Жанр: История
Загадки сынов атлантиды
Николай Непомнящий
Загадки сынов Атлантиды
ББК 26.8 Н 53
Художник Ю. Д. Федичкин
Н 53 - М.: Олимп; ООО "Фирма "Издательство
ACT", 1998. - 544 с. (Энциклопедия загадочного и неведомого).
ISBN 5-7390-0773-9 ("Олимп")
ISBN 5-237-00970-0 (ООО "Фирма "Издательство ACT")
Загадочный город, затерянный в песках Калахари, заклинатели ядовитых змей и бушмены, умеюшие читать по дыму;
туннели под Сахарой и таинственные гуанчи, сохранившие язык свиста на одном из Канарских островов; дальние походы
финикийских и критских мореходов, исследовавших Африку задолго до Великих географических открытий, - таковы сюжеты
этой книги. Издание снабжено редкими иллюстрациями, а также именным и предметным указателями.
ББК 26.8
© "Олимп". 199S
ОТ АВТОРА
Знаете ли вы Африку, уважаемые читатели? Ее образ зарождается из детских
сказок и приходит в юности с рассказами Хемингуэя. От кого мы узнали об Африке?
От Корнея Чуковского? Ну и пожалуй, некоторым посчастливилось увидеть фильм
"Барабаны судьбы", шедший у нас "малым экраном", потому что он был
южноафриканский, а значит, расистский. Помните бесстрашного белого охотника,
отражающего нападение сразу нескольких грозных хищников?
А я вам приведу сейчас другие строки. И вы ни за что не догадаетесь, кому они
принадлежат. Потому что даже у африканистов были свои запреты и свои спецхраны...
"О! Прошу прощения за этот дневник. Только самое искреннее желание
сказать правду об этой таинственной стране побудило меня взяться за перо, к
которому не привыкла моя рука, имевшая до сего времени только повод и шашку.
Поэтому я прошу прощения за слог, за образы, иногда, быть может, не совсем
литературные. Я всегда прошу помнить, что многое писано под широким и звездным
африканским небом, в холоде ночи, на столе, мокром от росы..."
Эти строчки принадлежат перу Петра Николаевича
Краснова, начальника конвоя Российской императорской миссии в Абиссинию в
1897 году. Да-да, того самого белого генерала и атамана Краснова из "далекой
гражданской", который в те годы был всего лишь путешественником. Так же, впрочем,
как и А. В. Колчак был выдающимся исследователем Севера и по его книге
"Льды Карского моря" учились - тайно! - советские полярники...
Могли ли знать на рубеже столетий те двое, что все так повернется? А сколько еще
таких судеб, связанных с Африкой!
Значит, есть что-то в этом континенте, что манит, тянет людей... Конечно же в
первую очередь это удивительная, полная неразгаданных тайн его история. Ей мы и
посвятим эту книгу. Ну а о наших соотечественниках, оказавшихся волею судеб на
Черном континенте, думаю, у нас еще будет повод поговорить.
Часть первая
КОЛЕСНИЦЫ В ПУСТЫНЕ
ЗАДОЛГО ДО СИНДБАДА-МОРЕХОДА
- Добрый день! - Старый служитель в поношенном черном костюме
почтительно поднялся навстречу и распахнул дверь. - Сегодня вы первый. С утра
никого. - И он снова уселся на скрипучий стул - ворот. Крепость приняла меня в свои
стены.
Жарко, очень жарко сейчас в Мапуту. По всем прогнозам давно должна начаться
осень Южного полушария с ее благодатным ветерком и прохладой, но дни проходят, а
жара остается. Все живое инстинктивно тянется к тени. Я тоже поскорее нырнул в узкий
проход между стенами и устроился на скамеечке возле большого колодца. Сейчас это
экспонат. Когда-то он выполнял свое прямое назначение. Когда-то... Снова, в который уже
раз, я медленно обвел взглядом каменные постройки. Меня опять охватило волнение.
