
Уиллу с ее сумасбродными драмами сил у меня уже не хватит. Но с другой
стороны, я так устала, а в этом доме так уютно. И
пино
так
соблазнительно... Пропущу-ка я с Уиллой по стаканчику, а там, глядишь, и Эми
появится.
Вечер окутал нас своим покрывалом. Мы уделали одну бутылку хорошего
фруктового
пино
и взялись за вторую. Я сидела напротив Уиллы, в любимом
кресле Эми — со спинкой, изогнутой в форме крыла.
— Мы повздорили. — Уилла наполнила мой бокал, пролив немного на
кофейный столик и не удосужившись вытереть лужицу. — Мадам считает, что
я вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются.
— Какие, например?
— Ну, знаете... — Она взмахнула рукой. — Эти
Тетушкины
терзания
— читательские письма...
Опять принялась за свое.
— Она неспособна думать о будущем. Кэти, я всегда считала ее
амбициозной девушкой. Наверное, просто не понимала ее.
Я изо всех сил старалась уследить за ходом ее мыслей, что было непросто — с
учетом всего, чем оказалась сегодня забита моя голова.
— Кэти, вы меня слушаете?
— Что? Да, конечно... Но рассудите, Уилла, разве это действительно
может ей повредить? В смысле — кому какое дело, если она и поиграет в эти
Тетушкины терзания
?
Уилла устремила на меня негодующий взгляд:
— Мне есть до этого дело, Кэти.
Мне. Кто, по-
вашему, устроил ее на работу в журнал? Кто выбивается из сил, лишь бы помочь
этой девочке следовать верной дорогой? Но — о нет, конечно, я ей не нужна. И
журнал тоже. Ей бы только гнуть свое.
Кажется, это уже слишком.
— Простите, Уилла, а вы не делаете из мухи слона? У Эми нет особых
амбиций в области журналистики. Чем она занимается? Каким-то
Делом в
муфте
. Журнал для нее — просто способ бороться за права женщин.
Уилла погрозила мне пальцем:
— Это говорит ваша предубежденность, Кэти.
Я глотнула еще вина. Мысли возвращались к родителям Джоэла. Как же мне
быть...
— Впрочем, Кэти... Не стоит думать о вещах, которые я не в состоянии
изменить. Но что гложет
вас, моя милочка? Вы такая...
напряженная... занятая чем-то своим.
— Да, пожалуй.
Уилла изобразила бесстрастную мину психотерапевта.
— Вы можете все рассказать тетушке Уилле.
Держи карман... Крэйг и Стеф на крыльце...
Квартира Крэйга — на удивление необжитая; с первого взгляда все совершенно
нормально, однако стоит заглянуть в шкафы, копнуть поглубже — и
обнаруживаешь полную пустоту. Как он сам.
— Кэти? Скажите, что у вас не так?
— Ох... — Я ломала голову, что же ей наплести. — Отец недавно
заказал заупокойную службу по моей матери. Со дня ее смерти прошло
пятнадцать лет. Это расстроило меня больше, чем я ожидала. Вот и все,
собственно.
— Бедняжка. — Уилла наклонилась, чтобы снова наполнить мой бокал,
и я увидела за бирюзовыми шелками больше, чем хотела бы. — Семья — это
сущий кошмар, верно? Но... Ведь есть что-то еще, я права? Что-то большее?
— Большее? Нет.
—
Да, Кэти. Вы знаете, что да. Я нервно отхлебнула
вино.
— О чем вы?
— Ну полно, не говорить же мне за вас! — Уилла встала, обогнула
низенький столик и уселась на его край, почти вплотную ко мне. Потом
схватила мою левую руку и стиснула ее. — Вы все узнали про Эми, верно,
Кэти? Эми и Черил...
Я пыталась высвободиться, но Уилла вцепилась в меня с удивительной
силой. — Что?
— Вы
знаете.
— Вы про то, что они спят друг с другом? — Я старалась говорить
небрежно. — Конечно, для меня это не тайна. А вам что об этом известно?
— Так это правда! — Уилла выпустила мою руку и устремила взгляд в
пространство.
— Погодите-ка. — Я терла раскалывающийся лоб. — Вы что
говорите, Уилла? То есть вы
говорите...
Закладка в соц.сетях
