Жанр: История
Загадки сынов атлантиды
...х воинов и опытнейших мореходов. Начальником
царица назначила одного из высокопоставленных дворцовых сановников. Как протекала
экспедиция? Сколько времени длилось путешествие? Об этом надпись умалчивает.
"Прибыл царский посланец в Землю бога вместе с воинами, которые находились позади
него, к владыкам Пунта, посланный с вещами всякими прекрасными от двора владыки..."
Итак, корабли пришли в Пунт. Чудеса чудес открылись взорам изумленных пришельцев.
Удивительный, неведомый мир, незнакомые племена. Египтян сердечно приняли в
маленьких куполообразных хижинах под сенью кокосовых пальм и благовония деревьев.
Кругом пели птицы; паслись тучные стада. Мы читаем: "Приготовление шатра для
царского посланника и его войска на террасе, где растет мирра в Пунте по обеим сторонам
моря, чтобы принимать вождей этой страны. Переданы для них хлеб, пиво, вино, мясо,
фрукты и всякие вещи, находящиеся в Та-Мери согласно повелению, данному
владыкой..."
Но вот настало время египтянам покинуть благодатную страну. Погрузка была
долгой и трудной: "...нагружаются корабли весьма тяжело вещами прекрасными
чужеземной страны Пунт, всякими прекрасными растениями Земли бога, грудой смолы
мирры с зеленых деревьев мирры, эбеновым деревом и чистой слоновой костью, чистым
золотом Аму, деревом тишепес и хесит, благовониями ихмут, ладаном, черной краской
для глаз, павианами, мартышками, собаками, многочисленными шкурами леопардов,
(местными) жителями и их детьми. Никогда не приносилось подобного этому для какогонибудь
царя, жившего на земле прежде". Скоро весла и паруса пришли в движение.
Мирровые деревья грудами лежали на палубе, по мачтам карабкались обезьяны.
"Отплытие, благополучное путешествие, причаливание к земле, к Карнаку, войска
владыки Обеих Земель в радости, а вместе с ними вождей этой чужеземной стра-
ны. Привезли они, что никогда не было привезено ими для других царей,
удивительные вещи чужеземной страны Пунт..." Экспедиция закончилась.
Летописец, оставивший отчет о путешествии, ошибался, утверждая, что ничего
подобного не привозилось никакому другому царю. Привозилось, только очень давно, и
он мог не знать об этом. А современные ученые это выяснили точно.
. Фараон IV династии Снофру отправлял в Пунт экспедиции около 2900 года до н.
э. Правитель V династии Сахура тоже снаряжал корабли. Они ходили в Пунт и доставили
восемьдесят тысяч мер мирры, шесть тысяч весовых единиц сплава золота и серебра, две
тысячи шестьсот стволов черного дерева.
Следы посланцев Сахуры имеются в надписях на скалах у Первого порога Нила,
они свидетельствуют о дальних походах в Нубию. Этот фараон впервые в истории Египта
использовал суда для перевозки войска по морю - из Нижнего Египта в Сирию. Особый
интерес представляет текст письма, написанного фараону Пепи II его сановником
Хирхуфом, помещенный на стене у входа в царскую гробницу. Там сообщается, что из
далекой Южной Нубии были доставлены многочисленные дары: черное дерево, слоновая
коеть, шкуры леопардов и благовония. Хирхуф привез также карлика, • который особенно
интересовал молодого фараона. "Доставишь ты этого карлика, которого привез с собой из
страны Ахтиу, живым и здоровым", - наставлял он одного из руководителей похода.
Фараон предписывал внимательно следить за карликом, чтобы тот не упал в воду или не
сбежал. Из скупых строк письма мы узнаем, что во времена V династии, при фараоне
Исеси, тоже был вывезен карлик, но не из Нубии, а из Пунта.