Мы и они... Нас разделяют столетия. Мы никогда не услышим их голосов, не
почувствуем запаха их пищи, не различим скрипа деревянных досок под их башмаками,
не увидим красных крестов на полощущихся полотняных парусах их каравелл. Мы и
они... Что мы знаем о них? Лишь то, что сохранили немногочисленные хроники, карты и
книги на старопортугальскрм. И еще: мы
можем посмотреть полуистлевшие камзолы и потускневшие регалии в музеях,
можем пощупать нагретые солнцем каменные стены их крепости, погладить стволы их
пушек... Но знаем мы ничтожно мало. Король Жуан I (1357-1433, король с 1385) был
хитрым, принц Генрих Мореплаватель (1394-1460) - смелым и любознательным,
путешественник Барруш - умным и проницательным. А чем они жили? О чем мечтал
принц Генрих в далеком XV веке? Нам этого уже не узнать. Те крохи, что дошли до нас,
дают лишь схему - перечень замыслов и свершений, добрых и дурных дел, плаваний,
приказов, казней, восхождений на престол, свержений правителей...
С каждым годом все дальше и дальше уходит это время. Стираются образы,
рассыпаются в прах паруса и деревянные корпуса судов. Потомки давно уже забыли о
делах своих предков. От них не осталось следа. Вот только старая португальская крепость
на берегу залива Делагоа. Через каждые десять метров из бойниц торчат жерла
четырехдюймовых пушек. Обстреливалось практически все пространство 'на десятки
метров вокруг форта. Если бы пушки выстрелили сейчас, то сбили бы пальмы вокруг,
выбили бы стекла в представительстве южноафриканской авиакомпании, повредили бы
здание порта. Конечно, они этого уже не сделают, это фантастично. Но не ловим ли мы
себя на мысли, что стрельба из таких пушек вообще нереальна, как нереально и то, что эта
крепость жила, что там варили обед и ложились спать, любили и строили козни,
готовились в дальние походы в глубь страны и копили награбленные ценности? Время
берет свое: прошлое покрывается дымкой нереальности. А ведь все это было...
Началось это очень давно, задолго до того, как была построена крепость. Здесь, на
территории Мозамбика, белых людей пока не знали.
...Вспоминается одна интересная встреча в Понта-ду-Оуру (Золотой бухте), на
крайнем юге страны, кото-
рую первые португальские мореходы поначалу не заметили.
Группа рыбаков-щангана, поймавших несколько часов назад двухметровую акулу,
сидела на песке, ожидая, пока сварится маниока. Вода долго не закипала, но люди
терпеливо ждали; главный - седой старик с морщинистыми руками - водил пальцем
ноги по песку, вырисовывая какие-то фигуры. Я подошел поближе и протянул детям
несколько конфет. Старик посмотрел в мою сторону и спросил на языке шангана:
"Сколько стоит?" Я отрицательно замотал головой, а про себя подумал: "Не очень-то их
здесь баловали португальцы, раз даже пустяковые подарки они не хотят принимать
безвозмездно..." А когда рыбаки поели и ушли в поселок, я пошел к рисункам,
оставленным стариком на мокром песке.
На гладкой желтой поверхности мелкого кварцевого песка старый рыбак нарисовал
несколько лодок, людей, вооруженных гарпунами, и три рыбины. Лодки были
закругленные, похожие на те, что сегодня используют шангана - при рыбной ловле вблизи
берегов. Рисунок старика живо напомнил наскальные изображения, найденные в
последние годы в отдельных районах Южной Африки, и один давний спор антропологов,
археологов и ихтиологов.
В поездках по Центральному Мозамбику я не раз видел различные приспособления
для рыбной ловли: запруды на тихих, поросших тростником речках, плете-ные круглые
силки-загоны, длинные прочные удилища рыбаков, подстерегающих добычу по пояс в
воде, спокойно переносящих укусы комаров и пиявок.
- Давно вы этим занимаетесь? - задавал я один и тот же вопрос жителям Муйане
и Муррупулы, Алто-Молокуэ и Нуапарры.
