Жанр: История
Столпы земли
...торые предают его, совершенно ничем не рискуют:
они знают, что всегда могут рассчитывать на снисхождение и помилование. В
результате ему пришлось восемнадцать лет вести войну зато, чтобы править землями,
бывшими некогда единым королевством. А Генрих уже подчинил своему влиянию
большинство графств и герцогств. То, что никак не удавалось Стефану.
У Филипа вдруг мелькнула мысль:
- А зачем Генрих послал тебя в Англию?
- Осмотреть королевство.
- Ну и к чему же ты пришел?
- Полное беззаконие, разруха и голод. Земля истерзана стихийными бедствиями
и опустошена войной.
Филип задумчиво кивал головой. Молодой Генрих стал герцогом Нормандским,
потому что был старшим сыном Мод, которая была единственным законным ребенком
старого короля Генриха, некогда герцога Нормандского и короля Англии.
По этой линии молодой Генрих вполне мог претендовать на английскую корону.
Его мать в свое время пробовала взойти на трон, но ей помешали, поскольку она
была женщиной и муж ее был анжуйцем. Но молодой Генрих не просто мужчина, у
него есть и другие преимущества: он нормандец (по материнской линии) и анжуец (по
отцу).
- Так, значит, Генрих намерен бороться за английскую корону? - спросил
Филип.
- Это будет зависеть от моего доклада, - ответил Франциск.
- И что же ты сообщишь ему?
- Скажу, что или сейчас, или никогда.
- Хвала Всевышнему, - сказал Филип.
По пути в замок епископа Уолерана граф Уильям остановился на своей
кауфордской мельнице. Мельник был угрюмым человеком средних лет, по имени
Вулфрик. К нему свозили молоть зерно с одиннадцати окрестных деревень. За это он
брал два мешка из каждых двадцати: один оставлял себе, второй отдавал Уильяму.
И сегодня граф приехал получить свою долю. Обычно сам он этим не занимался,
но времена настали совсем тяжкие. Приходилось выставлять вооруженную охрану к
каждой повозке, груженной мукой или другими съестными припасами. Объезжая
всякий раз свои владения в сопровождении многочисленной свиты из рыцарей,
Уильям теперь приказывал запрягать одну-две телеги, чтобы самому собирать
причитающееся ему.
Его безжалостность к крестьянам, согнанным им с земли за неуплату аренды,
обернулась тем, что в лесу теперь нельзя было спокойно проехать из-за огромного
числа разбойников: нужда толкала людей на грабежи и кражи. Впрочем, и здесь они
не проявляли особого умения и сноровки - как не ладилась у них когда-то работа на
земле, - и Уильям был уверен, что большинство из них просто не переживут зиму и
они перемрут один за другим.
Поначалу разбойники нападали на одиноких путников либо совершали
беспорядочные и безуспешные набеги на хорошо защищенные караваны. Со временем,
правда, они стали и хитрее, и расчетливее. Теперь они нападали, только если их было
по крайней мере вдвое больше, чем тех, кто становился жертвой этих налетов.
Грабители выбирали время, когда амбары и склады были полны хлеба и другого добра,
из чего можно было заключить, что они заранее выведывали, чем можно поживиться.
Набеги их всегда были неожиданными, быстрыми и отчаянными. В длительные
сражения разбойники не вступали, а урвав первое, что попадалось под руку - овцу
ли, гуся, мешок зерна или сундук с серебром, - тут же старались смыться подальше и
затаиться. Бросаться за ними в погоню не имело никакого смысла: они разбегались по
лесу поодиночке или маленькими группками. Кто-то опытной рукой направлял их, и
действовал он так, как делал бы это Уильям.
Успехи разбойников унижали достоинство графа. Он стал посмешищем в глазах
людей как плохой хозяин, не способный обеспечить порядок в своем доме. И самым
страшным было то, что грабили в основном графские амбары. Разбойники словно
нарочно дразнили его. Больше всего в жизни Уильям ненавидел, когда люди смеялись
над ним у него за спиной. Всю свою жизнь он потратил на то, чтобы заставить
окружающих уважать себя и свою семью, и вот теперь из-за какой-то банды
преступников все его старания грозили пойти прахом.
