Жанр: История
Загадки сынов атлантиды
...трансатлантических связей
Африки и Америки до Колумба. Нужно оговориться, что здесь собрана лишь небольшая
часть того, что открыто учеными или находится сейчас на стадии выяснения. Не все
свидетельства можно принять с достаточной уверенностью в их правомерности. Как в
каждой гипотезе, здесь есть свои сильные и слабые звенья. Но основное содержание ее
таково: в до колумбовы времена между Африкой и Америкой существовали постоянные
связи, осуществляемые с западного или северо-западного побережья Африки.
Возможность этих связей мы и попытались здесь доказать. В заключение приведем
высказывание одного из основоположников теории доколумбовых контактов -
Г. Лоуренса: "Если идея высадки викингов в Северной Америке принята лишь на
основе саг и нескольких археологических свидетельств, то наша теория, основанная на
целом томе фактов, должна быть признана без всяких возражений". Завидная уверенность.
Без возражений она, как и всякая смелая гипотеза, принята не будет, торжество ее
впереди, когда будут собраны большой фактический материал и достаточно аргументов.
Наша подборка - лишь скромное введение в интереснейшую проблему
трансатлантических контактов между Африкой и Америкой до Колумба.
Часть вторая
ПРЫЖОК ЭЛАНДА
КНОССКИЕ ИГРЫ С БЫКОМ
(Необходимое вступление к следующей главе)
До сих пор ни один из современных гаучо и матадоров не отваживался повторить
то, что, судя по дошедшим до нас изображениям, проделывали критские акробаты с
быками; многие специалисты считают подобные трюки физически невозможными. Как бы
то ни было, мы не можем не доверять имеющимся письменным свидетельствам -
слишком они убедительны.
Он или она (правильнее, вероятно, было бы назвать такое существо "оно", ибо если
гермафродит - не миф, то акробаты с быками, без сомнения, его ярчайшие
представители), должно быть, являл собой поразительное зрелище. Известная английская
писательница Мари Рино в своем романе "Король должен умереть", в основу которого
положена легенда о Тесее, изобразила такого акробата как кумира толпы - некую звезду.
И для этого, безусловно, у нее были все основания. Ближе всех по духу к критским
прыгунам, пожалуй, участники состязаний колесниц в императорском Риме. Им,
всеобщим любимцам, известным в лицо всему Риму, триумфаторам, имевшим на своем
счету не менее тысячи
побед, богатым, как Крез, прощались самые дикие выходки.
Попробуем представить себе акробата из Кносса. Вот он пересекает внутренний
дворик белокаменного дома, выходит на улицу. Идет неторопливо, с достоинством,
ожидая, когда его узнают, и ни минуты не сомневаясь, что так оно и будет. Подобно
лихому кавалеристу, не расстающемуся со своими шпорами, как бы они ни мешали
ходьбе, минойский акробат не снимает гетр с ножными браслетами - атрибутами своей
профессии. Его яркая или красиво расшитая набедренная повязка безупречна; на руках -
дорогие браслеты, волосы тщательно завиты, на лице грим.
Несмотря на изысканную, ухоженную внешность, это, несомненно, отважнейший
из мужчин или еще более отважная женщина, ибо в любой эпохе подобное занятие не
может подобать прекрасному полу, ответственному за продолжение рода.
Прежде всего необходимо поймать быка. Если несравненное искусство акробата
приберегается для самого представления, то эту часть работы сделает за него коллега,
впрочем, почти не уступающий ему в мастерстве. На одном из кубков изображен человек,
не перепрыгивающий через быка, но явно попавший в затруднительное положение.
Пожалуй, он даже рискует жизнью. На одном из фрагментов видна веревка над быком и
развивающиеся кудри. Судя по всему, эти сцены показывают именно процесс поимки
быка, а не саму акробатику. Они столь похожи на сцену, изображенную на одном из
знаменитых вафносских кубков, что невозможно ошибиться: действительно, на кубках,
хотя и найденных в Микенах, изображено событие, относящееся к критской культуре;
кроме того, сами кубки гораздо более соответствуют критскому стилю по форме и манере
исполнения.
Изображения на кубках заслуживают самого пристального внимания. Неизвестно,
отображено ли на них одно мгновение или несколько событий, но не вызыва-
ет сомнений то, что в целом они воспроизводят всю процедуру поимки быка.
