Жанр: История
Загадки сынов атлантиды
...иначе, флотилия пошла домой. Мыс Доброй Надежды они увидели только на
обратном пути, когда последние стаи ласточек улетали в Европу. На мысе Диаш всетаки
задержался. Сегодняшнее название южной оконечности Африки - Кабу ди Боа
Эшперанса - придумал, как полагают некоторые исследователи, именно он. Добрая
надежда на плавание в Индию! Но надежда не сбылась.
20 мая 1500 года корабль, на котором Диаш был капитаном в составе
экспедиции Кабрала, был уничтожен сильнейшей бурей почти рядом со знаменитым
мысом. Итак, предположим, что местным жителям - ими могли быть бушмены --
удалось увидеть корабли Диаша в местах его стоянок и вблизи берегов. Возраст
рисунков еще не определен. Поэтому сделаем пока вывод, схожий с заключением Г.
Джонстона, которое он изложил на страницах "Саут Африкен аркеолоджикл бюллетин":
"Первые рисунки изображают суда времен Диаша или последующих
десятилетий, остальные - финикийские галеры".
ПОСТСКРИПТУМ
В последние годы ученые все чаще используют интересный прием, чтобы
доказать осуществимость того или иного предприятия древних: они моделируют это
предприятие - воспроизводят его, опираясь на имеющиеся у них данные. Это не
однажды делали Тур Хейердал и Тим Северин. Вторую жизнь плаванию финикийцев
дали двое французов - подводник Анри Жиль-Арта-ньян и инженеркораблестроитель
Рене де Торлак. Они построили двадцатичетырехметровое судно -
точную копию финикийского. В путешествие они отправились летом 1977 года.
Корабль их назывался "Пунт" в честь неведомой страны, куда снаряжала экспедицию
уже известная нам египетская царица Хатшепсут. Отважным исследователям помогли
французская Морская академия, Международная комиссия по морской истории, два
египтолога, морской инженер, группа преподавате-. лей Сорбонны. "Корабли той
эпохи, - пишет Жиль-Артаньян, - обладали всеми необходимыми качествами для
плавания в открытом море - формой корпуса, парусами, маневренностью".
Энтузиазм, без которого подобные предприятия немыслимы, не перекрыл у ЖильАртаньяна
разумного подхода к делу. Плавание это удалось!
ПОП ЗНАКОМ МУССОНА
За несколько веков до нашей эры обитатели античного Средиземноморья
начали проявлять большой интерес к Индийскому океану, а вернее, к его землям.
Походы Александра Македонского открыли купцам новые возможности торговли, а
авантюристам - обширное поле деятельности...
Захватив часть Египта, персидский царь Дарий захотел напасть на СевероЗападную
Индию, используя свой огромный флот. Но для этого Дарию нужны были
сведения о южных морях. Выбор пал на морехода Ски-лака. Достоверность этой очень
хорошо подготовленной морской экспедиции древности неопровержимо доказана
археологическими памятниками, найденными в *•• районе нынешнего Суэцкого
канала. В надписях говорится, правда с частыми выпадениями строк, что через Нил и
Красное море можно было попасть на судах в море, которое простирается на огромное
расстояние. Задачей Скилака было обследовать течение Инда и устье этой великой
реки. Он справился с задачей и, возможно, даже перевыполнил ее, так как находился в
плавании больше рассчитываемого времени. Если верить Геродоту, то данные,
добытые Скилаком, в значительной степени обусловили успех индийского похода
Дария. По разным предположениям, плавание состоялось между 518 и 512 годами
до н. э.
Множество проблем поставили перед современными исследователями великие
географы и историки древности. Много работы у толкователей данных, принадлежащих
перу Геродота...