Разговоры, ходившие о нем по округе, особенно раздражали Уильяма: мол,
поделом ему, уж слишком грубо обращался он со своими слугами, и те начали мстить
ему, в общем - что заслужил, то и получил. Когда Уильям слышал об этом, в нем
закипала нечеловеческая ярость.
Сейчас граф со своими рыцарями въезжал в деревушку Кауфорд, и жители ее с
тревогой и испугом в глазах следили за ним. Уильям хмурился при виде
изможденных, полных страха лиц, появлявшихся в приоткрытых дверях и тут же
поспешно исчезавших. Эти люди посмели послать к нему своего священника с
просьбой разрешить им смолоть зерна для себя да еще объявили, что не смогут отдать
мельнику десятый мешок. За такую дерзость он готов был вырвать священнику язык.
Погода стояла морозная, и пруд возле мельницы у берега сковало тонким льдом.
Водяное колесо замерло, жернова остановились. Из домика позади мельницы вышла
женщина. Уильям тут же почувствовал, как подступило желание. Ей было лет
двадцать, не более того, а приятное личико обрамляла копна темных кудряшек. Голод,
похоже, никак не отразился на ней: ее груди были большими и крепками, бедра -
мощными и упругими. Поначалу глаза ее смотрели живо, даже с вызовом, но, завидев
рыцарей Уильяма, женщина поспешила отвести взор и быстро скрылась в доме.
- Смотри-ка, мы не понравились ей, - сказал Уолтер. - Конечно, куда нам до
Герваза... - Шутка была старая, но все равно раздался дружный хохот.
Они привязали своих лошадей. Это было уже далеко не то войско, которое Уильям
собрал вокруг себя в начале гражданской войны. Уолтер был по-прежнему с ним, как
и Страшила Герваз с Хугом Секирой; а вот Жильбер погиб во время кровавой схватки
у каменоломни, и вместо него появился Гийом; Майлзу мечом отрубили руку, когда
во время игры в кости в одном из трактиров Нориджа вспыхнула пьяная драка, и его
теперь заменил Луи. Все они были уже совсем не зеленые юнцы, но вели себя попрежнему
так, словно им было по двадцать: пили, веселились, играли в кости и
шлялись по потаскухам. Уильям потерял счет трактирам, которые они вместе
опустошили, как не смог бы припомнить всех евреев, над которыми они вволю
поиздевались, или юных красавиц, лишенных ими девственности.
В дверях показался хозяин. Скорбное выражение на его лице было, без сомнения,
результатом извечной неприязни, которую люди испытывали к мельникам. Но сейчас
к нему примешивалось явное беспокойство. Ну что ж, правильно, решил про себя
Уильям. Ему доставляло удовольствие видеть тревогу в глазах людей при его
появлении.
- Не знал, что у тебя есть дочь, Вулфрик, - сказал граф, и глаза его блеснули
похотью. - Ты что же, прятал ее от меня?
- Это Мэгги, моя жена, - ответил мельник.
- Вот кусок дерьма! Что я, не помню твою жену? Эту сморщившуюся старуху?
- Мэй умерла в прошлом году, мой господин. А я снова женился.
- Ну, старый кобель! - ухмыльнулся Уильям. - Она же лет на тридцать моложе
тебя!
- На двадцать пять...
- Ну ладно, хватит об этом. Где моя мука?
- Все готово, мой господин. Соблаговолите войти?
На мельницу можно было попасть только через дом хозяина. Уильям со своими
рыцарями прошли за Вулфриком в единственную комнату, где новая жена мельника,
стоя на коленях, растапливала очаг. Когда она, наклоняясь, подбрасывала очередное
полено, юбка плотно обтягивала ее округлый зад. А ляжки у нее что надо, заметил
Уильям. Уж она-то, похоже, меньше других страдает от голода.
Уильям остановился, не сводя глаз с ее округлостей. Рыцари ухмыльнулись,
поймав взгляд своего господина, а мельник беспокойно засуетился. Женщина
обернулась и, поняв, что все смотрят на нее, смущенная, поднялась на ноги.