- Нет, со времени, когда пришли белые.
- А кто вас этому научил?
- Мы научились этому от отцов, а те - от дедов.
- А деды? От кого переняли опыт деды?
- Деды научились у белых охотников и рыболовов - у португальцев, которые
жили здесь.
Большинство местных африканских рыбаков считали своими учителями
португальских колонистов, привезших с собой снасти, лодки, лесу.
- А до португальцев?
- До них мы не рыбачили...
Продолжать расспросы было бесполезно, не было с собой доказательств - копий
наскальных рисунков, найденных в этих краях. Они лежали дома, в Москве. И на них ясно
были видны рыбаки, лодки и гарпуны, даже мелкая рыбешка, даже рябь на воде. И все
рисунки очень старые.
Значит, современные африканские рыболовы заблуждаются? Выходит, у них были
предшественники? Но почему они о них ничего не знают? Почему не сохранилась
традиция? Где легенды, исторические свидетельства? Может быть, это были не банту -
не представители той большой языковой группы, которая сейчас населяет южную треть
Африканского континента, а какой-то другой народ? Ведь шангана и макуа пришли сюда
сравнительно поздно. Не поискать ли в других пластах истории Юго-Восточной
Африки?.. Все эти вопросы до сих пор задают себе африканисты. Ответа ждали долго. И
вот недавно, перелистывая старые книги о Мозамбике, историки нашли описание
кораблекрушения португальского судна "Сан-Томе", составленное в 1589 году. Диогу ду
Коуту. Потерпевшие были выброшены на берег около бухты Сент-Люсия и оттуда шли на
север по берегу до Софалы. По дороге в одном из селений они встретили португальца,
который поведал им такую историю: "Поднявшись на судне вверх по реке в торговых
целях (к сожалению, название реки не приводится. - Н. Н.), я обнаружил людей на
маленьких лодках, ловивших рыбу, и отметил, что когда они хотят получить что-нибудь с
берега, то направляют лодки к месту, откуда могут быть хорошо услышаны, и подают
сигналы в виде свистков, по которым жители деревни и
подносят им все, что нужно, ибо понимают смысл этих звуков, хотя и имеют свой
язык, отличный от всех языков в округе..."
Не здесь ли, в этих нескольких строчках, кроется разгадка таинственных
рыболовов? Щелкающий, свистящий язык, отличный, как сказано у хрониста, от всех
языков в округе, был только у готтентотов. Потерпевшим в 1622 году крушение морякам
они вынесли молодую овцу и молоко в кувшинах. В этом же обширном районе помещает
их крупнейший исследователь истории Южной Африки Джордж Тил. Он пишет, что
банту, жившие к югу от бухты Делагоа, вообще не употребляли "в пищу рыбу. Выходит,
что до конца прошлого века банту в этом районе почти не использовали лодок. А
готтентоты использовали. Так не они ли были подлинными учителями нынешних
рыболовов-банту? Ничего не говорит об этом устная традиция макуа и шангана, молчат
легенды племени тонга. Только "наскальные рисунки, найденные в пяти-шести точках
Мозамбика, Южно-Африканской Республики, Лесото и Малави, сохраняют память о
таинственных африканцах, которые на заре нашей эры на маленьких круглых лодках с
якорями пошли однажды по рекам и по морю, захватив гарпуны, и, отведав рыбы, сделали
рыболовство своим постоянным занятием...
Этот период истории у африканистов, принято называть "временем до европейской
колонизации". В Европе шел X, а может быть, XIII век - Африке это было * безразлично.