На одном кубке виден связанный бык. Можно смело предположить, что он уже
усмирен. Рядом - еще один бык, целеустремленно идущий по следу. Между животными
происходит амурная сцена. Корова, однако, не более чем приманка, которой искусно
манипулируют, как в привычной нам пантомиме. Быка оставляют в дураках, и вид у него
при этом соответствующий.
На другом кубке бык опутан сетью. Но этому могучему животному вовсе не
хочется становиться пленником. Справа от этой сцены - другая, на которой бык
отчаянно взбрыкивает задними ногами; слева - еще более впечатляющее зрелище:
мужчина и девушка, рискуя жизнью, пытаются поймать быка, вкладывая в это занятие все
свое мастерство. Спасаясь, девушка буквально обвилась вокруг рогов животного.
Наконец все готово для представления. Бык - бог знает какими стараниями -
выдрессирован, акробаты путем изнурительных тренировок - подготовлены. В нашем
распоряжении имеется печать с изображением не слишком эффектного прыжка сбоку, а
также ряд печатей, бронзовая статуэтка и фреска в натуральную величину, показывающие
более захватывающий прыжок, наверняка венчающий собой представление.
Фреска с изображением прыжка через быка, датируемая 1500 годом до н. э., была
обнаружена в небольшом дворике восточного крыла - личных покоев - Кносского
дворца, на длинном бордюре глубиной около восьмидесяти сантиметров. Две белые
фигуры - женские, бронзовая - мужская. Опять же неясно, происходит ли показанная
сцена единовременно или это серия событий. Задача состоит в том, чтобы попасть между
рогами приближающегося животного, после чего, полагаясь исключительно на свое
мастерство или удачу, перелететь через шею быка, желательно опираясь на него же,
приземлиться на спину животного и спрыгнуть в объятия ассистента. На некоторых
изображениях
акробат касается спины быка руками, на других - ногами; на одной из печатей
изображено сальто назад. Все это, как легко можно себе представить, крайне опасно.
Место проведения игр не вполне ясно. В Кноссе, возможно, они происходили на
ровной площадке между рекой и личными покоями царя. Вполне вероятно, все могло
состояться и на большом центральном внутреннем дворе. Джеймс Грэхем, исследователь
минойской культуры, выяснил, что колонны храма на так называемой храмовой минифреске
схожи с руинами, обнаруженными на западном фасаде внутреннего дворика
Кносского дворца; кроме того, замечает Грэхем, центральные дворики Кносского,
Фестского и Маллиаского дворцов столь удивительно похожи, что невольно возникает
предположение: а не были ли они построены по "типовому проекту", подобно теннисным
кортам? Между прочим, из храмовой фрески неясно, за чем именно наблюдают толпа и
придворные дамы. Сам термин "игры с быком" - всего лишь изобретение археологов и
переводчиков, хотя оно и не лишено смысла. Учитывая исключительную зрелищность игр
и то, сколь они часто являлись объектом минойского искусства, просто невозможно
представить, что они проводились в отсутствие зрителей.
Известно, что древние обожали разного рода массовые развлечения, и то, что мы не
всегда разделяем это их пристрастие, - черта уже современного человека и, возможно,
как раз неестественная. Можно добавить: люди неолита и бронзового века
(представляется, что, несмотря на всю свою утонченность, благодушные ми-нойцы все же
ближе других к неолиту), да и все примитивные народы с удовольствием участвовали в
массовых сборищах, наслаждаясь ощущением единения с себе подобными под
покровительством своих богов. Сами игры с быком отнюдь не свидетельствуют о том, что
миной-цы были народом изнеженным и праздным, удерживаемым в повиновении лишь
"хлебом и зрелищами". Ско-
рее, они, эти игры, говорят о минойцах как о дружном и глубокорелигиозном
народе.
