Жанр: История
Загадки сынов атлантиды
...вое начало эстонская африканистика, оставившая свои имена
в созвездии первооткрывателей Черного континента.
Самые первые сведения об этой части света и ее обитателях эстонский читатель
мог получить из "Прекрасной книги рассказов и поучений" Ф. Г. Аврелиуса, вышедшей в
Ревеле в 1782 году. Но сведения эти еще кратки и обрывочны: есть, мол, такая страна
Африка и живут там люди с темным цветом кожи. Более подробно узнали эстонцы об
Африке уже в 20-е годы XIX века из "Ежегодника для селян", издававшегося
просветителем О. Мазингом. Интересовался этой частью света и
крупный деятель эстонской культуры Ф.-Р. Крей-цвальд - он регулярно
выписывал и читал книги о путешественниках, например, записки француза Лаба,
повествующие о странствиях по Западной Африке в конце XVIII века. Первый том своих
"Картин земли и моря", опубликованный в 1850 году, Крейцвальд почти целиком
посвятил Африке.
Но это все еще были знания из вторых рук. Поехать в Африку оказалось тогда
делом совсем не простым. Из Прибалтики туда вела только одна дорога - через
миссионерские школы Базеля, Лейпцига и Хельсинки.
И все же их несколько - дошедших до нас имен эстонских исследователей
Африки. Все они в какой-то мере явились первооткрывателями: одни изучали язык, до сих
пор неведомый европейцам. Другие собрали коллекции предметов быта, ставшие
впоследствии украшением лучших эстонских музеев. Расскажем об этих людях
подробнее.
ОТ ТУЙСУ ПО МОМБАСЫ
На хуторе Туйсу имения Алло Эстляндской губернии юный Ханс Тийсман,
крестьянский сын, впервые прочитал об Африке в "Эстонской еженедельной газете".
Тогда же зародилась в нем мечта о дальних странствиях. Но едва мальчик подрос, ему
пришлось отрабатывать в имении хозяина. Потом - аптека в Ревеле, служба в армии.
Тийсману было уже за тридцать, когда он смог наконец поехать учиться в Базель.
Любимым учителем Ханса был выдающийся знаток африканских языков и
путешественник Йоханн Людвиг Крапф, который основал первую миссию близ Момбасы,
в прибрежном районе Кении. Он же кстати "открыл" для европейцев гору Килиманджаро
и первым из них увидел другую вершину страны - гору Кения.
В конце 1865 года Тийсман впервые ступает на берег незнакомого континента. К
сожалению, до нас не дошел архив исследователя и мы не можем восстано-
вить шаг за шагом африканский период жизни этого замечательного человека.
Осталась написанная им книжка, изданная в Ревеле: "Цветок Африки, или Блаженные дни
одной девушки галла Паулийне Фатхме из Африки..."
"Та земля народа галла расположена в Восточной Африке... Та земля народа галла
- это милая, родная и изборожденная реками и благодаря горам и долинам также очень
красивая и здоровая земля". Вот они первые, наполненные теплотой и лиризмом строчки
эстонского африканиста!
"По росту они люди хорошего высокого телосложения с приятным лицом, высоким
лбом, кротким характером, немного тонкими губами и хорошими, мягкими, длинными,
кудрявыми волосами". "У них суть мудрости - предприимчивая решимость и
дружелюбие, но и гордость, читаемая сразу же в их характере, лице и взоре". Как не
вяжутся эти строчки из книги Тийсмана с иными, более поздними свидетельствами
европейских путешественников, оставивших воспоминания "о кровожадных и
безжалостных дикарях, не гнушающихся никакими средствами ради убийства и насилия"!
Наверное, все дело в отношении. Вполне понятно, что свободолюбивые галлы не хотели
терпеть наглых и алчных визитеров, искавших наживы, и давали им отпор.
Вышеприведенные описания племени галла, тексты на их языке и сведения о
религиозных представлениях t стали первыми в России того времени, а нотная запись
народной песни галла - первой в мире.
Одна из глав книжки называется "Немного об охотниках и похитителях людей и о
работорговле". Это рассказ о неприглядных деяниях арабских купцов - торговцев
"живым товаром", о караванах, тянущихся к побережью из глубинных районов
континента. "Рабов ставят в ряд, одного за другим, и приковывают цепью к длинному
бревну, размещая на расстоянии четырех-пяти шагов друг от друга: возможность достать
рукой до стоящего впереди или позади, таким образом, исключа-
ется". Тийсман был не одинок в своих наблюдениях за ужасными проявлениями
эпохи работорговли и "охоты на чернокожих" (выражение Карла Маркса). О них писали
почти все русские путешественники, побывавшие в разные годы в Восточной Африке, -
Аверинцев и Догель, Чикин и Булатович.