Другая надгробная надпись, относящаяся ко временам правления той же династии,
прославляет кормчего Хнемхотепа родом с острова Элефантина за то, что он не менее
одиннадцати раз плавал в страну Пунт. После перерыва, вызванного нашествием
гиксосов, плавания в
Пунт возобновились. Тутмос I (XVI век до н. э.) значительно раздвинул границы
египетской державы, расширив тем самым географические горизонты жителей долины
Нила. С этого времени постоянные торговые связи с Пунтом стали важной стороной
экономической жизни Древнего Египта.
Дочь Тутмоса I, уже известная нам Хатшепсут, унаследовала государственный ум
отца и осуществила его замыслы. Как считают ученые-египтологи, плавание в Пунт
последовало на девятом году правления царицы, то есть летом 1493 года до н. э. Это,
пожалуй, одна из немногих дат древнейшей истории, за которые историки могут
поручиться. Время для плавания в южном направлении было подходящим: в июне на
Красном море дуют южные ветра. А обратное плавание было предпринято в сентябре -
октябре, опять при удобных ветрах^ на сей раз северных. Но некоторые специалисты
усомнились в самой возможности плавания по морю, они считали, что изображенные в
храме суда подходят только для каботажных перевозок. Рассуждать так - значит
забывать о достижениях археологии. Специалисты проследили эволюцию
древнегреческих навигационных средств - от примитивных нильских долбленых лодок и
плотов из папируса до превосходных парусно-весель-ных кораблей. Такие суда уже могли
проходить огромные расстояния по морю. Сохранились рисунки этих кораблей,
достигавших шестьдесят метров в длину. Два '• известных папируса - Туринский и
Лейденский (соответственно 2009 и 2350 годы до н. э.) - сообщают о перевозках
большого количества товаров на судах. В туринском папирусе даже упоминаются живая
рыба и цветы. Эти "скоропортящиеся товары" доставлялись чрезвычайно быстро...
Насколько хорошо планировались и подготовлялись экспедиции, ясно из следующего:
каждый участник одного из предприятий времен XI династии получал ежедневно две
кружки воды и двадцать хлебцев, всего же было заготовлено для плава-
ния шесть тысяч кружек воды и шестьдесят тысяч хлебцев.
На фресках храма Дейр эль-Бахри изображена не совсем обычная женщина. Это
Ари, супруга правителя Пунта, и она, по всей видимости... бушменка. Ее комплекция
- полная противоположность сухим, стройным фигурам египтянок; характерные
утолщенные ягодицы (стеатопигия) не оставляют никакого сомнения в том, что на
рисунке - африканка. Кроме того, на фресках видны ульеобразные хижины жителей
Пунта, внутрь которых можно проникнуть только ползком. Такие жилища типичны
для многих народов Восточной, Южной и Юго-Восточной Африки. Но это еще. не
значит, что корабли Хатшепсут зашли так далеко на юг. В древности - и это твердо
установлено этнографами-африканистами - готтентоты и бушмены жили намного
севернее своей сегодняшней родины, то есть, в районе современной Танзании (кстати,
там и поныне живут некоторые койсанские племена). В свое время Ливингс-тон
обнаружил в бассейне реки Замбези племя, которое применяло татуировку,
напоминавшую древнеегипетские иероглифы. Но тогда никто не придал этому
значения. Т. Бент, изучая руины в области, населенной народом машона, обратил
внимание на то, что головы некоторых найденных им статуэток удивительно похожи
на древнеегипетские (его находки сейчас хранятся в Британском музее в Лондоне), и
заметил, что некоторые наскальные рисунки бушменов содержат в себе "едва
уловимые египетские черты". А известный немецкий авантюрист Карл Петере, автор
нашумевшей в начале века книги "В золотой стране древности", нашел на юго-западе
области Макаланга (к югу от Замбези) статуэтку, как ему показалось -
древнеегипетскую. Не будучи специалистом в области археологии или же просто не
полагаясь на свой опыт, Петере отослал ее-в Гент на экспертизу маститому ученому
Флиндерсу Петри. Вот заключение ученого: "Фигурка изображает мумию Тутмоса III
или одного из его придворных. В обеих
руках он держит плетки, на груди - охотничья сумка. Статуэтка относится к
1450 году до н. э. Внизу - три линии знаков, правда сильно стертых, так что можно
разобрать только знак Осириса. Фигурка очень долго находилась в земле, потому о
недавнем ее появлении не * может быть и речи..."