Термин "религиозный", однако, может ввести кое-кого в заблуждение, особенно
последователей пуританских традиций. В те времена религиозность отнюдь не означала
отказа от развлечений; иногда минойцы развлекались настолько усердно, что совсем
забывали о религии. У древних эгейцев все зрелища, во время которых люди мерились
силой и ловкостью, по сути, были празднествами в честь божества или поминальными
церемониями. То же, и в еще большей степени, относится к танцам. Подданные царя
Миноса - легендарные танцоры. Ритм всегда был могущественнее любых королей и
властителей этого мира; музыка действует сильнее любых указов. Минойцы владели
искусством игры на лире и флейте. Как считает А. Эванс, большими площадками для
танцев (и своего рода официальными аренами) могли быть речные отмели к востоку от
Кносского дворца. Археолог вспоминает, как не раз завороженно слушал пастуха,
останавливавшего на мгновения свое стадо на пути домой, чтобы сыграть на свирели:
"Эти тоскливые звуки не могут не отозваться эхом далеких времен в сердце слушателя, а
само место навевает видения празднеств, происходивших внизу на гладкой отмеди, со
всех сторон окруженной журчащим потоком; там, с незапамятных времен простирают
свои ветви древние оливы. Летом порхают, останавливаясь погреться на солнышке,
бабочки-парусники, а голубоватый шафран напоминает одеяния веселых прелестных
танцоров на фреске".
Все это вовсе не означает, что на уме у минойцев были одни только развлечения.
Та же "веселая прелестница" с развевающимися кудрями вполне могла упасть без чувств
по окончании своего танца - такое случается только с подлинными артистами. Судя по
найденным изображениям, танцы у минойцев были прерогативой исключительно
женщин, в то время как в играх с быком участвовали на равных и мужчины и женщины.
Можно ли на этом основании назвать минойский образ жизни матриархатом? Для
этого нет достаточных оснований; к тому же не следует забывать, что минойцы известны
в истории в основном благодаря царю Мино-су. Не исключено, правда, что здесь, как и в
Египте, царский титул передавался по женской линии, то есть через брак с наследной
принцессой. Возможно даже, в туманном прошлом функция царя сводилась практически к
ритуальному оплодотворению королевы-матери, и последующее уединение в
Диктеановой пещере было связано не со стремлением к духовному обновлению, а со
своего рода жертвой, на которую царь шел, чтобы освободить место своему преемнику.
Такое могло происходить в былые времена у любого из средиземноморских народов.
Важно, что, по всем признакам, древние критяне поклонялись богине-Матери, хотя, даже
по тем временам, это поклонение было уже отжившим свое обычаем, во всяком случае,
его исполнял^ далеко не с таким же рвением, как раньше. Первоначально, надо полагать,
благоговейное отношение мужчины к женщине было вызвано преклонением перед ее
ролью матери, данной ей природой. Постепенно, однако, пользуясь явным
превосходством в силе и присущей им от природы напористостью, мужчины перехватили
инициативу во всех областях жизни, за исключением той единственной, в которой они
никак не могут конкурировать с прекрасным полом; даже божество-женщина было
заменено на божество-мужчину. Минойцы, однако, достаточно долго не спешили
отказаться от благоговейного отношения к женскому роду.
Участие в играх с быком высвечивает, разумеется, требует от женщин качеств,
далеких от мягкости и нежности. Возможно, эти забавы были своего рода рецидивом
былого женского верховенства в сочетании с тем, что мы назвали бы сейчас "положение
обязывает". Некоторые исследователи склонны видеть семейное сходство в чертах
изображенных жриц, в том числе на кубке Хагна Триада: если Ариадна была святой, а
дочь царя -
жрицей, то, возможно, дамы царского рода обязаны были по долгу крови
участвовать в' наиболее важных, символически значимых, но вместе с тем малоприятных
занятиях - от игр со змеями до игр с быками.
Вот мы и вернулись вновь к нашим быкам и играм с ними. Разумеется, игры
совершенно неподходящее, если вообще не оскорбительное в этом случае слово; лучше
было бы сказать "демонстрация своей власти над". Иными словами, акробатика с быками
была, безусловно, глубоко символична и имела религиозное значение.
Нелегко понять, что именно скрывается за этой символикой и в чем ее значимость,
хотя важно попытаться сделать это. Но у нас есть подсказки, исходя из которых можно
прийти к серьезным и не всегда приятным выводам.
Минойцы не поклонялись быку. Скорее, он был самой значительной жертвой,
приносившейся матери-земле; значительной своим внушительным видом и, как
предполагалось, наиболее приемлемой с точки зрения адресата. То, что бык впечатлял
человека, очевидно; такие размеры, сила и мощь этого животного впечатляют кого
угодно, связь же между быком и землей не столь очевидна.