Большое место в книге отведено истории девушки по имени Ганаме. Потерявшая
отца в одной из племенных стычек, она была захвачена арабскими торговцами и увезена в
рабство. Двенадцать раз подряд была перепродана, обращена в мусульманство, подарена
пашой заезжему немецкому барону из Штутгарта и вновь крещена в Германии, где и
умерла от чахотки на двадцать четвертом году жизни.
Как удалось выяснить в свое время российскому историку А. Дридзо, Тийсман был
единственным человеком в России того времени, который владел тремя африканскими
языками, - суахили, киньика и галла. Он также стал пионером коллекционирования
предметов быта этих племен. Собранная им коллекция хранится сейчас в
Государственном историческом музее Эстонии, а книга "Цветок Африки" - в библиотеке
Эстонского литературного музея в Тарту.
Одновременно с Тийсманом в Африке побывал еще один эстонец - Юри Юрисон.
Совершил кругосветное путешествие на корвете "Аскольд" в 1865 - 1866 годах, три
недели провел в Кейптауне. В своих южноафриканских зарисовках (их печатала газета
"Ээсти постимэес") Юрисон оставил интересные сведения о зулу и готтентотах. Он стал
родоначальником жанра путевого очерка в Эстонии. Предполагают, что Юрисон писал и
по-русски и что именно ему принадлежит статья в "Морском сборнике" за 1866 год,
озаглавленная "От Лиссабона до Кейптауна" и подписанная "Молодой моряк".
Тийсман и Юрисон - не единственные эстонцы, связавшие свою судьбу с
Африкой. Их еще четвер'о: Овийр, Блумер, Туттар и Рейш.
ОТ БЕРЕГОВ ПАПСКОЙ ЭСТЛЯИШ1П
Питомец миссионерской школы Лейпцига Эвальд Овийр избрал местом своей
работы горный массив Килиманджаро - на его склонах живут племена джагга,
занимающиеся земледелием. Летом 1895 года он ступил на африканский берег и скоро
проявил себя незаурядным лингвистом и этнографом. Используя любые возможности, он
совершенствовался в языке суахили, опубликовал исследование о его глаголе, которое не
потеряло значения до сих пор. Путевые заметки миссионера полны интересных
наблюдений за природой и людьми. Он составил словарь языков банту, готовил сборник
загадок и сказок. В августе 1896 года он погиб вместе с другим исследователем при
нападении неизвестного воинственного племени.
Спустя одиннадцать лет, в 1907 году, в Африку прибыл другой эстонский
миссионер - Леонхард Блумер, сын учителя из Куусалу. Он поселился южнее того
района, где погиб Овийр. Прожив здесь двадцать три года, изучил язык и нравы масаев. В
распоряжении Блумера не было ни одного печатного издания. В Африке деревенский
учитель из Эстляндии составил по образцу эстонской азбуки букварь на языке племени
масаев.
А. Дридзо в свое время предпринял поиск этой книжки Блумера, считавшейся
безвозвратно утерянной: букварь не значится в каталогах ни одной крупной библиотеки
мира, а тот, что хранился в одной из церквей Тарту, погиб во время фашистской
оккупации. И вот обнаружились два экземпляра, один из них - у ракве-реского учителя
Л. Варика!
Рихарда Рейша, учителя из Тарту, изучавшего в Дерптском университете
восточные языки, тоже поманила Африка. В 30-е годы он составил на языке суахили
элементарные учебники гимнастики, арифметики и географии, издал книгу "Вымирающие
анимистические религии в Восточной Африке".
О Хенрике Туттаре известно мало. Жил он в Юго-Восточной Африке. Собранные
им описания быта и религиозных представлений народности овамбо разбросаны по
брошюрам и журналам первых десятилетий нашего столетия.
Конечно, эстонских африканистов, открывавших для себя и соотечественников
незнакомый континент, бьшо больше: не все еще архивные материалы подняты,
исследованы. Они расширили горизонты географических представлений у населения
Прибалтики: Африка стала к ней ближе.