Тут вели счет времени по правителям, лунам, религиозным праздникам, солнечным
затмениям и урожаям. Юго-Восточная Африка только-только научилась возделывать
зерновые, жила охотой, собирательством и морским промыслом. Всюду, где жили
готтентоты, было распространено скотоводство. На развалинах смитфилдской и
уилтонской археологических культур рождались новые производственные отношения. Об
этих временах мы знаем очень мало. Но люди этих времен были одаренными
художниками, они
умели рисовать на скалах, использовали окиси железа лимонит и гематит для
получения желтого и красного цветов. Они делали прекрасные изображения самих
себя, животных, рыб, птиц. Они умели видеть красоту. Значит, у них было чувство
прекрасного? Но ведь именно это отрицали первые белые, пришедшие сюда в XV
веке: Легкие и крепкие суда африканцев намного опередили по скорости и
устойчивости тяжелые и неуклюжие барки и каравеллы Европы. Их рудокопы и
старатели добывали золото в шахтах и наносах рек в таких количествах, какие не
снились даже средневековым европейским алхимикам. Правда, у них не было пороха и
ружей, и это их погубило.
- Кто кого обучил, белые - африканцев или наоборот? - спрашивают
некоторые у своих оппонентов.
- Вспомните - ведь белые люди были для них богами! - отвечают те.
- Богами? Но ведь "божественность" их ограничивалась белым цветом кожи
- ритуальным, священным цветом для многих африканских народов, - отвечают
первые. - В остальном они были захватчиками, наглыми и бесцеремонными
расхитителями африканских народных ценностей.
- Но европейцы были любопытны, одержимы желанием открывать новые
земли! - говорят одни.
- Такие были единицы, - отвечают другие. - У всех исследовательских
плаваний португальцев была одна цель - добыть золото и рабов, пряности и
слоновую кость.
Споры об этом еще долго не кончатся. Но здесь, в тени старой крепости, их не
слышно. Тихо плещут волны за стеной. На боку невысокой башенки сидит как
изваяние крупная серая ящерица. Время как будто остановилось. Какой сейчас год?
Может быть, 1415-й?
...Его принято считать началом морской экспансии Португалии. Захват Сеуты
королем Жуаном I. Кампания, о которой ничего не было известно^ если бы не хроника
Гомиша Эанниша Азурары, рассказавшая о
войне Жуана I с "неверными". "Неверные" были для короля ловкой отговоркой,
ему нужно было другое - золото, текущее по караванным путям из Африки, через Сеуту.
И еще: раз и навсегда уничтожить мусульманское пиратство в районе Гибралтара.
Подлинный зачинщик захвата города придворный авантюрист Жуан Афонсу ди Аленкер
быстро понял, какую прибыль может дать город: и золото Африки, и мусульманский флот
Средиземноморья. О "золотых дорогах" португальцы были хорошо осведомлены
благодаря арабским и европейским картографам. Но вот они узнают, что там есть не
только золото, но и пряности, слоновая кость, рабы. В Европу проникают фантастические
рассказы о могущественной африканской империи Мали, о Мансе Мусе, ее правителе,
совершившем знаменитое "золотое" паломничество в Мекку. По преданию, правитель
усыпал золотом весь свой путь из Западной Африки в Аравию. Манса Муса умирает в
1337 году, а через семь лет Анжелино Дульсерт уже доделывает на Мальорке знаменитую
карту мира с "королевством Мелли". Появляются другие карты. Конечно же они
становятся известны португальскому двору.
Незадолго до экспедиции в Сеуту Жуан Афонсу ди Аленкер посылает в город
агента - узнать, сколь велика торговля золотом. Агент возвращается и расписывает
красоты порта и богатства городских жителей. История сохранила подробности захвата
Сеуты, но мы их опускаем. Нам важен результат. В июле 1415 года армада подняла паруса
двухсот судов с двадцатью тысячами войск на борту. 15 августа город захвачен с
необычайной легкостью. Среди воинов, участвующих в штурме, - молодой принц
Генрих. Через несколько лет он станет известен как Генрих Мореплаватель.
Из разговоров с жителями, с пленными защитниками города, из прочитанных
бумаг Генрих черпает обширную информацию о Северо-Западной Африке. Хронист
Азурара, писавший еще до смерти Генриха, выдвинул несколько предположений о том,
что же побудило
принца начать многочисленные морские предприятия. Первое - это атмосфера
европейского Ренессанса: принц хотел выяснить, что там, за границами современных
ему сведений, которые простирались не далее Канарских островов и мыса Бохадор.
