Жанр: История
Столпы земли
...н, явно озадаченный, вновь вскочил в седло и больше не произнес ни
одного слова.
Они повернули на Кингсбридж. До монастыря было миль двадцать. Филип шел
пешком, он чувствовал себя победителем. Возвращение Ремигиуса затмило неудачу с
каменоломней. "Я проиграл в суде, - думал он, - но там речь шла только о камнях; а
приобрел я куда более ценное. Сегодня я завоевал душу человека".
Свежие спелые яблоки плавали в глубокой бочке, подставляя свои красные и
желтые бока жаркому солнцу, отражавшемуся в воде яркими искринками.
Непоседливая Салли, которой пошел уже десятый год, склонилась над краем бочки,
скрестив руки за спиной, и попробовала поймать яблоко зубами. Но скользкий плод
вырвался, она плюхнулась лицом в воду, потом отскочила и залилась веселым смехом.
Алина слегка улыбнулась и полотенцем вытерла лицо девочки.
Был теплый день позднего лета, день престольного праздника, и почти весь город
собрался на лугу за рекой, чтобы поиграть в любимую игру - ловить зубами яблоки в
воде. Алина всегда с удовольствием участвовала в этом, но сегодня одна гнетущая
мысль не давала ей покоя: праздник этот был последним, который она проводила в
Кингсбридже, и настроение у нее было далеко не радостным. Она по-прежнему была
тверда в своем намерении уйти от Джека, хотя тяжесть предстоящей разлуки все
сильнее давила на сердце.
Томми вертелся вокруг бочки, и Джек, заметив его нерешительность, крикнул:
- Ну же, Томми, давай лови!
- Потом! - ответил сын.
В свои одиннадцать лет Томми уже знал, что он был намного симпатичнее своей
сестренки, как, впрочем, и других детей. Некоторое время он внимательно
присматривался, как остальные ловят яблоки. Алина тем временем следила за ним. У
нее была какая-то особенная любовь к Томми. Джеку было примерно столько же,
когда она впервые встретила его, да к тому же мальчик был точной копией отца в
детстве. Джек очень хотел, чтобы сын пошел по его стопам, стал строителем, но
Томми до сих пор не проявлял к этому никакого интереса. И все же Джек надеялся -
времени еще было достаточно, чтобы познать все премудрости профессии.
Мальчик не спеша склонился над бочкой и широко открыл рот. Он окунул лицо в
воду, притопив яблоко, и резким движением вскинул голову. Глаза его победно
блестели - яблоко было у него в зубах!
Томми всегда добивался, чего хотел. В его характере было что-то от его деда,
графа Бартоломео, от которого он унаследовал железную волю и твердое сознание
того, что есть хорошо, а что - плохо.
Салли же была вся в отца: такая же добродушная, беззаботная и не признающая
никаких искусственных правил и запретов. Когда Джек рассказывал детям разные
истории, она всегда переживала за побежденных и неудачников, тогда как Томми,
наоборот, чаще говорил о них с осуждением. Удивительное дело, но каждый из детей
характером походил на одного из родителей, а внешностью - на другого: веселая и
беспечная Салли своими правильными чертами лица и темными кудряшками была
похожа на Алину, а решительный и непреклонный Томми своими огненно-рыжими
волосами, белой кожей и голубыми глазами весь пошел в отца.
- Смотрите, дядя Ричард едет! - вдруг крикнул мальчик.
Алина повернулась и стала всматриваться в даль. Похоже, и вправду ее брат в
сопровождении рыцарей и своих друзей, таких же землевладельцев, въезжал на луг.
Алина испугалась. Как он посмел показаться в Кингсбридже после того, как оскорбил
Филипа своим отказом пустить того в каменоломню?
Ричард подошел к бочке и с улыбкой на лице пожал всем руки.
- Попробуй поймать яблоко, дядя Ричард, - сказал Томми. - У тебя должно
получиться.
Ричард плюхнулся головой в бочку и выхватил своими крепкими белыми зубами
зрелый плод. С бороды у него капала вода. А Алина подумала о том, что ему всегда все
лучше удавалось в игре, чем в обычной жизни.