"Этот Сатасп оскорбил насилием девушку, дочь Зо-пира, Мегабизова сына. Царь
Ксеркс хотел распять его за это на кресте. Но мать преступника, сестра Дария, упросила
царя помиловать сына. По ее словам, она сумеет наказать Сатаспа еще более сурово, чем
это сделал бы царь: сын ее должен плыть вокруг Ливии, пока снова не прибудет в
Аравийский залив (Красное море. - Н. Н.}. Ксеркс согласился..." Действительно, древние
считали подобное плавание равносильным самоубийству, и немногим удавалось
совершить его даже много лет спустя.
В XX веке вокруг сообщения Геродота разразилась настоящая научная буря.
"...Сатасп же прибыл в Египет, снарядил там корабль с египетскими
корабельщиками и затем отплыл к Геракловым столбам". Давайте остановимся. Сегодня
противники путешествия Сатаспа выдвигают на передний план блокаду Гибралтарского
пролива карфагенянами: дорога для персов была закрыта. И немецкий ученый Р. Хенниг
считает "совершенно невероятным, что неискушенный в мореплавании перс, ни в коей
мере не обладавший качествами отважного искателя приключений", прошел
блокированный пролив, да еще два раза - туда и обратно. Но Хеннигу справедливо
возражает немецкий историк А. Клотц: Гибралтар был закрыт только для торговых
кораблей, представлявших угрозу могуществу Карфагена, но никак не для одинокого
корабля, посланного по приказу самого Ксеркса. Ведь Ксеркс помог Карфагену войсками
в борьбе против Греции. Именно для греков и был перекрыт пролив. Для Сатаспа же путь
был свободен.
"Выйдя за Столбы, он обогнул Ливийский мыс под названием Солунт (мыс Кантен
в Марокко. - Н. Н.) и потом взял курс на юг. Много месяцев плыл Сатасп по
широкому морю, но путь был бесконечен. Поэтому Сатасп повернул назад и
возвратился в Египет". Что же рассказал Сатасп? Он рассказал Ксерксу, что "очень далеко
в Ливии им пришлось плыть мимо земли низкорослых людей в одежде из пальмовых
листьев. Всякий раз, когда мореходы приставали к берегу, жители покидали свои селения
и убегали в горы". Что заставило Сатаспа вернуться? Причина, как он сам объяснил, была
в том, что судно не могло идти дальше, так как было задержано мелью. Ксеркс не поверил
путешественнику и велел казнить его.
Р. Хенниг был, видимо, слишком скептически настроен, пытаясь интерпретировать
рассказ Сатаспа. Поэтому он не верит ни одному его слову, а упоминание о низкорослых
людях, встреченных по дороге, считает выдумкой по одной-единственной причине: в свое
время ему кто-то предоставил сведения о том, что в лесах Гвинеи нет пигмеев. Во-первых,
почему Гвинея? Ведь в рассказе Сатаспа идет речь о многомесячном плавании, и за это
время судно могло уйти далёко на юг, возможно, до берегов Камеруна. А во-вторых, если
речь действительно шла о Гвинее, то разве можно точно утверждать, были ли там пигмеи
в V веке до н. э.? Они в древности были распространены на значительно больших
территориях, чем сейчас, и лишь в нашем тысячелетии под давлением народов банту
начали постепенно отодвигаться к югу. Удивляет Хенни-га и то, что Сатасп увидел
пигмеев с корабля. Но ведь любопытство во все времена было присуще людям, и вполне
вероятно, что жители прибрежных деревень высыпали на * берег посмотреть на
диковинную лодку.
Сам факт отправки Сатаспа в плавание и замена смертной казни путешествием по
морю можно понять по-разному. К помилованию царевича, несомненно, приложила руку
его мать, могущественная сестра Дария. Вряд ли она хотела зла сыну. Зная, очевидно, о
его увлечении морем и странствиями (почему бы нам это не предположить?), она
упросила Ксеркса заменить казнь плаванием; к несчастью, сведения, привезенные
Сатаспом, показались слишком диковинными неправ-
доподобными недоверчивому и жестокому персидскому правителю...