Уильям подмигнул ей и сказал:
- Принеси-ка нам эля, Мэгги. Чертовски хочется пить.
Все прошли на мельницу. Мешки с зерном были аккуратно сложены на току. Но
их было не так много, как обычно.
- Это все? - спросил Уильям.
- Урожай был совсем плохой, мой господин, - сказал Вулфрик, и голос его
дрогнул.
- А где мои?
- Вот они. - Мельник показал на горку из восьми или девяти мешков.
- Что?! - Граф почувствовал, как вспыхнуло его лицо. - Это мое? Я пригнал
две повозки, а ты предлагаешь мне это?
Хитроватые огоньки сверкнули в глазах Вулфрика:
- Прости, мой господин.
Уильям пересчитал мешки:
- Здесь всего девять!
- Больше нет, - сказал мельник. Он готов был разрыдаться. - Вот здесь рядом
- мои. Можешь сосчитать, их столько же.
- Ну, хитрый пес, - зло сказал Уильям. - Уже успел продать...
- Нет, мой господин, - не унимался Вулфрик. - Здесь все, что я смолол.
В дверях появилась Мэгги с шестью кувшинами эля на подносе и обнесла всех
рыцарей. Те жадно накинулись на прохладный напиток. И только Уильям словно не
замечал ее. Его трясло от злости. Женщина молча смотрела на него, держа в руках
поднос с единственным оставшимся кувшином.
- Это чье? - спросил Уильям Вулфрика, указывая на сложенные вдоль стен
двадцать пять или тридцать мешков.
- За ними должны приехать, мой господин. Видишь, там на мешках метка
хозяина?
Мешки и вправду были помечены: где буквой, где знаком. Все это могло быть
уловкой мельника, но проверить Уильям вряд ли смог бы, хотя и оставить все как есть
было выше его сил.
- Я тебе не верю, - сказал он. - Ты у меня воруешь.
Вулфрик старался говорить уважительно, но голос его подрагивал:
- Я чист перед тобой, мой господин.
- Честных мельников я на своем веку пока не встречал.
- Но, мой господин... - Вулфрик с трудом сглотнул слюну, - я никогда не
обманывал тебя из-за мешка пшеницы.
- Ты втихаря всегда дурачил меня.
По лицу Вулфрика, несмотря на холодную погоду, градом катился пот. Он
рукавом отер лоб и умоляющим голосом проговорил:
- Готов поклясться Богом и всеми святыми...
- Заткнись.
Мельник умолк.
Уильям чувствовал, что заводится все больше и больше, но что делать дальше -
все еще не мог решить. Ему хотелось как следует припугнуть Вулфрика, может быть,
даже приказать Уолтеру избить его своими металлическими перчатками или забрать у
него всю муку... Вдруг взгляд его остановился на Мэгги, которая так и стояла с
подносом в руках, скользнул по ее красивому личику, затем опустился на
круглившиеся под покрытым мучной пылью платьем крепкие молодые груди, и у
Уильяма родилась изуверская мысль, как наказать мельника.
- Держи ее, - процедил он Уолтеру сквозь зубы. И, обращаясь уже к Вулфрику,
сказал: - Сейчас я тебя проучу.
Мэгги заметила, как Уолтер двинулся на нее, но бежать было уже поздно. Она
успела только развернуться, чтобы выскочить из комнаты, но тот схватил ее за руку и
рванул на себя. Поднос с грохотом упал, и эль растекся по всему полу. Уолтер завел
руки ей за спину и крепко держал. Женщину всю трясло от страха.
- Нет, пожалуйста, отпустите ее! - крикнул Вулфрик.
Уильям, довольный, кивнул. Этому мошеннику придется поприсутствовать на
веселом представлении, когда мы по очереди будем развлекаться с его женушкой,
подумал он. И попробуй нам помешать. В следующий раз изволь позаботиться о том,
чтобы иметь достаточно зерна для своего господина!
- Твоя жена слишком раздалась на ворованном хлебе, а нам приходится с
голодухи затягивать пояса. Ну-ка, посмотрим, что она там прячет под платьем. - И
сделал знак Уолтеру.