Она решила не делать вида, что ничего не произошло, и высказать ему все, что у
нее накопилось. Другие, может быть, и не посмели бы возражать ему, ведь он был всетаки
граф, но для нее он всегда оставался только несмышленым братишкой. Ричард
подошел к ней, чтобы поцеловать, но Алина оттолкнула его.
- Как ты мог отнять каменоломню у монастыря? - с возмущением спросила она.
Джек, видя, что надвигается ссора, взял детей за руки и отвел их в сторону.
Ричард выглядел уязвленным.
- Вся собственность вернулась к тем, кто владел ею... - начал было
оправдываться брат.
- Только не говори об этом мне, - прервала его Алина. - И это после всего, что
Филип сделал для тебя!
- Каменоломня всегда была частью того, что принадлежало мне с рождения, -
сказал он. Потом отвел сестру в сторону и начал говорить ей тихо, так чтобы никто не
слышал: - К тому же, Алли, мне нужны деньги, а их я могу получить за камень.
- Это потому, что ты все время проводишь на охоте со своими друзьями.
- А что же мне еще делать?
- Ты должен сделать так, чтобы твоя земля приносила тебе богатство! Посмотри
- сколько дел кругом. Все надо восстанавливать после воины и голода: придумывать,
как по-новому обрабатывать землю, корчевать леса, осушать болота. Только так ты
сможешь увеличить свое богатство. А не отнимая у монастыря каменоломню, которую
ему даровал король Стефан.
- Я никогда не брал чужого!
- Как раз этим ты все время и занимался! - Алина вся вспыхнула. Она готова
была наговорить сейчас такого, о чем лучше было промолчать. - Ты в жизни палец о
палец не ударил, только переводил мои деньги на свое дурацкое оружие. Филип дал
тебе работу. Ты не моргнув глазом принял графство, которое я поднесла тебе на
блюдечке! А теперь ты не можешь править без того, чтобы не отбирать что-то у
других! - Она отвернулась и пошла прочь.
Ричард пошел было за ней, но кто-то перехватил его и начал расспрашивать о том
о сем. Алина слышала, как он вежливо ответил, а потом вступил в разговоры. Тем
лучше, решила она, я сделала свое дело и больше спорить с ним не хочу. Она дошла до
моста и оглянулась. Вокруг брата уже собрались люди, они что-то оживленно
говорили ему. Ричард помахал ей рукой, показывая, что хочет продолжить разговор,
но отойти сейчас не может. Алина увидела, что Джек, Томми и Салли играют в мяч,
гоняя его палками. Она долго смотрела на них, резвящихся вместе под жарким
солнцем, и вдруг почувствовала, что не сможет оставить их одних. "Но как иначе
смогу я начать нормальную жизнь?" - тут же задала она себе вопрос.
Перейдя по мосту на другой берег, Алина вошла в город. Ей хотелось ненадолго
остаться одной.
Она уже купила себе дом в Винчестере, довольно просторный, с лавкой на первом
этаже, гостиной - на втором, двумя отдельными спальнями и большой кладовой. Но
чем ближе был день переезда, тем меньше ей хотелось трогаться с места.
На улицах Кингсбриджа было жарко и грязно, в воздухе летали полчища мух,
облюбовавших многочисленные навозные кучи. Магазины сегодня не открывались, а
дома были заперты. Город опустел. Все в этот час были на лугу.
Она пошла в дом Джека. Скоро вернутся дети, как только вдоволь наиграются.
Дверь была распахнута настежь. Алина досадливо нахмурилась: кто же мог оставить
ее открытой? Ведь у многих были ключи - у нее самой, у Джека, у Ричарда, у Марты.
Воровать-то у них было нечего: Филип уже давно разрешил ей хранить свои деньги в
монастырской казне; но в дом налетит полно мух.
Она переступила порог. В доме было темно и прохладно. В центре комнаты, под
потолком, кружили мелкие мошки, по стопке чистого белья ползали жирные мухи, а
две осы вились вокруг горшка с медом.
За столом сидел Альфред.
