Жанр: История
Столпы земли
...- крикнул Джек. - Кто это такие?
Чей-то голос у него за спиной ответил:
- Это люди шерифа.
Алина, ошеломленная, обернулась. Голос был ей до ужаса знаком. Там, у ворот, с
оружием на поясе, закованный в кольчугу, на горячем вороном мерине сидел Уильям
Хамлей.
- Убирайся отсюда, вонючая тварь! - крикнул ему Джек.
Лицо Уильяма вспыхнуло от такого оскорбления, но он не двинулся с места.
- Я должен арестовать этого человека, - ответил он.
- Только попробуй. Люди Ричарда разорвут тебя на мелкие кусочки.
- Когда я засажу нового графа в тюрьму, его уже некому будет спасать.
- Что ты себе вообразил?! Шериф не имеет права сажать в тюрьму графа.
- За убийство - имеет.
Алина испуганно охнула. Она догадалась, что было у проклятого Уильяма на уме.
- Никакого убийства не было! - крикнула она.
- Нет, было, - сказал шериф. - Граф Ричард убил Альфреда Строителя. А
теперь я должен предупредить приора Филипа, что он укрывает убийцу.
Уильям тронул свою лошадь и проехал мимо них по западной площадке
недостроенного нефа во дворик монастырской кухни, где принимали всех мирян.
Алина следила за ним настороженным взглядом. Она ненавидела его в эту минуту, как
никогда прежде. Бедный Альфред, которого они только что схоронили, сделал много
дурного в своей жизни из-за своего слабоумия и слабости характера; но то, скорее,
была трагедия человека. Уильям же был поистине дьяволом во плоти. "Когда же
наступит избавление от этого чудовища?" - думала про себя Алина.
Воины Уильяма догнали его во дворике кухни, и один из них стал колошматить в
дверь рукояткой своего меча. Строители покинули свои рабочие места, собрались
толпой и грозно поглядывали на непрошеных гостей. В руках у всех были кувалды и
острые стамески. Алина велела Марте отвести детей домой, а сама с Джеком
присоединилась к ремесленникам.
Из двери вышел приор Филип. Он был меньше ростом, чем Уильям, и в своем
летнем платье казался совсем маленьким рядом с восседавшим на лошади,
закованным в кольчугу и оттого похожим на быка шерифом, но лицо Филипа горело
праведным гневом, и поэтому он выглядел более грозно и внушительно.
- Ты прячешь у себя беглеца... - начал было Уильям.
Филип буквально взревел, оборвав того на полуслове:
- Вон отсюда!
Уильям попробовал объяснить еще раз:
- Произошло убийство...
- Вон из монастыря! - кричал Филип.
- Я шериф...
- Даже король не имеет права приводить вооруженных людей на территорию
монастыря! Прочь отсюда! Прочь!
Ремесленники со злобными лицами начали о чем-то шептаться между собой.
Воины шерифа стали поглядывать на них с испугом.
- Даже приор Кингсбриджа обязан отвечать шерифу, - сказал Уильям.
- В таком тоне я с тобой разговаривать не стану! Убери своих людей с
территории монастыря. Оружие оставь на конюшне. Когда ты будешь готов вести себя
в храме Господа как простой грешник, тогда можешь войти. И только тогда приор
ответит на твои вопросы.
Филип сделал шаг назад, за порог, и закрыл дверь. Строителей охватило радостное
воодушевление.
У Алины тоже в душе все пело. Столько лет Уильям был для нее воплощением
жестокой власти и постоянного страха, и вот наконец он получил достойный отпор со
стороны Филипа.
Но Уильям не был еще готов признать свое поражение. Он слез с лошади. Не
спеша расстегнул оружейный пояс и передал его одному из своих воинов. Потом чтото
шепотом сказал своим людям, и они ушли с монастырского двора, унося с собой его
меч. Уильям проводил их взглядом, пока те не вышли за ворота, потом снова
повернулся лицом к двери в кухню.
- Открывай шерифу! - заорал он.
Через некоторое время дверь отворилась, и Филип снова вышел во двор. Он смерил
взглядом Уильяма, убедился, что тот остался без оружия, потом посмотрел в сторону
ворот, где сбились в кучку его воины, и наконец снова взглянул на шерифа.