Второе - ему нужны были хорошие порты для торговли и ремонта судов. Третье -
это усиливающееся арабское влияние в Африке. Португалии надо было спешить. И
еще - распространение христианской веры. Генрих надеялся найти в отдаленных
районах материка поддержку христиан. Уверенность эта, несомненно, основывалась
на легенде о пресвитере Иоанне, слухи о котором ползли по Европе с середины XII
века. В 1165 году по европейским столицам ходило письмо, якобы написанное самим
Иоанном императору Византии. "Я, пресвитер Иоанн, - говорилось в нем, -
правитель из правителей, под небесами я самый сильный и богатый, семьде-
сят два царя подчиняются мне..." Предполагают, что это письмо было
специально сфабриковано, чтобы подлить масла в огонь крестовых походов.
С 1422 года Генрих посылает суда вдоль Африканского побережья к югу от
Марокко. Главная задача - одолеть мыс Бохадор - "Кабу ди Hay" (Мыс Нет). Сахара
здесь вплотную подступает к океану, и нет ни малейших признаков растительности.
Ветер дует с севера, и возвращаться трудно. Хронист и путешественник Па-шеку
Перейра напишет в 1515 году: "Кто дойдет до Мыса Нет - вернется или нет". Но вот
преодолены и эти трудности. Помогает опыт длительных плаваний на Азорские
острова и Мадейру. Наконец, Жил Эанниш огибает мыс Бохадор и возвращается на
родину в 1434 году. Через два года Балдайя доходит до бухты Рио-де-Оро. Там он
видит тысячи тюленей. Шкуры и жир животных создают материальную основу для
последующих экспедиций.
Вскоре после этого воодушевленные успехом португальские моряки под
началом Генриха и его младшего брата ФернанДу хотят сделать невыполнимое -
захватить Танжер. Но кусок оказывается не по зубам. Арабы сбрасывают португальцев
в море. Пленным морякам танжерцы обещают жизнь при условии отказа от Сеуты. В
залог арабы оставляют у себя Фернанду. Но ему так и не суждено увидеть родных
берегов, ибо упрямые португальцы не отдают города.
Появляется новый тип судна - каравелла. Они имелись в Португалии еще в
XIII веке, но то были убогие, одномачтовые суденышки, годные лишь для
рыболовства и каботажного плавания. В XV веде они вырастают в крупные,
трехмачтовые корабли с высокими бортами. На них в 1441 году Нунью Триштан
доплывает до мыса Кап-Блан, в Северной Мавритании (там сейчас находится город
Нуадибу), и захватывает пленных, которые рассказывают много интересного о
торговле золотом в Сахаре. Все это обещает баснословные прибыли. Африканское
Эльдорадо сводит с ума авантюристов. Экспе-
диции следуют одна за другой. Триштан открывает устье Сенегал - реки,
отделяющей Сахару от остальной Западной Африки. В это же время Диниш Диаш
впервые высаживается на островах Зеленого Мыса, а через некоторое время тот же
Триштан решается подняться вверх по реке Гамбии, и его настигает смерть от рук
местных жителей, не желающих отправляться в рабство.
Принц Генрих продолжает осуществлять весь контроль за плаваниями вдоль
африканских берегов. Венецианец Альвизе де Кадамосто, посетивший Западную
Африку с разрешения принца, сообщает, что из одной лишь торговой фактории к югу
от Кап-Блана ежегодно отправляется в Португалию восемьсот рабов. Африка начинает
платить свою печальную дань Европе. Кровавая заря работорговли захватывает пока
лишь краешек Черного континента.