Алина тихо вскрикнула от неожиданности, потом немного пришла в себя и
спросила:
- Как ты вошел?
- У меня есть ключ.
Долго же ты его хранил, подумала Алина. Она взглянула на мужа: его некогда
широкие плечи стали совсем костлявыми, все лицо было в глубоких морщинах.
- Что ты здесь делаешь? - спросила она.
- Да вот, пришел повидать тебя.
Алина почувствовала, что ее трясет, но не от страха, а от злости.
- Я не хочу тебя видеть, с меня хватит! - чуть не кричала она, брызжа слюной.
- Ты обращался со мной, как с собакой, а когда Джек сжалился над тобой и взял на
работу, ты предал его и увел всех строителей в Ширинг.
- Мне нужны деньги. - В голосе его жалобные нотки смешивались с открытым
вызовом.
- Так иди работать.
- В Ширинге работу остановили, а в Кингсбридже мне ее не найти.
- Тогда ищи в Лондоне, в Париже!
Альфред упрямился как бык:
- Я думал, ты поможешь мне.
- От меня ты ничего не получишь. Лучше уходи.
- Неужели у тебя нет нисколько сострадания? - Он уже просил, он умолял.
Алина облокотилась о стол в поисках опоры.
- Альфред, неужели ты не можешь понять, что я тебя ненавижу?
- Но за что? - Он, казалось, был обижен ее словами.
О Боже, подумала Алина, да он просто тупица, другого слова не подберешь.
- Если ты ищешь милосердия, иди в монастырь, - устало сказала она. - Приор
Филип обладает удивительной способностью все прощать. Мне этого не дано.
- Но ты ведь мне жена, - сказал Альфред.
Ну надо же, вспомнил, подумала Алина.
- Забудь об этом. И ты мне больше не муж. И никогда им не был. А теперь -
убирайся из этого дома.
Альфред вдруг совершенно неожиданно схватил ее за волосы.
- Нет, ты мне жена, - прошипел он и потянул ее к себе через стол. Свободной
рукой он схватил ее за грудь и крепко сжал.
Алина была застигнута врасплох. Чего-чего, а уж такого она никак не ждала от
человека, который на протяжении девяти месяцев спал с ней в одной комнате и ни
разу не попытался хотя бы прикоснуться к ней. Она непроизвольно вскрикнула и
рванулась изо всех сил, но он крепко держал ее за волосы и тянул к себе.
- Кричи не кричи, никто тебя не услышит. Они все на том берегу.
Алине внезапно стало страшно: поблизости и впрямь никого не было, а с
Альфредом ей одной не справиться. Сколько опасных дорог она прошла, рискуя
собственной жизнью, сколько довелось ей пережить, чтобы сейчас, в собственном
доме, стать жертвой человека, который был ее мужем!
Альфред заметил испуг в ее глазах:
- Ну что, страшно? Лучше уж тебе быть поласковей, а? - и поцеловал ее в самые
губы. Алина изо всех сил укусила его. Альфред взвыл от боли.
Она даже не заметила, как он размахнулся. Успела только почувствовать тяжелый
удар, прямо в щеку, от которого, казалось, хрустнула челюсть. На мгновение в глазах
потемнело, земля поплыла под ногами, и Алина повалилась на пол. Коврики немного
смягчили падение. Она встряхнула головой и потянулась к рукояти кинжала,
привязанного к левой руке. Но тут же крепкие руки схватили ее за запястья, и она
услышала голос мужа:
- Я знаю про этот кинжал. Видел, как ты раздевалась, помнишь? - Он отпустил
ее руки, снова ударил по лицу и сам выхватил ее кинжал.
Алина пыталась вырваться, но он сел ей на ноги и левой рукой схватил за горло.
Она стала колотить его руками по лицу, но, неожиданно вздрогнув, замерла: острие
лезвия находилось у самого ее глаза.
- Не дергайся, а то мне придется повыковыривать тебе зенки!
Алина застыла от ужаса. Боже, подумала она, а ведь с него станется. Ей сразу
вспомнились люди, которые были ослеплены в наказание за какие-то проступки. Они
ходили по улицам, попрошайничая и пугая прохожих своими пустыми глазницами.