Тот схватился за ворот ее платья и резко рванул вниз. Ткань затрещала и упала
клочьями. Мэгги осталась в одной короткой, до колен, льняной сорочке. Ее полные
груди поднимались и опускались в такт дыханию. Уильям подошел к ней вплотную.
Уолтер еще сильнее вывернул ей за спиной руку, она прогнулась назад, и груди ее
поднялись еще выше. Граф взглянул на Вулфрика, потом положил обе свои руки на
груди Мэгги и стал похотливо мять их, ощущая под пальцами их упругую тяжесть.
Вулфрик шагнул вперед.
- Ты дьявол... - бросил он Уильяму.
- Подержи его, - отрезал граф, и Луи, схватив мельника за руки, остановил его.
А Уильям тем временем сорвал с Мэгги последнюю одежду. Во рту у него сразу
пересохло, как только он увидел ее роскошное белое тело.
- Нет!.. Ну пожалуйста!.. - кричал Вулфрик.
Уильям почувствовал, как в нем закипает желание.
- На пол ее! - приказал он.
Мэгги истошно завопила.
Граф не спеша расстегнул пояс, на котором висел меч, и сбросил его. Рыцари в это
время, схватив женщину за руки за ноги, пытались повалить ее. Мэгги отчаянно
сопротивлялась, но противостоять четырем здоровенным мужчинам было бесполезно,
хотя она отбивалась и кричала изо всех сил. Уильяму эта сцена доставляла почти
животное наслаждение: грудь женщины колыхалась в такт ее резким движениям,
бедра то раскрывались, обнажая потаенную плоть, то смыкались вновь. Наконец
рыцарям удалось разложить ее на полу.
Уильям опустился на колени между ее ног, задрал подол своей накидки и взглянул
на Вулфрика. Тот словно потерял рассудок, в глазах стоял ужас, и он без конца
шепотом молил о пощаде. Но за криками жены его никто не слышал. Уильям еще
мгновение наслаждался предвкушением момента: запуганная до смерти женщина,
рыцари, прижимающие ее к полу, муж, не сводящий с нее глаз...
И тут мельник неожиданно взглянул куда-то в сторону.
Уильям нутром почувствовал опасность. Все в комнате смотрели только на него и
на женщину. Единственное, что могло отвлечь внимание Вулфрика, - это нежданно
появившаяся возможность спастись. Уильям обернулся и посмотрел в сторону двери.
И в этот миг что-то тяжелое обрушилось ему на голову.
Он взвыл от страшной боли и упал ничком на женщину. До него внезапно
долетели чьи-то возбужденные голоса, много голосов. Краем глаза он успел увидеть,
что и Уолтер упал, сраженный ударом по голове. Рыцари уже не держали Мэгги.
Уильям заглянул в ее глаза и увидел в них испуг и облегчение одновременно. Она тут
же стала выбираться из-под него. Он больше не держал ее и скатился на пол.
Первое, что он увидел, подняв голову, был похожий на дикаря здоровенный детина
с топором на длинной рукоятке, какими пользуются лесники. Боже, мелькнула у него
мысль, кто это? Неужели отец этой девки? Он заметил, как вскочил на ноги Гийом, и в
тот же миг на его шею обрушился топор. Острое лезвие с хрустом вонзилось в
податливую плоть. Гийом замертво упал прямо на Уильяма, залив того кровью.
Граф столкнул с себя безжизненное тело. Как только он вновь обрел способность
различать предметы, он увидел в комнате много обросших, немытых, одетых в
лохмотья людей, вооруженных дубинами и топорами. До него наконец дошло, что он
в смертельной опасности. Неужели эта деревенщина сбежалась только для того, чтобы
спасти Мэгги? Да как они посмели! Кому-то из них сегодня точно придется болтаться
на суку! Вне себя от ярости он с усилием поднялся на ноги и потянулся за мечом.
Меча не было. Он бросил его вместе с поясом, когда пытался изнасиловать жену
мельника.