Хеннига "испугала" мель, на которую наткнулся корабль Сатаспа. Он твердо
уверен, что мель "могла встретиться кораблю только у мыса Бохадор, в Марокко". Но
неужели Хенниг так хорошо знает все западноафриканское побережье, что может
утверждать это? Мель могла встретиться Сатаспу на любом участке маршрута. Мне
кажется, что против экспедиции персидского царевича нет ни одного веского возражения.
Наоборот, есть аргументы в пользу Сатаспа. В самом приказе, данном путешественнику,
содержится ценная информация: ему велели обойти вокруг Ливии (то есть Африки) и
вернуться через Аравийский залив. Откуда мог знать об этом маршруте Ксеркс в V веке
до н. э.? Значит, до него дошли сведения о плавании при фараоне Нехо или других
экспедициях. А может быть, о других плаваниях, нам неизвестных? Следовательно,
жители древнего Средиземноморья знали, что Африку можно обогнуть по морю, хотя
предприятие это долгое и небезопасное? Конечно, знали, иначе Сатаспа не отправили бы
плыть "вокруг Ливии". Невольное плавание провинившегося царевича стало еще одним
звеном в длинной цепи открытий мира...
"Он нашел деревянный обломок носа погибшего корабля с вырезанным на нем
изображением коня; узнав, что этот обломок принадлежит кораблю каких-то
путешественников, плывших с запада, он взял его с собой, отправляясь в обратный путь
на родину. Когда Евдокс благополучно прибыл в Египет... то принес обломок
корабельного носа на рыночную площадь и показал его судохозяевам; от них Евдокс
узнал, что это. обломок носа корабля из Гадир (Кадисл. - Н. Н.)... Некоторые судохозяева
признали, что обломки принадлежат одному из кораблей, который слишком далеко зашел
за реку Лике и не вернулся домой. Из этих фактов Евдокс заключил, что плавание вокруг
Ливии возможно..."
Когда Страбон писал эти строки, то, естественно, не подозревал, какую
неоценимую услугу оказывает буду-
щим географам и историкам. Этот маленький отрывок из описания плавания
Евдокса, жителя Кизика, вдоль восточноафриканских берегов сам по себе мог бы стать
основой для большого исследования. Но это только часть рассказа Страбона о странных
приключениях отважного морехода во II веке до н. э.
Во II веке до н. э. город Кизик был одним из самых богатых городов Малой Азии.
То становясь персидским, то отходя к Афинам или Спарте, то приобретая автономию,
Кизик разделил судьбу многих малоазиатских городов древности. Четыре порта служили
этому городу воротами в Средиземное море. Город считался по тем масштабам крупным:
во времена Страбона его окружность составляла пятьсот стадий1.
В этом городе родился Евдокс. Точная дата его рождения никогда уже не будет
определена, однако можно предположить, что это случилось между 160 и ] 55 годами до н.
э. Он воспитывался в знатной и образованной семье, был в курсе всех дел города и
окрестностей. В молодости Евдоксу посчастливилось побывать в Александрии, в этом
"плавильном котле" языков, обычаев, верований, на перекрестке торговых путей
Средиземноморья, Азии и Африки. Фракийский наемник мог встретиться здесь с жителем
Кордофана, а Финикией - с галлом или иберийцем. Александрия очаровала молодого
Евдокса, и он не преминул воспользоваться предо-ставившейся ему возможностью
совершить путешествие ч по Нилу. В то время проблема истоков Нила уже волновала
многих. Не удовлетворенный выводом Геродота о непознаваемости нильских начал, люди
снаряжали экспедицию за экспедицией, однако все попытки добраться до истоков Нила
терпели неудачу. Великая африканская река упорно хранила свои тайны. Царь Птолемей
II Филадельф в середине III века до н. э. послал туда своих лучших мореходов, но те
смогли добраться только до Мероэ. Не удалось и предприятие Нерона,
Стадий (антический) был равен 185 метрам.