ПУТЬ ФУЛЬБЕ
На горных пастбищах Фута-Джаллона изнуряющая жара чувствуется не так
сильно, как в соседней Нижней Гвинее. Но и здесь сказывается близость влажных
тропических лесов. В ложбинах меж холмов - редкие поселения, маленькие круглые
хижины, чем-то напоминающие ульи. Днем здесь все кажется вымершим. ,
...Обычная картина любой африканской деревни. Циновка у входа в хижину
приподнимается, и выходит рослый и статный человек. Но почему черты его лица так
удивительно напоминают европейские? Он смугл, но не темнокож. Заезжий
путешественник или, может быть, араб, отставший от группы кочевников на верблюдах?
Нет, это чистокровный фула, давнишний житель этих мест.
Многие современные ученые используют в своих работах о фульбе названия этого
народа, данные ему соседями: "фулани", "бафиланчи" и другие. Сам же народ называет
себя "фульбе". Чтобы лучше обрисовать народ, надо прежде всего сделать выбор из
множества названий, решили африканисты еще в прошлом веке. Однако к единому
решению они так и не пришли до сих пор. Англичане называют этот народ "фулани",
французы - "пёль" и т. д. (Откуда произошло название
"фульбе", никто не знает. Предполагают, что оно пошло от корня "пул" ("фул") -
"красный" или "коричневый".)
Фульбе можно встретить не только на гвинейском плато Фута-Джаллон. Они
входят в состав населения более десяти западноафриканских стран: с севера на юг - от
Мавритании и оазисов Сахары до Камеруна и Нигерии, с запада на восток - от
побережья Атлантики до Судана. Особенно много их в Гвинейской Республике, Северной
Нигерии, Камеруне и Сенегале. Именно в этих районах возникли в XIII-XIX веках
государственные образования - фульбские эмираты, заставлявшие соседей трепетать при
одном упоминании о них. Да и не каждый европейский путешественник отваживался
приблизиться к их границам.
Считается, что фульбе насчитывают около двадцати миллионов. Но это лишь
предположение, и вот почему. Сейчас осталось не так уж много "чистых", несмешанных
фульбе, таких, какими они пришли в Западную Африку в древности. Постоянное
многовековое общение с оседлыми земледельческими народами дало свои плоды:
большинство фульбе потеряли основные черты своего первоначального
антропологического типа. "Чистыми" остались лишь % племена пастухов-бороро,
сохранившие в условиях своеобразной изоляции черты и обычаи своих предков. Речь о
них пойдет дальше.
Фульбе принадлежат к тому небольшому числу африканских народов, о которых
написано очень много, а известно мало. Множество ученых занимались проблемой их
происхождения. На свет появились десятки увлекательных гипотез, но пока это только
гипотезы...
В VII-XIV веках основные достижения в изучении географии Африки
принадлежали арабским авторам. Арабские сочинения этих времен оказали существенное
влияние на распространение в Европе сведений-об Африке и ее народах. Именно арабам
мы обязаны первыми более или менее точными упоминаниями о фульбе. Сведений этих
мало, они поверхностны, но их значение
велико: арабские путешественники констатировали, что в Западной Африке
фульбе жили уже давно, что представители этого народа занимали не последнее место
в общественной организации древних государств Западного Судана. Принято считать,
что первым о фульбе упомянул арабский историк аль-Макризи (1364-1442), который
отметил двух фульбе, посланных правителем империи Мали ко двору государства
Борцу. Так считают потому, что в более ранних источниках прямых упоминаний о
фульбе нет, однако можно согласиться с мнением некоторых историков-африканистов
о том, что Птоломей, говоря о "белых эфиопах", имел в виду именно фульбе; эти
"эфиопы" жили на Западноафриканском побережье, между 24-м и 21-м градусами
северной широты. Можно добавить упоминание арабского автора аль-Бекри о людях
по имени хунай-хен, "подлинных детях Аллаха"; они не знали местных религий, не
женились на местных женщинах, были белы кожей и красивы лицом. Может быть, это
были не фульбе, а может быть, они...