...Крепость, где я нахожусь, - крупное прямоугольное сооружение с большим
внутренним двором и крытыми помещениями вдоль стен. Служитель регулярно и
старательно поливает и подстригает газон. Вдоль периметра форта проложены
бетонные дорожки для осмотра. Они проходят как раз под стенами, поэтому там
можно укрыться от жаркого солнца. Стены - пять-шесть метров высотой, слегка
наклонные, с узкими высокими бойницами по всем сторонам форта. Опасность может
прийти и с моря и с суши; и надо быть готовым ко всему...
История этого времени изобилует и фамилиями. В 1452 году в Лиссабон
прибывает эфиопский посол. Генрих получает новые данные о Восточной Африке.
Педру да Синтра доплывает до Сьерра-Леоне. Это граница тогдашних знаний об
Африке. В 1460 году Генрих умирает. Через год Диогу Гомиш достигает территории
сегодняшней Либерии. Порты Португалии не успевают принимать африканские
"дары". Кажется, конец исследованиям, все получено сполна. Но нет. 1471 год. Жуан
ди Сантарен и Педру ди Эшковар добираются до Ганы. Фернан ду По открывает в
заливе Биафра остров и на-
зывает его Формозой, но за островом закрепляется имя открывателя - ФернандоПо.
Сменяются португальские короли. 1482 год. Корабли Диогу ди Кана покидают
Португалию и берут курс на юг. Кан достигает устья Конго. "Неоткрытое" пространство,
остающееся до Индийского океана, заметно сокращается. Во второй раз Кан добирается
до Юго-Западной Африки и оставляет там каменную плиту - падран. Прочитать ее
сейчас невозможно: ветер и дождь смыли все буквы. Но это действительно плита Кана.
Карты тех времен поведали о трудностях, которые испытывали мореходы, упрямо
двигавшиеся на юг. Но они шли и шли... Сегодняшние ученые проделали титанический
труд, отождествив почти все португальские названия тех лет с современной топонимикой
Южной, Африки. Стало ясно, как долго, лига за лигой, продвигались вперед каравеллы.
Проходит несколько лет, и меняются имена. Бартоломеу Диаш и Васко да Гама. Эти
высвечены в истории ярче всех остальных. Начинается прелюдия открытия Мозамбика.
Подходит к концу XV век. События последующих лет расписаны по месяцам.
Португальцы уже в Юго-Восточной Африке. (Крепости, во дворе которой я сейчас сижу,
еще не было.) Каравеллы сгоряча прошли мимо этих благословенных мест. Бухта Делагоа
послужит верой и правдой их детям.
В 1498 году в ИнЪярриме моряки да Гамы впервые встречаются с бантуязычными
племенами. Люди здесь живут в соломенных хижинах, и женщин больше чем мужчин. У
них копья, стрелы и ассегаи с железными наконечниками - это португальцы замечают
сразу. "Наверное, в районе много меди", - говорят себе капитаны, разглядывая
украшения африканцев. А те подносят мореходам калебасы с пресной водой. Знакомство
состоялось. Страну эту называют "Терра ди Боа Женте" - "Земля Добрых Людей".
(Отметим, что обработка железа не была в диковинку в этой части Африки. Племена
плавили железо уже во II веке н. э. в верхнем течении Замбези, в V веке - на территории
Свазилен-
да, в XI веке - на территории Трансвааля; точные методы радио-карбонной
датировки сильно подняли престиж африканских народов.)
22 января 1498 года корабли бросают якорь в широком устье реки, окаймленном
зарослями мангров. Это Келимане. Тридцать два дня гостят здесь суда. Местные жители
"все черные и хорошо сложены, одежда их состоит из матерчатой повязки вокруг бедер, а
вожди одеты богаче", - отмечает в дневнике капитан одной из каравелл. Название
португальцы дают тоже в розовом свете: "Риу душ Бонш Синаиш" - "Река Добрых
Знаков". 2 марта эскадра подходит к острову Мозамбик. Дневник гласит: "Люди этого
острова достаточно темнокожи и хорошо сложены. Они исламской веры и говорят, как
мавры. Одежды их из тонких хлопковых тканей, богато украшенных. Оружие и посуда
позолочены и посеребрены. Они купцы и торгуют с белыми маврами, которые
приплывают сюда на судах с севера". Благодаря моряку, который когда-то был в плену у
африканцев и знал арабский язык, португальцы получают много сведений о побережье, о
его городах и торговле. Они впервые слышат об империи Мономотапа, о ее золоте.