его легионеры были задержаны где-то на полпути и вернулись ни с чем; но это
было уже после Евдокса.
Итак, Евдокс знал о неудачных попытках пробраться на юг по Нилу и понимал,
что по реке это сделать не удастся. Помог случай. Вот что говорит Страбон: "В то
время случилось, что какой-то индиец был приведен к царю стражами Аравийского
залива, которые заявили, что нашли этого человека полумертвым одного на корабле,
но не знают, кто он и откуда, потому что не понимают его язык. Царь передал его
некоторым лицам, которые научили его греческому языку. Индиец объяснил, что они,
плывя из Индии, заблудились и что спасся только он один. При этом он обещал в
благодарность за заботы о нем указать водный путь к индийцам, если царь поручит
кому-нибудь отправиться туда".
И Евдокс вызвался плыть на юг по Красному морю. Видимо, плавание прошло
удачно, ибо он, возвратившись, привез домой разные интересные предметы и
драгоценные камни. Как и следовало ожидать, Птолемей VI отнял у него все товары.
После смерти жадного правителя к власти пришла его супруга Клеопатра.
"И она снова послала Евдокса после длительных приготовлений в плавание. На
обратном пути он был занесен в страну, находившуюся выше Эфиопии. Бросая якорь в
каких-либо местах, он старался расположить к себе местных жителей путем раздачи
хлеба, вина и сушеных фиг (чего у них не было); взамен он получал запас пресной
воды и лоцманов; в это время он составил также список некоторых туземных слов".
Именно тогда Евдокс нашел обломок корабельного носа, с которого мы начали наш
рассказ.
Итак, на восточноафриканском побережье Евдокс обнаружил обломок
неизвестного судна с фигурой лошади на носу. Пытаясь объяснить его происхождение
он пришел к выводу, что корабль был построен в-Гадесе, близ Гибралтара. Поскольку,
по сообщениям местных жителей, судно пришло с запада, размышлял Евдокс, то оно
должно было обогнуть Африку с юга,
выйдя из Гадеса. Точно так же рассуждают современные исследователи, однако
они не пришли к единому мнению. Одни считают, что судно могло попасть в эти
места через канал, прорытый между Нилом и Красным морем еще во времена фараона
Нехо. Другие предполагают, что обломки гадесского корабля могли быть занесены в
Индийский океан из Атлантического в результате взаимодействия различных морских
течений. Но не проще ли представить, говорят третьи, что гадесские моряки обогнули
Африку?
Желая повторить плавание гадесских моряков, Евдокс поехал на самый запад
Средиземноморья - в Гадес. Он снарядил большое судно с двумя шлюпками,
похожими на лодки морских пиратов, посадил на него команду и поплыл наконец в
открытое море, ведомый попутным ветром. Неожиданно судно село на мель, но и тут
Евдоксу повезло: команде удалось перенести товары на берег и сколотить из остатков
судна новый корабль. На нем он плыл некоторое время, пока не приплыл "к народу,
имевшему тот же самый язык, слова которого были записаны им прежде". Факт этот
чрезвычайно важен. Евдокс упоминает о народе, жившем на обоих - восточном и
западном - побережьях Африки. По мнению ряда исследователей, это могли быть
только банту, в те времена уже широко распространившиеся по Африке. Мы пока не
знаем точно, каковы были границы их обитания во II веке до н. э. Однако, зная, что
несколько веков спустя банту предприняли большую миграцию на юг, мы можем
предположить, что в последние века до нашей эры они жили между 10-м и 20-м
градусами северной широты. Здесь еще не очень чувствовалось влияние Сахары, а
обширная зона засушливого Сахеля, столь пагубно сказывающегося сегодня на жизни
многих африканских стран, в те времена еще не сформировалась.