Стены храма в Фивах дают нам скудные сведения о животных, привезенных из
Пунта. Немецкий этнограф Ф. Глазер условно разделил их на две группы:
"неоспоримо африканские" - жирафы и "афро-азиатские" - обезьяны, леопарды,
борзые собаки, каменные козлы и страусы (правда, изображены только их перья). О
том, что речь идет об Азии (а именно Южной Аравии), говорят и изображения
домашних животных на барельефах храма. Скот на рисунках не похож на африканских
гор-
батых быков зебу, а напоминает безгорбый скот, живший на юге Аравийского
полуострова и на острове Сокотра.
Еще больший простор для раздумий дали специалистам изображения растений,
однако и здесь ученые не пришли к окончательному решению. Деревья, в большом
количестве представленные на стенах Дейр эль-Бахри, обычно отождествляют с
мирровыми. На рисунках они покрыты характерной листвой, которая, по мнению
ботаников, присуща только аравийским породам мирровых деревьев, в то время как
африканские мирры (на барельефах они тоже присутствуют) почти безлиственны. В
легендах Востока мирра обычно связана с птицей Феникс, а Феникс, как известно,
прилетел из Аравии и принес, если верить Геродоту, ветку мирры. Геродот писал об
Аравии, что вся эта страна наполнена пряностями и испускает сладостный аромат. Это же
повторили Аристотель и Страбон.
Выходит, что Пунт был в Аравии? Может быть, решить проблему ученым поможет
другой знаменитый дар Пунта? Нет страны, кроме Аравии, которая производила бы ладан,
заявляет Плиний Старший. Ладан привозили в Египет и использовали как ароматическое
средство,, "чтоб сделать дыхание благоуханным". Английский археолог А. Лукас
исследовал ладан гробницы Тутанхамона и сообщил, что он аравийский. И все-таки и
мирра и ладан распространены не только в Аравии, но и в Африке, а одна разновидность
ладана добывается в Восточном Судане и соседних областях Эфиопии.
Существовал еще один растительный продукт, который в изобилии доставляли из
Пунта, - корица. Надписи говорят, что она была одним из чудес Пунта. Страбон
упоминает о Восточноафриканском побережье как о Regio cinnamomifera - "Стране
корицы". В то же время корицу привозили и с Малабара (Инди*) и из Йемена (Южная
Аравия). А Геродот повторяет, что "Аравия - единственная страна, производящая ладан,
мирру и корицу".
Так где же все-таки находился Пунт - в Азии или Африке?
В клинописных текстах эпохи Навуходоносора (VII- VI века до н. э.) встречается
надпись "Пу-пу Иааман", то есть какой-то район или город Пут в Йемене. А по
древнееврейским традициям пункт с тем же названием был расположен в Нубии.
"Невозможно, чтобы земли по обеим сторонам южной части Красного моря носили имя
"Пунт", - пишет американский востоковед Р. До-уэрти. Но почему же невозможно? Вот
заключение историков: в древности вся Африка - от Замбези до полуострова Сомали,
включая побережье океана и юг Аравии, - могла именоваться Пунтом, а под словом
"pwn" могло подразумеваться все население этого района, за исключением жителей Куша,
которые жили сравнительно недалеко от Египта и имели с ним постоянные контакты.
Значит, страна Пунт найдена? В целом да. Но точные границы ее пока не
установлены. Нужны новые археологические исследования, необходимо еще и
внимательно прочитать все надписи в храме Дейр эль-Бахри в Фивах. Может быть,
древние иероглифы наведут ученых на новые мысли?