Хуг Секира, Страшила Герваз и Луи отчаянно отбивались от целой толпы
оборванцев. На земле уже лежали несколько мертвых крестьян, но остальные
продолжали упорно наседать и уже теснили рыцарей. Уильям увидел, как все еще
голая Мэгги с криком продиралась сквозь кучу малу дерущихся к двери, и, даже
ошарашенный и испуганный, он вновь испытал приступ жгучего желания при виде ее
округлого белого зада. Потом с удивлением заметил, что мельник кулаками отбивался
от нападавших. Какого черта, подумал он, ведь они пришли спасать его жену?
Уильям в растерянности шарил вокруг глазами в поисках своего пояса. И нашел
его прямо у себя под ногами, на полу. Подняв его, он выдернул меч и отступил на три
шага назад, чтобы оглядеться и понять, что же происходит. Наблюдая за дракой, он
увидел, что многие из нападавших вовсе не дерутся, а в спешке хватают мешки с
мукой и бегут прочь. И тут до него начало доходить: эти голодранцы пришли сюда не
затем, чтобы спасти женщину от насилия; им нужно было только разжиться чужим
добром. Мэгги их совсем не интересовала, они даже не знали, что столкнутся на
мельнице с рыцарями Уильяма.
Это были обычные лесные разбойники.
Жар волнами накатывал на него. Вот он, шанс проучить банду оголтелых бродяг,
державших всю округу в страхе и опустошавших его амбары.
Рыцари числом намного уступали нападавшим. Тех было по крайней мере человек
двадцать. Уильям удивился, с каким бесстрашием они дрались. Обычно крестьяне,
увидев рыцарей, разбегались, как цыплята, даже если их было вдвое, вдесятеро
больше. Но эти сражались исступленно и не останавливались, когда кто-нибудь из них
падал замертво. Они, казалось, готовы были пожертвовать собой, но добиться своего.
Похоже, для них не было большой разницы, как умирать: от голода или от чужого
меча, а рискнув, они могли добыть себе хоть что-нибудь на пропитание.
Луи в одиночку отбивался от двух грабителей, но тут третий прокрался ему за
спину и со всего размаху саданул его по голове тяжелой кувалдой. Луи упал как
подкошенный и больше не поднимался. Сваливший его разбойник бросил свое оружие
и подобрал меч Луи. Теперь двадцати нападавшим противостояли всего два рыцаря.
Но Уолтер уже пришел в себя после удара по голове и, вскинув свой меч, кинулся в
схватку. Уильям, тоже наконец решившись, рванулся в бой.
Вчетвером они сотворили невозможное. Разбойники уже пятились назад,
беспорядочно отбиваясь от сверкавших в воздухе мечей своими дубинками и
топорами. Уильям подумал было, что дух их сломлен и сейчас они в панике побегут.
И тут кто-то из крестьян крикнул:
- Законный граф!
Этот крик был похож на сигнал к сбору всех сил. Во всяком случае, преступники
стали драться с удвоенной силой. Повторный крик: "Законный граф! Законный граф!"
заставил Уильяма похолодеть от ужаса. Это означало, что, кто бы ни командовал
бандой преступников, он нацеливался на его титул. Уильям еще отчаяннее замахал
мечом, словно от исхода этой схватки зависело будущее графства.
Теперь уже только половина разбойников продолжала оказывать сопротивление
рыцарям, остальные кинулись растаскивать мешки с мукой. Драка пошла с
переменным успехом: сначала одни наседали, другие отбивались, потом удары
наносили первые, а вторая сторона умело увертывалась. Словно солдаты на поле боя в
ожидании скорого сигнала к отступлению, преступники стали осторожнее, больше
думали о том, чтобы ненароком не лишиться головы на исходе битвы.
За спинами у сражавшихся разбойников остальные вытаскивали с мельницы
последние мешки с мукой. Вскоре за ними стали отступать и дерущиеся. Уильям
вдруг осознал, что его обобрали до последнего зернышка. Теперь вся округа прознает
про то, как у него из-под носа увели весь хлеб, и он станет посмешищем в глазах
людей. Мысль эта разбудила в нем такую бешеную злобу, что он изо всех сил всадил
свой меч какому-то бедолаге прямо в сердце.