Видимо, Евдокс не поплыл дальше этих мест и повернул назад. После
множества приключений он оказался в Иберии и "снарядил новое судно, а также дру-
roe, пятидесятивесельное, чтобы на одном идти в открытое море, а на другом
держаться близ берегов. Погрузив на них земледельческие орудия, семена, он взял на борт
искусных плотников и решил провести зиму на острове (который он открыл во время
предыдущего плавания. - И. Н.}, собрать урожай и идти дальше". Поплыл ли он по
намеченному пути или нет - неясно. Некоторые историки считают, что поплыл. И
обогнул Африку. Но доказательств этого пока нет. О его плавании наверняка знают в
Гадесе и Иберии, указывал Страбон. Но мы, к сожалению, не можем узнать об этом ни в
Гадесе, ни в остальной Иберии. Столько поколений сменилось с тех пор, как Евдокс
предпринял свои отважные плавания! Он был одним из немногих смельчаков, о которых
сейчас принято говорить: "Они родились слишком рано" или "Они опередили свое
время".
Прошло сто лет.
"Александр задумал оплыть кругом большую часть Аравии, землю эфиопов,
Ливию и земли кочевников за горой Атласом", чтобы по праву назваться царем всей
земли, - так писал Арриан в "Анабасисе Александра". Дальше всех посланных им
мореходов заплыл кормчий Гиерон. В дальнем океане водятся огромные киты и гораздо
более крупные рыбы, чем в нашем Средиземном море, рассказывал один из мореходов.
Однажды на рассвете мореходы увидели, что вода в море высоко бьет кверху, поднимаясь
как бы силой какого-то воздуходувного меха. Испуганные этим, моряки спросили
проводников на кораблях; те ответили, что это киты. Гребцы так испугались, что у них
даже выпали из рук весла. Так античный мир медленно, шаг за шагом, знакомился с
Индийским океаном. Некоторые историки считают, что многочисленные плавания греков
вдоль побережья имели целью выяснить, являются Красное море и Персидский залив
внутренними морями или заливами океана. Другие полагают, что греков интересовали
какие-то иные цели. Но так или иначе Скилак и греческие мореходы были первыми
представителями антично-
го мира, вновь прошедшими по морским дорогам, уже хоженным за две тысячи лет
до них. И еще одно открытие, которому суждено было стать важной вехой в
географических знаниях древних.
"Кормчий Гиппал принял в соображение расположение торговых пунктов, форму
моря и первым открыл плавание прямо через море (Индийский океан. - Н. Щ", -
записал безымянный историк, известный под условным именем псевдо-Адриан. Через два
тысячелетия ученые назовут плавание Гиппала подвигом, равным открытию европейцами
морского пути в Индию в 1497 - 1499 годах. А тогда, в 100 году до н. э., Гиппал не
пошел по старому и трудному маршруту - вдоль изрезанного побережья Южной Азии.
На такое плавание уходило два года. Он пошел через Индийский океан напрямик и
"открыл" муссон. Конечно, муссоном пользовались и до Гиппала, но не в таком степени,
как после его плавания. Те же ветра, только обратные - дующие от Индии, по
предположению ряда востоковедов, привели индийское население на остров Сокотра, что
лежит у африканского берега, напротив полуострова Сомали. Но это могло быть очень
давно, за несколько тысячелетий до нашей эры, когда мореплавание у жителей Южной
Аравии не было достаточно развито для того, чтобы они пришли на Сокотру и изгнали
непрошеных гостей.
Прошло еще двести лет.
На рубеже I и II веков н. э. появился на свет первый подробный морской
справочник по Индийскому океану. Время, когда был создан этот труд - "Перипл
Эритрей-ского моря", установлено недавно. Ученые выяснили, что Птолемей, писавший в
130 - 160 годах н. э., знал значительно больше, чем безымянный автор "Перипла";
возможно, в чем-то Птолемей мог на него опираться. Дали надежные ориентиры во
времени и другие детали, встречающиеся в этом труде. Историю создания справочника
можно только предположить, как это сделал немецкий историк К. Мюллер. В I веке н. э.