ВОКРУГ АФРИКИ 2500 ЛЕТ МАЗЛЯ
На самом юге Мозамбика, где узкая полоска песчаного пляжа и дюны, поросшие
хвойными деревьями, составляют единое целое с океаном, мир представляется иным.
Далеко на севере осталась шумная, деловая столица Мапуту с тысячами машин, гомоном
базаров, гудками портовых паровозиков. Ее уже как бы вовсе не существует. Дни, недели,
даже годы не властны над этим уголком Юго-Восточной Африки. Тысячи лет ударяет в
изъеденный солью ракушечник зеленая вспененная волна. Бесконечно долго
перекатываются, скрипя, мириады золотистых песчинок. Даже акулы, нередкие гости
бухты, живут по сто лет и, кажется, так же вечны, как камень, песок, океанская волна.
Но той, что вытащили на берег в это утро, двухметровой серебристой красавице
мако с шершавой, успевшей высохнуть на солнце кожей, не повезло. Она бессильно
разевала пасть и слабо шевелила острым серповидным хвостом. В океане акула никогда не
попалась бы рыбакам. А в бухте с циркулирующим обманчивым течением она увлеклась
охотой за-макрелью и запуталась в сетях. Кончиками пальцев я трогал веретенообразное
тело. Мне стало не по себе при мысли о том, что могло бы произойти там, в каких-
нибудь десяти метрах от берега, попадись я на ее пути...
Сильный морской ветер, бросающий белые соленые пригоршни пены в зеленые
кроны сосен, дует с юга, несет из Антарктиды прохладный воздух, гонит от мыса Доброй
Надежды смешанную, вдвойне соленую воду обоих океанов.
...В первых числах августа 1487 года три корабля Бартоломеу Диаша вышли из
Лиссабона и отправились в путешествие, которому суждено было стать решающим
этапом великой морской экспансии Португалии. Записки Барруша сохранили для нас
детали этого плавания.
Современные историки географических открытий не часто вспоминают Бога. Но в
случае с португальскими плаваниями это иногда приходится делать. У их участников
существовал обычай: места, куда они прибывали, называли "по святцам" - по именам
святых католического календаря. Зная об этом, историки смогли доста-
точно точно отождествить районы, где побывали путешественники. Так, например,
был определен день прихода Диаша в бухту Святой Барбары в Конго - 4 декабря
(популярность этой святой была велика у моряков и военных в Португалии второй
половины XV века). Четыре дня спустя эскадра достигла Китовой бухты (Уол-фиш-Бея),
названной тогда бухтой Непорочной Девы, а затем пришла в бухту Элизабет. Земли эти
показались португальцам такими мрачными, что за ними закрепили имя "угрюмые пески".
Тогда они не подозревали, что это алмазные россыпи...
Но у нас сейчас речь пойдет о другом. Всюду, где суда приставали к берегу, за
ними наблюдали сотни внимательных глаз. Облик каравелл надолго остался в памяти
прибрежных жителей.
К югу от Уолфиш-Бея армаду подхватили сильные юго-восточные ветры и донесли
до Ангра-Пекена, в теперешней Намибии. На берегу мореходы установили каменную
плиту - падран, которую везли для такого случая из самой Португалии. Диаш переступил
границу достигнутого соотечественниками. Мыс Доброй Надежды приближался с каждым
днем...
Не так давно в научной прессе появились сообщения о любопытных находках
археологов на различных отрезках побережья Южной Африки - о наскальных рисунках,
изображающих странные корабли. Они были нанесены острым предметом на прибрежные
скалы в нескольких пунктах побережья и, скорее всего, сделаны по памяти. Рисунки
сравнили со старыми книжными гравюрами. В чем-то они совпадали, в чем-то - нет.