- Слушаю тебя, - спокойно сказал приор.
- Ты укрываешь в монастыре убийцу. Отдай его мне.
- В Кингсбридже не было никаких убийств.
- Четыре дня назад граф Ширинг убил Альфреда Строителя.
- Ты немного ошибаешься. Ричард действительно убил Альфреда. Но это не было
убийством. Он застал его при попытке изнасилования.
Алина вздрогнула.
- Изнасилования? - удивился Уильям. - И кто же был жертвой?
- Алина.
- Но она ведь его жена, - ликующе произнес шериф. - Как может муж
изнасиловать свою собственную жену?
Ярость вскипела в груди у Алины: в его словах звучала страшная, жестокая правда.
- Брак этот был несостоятельным, и она подавала прошение о разводе.
- Которое никогда не было удовлетворено. Их брак был освящен Церковью.
Согласно закону, они до сих пор являются мужем и женой. Никакого изнасилования
не было. Скорее, наоборот. - Уильям резко повернулся и показал пальцем на Алину:
- Она давно мечтала избавиться от своего мужа и наконец уговорила своего брата
помочь убрать его с дороги. И он сделал это - ее же кинжалом!
Холодный страх сковал сердце Алины. Все, что говорил сейчас Уильям, было
бесчеловечной ложью, но для стороннего человека, кто не был свидетелем
происшедшего, все это могло звучать вполне правдоподобно. Ричард был в большой
беде.
- Шериф не имеет права арестовать графа, - сказал Филип.
Приор был прав. Алина совсем забыла об этом. Уильям достал свиток.
- У меня есть королевский рескрипт. Я арестовываю его от имени короля.
Алина чувствовала себя опустошенной и раздавленной. Уильям предусмотрел все
до мелочей.
- Как же ему это удалось? - прошептала она.
- Да уж, везде поспел, - сказал Джек. - Наверняка, как только до него дошли
слухи, сразу помчался в Винчестер и добился, чтобы его принял король.
Филип протянул руку к свитку.
- Покажи мне рескрипт, - сказал он.
Уильям тоже вытянул вперед руку. Между ними оставалось несколько ярдов, и
какое-то время они так и стояли с вытянутыми руками, потом Уильям сдался, сделал
несколько шагов навстречу Филипу и вручил ему свиток.
Приор прочитал его и вернул.
- Тем не менее это не дает тебе права нападать на монастырь.
- Это дает мне право арестовать Ричарда.
- Он попросил убежища.
- А-а. - Уильям, похоже, не был удивлен. Он кивнул головой, словно услышал
подтверждение чего-то неизбежного, и отступил на несколько шагов. Когда он снова
заговорил, голос его звучал достаточно громко, чтобы всем было слышно. - Так
передай ему, что он будет немедленно арестован, как только покинет пределы
монастыря. Мои помощники останутся в городе и будут к тому же следить за его
замком. И запомните... - Он оглянулся на собравшуюся толпу, - запомните, что тот,
кто посягнет на представителя шерифа, посягнет на слугу короля. - Уильям вновь
посмотрел на Филипа: - Передай ему, что он может оставаться под прикрытием
монастыря сколь угодно долго, но, если ему вдруг захочется покинуть эти стены,
пусть знает: ему придется ответить перед правосудием.
Повисла гулкая тишина. Уильям спустился по ступенькам и пересек дворик кухни.
Слова его прозвучали для Алины как приговор о заточении. Толпа расступилась,
чтобы пропустить его. Проходя мимо Алины, Уильям бросил на нее взгляд, полный
самодовольства. Все напряженно следили, как он прошел до ворот и вскочил в седло.
Отдав команду своим всадникам, он поскакал прочь. Двое из его людей остались у
ворот и внимательно наблюдали за тем, что происходит на территории монастыря.
Когда Алина обернулась, Филип стоял рядом.
- Идите в мой дом, - сказал он ей и Джеку. - Нам надо поговорить. - И
вернулся в здание кухни.
Алине показалось, что он втайне чем-то доволен.
Всеобщее возбуждение улеглось. Строители, оживленно обсуждая происшедшее,
разошлись по местам. Эллен пошла домой к внукам. Джек и Алина через кладбище
направились в дом приора. Когда они вошли, Филипа еще не было. Решили подождать
его на лавке у окошка. Джек почувствовал, что Алина очень переживает за брата, и
нежно обнял ее.