некий греческий купец, видимо, поселился в Бернике, торговом горо-
де Египта. Отсюда он с деловыми целями ездил в торговые центры
Восточноафриканского побережья. Пользуясь муссонами, он плавал по океану в Индию.
Во время странствий узнал об остальных частях океана, о землях на нем. То, что он видел
в странствиях, купец решил записать. Так возник "Перипл Эритрейского моря".
Среди прочих любопытных открытий, сделанных в этом регионе в древности, есть
одна загадочная экспедиция, над которой до сих пор ломают голову географы. "Мы хотим
коротко поведать об одном острове, открытом в Южном океане, о чудесах, которые о нем
сообщают, но прежде подробнее расскажем историю его открытия..." Далее автор, Диодор
Сицилийский, сообщает, что грек по имени Ямбул, занявшийся торговлей, поехал через
Аравию в Страну пряностей, но попал в руки разбойников. Те привезли пленников (грек
был с друзьями) на побережье Эфиопии. Там их решили принести в жертву (под словом
"Эфиопия" в те времена могла подразумеваться любая точка Восточноафриканского
побережья). Их посадили на судно средних размеров, дали провизии на шесть месяцев и
велели плыть согласно воле богов на юг; они вышли в открытое море и после четырех
месяцев бурного плавания попали на указанный остров. Ямбул пробыл на острове семь
лет, но был изгнан оттуда, снова плыл четыре месяца и приплыл в Индию.
Многие исследователи склонны считать, что это одно из первых, если не первое,
упоминание древних о Мадагаскаре. То, что остров Ямбула находился в Южном
полушарии, несомненно, ибо путешественник видел там созвездия Малой Медведицы.
Конечно, в рассказе есть элементы фантазии: упоминание о гигантских змеях и
долголетии жителей острова. Но элементы фантазии присутствуют почти во всех древних
описаниях, и тем не менее и в сказках "Тысячи и одной ночи" есть исторические мотивы.
К тому же обилие крокодилов, отмеченное Ямбулом, нельзя приписать, по мнению ряда
специалистов, ни одному восточноафрикан-скому острову, кроме Мадагаскара...
ПОРОГАМИ инаийского ОКЕАНА
В то время как европейские мореходы еще только выходили на просторы своих
морей, Индийский океан уже давно бороздили кили различных кораблей. Индийцы
плавали из Гуджарата в Индонезию, поддерживали торговые отношения с Суматрой и
Явой, персы торговали с Китаем, сами китайцы имели постоянные контакты с Индией, а
предки полинезийцев обследовали неизведанные районы Океании. Имеются
доказательства того, что в начале 1-го тысячелетия н. э. из Африки в восточном
направлении вывозили множество рабов. Зинджи (население Восточноафриканского
побережья) не имели судов для путешествий, говорит арабский хронист Идриси, но
"народ островов аз-Забадж" (Западной Индонезии) приплывал к землям зинджей на
больших и малых судах; они торговали с зинджами и вывозили их товары, ибо понимали
язык друг друга. И еще один важный факт: "Жители островов аз-Забадж и других
разбросанных вокруг них островов приезжают к жителям Софалы, вывозят от них железо
в остальные страны Индии и на ее острова и продают его там за хорошую цену".
Так мы впервые сталкиваемся с вопросом об индонезийских плаваниях в Африку,
интереснейшей и пол-
ной неясностей проблемой, вставшей перед учеными совсем недавно: считалось,
что индонезийцы посетили лишь Мадагаскар.
Упоминание о том, что "народ аз-Забадж", то есть выщццы из Индонезии, понимал
язык зинджей, населения Восточной Африки, навело ученых на предположение, что в
древности там могли существовать малайские торговые поселения. Своеобразным эхом
этих событий явилось замечание португальского средневекового автора Диогу ду Коуту о
том, что "все яванцы очень опытны в навигации и утверждают, что они - самые ранние
мореходы". А французский востоковед Ж. Фер-ран в начале нашего века разбирал на
страницах парижского "Журналь азйатик" один китайский манускрипт, где содержится
упоминание об индонезийских поселениях в Адене, на Аравийском полуострове. Но там
ничего не говорилось о Восточной Африке.