При дальнейших раскопках А. Эванс наткнулся на маленький домик в Кноссе,
поврежденный огромными блоками, разбросанными в радиусе шести метров. В основании
одного из находящихся рядом домов, также разрушенном при землетрясении и
заполненном мусором, он нашел черепа двух огромных быков, основание рога одного из
которых превышало в обхвате тридцать сантиметров. Эванс делает вывод: "Перед тем как
здание перестало служить местом обитания человека, в нем совершались торжественные
очищающие жертвоприношения подземным силам". Ученый имел возможность дважды
испытать на себе действие этих сил. Первый раз - когда рабочие заканчивали расчистку
того самого дома, вдруг ощутил мгновенный резкий толчок,
достаточно сильный, чтобы опрокинуть одного из рабочих, сопровождающийся
глухим гулом. Второй случай произошел, когда Эванс читал вечером в постели на вилле
"Ариадна", построенной им для себя на площадке раскопок. Эванс решил не покидать
здания, считая его достаточно прочным. "Но здание трещало и скрипело, качаясь из
стороны в сторону, готовое вот-вот рухнуть. Небольшие предметы валились в разные
стороны; вода из наполненного до краев ведра выплеснулась почти полностью... Из недр
вырывался глухой звук, похожий на приглушенный рев разъяренного быка".
Не в этом ли связь между быком и матерью-землей? По мнению Эванса, именно в
этом. Посейдон был морским богом греков и одновременно творцом землетрясений; а у
Гомера есть строка: "Быками очарован трясущий землю". В этом проявлялась
немилосердность богини Земли: ревущий и трясущий землю бык, которого она
удерживала под землей, изредка давая ему волю. Именно поэтому приносили ей в жертву
минойцы живых быков, именно поэтому выставляли свою силу и ловкость против быка;
поэтому, возможно, совершали очищающий обряд жертвоприношения в специальных
местах, неизменно находившихся под землей; это был ритуал настолько важный, что
иногда его совершал сам царь.
Может, поэтому на закате своего величия минойцы были одержимы быком?
Возможно, имя быка служило ругательством, а акробат с быком, смазливый идол
придворных красавиц, олицетворял собой святого Георгия для простолюдинов. А может,
слово "бык" звучало для минойцев не просто как ругательство, а еще страшнее - так, как
для нас сейчас звучит "бомба".
ПРЫЖОК ЭЛАМОА
В Музее естественной истории Мозамбика в Мапуту совсем не было народу.
Наверное, потому, что на стадионе неподалеку начинался какой-то ответственный
футбольный матч и он притянул всех туристов и жителей ближайших кварталов. Я
оказался один в большом круглом зале. Солнце через стеклянную крышу заливало ярким
светом всю центральную лужайку, на которой расположились экспонаты - группа
слонов, львы, жирафы, несколько хищных птиц и антилопы. Трава на лужайке давно
пожухла и очень походила на настоящую африканскую траву в саванне. Служитель
включил магнитофон, и зал наполнился звуками леса: ревом, фырканьем, писком,
шипением...
Вся эта какофония вместе с запахом сухой травы и (может, мне это показалось)
зверей создавали полную иллюзию африканской дикой природы. Ничто не мешало
рождению этого образа - ни улица, которую отсюда не было слышно, ни люди', которые
так и не появились.
В тот день я пришел в музей с особой целью: мне нужно было взглянуть на одну
антилопу.
Накануне ко мне зашел знакомый геолог и принес несколько книжек с
репродукциями наскальных рисунков. Перелистывая одну, мы наткнулись на любопытное
изображение: люди и животное, похожее на антилопу эланд, проделывали что-то
непонятное.
...Передо мной стояла крупная золотисто-рыжая антилопа с прямыми острыми
рогами. Я уже знал, что эланд, или канна, считается самой крупной антилопой Африки.
Живет он по большей части на окраинах саванны, там, где степь переходит в высокий
кустарник и лес. Рост эланда - до ста восьмидесяти сантиметров, вес же его достигает
тонны, но тот, что стоял передо мной, был, пожалуй, немного поменьше. Антилопа эта
необычно отважна, и самец и самка смело вступают в бой с гепардом и даже с леопардом.
И в то же время она смирна и послушна. Именно с этим свойством ее характера оказались
связаны те самые изображения, что лежали тогда перед нами на столе. На одном цветном
рисунке видны эланд и несколько человек. Один из них прыгает через антилопу. На
втором рисунке изображены бегущий эланд и вокруг люди в динамичных позах: один - в
прыжке вниз головой над телом антилопы, другой - у ее морды, третий сзади пытается
поймать ее за хвост. Оба рисунка схожи и скопированы со скал в Драконовых горах и
массиве Малути, в Южной Африке.