Золото, золото, золото. Его блеск стоял перед глазами португальцев во время всех
их плаваний. Не правы те, кто утверждает, будто их одолева-
ла жажда странствий. Их одолевала жажда золота. Могучая, неудержимая тяга. Не
исчезающий ни на минуту образ желтого тяжелого металла в слитках, в песке, в монетах.
Африканское Эльдорадо...
Пожалуй, уже целое столетие длится среди историков и географов спор о том, что
же побудило португальцев начать великую эпопею открытий. В применении к Мозамбику
можно ответить однозначно: нужна была земля Мономотапы, хранящая серебро, золото,
медь.
Софала, Сена, Келимане, Тете были теми фортами, откуда дорога лежала
прямехонько в таинственные дебри, "где золото часто путали с обычным песком", а
богатства местных правителей и вовсе не поддавались счету. Авантюристы, обезумевшие
от таких сведений, заключали с королем соглашения о разделе, - в случае
благоприятного исхода того или иного предприятия - добычи: золота, серебра, свинца,
железа. Но шли годы и десятилетия, а Мономотапа отражала все нападения, истребляла
лихорадкой и малярией разведывательные отряды, топила в болотах экспедиционные
корпуса.
Португальский исследователь Оливейра Болеу работал полгода в архивах Гоа
(Индия) и обнаружил множество документов, относящихся к истории освоения мозамбикских
территорий. В частности, он нашел такие строчки. В письме от 6 марта 1633
года король Филипп II "рекомендует" вице-королю Индии Конде ди Линьярешу послать в
Келимане две каравеллы с солдатами и двадцать землекопов для разведки и определения
количества цветных металлов, что тот и делает. Экспедиция славно поработала и
доложила, что "множество металлов имеется там открыто и на стадии обнаружения".
Члены группы - не упускать же удобного случая! - прихватили и попавших под руку
рабов.
Одновременно с этим письмом король направляет другое, губернатору Мозамбика,
выражая надежду, что богатства Мономотапы наверняка послужат на благо португальской
короны: "да чтобы люди, посланные для
работ, не показали ложных мест, иначе несдобровать им", - добавляет король.
Среди месторождений цветных металлов, разведанных в те годы, оказались
территории, сохраняющие значимость до наших дней: Маника, Тете, Замбезия...
А страсти продолжают накаляться. Португальцы выуживают на свет один арабский
манускрипт за другим. Идриси пишет о золотых самородках в стране до одного ратля
весом (около 450 граммов); золото плавят в пламени горящего коровьего навоза без
помощи ртути. Золото лежит прямо на берегу океана и в аллювиях рек... Этому географу
вторит добрый десяток других.
...Через месяц суда приходят на остров Момбаса.
Шейх острова привечает да Гаму сахарным тростником и лимонами. Но
португальцы не глядят на угощение, они смотрят на кольца, браслеты'и подвески.
Сразу же после выхода из Момбасы они захватывают бангала - небольшое местное
суденышко, груженное серебром и золотом. Чуть позже флотилия берет на борт
арабского лоцмана Ахмеда ибн Маджида и 24 апреля с юго-западным муссоном
отбывает в Индию.
Время переваливает в XVI век. В 1505 году португальцы захватывают Софалу.
История сохранила десятки имен и дат. Кажется, с этого времени все в эпопее
португальской колонизации Мозамбика становится ясным. ...Я вышел из своего
укрытия и поднялся наверх. Вдоль всего периметра крепости тянется площадка, где
некогда находились защитники форта. Здесь лежали груды ядер, бочки со смолой,
горели костры. Каменные плиты сохранили следы былой деятельности жителей форта.
Камень
...Закладка в соц.сетях