Она огляделась. Ей показалось, что обстановка в доме у Филипа с каждым годом
становится все богаче. Конечно, ее никак нельзя было сравнить с убранством графских
покоев в замке, но она перестала быть такой строгой и аскетической, как прежде.
Перед небольшим алтарем, в углу комнаты, лежал коврик, чтобы коленям было не так
жестко во время долгих ночных молитв; на стене за престолом висело серебряное
распятие, украшенное драгоценными камнями, - судя по всему, чей-то дорогой
подарок. Что же, подумала Алина, приору не повредит, если он с годами будет
поснисходительнее к себе; тогда он сможет и другим многое прощать.
Спустя некоторое время появился Филип. Он буквально втащил в дом
упирающегося, взволнованного Ричарда. Тот начал с порога кричать:
- Уильям не имеет никакого права! Это безумие! Альфред пытался изнасиловать
мою сестру, у него в руке был нож! Он чуть не убил меня!
- Успокойся, - сказал Филип. - Давайте не спеша все обсудим и тогда уж
решим, чего нам стоит опасаться и стоит ли вообще поднимать панику. Присядем.
Ричард сел, но продолжал горячиться:
- Нам нечего опасаться. Шериф не вправе арестовывать графа даже за убийство.
- А вот Уильям решил рискнуть, - сказал приор. - За воротами монастыря
остались его люди.
Ричард пренебрежительно взмахнул рукой:
- Они мне не помеха. Я уйду от них с завязанными глазами. А Джек будет ждать
меня с лошадью за городской стеной.
- А что ты будешь делать, когда доберешься до графского замка? Там ведь тебя
тоже ждут люди Уильяма.
- Подумаешь! Проскользну как-нибудь. Или вызову своих людей встретить меня.
- Звучит убедительно. А потом что? - продолжал допытываться Филип.
- А потом - ничего. Что он мне сделает, этот Уильям?
- Ты забыл, что у него на руках королевский рескрипт, призывающий тебя к
ответу за убийство. Ты будешь арестован тотчас же, как только покинешь замок.
- Я буду везде ездить в сопровождении охраны.
- А как же ты будешь проводить заседания суда в Ширинге, скажем, или еще где?
- Точно так же. С охраной.
- И ты думаешь, люди будут подчиняться твоим указам, зная, что сам ты бегаешь
от закона?
- Придется подчиниться. Или они забыли, как Уильям заставлял их быть
послушными, когда сам был графом?
- Они, похоже, не так боятся тебя, как боялись Уильяма. Им кажется, ты не такой
кровожадный и злой. Хотел бы я, чтобы они оказались правы, - сказал Филип.
- На это не рассчитывай.
Алина нахмурилась. Что-то уж больно безрадостно звучали слова приора. На него
это было не похоже. Или тому были веские причины? Ей показалось, что у Филипа
есть какой-то план, который он до поры держит в тайне. Готова поспорить, сказала
она самой себе, что это как-то связано с каменоломней.
- Меня больше всего тревожит король, - сказал приор. - Отказываясь отвечать
на обвинения, ты бросаешь вызов короне. Еще год назад я бы сказал тебе: поступай
так, как считаешь нужным. Но теперь, когда война позади, графам будет непросто
делать то, что им нравится.
- Ричард, похоже на то, что тебе все-таки придется ответить суду, - сказал
Джек.
- Это невозможно, - сказала за брата Алина. - На справедливость ему
надеяться не приходится.
- Она права, - сказал Филип. - Дело будет слушаться в королевском суде.
Факты давно известны: Альфред пытался силой взять Алину, в этот момент появился
Ричард, между ними завязалась драка, и Ричард убил Альфреда. Все зависит от того,
как их подать. И если принять во внимание, что иск исходит от Уильяма, верного
сторонника короля Стефана, а Ричард - преданный союзник герцога Генриха, то
можно предположить, что вердикт суда будет обвинительный. Почему король Стефан
подписал свой рескрипт? Может быть, он хотел таким образом отомстить Ричарду за
то, что тот воевал против него. И смерть Альфреда дает ему прекрасный повод.