Некоторые сведения о фульбе оставили первые европейские мореходы и
путешественники, проникшие в глубь континента. Видимо, они имели о фульбе
достаточно точное представление, так как на генуэзских картах XIV века видно слово
"Фоллен" в районе Нижнего Сенегала, а на карте Якоба ван Мерса (1668) есть город
Фулли, северо-западнее Тимбукту. Известный итальянский путешественник Альвизе
де Кадамосто упоминает в XV веке о связях португальцев с неким Тамелой (или
Тенгелой), называвшим себя "правителем фульбе": "Он был отважным воином и часто
воевал в районе Фута-Джаллона. У него было столько воинов, что, когда они пили из
реки, она пересыхала". Того же Тамелу упомянул вслед за Кадамосто другой
путешественник, уже известный нам Барруш. Эти и более поздние наблюдатели
отмечали, что фульбе широко расселились на огромных пространствах Западной
Африки. Что особенно удивляло ученых всех времен, так это поразительная
этническая и антропологическая "стойкость" фульбе - свидетельство древности их
родословной, их богатой интереснейшими событиями, но неясной пока до конца
этнической истории.
Большинство гипотез о происхождении фульбе собрано французскими
африканистами Л. Токсье и М. Делафоссом и проанализировано российскими
этнографами С. Я. Берзиной и С. Я. Козловым. У нас же речь пойдет о гипотезах,
которых советская и российская историческая наука пока не касалась. Вне нашего
поля зрения остаются "теории" типа "полинезийской", "иранской", "индийской" - их
еще нельзя принять даже в качестве рабочих гипотез из-за недостаточной
аргументированности. Подлинный интерес представляют гипотезы, связанные с
басками, применительно к африканскому лингвистическому материалу.
Сравнительное изучение африканских языков и языков, Средиземноморья еще только
начинается и, вероятно, принесет ученым множество сюрпризов. Вот несколько
сходных форм баскского языка и языка фула:
Ф
ула
Значен
ие
Баскс
кий
Знач
ение
h
arl
сверт
ывать
hariddatu
выжимать
h
aire
камен
ь
harri
кам
ень
s
eboore
колоде
ц
zipu
кол
одец
Вполне вероятно, что судьбы древних народов Средиземноморья (включая
Древний Египет), представлявших, как мы увидим ниже, определенное
этнокультурное единство, могли быть настолько общими, что легко объяснили бы
удивительные с точки зрения современной лингвистики совпадения в лексике
различных языков, совпадения, которые нельзя назвать случайными. В этом районе
земного шара скрестились исторические судьбы многих народов, и к распутыванию
этого клубка ученые только приступили.
Гораздо больший простор для раздумий предоставляют сегодня гипотезы,
созданные на основе изучения языка фула и устных традиций фульбе. Начальным
звеном в цепи исследования в этом направлении послужило упорное утверждение
самих фульбе, будто родина их предков лежит далеко на востоке.
Большинство африканских народов с неослабевающим интересом относится к
истории своих этнических групп. Изложение истории жизни клана почти всегда
сопровождается описанием генеалогии правителей и перечислением вождей. За
сохранением этой "памяти" следили представители местной знати, следили также за
тем, чтобы "память" эта не выходила за рамки традиционной элиты. Некоторые
исследователи считают, что у африканцев существует больший интерес к истории
своего народа или племени, чем, скажем, у европейцев. Маленький африканец,
воспитанный в традиционном духе, очень часто обращается к истории своего народа,
передаваемой из поколения в поколение стариками. Достаточно вспомнить
западноафриканских гриотов - ведь это настоящие "ходячие архивы" африканцев.
Легенды и предания фульбе тоже передаются гриотами, записаны они в XVIII-XX
веках и сходны у различных
групп фульбе, живущих на значительном расстоянии друг от друга. Отличаются
они лишь мелкими подробностями и не указывают точного места первоначального
обитания фульбе, но можно предположить, что это были плодородные пастбища тех
районов, где сейчас раскинулась Сахара, или долина Нила. Легенды некоторых
скотоводческих народов Восточной Африки (например, масаев) заметно схожи с
фульбскими, однако сказать что-либо наверняка пока трудно; тут может пойти речь о
параллельном развитии и совершенствовании отдельных черт культуры независимо от
того, родственны народы или нет. Очевидно одно: очаг расселения скотоводческих
народов по Африке находился где-то между северным тропиком и 10-м градусом
северной широты. На этом стоит задержаться.
В 1897 году в Лейпциге на немецком языке вышла очередная книга
итальянского антрополога Дж. Серджи "Происхождение и распространение
средиземноморского племени". Маленький объем, непритязательность оформления и
скромность самого автора послужили, видимо, основными причинами того, что книгу
забыли. Считанные африканисты ссылались на нее в своих трудах (хотя море
литературы по Древнему Египту и Северной Африке буквально" захлестнуло
книжный рынок историко-этнографической литературы на рубеже двух веков).