Короткие консультации со специалистами дали немного: мы узнали лишь, что
такие картины видели в различных районах юга Африки, но там эланд был двуглавый, а
охотники (или участники игры) носили своеобразные ритуальные маски.
Ситуация явно загадочная. Что это - игра или охота? В руках одного из
участников непонятной церемонии видна небольшая палка или стрела. Остальные не
вооружены. И почему один из них прыгает через эланда?
В книге известного американского зоолога А. Сан-дерсона "Современная фауна
мира" мы нашли такое интересное наблюдение. Ученый пишет, что - эланд, часто
встречающийся на наскальных фресках долины Лимпопо, был далеко не робким
животным и совсем не боялся человека. Из других источников мы узнали, что
у масаев Восточной Африки имеются стада полуодомашненных эландов (они дают
прекрасное молоко). А в 1891 году несколько эландов завезли в заповедник Ас-канияНова
на Украине, и они благополучно прижились.
Еще больший интерес приобрели рисунки после того, как мы сравнили их с
репродукцией в книге Л. Котрелла "Бык Миноса", где изображена игра человека с быком
во дворце Миноса в Кноссе, на древнем Крите. Рисунки оказались удивительно схожими.
Тот же прыжок через быка, те же попытки схватить его за хвост, тот же отвлекающий
маневр у морды животного.
Значит, в Африке времен позднего каменного века охота на диких животных
вышла за рамки обычной добычи мяса и шкур и развилась в спортивное состязание,
имеющее близкие аналогии с "корридой" в государствах Средиземноморья античных
времен? Не связано ли это со знаменитым кносским состязанием?
Каждый, кто открывает многотомный труд замечательного археолога Артура
Эванса "Дворец Миноса в
Кноссе", написанный в начале века, восхищается прекрасными репродукциями
древнекритских фресок, которые более трех тысячелетий сохраняют яркость и колорит.
Таких произведений Эванс обнаружил десятки. Но лишь одно приковало внимание
африканистов - цветная фреска дворцовой мозаики, на которой видны африканцы.
Несколько стройных черных мускулистых людей идут или бегут под командой белого
военачальника. Кто были эти люди? Пленные африканские воины, а может быть, рабы,
привезенные из дальних походов? Как полагают ученые, ни те и ни другие, хотя на Крите
имелись и пленники. Это представители так называемых вспомогательных войск, черные
наемники, институт которых, как теперь выяснилось, был широко распространен в районе
Эгейского моря.
Критяне были хозяевами Средиземного моря. Их влияние отчетливо
прослеживается во всем Средиземноморском бассейне. На Мальте найдены их
керамические изделия, этот остров стал как бы перевалочной базой на морских путях
древности между Восточным и Западным Средиземноморьем, между Критом и Африкой.
Критские вещи находят в Фессалии и Малой Азии, суда критян плавали в Иберию и к
Британским островам.
Перед второй мировой войной в одной немецкой газете появилось интересное
сообщение, за его достоверность отвечает известный географ Р. Хенниг. Там говорилось,
что в районе руин Зимбабве, в Юго-Восточной Африке, обнаружена опока из жирной
глины для отливки золотых слитков. По форме она напоминала столь популярные на
Крите слитки в виде двойного топора, а также слитки, изображенные в Фивах и храме
Мединет-Абу, который относится к эпохе Рамсеса III (1200 год до н. э.). К сожалению,
война стерла все следы этого открытия.
Размеры судов критян позволяли жителям острова перевозить не только товары, но
и войска. По мнению ряда специалистов, еще в 3-м тысячелетии до н. э. Крит
подчинил территории Северной Африки и создал там свои колонии. Именно туда
по древним караванным путям стекались из глубин континента экзотические товары,
диковинные звери, украшения. На фресках Кнос-са - нильский бегемот и обезьянки из
Восточной Африки, в раскопах - яйца страусов и слоновая кость. По тем же дорогам
через Сахару уходили на юг экспедиции и возвращались с многочисленными
чернокожими наемниками. Один из таких отрядов и запечатлел в мозаике дворца Миноса
художник. Пока ясно одно: еще до египтян минойская знать открыла ресурсы,
неизвестные фараонам...
Можно было бы легко объявить эти данные невероятными, отмести их как
"неподходящие под общепринятую концепцию африканской истории". Но факты... С
годами число их растет. Их признают ученые Центра африканских исследований в
Мапуту, с которыми мы вели долгие интересные беседы. С ними уже согласны многие
европейские и американские исследователи.