Португальские исследователи, склонные всегда слегка преувеличивать значение
соотечественников в истории мореплавания, настаивают на том, что на всех изображениях
-• португальские корабли. Но достаточно взглянуть на рисунки, чтобы усомниться в
этом. Действительно, четыре корабля на первых из найденных рисунков похожи на
"оригиналы", сохранившиеся в старых книгах и на старинных картинах. Но остальные...
Их
нашли позже других в районе Кланвильяма. Даже при беглом знакомстве с
рисунками у исследователей сразу зародилось сомнение: а не финикийские ли это суда?
Финикийцы в Южной Африке? За две тысячи лет до Португалии? Этого ученые из
Лиссабона и Порту никак не хотели допускать. Англичане, более объективно настроенные
в отношении географических открытий, высказались в пользу финикийцев. Ведь рисунки
органически дополнили известные данные Геродота о плавании вокруг Африки при
фараоне Нехо... "Каравеллы - лучшие из судов, бороздящих моря, и нет места, где бы
они не могли пройти", - писал средневековый хронист. Добавим к этому: лучшие из
судов средневековья. А ведь были еще античные суда, и плавали они быстрее, а порой и
дальше португальских. Доказательств этого с каждым годом все больше и больше.
...В XI веке до н. э. Древний Египет стал постепенно терять свою государственную
независимость. В 730 году до н. э. он был завоеван войсками африканского государства
Напата. В 685 году до н. э. фараону Псамметиху удалось на время установить
независимость страны, призвав на помощь греческих и малоазиатских наемников. В 671
году ассирийцы захватили Мемфис, древнюю столицу Египта. И сам Псамметих I (663610
гг. до н. э.) и его сын Нехо все чаще открывали морские порты теперь уже не только
для финикийских, но и для греческих кораблей. В Средиземноморье зарождалась новая
сила, способная достойно конкурировать с финикийским и египетским флотами. И Нехо,
пытавшийся вновь поднять престиж страны и продемонстрировать мощь египетского
флота, приказал финикийским мореходам, находившимся у него на службе, обогнуть
Африку с юга. Это было крупнейшим географическим предприятием древности.
"...Ливия же (имеется в виду Африканский континент. - Н. Н.), по-видимому,
окружена морем, кроме того места, где она примыкает к Азии; это, насколько мне
известно, первым доказал Нехо, царь Египта.
После прекращения строительства канала из Нила в Аравийский залив царь послал
финикиян на кораблях. Обратный путь он приказал им держать через Геракловы
(Геркулесовы) столбы, пока не достигнут Северного моря и таким образом не возвратятся
в Египет. Финикияне вышли из Красного моря и затем поплыли по Южному. Осенью они
приставали к берегу и, в какое бы место в Ливии ни попадали, всюду обрабатывали
землю; затем дожидались жатвы, а после сбора урожая плыли дальше. Через два года на
третий финикияне обогнули Геракловы столбы и прибыли в Египет. По их рассказам (я-то
этому не верю, пусть верит, кто хочет), во время плавания вокруг Ливии солнце
оказывалось у них на правой стороне".
Таков рассказ Геродота об этом плавании вокруг Африки в VI веке до н. э. "Отец
истории" посетил Египет в 450 году до н. э. и слышал там этот рассказ от жрецов. Больше
о плавании не упоминал никто - может быть, потому, что его организаторы пожелали
сохранить в тайне результаты экспедиции.
Скудные строчки этого сообщения вызывали сомнения еще в греко-римскую
эпоху. Другие античные авторы оспаривали его, ибо, по их представлениям, "Ливия" (то
есть Африка) смыкалась с Азией на юге. Кроме того, древние считали наименее вероятной
ту часть рассказа, которую современные исследователи считают да-казательством
подлинности плавания. Имеется в виду сообщение о том, что путешественники, плывшие
на запад, видели солнце справа, то есть на севере. Значит, корабли зашли далеко на юг и
могли наблюдать его у южной оконечности материка. Не верили Геродоту и потому, что
он ни словом не обмолвился о тропической растительности, огромных реках, впадающих
в океан, диких животных, поселениях местных жителей и прочих атрибутах
Африканского побережья. Однако,подоб-ный аргумент ex silentio (основанный на
умолчании) нельзя считать основанием для того, чтобы не верить Геродоту. И если он в
своих трудах не упомянул Масса-
лию и Рим, то отсюда вовсе не следует, что этих городов в его время не было.