Поскольку книга может помочь нам в поисках родины фульбе, мы постарались
тщательно изучить ее. "Современный антрополог вряд ли сможет отличить череп
древнего египтянина от черепа сегодняшнего эфиопа". Это ценное наблюдение Дж.
Серджи полностью соответствует уровню знаний современной антропологической
науки. Ученый сказал в конце XIX века то, что через десятилетия повторили другие.
"По различным показателям (цвету кожи, строению волос) египтяне не принадлежат к
европеоидам. Но они не относятся и к негроидам. Не несут они в себе и смеси
"черной" и "белой" крови, как "было принято считать раньше. Это особая,
"коричневая" раса. Я не имею в
виду последствия смешения в поздние эпохи. Смею утверждать, что в
доисторическое время в Северо-Восточной Африке жило однородное население".
Остается добавить, что современные ученые, согласившись с Дж. Серджи, назвали
жителей этого района средиземноморской контактной расой.
Признавая несомненный факт миграции пастушеских народов из этого района
Африки, Дж. Серджи, а затем и другие ученые пришли к выводу, что в числе прочих
перемещений были массовые миграции на запад, к Атлантике. Там и сейчас живут
многочисленные этнические группы, которые Геродот назвал "ливийцами". Между
тем это был единый народ, разделенный на своеобразные ветви.
Итак, "средиземноморское племя" было основой населения всего района. Следы
его обнаруживаются в дольменах Франции, в многокамерных захоронениях на
Британских островах, в неолитических погребениях Швейцарии, в скифских курганах,
в мегалитических постройках на Канарских островах. Именно из Северо-Восточной
Африки представители этого "племени"
пошли по плодородным равнинам Сахары на запад. Пошли со своими
домашними животными...
Сейчас существуют две теории одомашнивания скота и появления его в
Африке. Согласно первой, скотоводство возникло как стадия развития
сельскохозяйственной цивилизации и распространилось у неолитического населения
Ближнего Востока, сочетаясь с земледелием. Полагают, что оно проникло в Египет
еще в 5-м тысячелетии до н. э. В слоях, относящихся к файюмской культуре, находят
кости быков и баранов, однако точных доказательств, были ли они одомашнены в те
времена, нет. На наскальных рисунках того периода тоже видны быки. Их ловят с
помощью аркана, в них стреляют из лука. Это 4-е тысячелетие до н. э. Быки и люди
еще только появляются на рисунках вместе.
Согласно другой версии, скотоводство возникло у охотников и собирателей
района Сахары. Неясно только, когда и почему эти охотники начали одомашнивать
животных. Может быть, они переняли это у соседей? А может быть, сама Сахара,
бывшая когда-то цветущей равниной, стала центром одомашнивания? Ученые
единодушно настаивают на одном: огромные стада, когда-то прошедшие по Сахаре,
стали причиной ее высыхания. Чьи это были стада?
Миграции африканских народов продолжались веками и не прекращаются по
сей день. Часто на пути эмигрантов возникали препятствия - горы, могучие реки,
леса, пустыни, зоны, зараженные мухой цеце. Незнание географии, страх перед
неизвестным останавливали людей или сильно замедляли движение. Двигались
обычно переходами по пятьдесят-сто километров, останавливались, строили
хижины. Современные фульбе унаследовали от этих мигрантов многое, например
быстрые разведывательные группы, осматривающие местность и вступающие в
контакты с жителями. Нр предполагаемое эфиопское или "нубийское" происхождение
фульбе означает миграцию особого плана: пересечение всей Африки с востока на
запад.
Французский этнограф Анри Лот попытался разобраться в этой проблеме.
Большинство ученых и путешественников прошлого века не имели представления о
том, что Сахара некогда не была пустыней. Единственным исследователем,
выдвинувшим гипотезу о цветущей Сахаре, был немецкий путешественник Генрих
Барт. Для середины XIX века это бьшо гениальное предположение, основанное на
глубоком знании Африки и ее жителей. "Сахара не всегда была пустыней", -
заключил Барт, увидев наскальные изображения быков в Толъ-Изахрене. Здесь на
скалах отчетливо видны сцены водопоя близ дороги, и есть все основания полагать,
что скот использовался не только как средство пропитания, но и как тягловая сила,
заменял сегодняшнего верблюда. Этого единственно возможного посредника между
разрозненными пунктами привалов в Великой пустыне наших дней на древних и
наскальных рисунках можно не искать - тогда в нем просто не бьшо необходимости.