- Мы должны обратиться к герцогу Генриху и попросить его вмешаться, -
сказала Алина.
На лице Ричарда появилась печать сомнения.
- Я бы не стал полагаться на него, - сказал он. - Герцог в Нормандии. Ну
напишет он письмо с протестом, а дальше что? Можно, конечно, предположить, что
он пересечет пролив и высадится со своей армией в Англии, но это будет означать
разрыв мирного договора, и я не думаю, что герцог пойдет на это из-за меня.
Алине стало безумно жаль брата и страшно за его судьбу.
- О, Ричард, прости, ты оказался в сетях, и все из-за того, чтобы спасти меня!
Он улыбнулся самой добродушной своей улыбкой:
- Я бы не раздумывая сделал сейчас то же самое, Алли.
- Я знаю. - Алина не сомневалась, что он так и поступил бы: несмотря на все
его недостатки, он все же был отчаянно смелым. Казалось ужасной
несправедливостью, что он очутился в таком безвыходном положении, едва успев
вернуть себе графство. Конечно, он был вовсе не таким графом, как хотелось бы
Алине, но той участи, которая грозила ему, все равно не заслуживал.
- Ну что же, выбор у меня потрясающий, - сказал Ричард. - Либо я остаюсь в
монастыре до тех пор, пока герцог Генрих не станет королем, либо меня вздернут за
убийство. Я бы, конечно, предпочел стать монахом, если бы вы, монахи, не ели так
много рыбы.
- Можно поискать и другой выход, - сказал Филип.
Алина с надеждой посмотрела на него. Она не зря подозревала, что у приора
созрел какой-то план, и отдала бы все на свете, лишь бы он помог спасти брата.
- Ты можешь принести покаяние в убийстве, - продолжал Филип.
- А рыбу надо будет есть? - дерзко спросил Ричард.
- Я сейчас думаю о земле обетованной, - сказал Филип.
Все молчали. В Палестине правил король Иерусалимский Болдуин III, христианин
французского происхождения. Земля эта подвергалась постоянным нападениям со
стороны мусульманских стран, особенно Египта - с юга и Дамаска - с востока.
Отправиться туда на полгода или на год и вступить в армию, защищающую
христианское королевство, было бы своего рода покаянием, которое человек мог
принести, чтобы очистить свою душу от тяжкого греха убийства. Алина почувствовала
приступ нервной дрожи: не всякий возвращался из земли обетованной. Но ей всю
жизнь приходилось переживать за Ричарда, пока тот воевал, и там, на земле
обетованной, могло быть ничуть не опаснее, чем в Англии. Да, ей придется вновь
поволноваться, но к этому она уже почти привыкла.
- Королю Иерусалимскому всегда нужны люди, - сказал Ричард. Каждые
несколько лет посланцы Папы объезжали страну, рассказывая о славных битвах в
защиту христианства, вдохновляя юношей отправиться на землю обетованную
сражаться за идеалы святой Церкви. - Но я только-только вступил во владение
графством. Кто-то ведь должен править всем этим, пока меня не будет.
- Твоя сестра возьмет на себя сей тяжкий труд, - сказал Филип.
Алина почувствовала, как перехватило дыхание. Филип предлагал, чтобы она
заняла место графа и правила, как когда-то ее отец... Поначалу слова приора
обескуражили ее, но, как только она взяла себя в руки, ей стало очевидно: другого
выхода не было. Когда мужчина отправлялся на землю обетованную, в его владениях
обычно распоряжалась жена. Но поскольку Ричард был вдовец, его вполне могла
заменить родная сестра. И уж она-то стала бы править так, как ей всегда казалось
должным: по справедливости, со знанием дела и с выдумкой. Она сможет сделать все,
что не удалось Ричарду. Сердце ее учащенно забилось при одной только мысли об
этом. Сколько всего нового можно было испробовать: пахать на лошадях, а не на
быках, засевать овес и горох с осени, чтобы уже весной получать урожаи. Она
расчистит новые земли под зерновые, разрешит собирать новые рынки, откроет,
наконец, каменоломню для Филипа...
Приор, конечно же, это предусмотрел. Из всех самых изощренных планов и
замыслов, которые родились у него в голове за многие годы, этот был, безусловно,
самым блистательным. Одним махом он решал сразу три задачи: спасал Ричарда от
петли, на место графа вставал умный и дальновидный человек, и сам он, наконец,
получал доступ в каменоломню.