Юг Африканского континента... Сколько загадок задал он миру, сколько дал тем
для больших увлекательных исследований.
"ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД" КАЛАХАРИ
Более ста лет ученые и путешественники спорят относительно существования
древнего "затерянного города", обнаруженного в 1885 году американским дельцом шоубизнеса
и путешественником Джиларми А. Фари-ни во время поездки по пустыне
Калахари. Не один де-сятбк лет на поиски этого легендарного города отправлялись
многочисленные экспедиции, но - безуспешно. Так существовал ли в действительности
тысячи лет назад этот "затерянный город" Фарини, или он был всего лишь плодом
переутомленного воображения опытного организатора всевозможных зрелищ? Или же вся
эта история просто была последней попыткой предпринимателя привлечь внимание к себе
самому и своему предприятию, чтобы снова оказаться на виду?
В начале января 1885 года Фарини в сопровождении сына Лулу и компаньона
Герта Керта Лоува, на пароходе "Рослин Касл" отправился из Лондона в Южную Африку.
Это была первая поездка Фарини на Черный континент, рассказы о котором воспламенили
его воображение, и он вознамерился сочетать приятное с полезным.
Путешественники высадились в Кейптауне, провели там некоторое время, а затем в
начале февраля направились на север, в пустыню Калахари.
На побережье три неустрашимых искателя приключений сели на еженедельный
почтовый экспресс, следовавший через Кару до Хоуптауна, в то время ближайшей от
недавно открытых бриллиантовых россыпей Кимберли железнодорожной станции. Они
наняли легкий фургон, несколько мулов и отправились исследовать внутренние районы
континента. По возвращении в Европу несколько месяцев спустя Фарини и сообщил, что
со своими компаньонами обнаружил на бескрайних просторах пустыни руины города...
великого народа, существовавшего, по его утверждению, тысячи лет назад. С тех пор
история о "затерянном городе" Калахари стала одной из наиболее популярных в Южной
Африке легенд...
ВЕЛПКПЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ
Фарини, которого на самом деле звали Уильям Леонард Хант, был живописной и
яркой личностью. Он родился в Нью-Йорке в 1839 году и в возрасте двадцати пяти лет
стал вторым человеком, пересекшим Ниагарский водопад по натянутому над ним канату
(первым это проделал Блондини в 1864 году). Вскоре он превзошел это достижение,
пройдя над более опасным водопадом Шодриер в Канаде. В связи с этими и подобными
им подвигами он принял псевдоним "Фарини Великий".
В 80-е годы, когда его выступления закончились, Фарини стал импресарио,
арендовал знаменитый Королевский Вестминстерский аквариум в Лондоне и устроил
множество зрелищных выставок экзотических животных и представлений с обитателями
дальних стран. Твердо уверенный, что пигмеи и аборигены Южной Африки более чем
заинтересуют европейцев, Фарини в 1885 году послал своего секретаря, А. Хили, в
пустыню
Калахари, чтобы тот привез для выставки бушменов и их изделия. Тем временем
сам Фарини вернулся в Америку, где к нему присоединился Хили с шестью бушменами и
переводчиком, старым охотником-полукровкой Кертом (Лоувом), которым, по словам
Фарини, приобрел некоторые познания в их языке. Экспозиция бушменов открылась в
начале 1884 года на Кони-Айленде в Нью-Йорке, где находится парк с аттракционами, а
затем в сентябре того же года переместилась в Лондон. В Англии рассказы Лоува о
покрытых травами бескрайних равнинах, дикой саванне и кишащих дичью лесах
произвели впечатление, что Калахари нечто вроде рая для охотников, и Фарини, которому
было необходимо сменить климат в связи с ухудшившимся здоровьем, решил отправиться
в собственную экспедицию.
ИСКАТЕЛЬ ПРИКЛЮЧСНИП
Согласно книге Фарини "Через пустыню Калахари", опубликованной после его
возвращения в Европу, он сам, его сын и Керт Лоув покинули Кимберли, проехали в
фургоне на запад вдоль северного берега Оранжевой реки и примерно в семидесяти
километрах от Апингтона повернули на северо-восток, в Уилкерхаут-ский проход. У
Техепо, находившегося на триста километров дальше, они снова изменили направление -
на этот раз взяли почти строго на север.
Перейдя сухо
...Закладка в соц.сетях