Мальчишки издевались над ними, щипали, ставили подножки, пока те не выходили из
себя и не пытались - конечно же тщетно - схватить своих обидчиков, что забавляло
тех еще больше. Обычно через год-два такой жизни слепые умирали.
- Я подумал, что тебя это успокоит, - сказал Альфред, поводя кинжалом у нее
перед глазами.
"Зачем ему это? - спрашивала себя Алина, он ведь никогда не испытывал ко мне
никакого влечения. Неужели он бесится только потому, что потерпел неудачу в
жизни, а я для него лишь воплощение того мира, который отверг его?"
Альфред склонился над ней, обхватив коленями ее бедра и все еще держа кинжал у
нее перед глазами.
- А теперь, - он дышал ей прямо в лицо, - будь со мной понежнее. - И с нова
поцеловал в губы.
Колючая щетина царапала ей кожу. От него пахло пивом и луком. Алина крепко
сжала губы.
- Фу, какая ты неприветливая. Ну-ка, поцелуй меня.
Он снова присосался к ее губам, одновременно шевеля кинжалом у ее лица. Когда
холодное лезвие почти коснулось ее глаза, она наконец разжала губы. Он протиснул
между ними свой язык, и от его противного вкуса ее чуть не стошнило. Она
отчаянными усилиями подавила рвоту, иначе Альфред просто убил бы ее.
Он немного приподнялся с нее, продолжая угрожать ей кинжалом.
- Ну же, потрогай меня. - И, взяв ее руку, засунул ее себе под тунику. Алина
почувствовала в руке его член. - Подержи, подержи, - приговаривал он. - А теперь
легонечко потри.
Алине ничего не оставалось, как повиноваться. Ей вдруг подумалось, что если
сейчас, как можно скорее, он получит свое, то больше ничего не захочет с ней делать.
Она с ужасом смотрела ему в лицо - он весь раскраснелся, глаза помутнели - и
продолжала тереть его член, вспомнив неожиданно, что Джек от этого сходил с ума.
Она испугалась, что после сегодняшнего уже никогда, наверное, не сможет
испытать удовольствие от прикосновения к мужчине, и на глаза ее навернулись слезы.
Альфред опасно зашевелил кинжалом:
- Не так сильно!
Алина попыталась сосредоточиться.
И тут дверь распахнулась.
Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди от внезапно мелькнувшей надежды. Яркий
солнечный луч пронзил комнату и засверкал мириадами огней в ее утонувших в
слезах глазах. Она быстро отдернула руку.
И Алина, и Альфред одновременно посмотрели на дверь. Кто это мог быть? Алина
не могла ничего различить сквозь пелену слез. Ради Бога, только бы не дети, молила
она. Как я буду им смотреть в глаза? И вдруг услышала чей-то бешеный рев. Голос был
мужской. Она смахнула ресницами слезы и узнала своего брата Ричарда.
Бедный Ричард: для Алины это было во сто крат хуже, чем если бы здесь сейчас
появился Томми. Страшный шрам на месте мочки уха до сих пор напоминал ему
страшную сцену, свидетелем которой он стал много лет назад; и вот ему снова
пришлось столкнуться с насилием по отношению к сестре. Не каждый такое
выдержит.
Альфред, ошеломленный, попытался вскочить на ноги, но Ричард опередил его. Он
одним броском пролетел через всю комнату и ударом ноги в челюсть свалил
Альфреда, так что тот отлетел назад и ударился об стол. Ричард кинулся за ним,
перепрыгнув через Алину, словно не замечая ее, и обрушил на того град ударов
ногами и кулаками. Ярость его была вызвана не тем, что Альфред сделал сегодня с
сестрой, а скорее ему вспомнились издевательства, которым его подвергли Уильям и
Уолтер восемнадцать лет назад. Тогда он был слишком молод, слаб и беззащитен, а
сейчас стал крепким, сильным мужчиной, закаленным бойцом, и он наконец нашел
выход той нечеловеческой ярости, злости, которую носил в себе все эти годы. Он
продолжал исступленно колошматить Альфреда, тот беспомощно укрывался руками,
ползая вокруг стола, пытаясь спастись. Тяжелый разящий удар Ричарда пришелся
Альфреду прямо в подбородок, и он с грохотом повалился навзничь.