Потом одному из разбойников удалось нанести Хугу хороший удар в правое плечо,
и тот вышел из боя. В дверях остались только двое грабителей, и они отбивались от
трех рыцарей, что само по себе было унизительно, да к тому же один из них сделал
знак другому бежать, а сам стал понемногу отступать в глубь единственной комнаты в
доме мельника.
В дверном проеме троим рыцарям сразу было не развернуться, поэтому Уильям
рванулся вперед, оттолкнув плечами Уолтера и Герваза: последнего из грабителей он
хотел оставить для себя. Как только они скрестили мечи, Уильям понял, что перед ним
не простой крестьянин, согнанный с земли, атакой же умелый воин, как и он сам.
Уильям впервые заглянул в лицо своего противника и... Потрясение было настолько
сильным, что он едва не выронил из рук меч.
Перед ним стоял Ричард из Кингсбриджа.
Лицо его пылало ненавистью. Уильям узнал шрам на изуродованном ухе.
Озлобленность Ричарда испугала Уильяма больше, чем сверкавший перед ним в
воздухе меч. Уильяму казалось, что он раз и навсегда покончил со своим заклятым
врагом, но нет, Ричард вернулся, да еще во главе целой армии оборванцев, которая
посмела надругаться над ним, ославить на всю округу.
Ричард воспользовался замешательством Уильяма и нанес тяжелый удар. Уильям
едва успел увернуться, вскинул меч, отбил еще один удар и на шаг отступил. Ричард
усилил натиск, но теперь его противника немного прикрывал дверной проем,
размахнуться здесь было сложно, и он наносил только колющие удары. И все же ему
удалось потеснить Уильяма на гумно, а самому встать в дверях. Но тут на помощь
Уильяму подоспели Уолтер и Герваз, и Ричарду пришлось отступить под натиском
троих. В дверном проеме Уолтер с Гервазом застряли, и Уильям вновь оказался один
на один с Ричардом.
До Уильяма вдруг дошло, что положение у Ричарда довольно скверное. Он один
сражался против троих, и, если кто-то из них уставал, на смену ему тотчас спешил
другой. Долго Ричард ни за что не выдержал бы, эта битва была им заранее проиграна.
Так что день обещал закончиться для Уильяма вовсе не унижением: он мог наконец
покончить со своим давним врагом.
Ричард, похоже, в эту минуту думал о том же, и исход сражения виделся ему
довольно печальным. Но он ничем не показывал, что сдается, что потерял всякую
надежду, а смотрел на Уильяма с такой ненавистью, что у того мурашки пробежали по
коже. Ричард сделал еще один резкий выпад, Уильям отбил его, но споткнулся. На
выручку ему подоспел Уолтер, чтобы прикрыть своего господина, но Ричард, вместо
того чтобы продолжать атаку, развернулся и побежал.
Уильям выпрямился, но тут же столкнулся с Уолтером, на них налетел Герваз,
пытаясь достать Ричарда. Этого мгновения Ричарду хватило, чтобы проскочить через
всю комнату, выбежать на улицу и захлопнуть дверь. Уильям рванулся за ним,
распахнул дверь и увидел, что разбойники уже отъехали довольно далеко, и - что
самое страшное и унизительное - на рыцарских лошадях. На его собственном
великолепном боевом коне, который стоил ему целого состояния, восседал Ричард.
Его сообщники, похоже, заранее отвязали коня и держали его наготове для своего
предводителя. Страшная мысль, что Ричард уже во второй раз уводит его боевого коня,
прожгла Уильяма. Он видел, как Ричард пнул животное ногами в живот, как конь его
вздыбился - он не признавал чужаков, - но брат Алины был хорошим всадником и
удержался в седле. Он с силой натянул поводья и заставил коня опустить голову.
Уильям кинулся вперед и вскинул меч, пытаясь свалить Ричарда на землю, но лошадь
продолжала взбрыкивать, и он промахнулся, попав острием меча в деревянное седло.
Конь рванулся и понес Ричарда по проселку вслед за остальными разбойниками.
Уильям следил за ними, чувствуя, как острая боль пронзает сердце.