Некоторых ученых смущает расстояние в двадцать пять тысяч километров, которое
надо было покрыть, чтобы обогнуть Африку по морю. Однако нетрудно предположить,
что суда все время держались вблизи берегов; к тому же первые мореходы, плававшие в
Индию и обратно, огибали близ берегов протяженную дугу Аравийского полуострова и
также проходили огромное расстояние. К этому можно добавить, что интересующее нас
плавание проходило в основном в благоприятных для судоходства водах, чего, кстати, не
скажешь о плаваниях по Тихому океану малайцев и полинезийцев, покрывавших в утлых
лодках гигантские расстояния по отнюдь не спокойным водам южных морей. И наконец,
для нас будет небезынтересным заключение немецкого
ученого А. Херена, считающего, что у фараона Нехо, который приказал строить
флот на Средиземном и Красном морях, пытался соединить эти моря каналом, вторгся в
Азию и захватил ее до Евфрата, вполне могла возникнуть мысль отправить в
разведывательное плавание вокруг Африки флотилию судов.
Попытаемся приблизительно восстановить маршрут этого необычного и
удивительного предприятия. Надо исходить из того, что финикийцам была знакома дорога
до мыса Гвардафуй, на полуострове Сомали, - восточной оконечности Африки. Они
могли отплыть осенью из района современного Суэца на хорошо оснащенных
пятидесятивесельных судах. Вскоре они достигли бы мыса Гвардафуй. Течения и ветра
этого района Восточ-ноафриканского побережья помогли бы мореходам, им даже не
понадобились бы весла. А у мыса ветер ударил в паруса и погнал корабли на юг.
Приближаясь к экватору, они некоторое время сопротивлялись северо-восточному
пассату, но потом их подхватило Мозамбик-ское течение и донесло до юга Африки. К их
большому удивлению, солнце здесь было видно справа, то есть на севере. Позднее весной
они прибыли в район бухты Святой Елены и в первый раз за много месяцев ступили на
твердую землю. Вырастив урожай пшеницы (он созрел к ноябрю), они поплыли дальше и
тут же попали в Бенгельское течение, которое донесло корабли до устья Нигера, в
Гвинейском заливе. В конце марта в районе этой реки они вновь увидели в зените
полуденное солнце. Работая веслами - здесь им встретилось противотечение, -
путешественники миновали мыс Пальмас (территория современной Либерии. - Н. Я.).
Следующий этап путешествия был нелегким, так как пришлось бороться с пассатом и
Канарским течением. Но солнце, сиявшее на небосклоне точно так же, как на их родине,
вселяло в путешественников надежду на скорый-конец плавания. В ноябре они достигли
марокканских берегов и ступили на них, чтобы вновь посеять пшеницу и запастись
провизией. В июне следующего года урожай
был собран, и корабли двинулись дальше на север. Скоро они миновали
Гибралтарский пролив и поплыли по знакомым водам Средиземноморья. Через несколько
недель корабли стали на якорь в дельте Нила...
Если бы известие о том, что "Африка на юге закругляется с востока на запад",
распространилось в древнем мире, то, наверное, можно было бы избежать догадок и
заблуждений более поздних времен. Но корабли вернулись в Египет, когда фараона Нехо
уже не было в живых, и некому было оставить на стене храма традиционную надпись,
повествующую о достигнутом...