Предположения Г. Барта подтвердились: на огромном протяжении от Нила до
Атлантики в Сахаре обнаружены рисунки быков. Значит, в определенную эпоху
пустыню населяли скотоводческие народы? Изображения людей недостаточно
однородны, чтобы понять, какая именно народность или даже раса представлена в
наскальной композиции. В целом на рисунках стройные, гибкие люди, похожие
больше на эфиопов, чем на жителей Западной Африки. У некоторых женщин на
изображениях характерные прически, они удивительно похожи на фульбские. Их
косички - точные копии косичек фульбских девушек из Масины. "Стоя перед этими
немыми свидетелями тысячелетней давности, я был поражен их сходством с фульбе, и,
честное слово, первая мысль, возникшая при виде наскальных картин, была: это
фульбе", - писал Лот. Характерные бычьи фигуры рядом с людьми только усиливают
это сходство, а сцены танцев посреди стад точно отражают пастушеский уклад
современных фульбе-бороро (то есть фульбе,
не перешедших к оседлости, а оставшихся пастухами). В этих гармонических
изображениях людей и животных четко видны различные детали, одежда из тонкой
голубоватой ткани на смуглой коже. И быки, быки вокруг хижин... Как похоже это на
фульбский быт!
Возраст рисунков вызвал множество споров, однако недавние находки
неолитической утвари несколько прояснили картину: первые миграции с востока Африки
на запад континента относятся к 5-му тысячелетию до н. э. Следы рисунков можно
увидеть в различных горных массивах пустыни - Тибести, Восточном Тасси-линАджере,
Хоггаре. Первых двух пунктов мигранты с востока должны были достигнуть
раньше других; наскальные рисунки там наиболее многочисленны и сконцентрированы.
Все это дает основания полагать, что пастухи следовали прямо по территории нынешней
пустыни, а не по саванне у ее южной кромки.
Качество наскальных рисунков разных массивов различно, и определить время их
рождения сложно, однако прослеживается одна закономерность: к западу качество
рисунков становится хуже, они блекнут, пропадает пластичность изображений, как будто
наступает художественное вырождение. Объяснение этому найдено такое.
Песчаниковые плато Тассилин-Аджер и Тибести с многочисленными
естественными укрытиями художники конечно же предпочли гранитному Хоггару, на
последнем рисунков меньше. Можно предположить, что древние художники, выйдя из
Тассилин-Аджера и двигаясь на запад, находили все меньше и меньше нужных -им скал
для рисования - попадались каменистые и песчаные пустыни.
Полагают, что первичной причиной миграции было чрезмерное развитие
скотоводства - явление, вполне допустимое для зари одомашнивания, ведь у людей не
было практического опыта разведения домашних животных. Быстрое размножение
животных заставляло пастухов ускорять темп миграции и гнать скот все даль-
ше на запад. Скорость передвижений росла, подгоняла-Сахара: началось
высыхание Великой пустыни, остановить которое было невозможно.
Около VIII века н. э. фульбе пришли в долину реки Сенегал, завоевали жизненное
пространство на Фута-Торо (Сенегал) и в Масине (Мали), а оттуда пошли обратно на
восток - искать новые пастбища. Сегодня мы наблюдаем картину их странствий: на
огромном протяжении между плато Дарфур в Судане и рекой Сенегал рассеяны
многочисленные группы одного и того же народа - фульбе. Остается, однако,
нерешенным вопрос, где они жили до прихода в долину Сенегала. Некоторые ученые
настаивают на их марокканской родине, но в качестве доказательств приводят только
изображения людей эфиопского типа. Было бы абсурдом считать, что все "эфиопские"
изображения в Сахаре - фульбские, в неолитический период ее травянистые долины
населяли различные племена, как негроидные, так и эфиопид-ные, и все они могли
принимать участие в миграциях, все они могли оставить свои "автографы" на скалах
пустыни.
Тут может возникнуть справедливый вопрос: почему фульбе не сохранили до
сегодняшних дней свое искус--ство рисовальщиков на скалах? Ведь среди современных
фульбе мало художников. Но вспомним, что их искусство было уже на закате, когда они
пришли в Западную Сахару, там рисунков почти нет. Можно вспомнить и бушменов -
кто не знает их талантливых, реалистических рисунков в Южной и Юго-Западной
Африке? Но и эти рисунки довольно старые: последнего бушменского художника видели
в конце прошлого века, и сейчас обычай рисования у них забыт. Не по
...Закладка в соц.сетях