Через короткое время сознание вернулось к нему, он лежал на тростниковых
подстилках и смотрел в потолок немигающим взглядом, в котором застыл страх.
Алина, испугавшись жестокости брата, сказала:
- Довольно, Ричард!
Тот сделал вид, что не слышит, и шагнул к Альфреду, чтобы продолжить избивать
его. И тут Альфред вдруг сообразил, что у него остался кинжал Алины. Резким
движением он уклонился от удара, вскочил на ноги и выкинул кинжал вперед.
Застигнутый врасплох, Ричард отпрянул назад. Альфред сделал еще один выпад,
загнав противника почти в самый угол комнаты.
Алина заметила, что они одинакового роста и сложения. Конечно, брат ее был
старым воякой, но Альфред был вооружен, так что положение было примерно равным.
Ей стало страшно за Ричарда: что будет, если Альфред одержит верх? Она останется
совсем беззащитной.
Взгляд ее скользил по комнате в поисках какого-нибудь орудия, пока наконец не
остановился на стопке поленьев возле очага. Не раздумывая, она схватила одно из них,
самое тяжелое.
Альфред снова кинулся на Ричарда, тот увернулся, поймал соперника за
вытянутую руку и сильно рванул. Альфред полетел вперед, споткнулся и упал на
колени. Ричард стал отчаянно наносить ему один удар за другим, на лице его
появилась дикая ухмылка; так бывает, когда человек чувствует, что враг сломлен и
вот-вот сдастся. Альфред заскулил и поднял руки, прикрывая голову.
Ричард на мгновение остановился, дышал он тяжело и часто. Алина подумала
было, что сейчас все кончится. Но Альфред, собрав последние силы, ударил снова, и
кончик кинжала чиркнул по щеке Ричарда. Он едва успел отскочить и замер на месте.
Альфред шел на него с зажатым в поднятой руке оружием. Алина почувствовала, что
он сейчас убьет брата, и кинулась на мужа с поленом. Момент удара она не видела,
услышала только глухой звук, хруст треснувшей кости, а когда подняла глаза,
Альфред стоял с повисшей рукой, кинжал валялся на полу.
Все закончилось слишком быстро.
Ричард наклонился, поднял кинжал и резким движением вонзил его Альфреду
прямо в грудь. По самую рукоятку.
Алина не могла пошевелиться от ужаса. Удар был чудовищной силы. Альфред
взвыл, как раненый боров. Ричард вытащил кинжал из его груди, и кровь фонтаном
брызнула из раны. Альфред широко раскрыл рот, как бы пытаясь издать стон, но силы
уже покинули его. Лицо сначала побелело, потом стало мертвенно-серым, глаза
закрылись, и он упал на пол. Тростниковая подстилка вся пропиталась кровью.
Алина встала на колени возле него. Он еще дышал, но жизнь уже покидала его.
Она подняла голову, посмотрела на брата, который стоял над ними, тяжело дыша, и
сказала:
- Он умирает.
Ричард в ответ только кивнул головой. Он не испытывал сейчас никаких чувств.
- У меня на глазах умирали более достойные люди Я сам убивал многих, кто
заслуживал смерти меньше, чем твой муж.
Алина была поражена бессердечностью брата, но промолчала. Ей вспомнился тот
день, когда Ричард впервые убил человека. Это случилось сразу после того, как
Уильям отнял у них замок. Они ехали по дороге в Винчестер, и на них напали
грабители. Алина ранила одного из них и заставила Ричарда нанести уже
поверженному врагу смертельный удар. "Так кто же виноват, что он такой
бессердечный?" - спрашивала она себя.