Это плавание произошло слишком поздно для того, чтобы Древний Египет,
находившийся на грани краха, мог использовать его в практических целях; однако оно
совершилось достаточно рано для того, чтобы мы могли еще раз убедиться в способностях
и знаниях народов древнего мира.
До последних лет не имелось никаких, кроме сообщения Геродота, упоминаний об
этом удивительном плавании. Но вот какие сведения опубликовал в "Саут Африкен
аркеолоджикл бюллетин" археолог Т. Сэмпсон. Первое, что он обнаружил, - это
свидетельство английского путешественника начала прошлого века Дж. Томпсона. В
книге "Приключения в Южной Африке" Томпсон упоминает о странной находке в
местечке Кейп-Флэтс, в районе мыса Доброй Надежды, сделанной незадолго до его
приезда. Томпсон сам видел найденное. Если верить его описанию, то речь шла о частях
обшивки какого-то древнего судна "со следами металлической субстанции в сильно
разъеденном состоянии" - как он предполагает, гвоздей. Старый плотник,
присутствовавший при этом, утверждал, что древесина была кедровая. Еще тогда, в 1827
году Томпсон предположил, что это останки финикийского парусника, потерпевшего
крушение во времена, когда пирамиды еще были молодыми, а район Кейп-Флэтс
находился под водой. Но о находке забыли.
Через тридцать лет после обнаружения таинственных
обломков местный чиновник сообщил в письме губернатору провинции о находке
на побережье семидесятифутовой (двадцать один метр) полуистлевшей кедровой доски.
Сохранившиеся обломки уже в наши дни изучал известный южноафриканский ученый Р.
Дарт. Он установил, что длина парусника могла достигать ста семидесяти футов
(шестидесяти'двух метров), а это вполне соответствует данным по древнему
кораблестроению у финикийцев.
...Экспедиция Диаша не раз подходила к берегам, причем настолько близко, что
местные жители могли пересчитать мачты на каравеллах. В Ангра-Пекене флотилия
задержалась из-за непогоды. Через несколько часов после выхода в море вновь
разразилась буря. Стало холодно, совсем не так, как севернее, у берегов Гвинеи. Надежда
на спасение ослабла. Почти две недели плыли с зарифленными парусами и ничего не
видели. Их тоже никто не видел. Бухту Святой Елены проплыли, не заметив. Потом,
полагая, что береговая линия, как и раньше, идет строго к югу, Диаш повернул на восток
- и не обнаружил берегов. Флотилия проскочила Африку! Корабли развернулись на
север и нашли удобную бухту. Опять они видели берег, а берег видел их.
Сейчас бухта именуется Моссел, а тогда, в 1488-м, Диаш назвал ее Пастушьей
бухтой: на прибрежных склонах готтентоты пасли скот. Ответом на попытку завязать
знакомство был град камней. Спустя десять лет Васко да Гама также не обнаружил у этого
племени .ни малейших дружеских чувств к европейцам. Готтентоты как будто знали все
наперед...
Между тем южная оконечность Африки была уже позади. Экспедиция пока этого
не ведала. Но у Диаша была одна задача - двигаться и при этом почитать святых. На
небольшом островке, названном Санта-Круш (Святой Костер), был воздвигнут падран в
честь святого Григория Что это был за остров, никто не знает. Одни
говорят, что он исчез в пучине, другие помещают его у южной оконечности
Африки; называют и иные места.
На правом берегу реки Бусмане команды высадились, и было проведено
голосование. Все устали. Матросы высказывались за возвращение: судно с запасами
продовольствия затерялось по дороге, экспедиции угрожал голод. Для триумфального
возвращения на родину открыто достаточно новых земель. Подсчитали голоса -
большинство оказалось за возвращение. Это был конец всему предприятию. Как
предполагают биографы Диаша, капитан решил, что лучше отложить на несколько лет
открытие Индии, в которую он уже знал дорогу, чем прослыть деспотом... Так или
...Закладка в соц.сетях