Законный граф... билась тревожная мысль в мозгу. Законный граф.
Он обернулся. Уолтер и Герваз стояли за спиной, Хуг и Луи были ранены -
Уильям не знал еще, тяжело ли, а Гийом погиб, и кровь его бурыми пятнами засохла
на плаще Уильяма. Большего унижения ему в своей жизни испытывать не
приходилось. У него едва доставало сил держать голову поднятой.
К счастью, деревня была совсем безлюдной: крестьяне разбежались от греха
подальше, боясь гнева своего господина. Мельника с женой тоже, конечно, след
простыл. Разбойники увели с собой всех рыцарских лошадей, оставив только две
повозки и быков.
Уильям взглянул на Уолтера:
- Ты узнал того, последнего?
- Да.
Уолтер всегда старался отвечать как можно короче, когда хозяин был в гневе.
- Это был Ричард из Кингсбриджа, - сказал Уильям.
Уолтер кивнул.
- И они называли его законным графом, - закончил Уильям.
Уолтер промолчал.
Уильям вернулся в дом и прошел на мельницу.
Хуг, бледный как полотно, сидел, обхватив левой рукой окровавленное плечо.
- Ну как ты? - спросил его Уильям.
- Ничего, терпимо. Кто были эти люди?
- Бандиты, - коротко ответил Уильям. И оглянулся. На земле лежали семь или
восемь человек, в основном мертвые, но были и раненые. Среди них он заметил Луи,
тот лежал навзничь с открытыми глазами. Сначала Уильяму показалось, что тот мертв,
но рыцарь вдруг моргнул и пошевелился.
- Луи, - позвал его Уильям.
Тот поднял голову, но, видно, еще плохо соображал, где он. Сознание
возвращалось медленно.
- Хуг, помоги Луи взобраться на повозку, - сказал Уильям. - Уолтер, а ты
отнеси тело Гийома в другую. - Он оставил их, а сам пошел к быкам.
Никто из деревенских давно не держал лошадей, но у мельника была пегая
низкорослая лошаденка, которая сейчас мирно щипала траву на берегу реки. Уильям
нашел в доме седло и накинул его на спину лошади.
Немного погодя он уже покидал Кауфорд верхом, а Уолтер и Герваз тащились за
ним на повозках, запряженных быками.
Злость, бурлившая в Уильяме, не утихала на всем пути до замка епископа
Уолерана. Напротив, чем больше он думал о том, что произошло на мельнице, тем
сильнее распалялся. Еще бы: какие-то бандиты открыто бросили ему вызов; мало того,
привел их за собой извечный враг Уильяма - Ричард; но самым невыносимым было
то, что называли они Ричарда не иначе как "законный граф". Если немедленно не
поставить их на место, размышлял Уильям, вскоре Ричард в открытую поведет их
против меня. Конечно, справедливым такой способ подчинить себе графство не
назовешь, но Уильям чувствовал, что его жалобы на беззаконие найдут среди людей
мало сочувствия. И все же то, что он так глупо попал в ловушку, устроенную
разбойниками, был ими разбит, ограблен и теперь все вокруг будут смеяться над его
позором, было не самым страшным. Уильям вдруг почувствовал, что теряет власть.
Ричарда надо было убрать с дороги во что бы то ни стало. Вся трудность состояла в
том, где его искать. Об этом Уильям размышлял весь остаток пути до замка епископа,
и, когда он въезжал в ворота, он уже знал, что епископ Уолеран может знать ответ.
Они въехали на территорию замка, как троица балаганных шутов: граф на
низкорослой лошадке и его рыцари на бычьих упряжках. Уильям властным голосом
отдавал по ходу распоряжения слугам епископа: одного послал за лекарем для Хуга и
Луи, другого - за священником, помолиться о душе убитого Гийома. Герваз и Уолтер
ушли на кухню за пивом, а Уильям направился прямиком в дом Уолерана, и его тут же
проводили в покои епископа. Для Уильяма не было ничего более отвратительного, чем
просить о чем-то Уолерана, но сейчас тот был нужен ему, чтобы найти Ричар
...Закладка в соц.сетях