Она снова взглянула на Альфреда. Он открыл глаза и смотрел ей в лицо. Ей стало
почему-то стыдно за то, что она не испытывала в эту минуту никакого сострадания к
этому умирающему у нее на глазах человеку. Но ведь и он никогда не питал жалости к
людям, не умел прощать, не знал, что такое великодушие. Всю свою жизнь он копил
чувство обиды и ненависти, а потом получал животное удовольствие, срывая злость на
других. Твоя жизнь, Альфред, могла сложиться по-другому, подумала Алина. Ты мог
бы быть добрым к своей сестре, мог бы смириться с тем, что твой сводный брат
оказался умнее тебя. Ты мог бы жениться по любви, а не из чувства мести. И мог бы
стать союзником приора Филипа. Ты мог бы быть счастливым человеком. Альфред
широко раскрыл глаза и еле слышно сказал:
- Боже, как больно.
Алина молила только об одном: чтобы все поскорее закончилось и он умер.
Веки его сомкнулись.
- Ну вот и все, - сказал Ричард.
Альфред уже не дышал.
Алина поднялась с колен.
- Теперь я вдова, - сказала она.
Похоронили Альфреда на монастырском кладбище в Кинге-бридже. Таково было
желание его сестры Марты, которая осталась его последней кровной родней. И она же
была единственной, кто тяжело переживал смерть Альфреда, хотя никогда не
испытывала к брату теплых чувств. Ее всегда тянуло к Джеку, у него она искала любви
и защиты; и все-таки это она просила похоронить Альфреда поблизости, чтобы можно
было приходить к нему на могилу. Когда гроб опускали в могилу, только одна она
плакала.
Джек прощался с братом безо всякой жалости, он даже почувствовал некое
облегчение от того, что тот никогда больше не встанет на его пути. Томми стоял
рядом с Алиной, и ему все казалось ужасно интересным - это были первые похороны
в их семье, и ему никогда раньше не приходилось видеть обряд погребения. Салли,
бледная от страха, тоже стояла рядом и не выпускала руки матери.
Пришел Ричард. Во время службы он сказал Алине, что будет просить у Бога
прощения за убийство своего зятя. Не из чувства вины, поспешил он добавить, а
просто чтобы чувствовать себя спокойным.
Алина, до сих пор вся в синяках от ударов Альфреда, стоя возле гроба, вспоминала,
каким тот был, когда она впервые увидела его. Он приехал в графский замок вместе со
своим отцом, Томом Строителем, Мартой, Эллен и Джеком. Уже тогда он был
бедствием для семьи: здоровенный и сильный как бык, хитрый и изворотливый, он
уже в то время проявлял свой скверный характер. Если бы Алина могла тогда хотя бы
подумать о том, что ей придется стать его женой, она, скорее, бросилась бы вниз с
зубчатой стены замка. Она не могла себе представить, что судьба вновь сведет ее с
этой семьей после того, как ей пришлось покинуть замок. Но так уж случилось, что их
пути-дороги сошлись в Кингсбридже. Альфред и Алина вместе создавали приходскую
гильдию, которая теперь играла такую важную роль в жизни города. Тогда же
Альфред впервые предложил ей руку и сердце. Она, конечно же, не подозревала, что
им двигало, скорее, чувство соперничества по отношению к сводному брату, чем
желание обладать ею. И все-таки отказала ему. Но Альфреду удалось-таки подобрать к
ней ключик и уговорить ее стать его женой, дав обещание помогать Ричарду.
Оглядываясь в прошлое, она понимала, что Альфред в конечном итоге получил то, что
заслуживал: им двигало бессердечие и ответом стало отвращение к нему собственной
жены.
Алина ничего не могла с собой поделать: даже во время похорон она чувствовала
себя счастливой. Ни о каком переезде в Винчестер теперь, конечно же, не могло быть
и речи: они с Джеком немедленно должны обвенчаться. Стоя у гроба Альфреда и
стараясь казаться серьезной, глубоко скорбящей, она тем не менее ощущала в груди
радостное волнение.
Филип, с его удивительной способностью прощать людям предательство, дал
согласие похоронить Альфреда на территории монастыря.
Когда пятеро взрослых и двое детей уже стояли у открытой могилы, появилась
Эллен.