Начался поиск следов. "На озере Ньяса я имел возможность детально ознакомиться
с большими каноэ, на которых местные жители плавали по озеру", - пишет Дж. Хорнелл
в английском антропологическом журнале "Мэн". Внимание ученого давно привлекали
загадочные параллели в строительстве лодок в Индонезии в Восточной Африке.
Детальное обследование ньясских судов подтвердило предположение Хорнелла: тип этих
лодок отнюдь не африканский и относится ко временам активной колонизации
Мадагаскара малайцами. Лодки, которые и сейчас еще можно увидеть в малайских
портах, абсолютно схожи с ньясскими вплоть до орнамента на бортах. То, что такой тип
судов встречается только в трех местах - в Индонезии, Восточной Африке и на
Мадагаскаре, подтверждает гипотезу Хорнелла: одна волна индонезийцев пересекла
Индийский океан и разбилась о восточный берег Африки, а вторая пошла на Мадагаскар.
Но насколько мощной была первая волна? Может быть, ударившись, она отхлынула и не
оставила никаких следов, кроме лодок с Ньясы?
Следы остались. Но для того чтобы их найти, иссле-
дователям пришлось углубиться в историю развития водного транспорта.
Установлено, что каноэ с балансиром той или иной формы имеют распространение,
которое совпадает с миграциями морских народов Востока. Больше их нет нигде.
Оказалось, что на востоке они доходят до острова Пасхи, захватывая Полинезию,
Меланезию и Микронезию, а на западе - до Цейлона, Индии, Восточной Африки и
Мадагаскара. Отличный пример применения балансира мы видим на скульптурном
изображении двухмачтового парусника яванцев VIII-IX веков из храма Борободур на
Яве. Балансиры на таких кораблях заметно облегчали плавание и позволяли проходить
огромные расстояния в открытом океане. Такие корабли могли, не нуждаясь в частых
остановках, идти прямо в Африку. Центром рождения каноэ с балансиром была
Индонезия. Отсюда оно в очень ранние эпохи пошло на восток - с мигрантами,
обретшими новую родину на гористых островах Полинезии. Но как же с западным
направлением? Только ли лодки являются доказательствами непосредственной миграции
в Африку?
Английская путешественница конца прошлого века Мери Кингсли сообщила о
способе добывания огня при помощи черенка пальмовой ветки у женщин-бакеле в
Западной Африке. Черенок быстро вращают в углублении на куске древесины той же
пальмы. Этот способ, кроме бакеле, известен лишь жителям Индонезии, Индокитая и
Новой Гвинеи. Производство материалов из растительных волокон для обшивки парусных
судов известно только в Нигерии, в Южной Африке (у народа коса) и в Индонезии. Есть
один образец из Египта, относящийся к XI - VIII векам до н: э. Можно предположить,
что Древний Египет, находившийся как бы на полпути между Индонезией и Нигерией,
стал своего рода промежуточным пунктом, а в Южную Африку это искусство пришло по
морю. Четырехугольные хижины, крытые сплетенными листьями кокосовой пальмы,
имеют очень ограниченное распространение в Африке,
и область, где их строят, совпадает с районом расселения народов, говорящих на
языке суахили. На восточ-ноафриканском берегу их распространение полностью
совпадает с ареалом индонезийского балансира. По внешнему виду эти хижины очень
похожи на индонезийские, и, как полагают некоторые ученые, искусство их постройки
было принесено в Африку "пассажирами" малайских кораблей. Одна из разновидностей
цитр (музыкального инструмента) распространена тольк
...Закладка в соц.сетях