Филип был недоволен. Этой женщине за ее давнюю безобразную выходку во время
обряда венчания вход на монастырский двор был заказан, но приор не смог запретить
ей присутствовать на похоронах пасынка. Обряд был уже закончен, и Филип просто
молча ушел.
Алина испытала горькую досаду из-за того, что двое этих людей, таких добрых и
близких ей, остаются врагами. Хотя добрыми они были каждый по-своему.
Эллен постарела, налицо появились новые морщинки, добавилось седины в
волосах, но золотистые глаза ее были по-прежнему красивыми. На ней была только
грубо сшитая туника из кожи и больше ничего. Руки и ноги у нее были мускулистыми
и загорелыми. Томми и Салли побежали поцеловать бабушку. Джек тоже обнял мать и
крепко прижал ее к своей груди.
Эллен подставила щеку, чтобы и Ричард мог поцеловать ее, и сказала:
- Ты правильно поступил. Не казни себя. - Она встала на краю могилы и
посмотрела вниз: - Я была ему мачехой. Если бы я только знала, как сделать его
счастливым.
Когда Эллен отошла от могилы, Алина обняла ее за плечи. Все вместе они
медленно пошли домой.
- Ты останешься пообедать с нами? - спросила Алина.
- С удовольствием, - ответила Эллен и потрепала Томми по рыжим волосам. -
Я очень хочу поболтать с моими внучатами. Они так быстро растут. Когда я первый
раз увидела Тома Строителя, Джек был таким, как сейчас Томми. - Они подходили
уже к воротам монастыря. - Когда стареешь, годы, кажется, начинают лететь
слишком быстро. Я думаю... - Она замолкла на полуслове и остановилась.
- Что случилось? - спросила Алина.
Эллен пристально смотрела в сторону ворот. Они были раскрыты. Улица за ними
была пустынна, если не считать нескольких мальчишек на другом конце ее; они
сбились в кучку и высматривали что-то.
- Ричард! - громко сказала Эллен. - Не выходи за ворота!
Все остановились. Алина наконец увидела то, что так встревожило Эллен.
Мальчишки, похоже, следили за чем-то или за кем-то, кто притаился за воротами.
Ричард сообразил быстрее других.
- Это ловушка! - сказал он и без лишней суеты развернулся и побежал.
В следующий же миг из-за стойки ворот выглянула голова в железном шлеме.
Потом показался и сам человек. Это был здоровенный воин. Он увидел убегающего в
сторону церкви Ричарда, прокричал что-то и кинулся вдогонку. Следом показались
сначала три, потом четыре, пять человек.
Похоронная процессия в панике рассыпалась по двору. Но воины не обратили на
них никакого внимания, они гнались за Ричардом. Алина была перепугана и
обескуражена: кто мог осмелиться открыто напасть на графа Ширинга, да еще прямо
на монастырском дворе? Она затаив дыхание следила, как те гонятся за братом.
Ричард перепрыгнул через отрезок стены, которую возводили каменщики. Его
преследователи сделали то же самое, не обращая внимания, что находятся на
территории церкви. Ремесленники в изумлении застыли на месте, с мастерками и
молотками в руках. Какой-то молодой и, наверное, самый сообразительный
подмастерье кинул в ноги одному из гнавшихся за графом лопатку, и тот,
споткнувшись, растянулся на земле. Остальные каменщики не вмешивались. Ричард
уже подбежал к двери. Ближайший к нему преследователь выхватил меч и высоко
поднял его над головой. Алина вдруг с ужасом подумала, что дверь может быть
заперта и Ричард не сможет укрыться за ней. Вояка уже замахнулся, чтобы ударить
графа мечом, но тот успел распахнуть дверь и захлопнуть ее за собой. Острие меча с
глухим ударом вонзилось в дерево.
Алина облегченно вздохнула.
Остальные воины собрались вокруг запертой двери и топтались в
нерешительности. До них вдруг, похоже, наконец дошло, где они находятся.
Ремесленники бросали на них враждебные взгляды, поигрывая в руках своими
кувалдами и топорами. А ведь их было не меньше сотни против пятерых.
- Какого черта?
...Закладка в соц.сетях