- Я не сомневаюсь, что король Болдуин с радостью примет тебя, особенно если
ты придешь не один, а со своими верными рыцарями, которые пожелают пойти за
тобой, - сказал Филип. - Это будет твоим маленьким крестовым походом. - Он
немного помедлил, чтобы мысль эта дошла до Ричарда. - Там Уильям тебя точно не
достанет, - продолжал он. - И ты вернешься героем. Тогда никому даже в голову не
придет грозить тебе виселицей.
- Земля обетованная, - произнес Ричард, и глаза его горели решимостью: либо
смерть, либо слава. Лучшего выхода ему не найти, подумала Алина; настоящего графа
из него все равно не получилось бы. Он был воином и хотел только одного -
сражаться. Алина заметила по взгляду Ричарда, что он мысленно уже там, далекодалеко,
в пылу битвы. В руке у него меч, на щите - красный крест, и он громит
полчища варваров под лучами палящего солнца.
Он был счастлив.
На свадьбу собрался весь город.
Алина даже немного удивилась этому. Большинство людей давно считали ее и
Джека мужем и женой, и она подумала, что все отнесутся к обряду венчания как к
событию вполне рядовому. Кроме нескольких своих старых знакомых и друзей Джека,
в основном ремесленников, она никого не ждала. Но пришли все - от мала до велика.
И все были счастливы за нее. Алина была растрогана до слез. Она поняла, что все эти
годы люди с сочувствием относились к ее нелегкому положению, хотя старались
лишний раз не говорить об этом, чтобы не расстраивать ее понапрасну. И вот сегодня
вместе с ней они радовались тому, что она наконец стала женой человека, которого
давно и страстно любила. Она шла по улицам города, держа под руку своего брата
Ричарда, ослепленная сотнями улыбок, которыми люди провожали ее, и голова
пьяняще кружилась от счастья.
Ричард назавтра отправлялся на землю обетованную. Король Стефан согласился с
таким исходом - на самом деле он испытывал облегчение, что избавлялся от Ричарда
так легко. Шериф Уильям был, конечно, вне себя от ярости: его главная цель -
лишить Ричарда графства - была теперь невыполнима. А сам граф по-прежнему
смотрел на все тем же отсутствующим взглядом: он не мог дождаться дня, когда
наконец покинет Англию.
Всю дорогу до монастыря Алину не покидала мысль, что жизнь складывается
совсем не так, как хотел того отец: Ричард уезжал воевать в далекую страну, сама она
принимала на себя тяжкую ношу править графством в его отсутствие. Хотя она
больше не считала себя обязанной жить согласно желаниям своего отца. Прошло уже
семнадцать лет после его смерти, и теперь Алина наверняка знала то, что никак не мог
понять в свое время отец: настоящей хозяйкой графства может стать только она.
Понемногу Алина уже начала прибирать власть в замке к своим рукам. Слуги за
годы правления Уильяма обленились, стали неряшливыми, и ей пришлось приодеть их
и немного встряхнуть. Она переставила мебель во всех комнатах графского дома,
покрасила большой зал, привела в порядок пекарню и пивоварню. Здание кухни
совсем обветшало, его пришлось сжечь дотла и на этом месте поставить новое. Она
сама стала выплачивать недельное жалованье всем, кто служил в замке, желая
показать тем самым, кто теперь хозяин, а троих стражников выгнала за беспробудное
пьянство.
Она приказала заложить новый замок в часе езды от Кингсбриджа. Нынешний
графский замок был слишком далеко от собора. Джек сделал все чертежи. Как только
центральная часть замка будет готова, они немедленно переедут туда. А пока все свое
время они будут делить между старым графским замком и Кингсбриджем.
Они уже провели вместе несколько ночей в спальне Алины в графском замке, и
Филип не бросал на них, как прежде, своих неодобрительных взглядов. Неумолимая
страсть влекла их друг к другу, словно это был их медовый месяц. А может быть, они
так жадно стремились слиться воедино потому, что впервые у них была своя спальня,
которую можно было запереть на ключ. Уединение всегда было особой привилегией
господ, все остальные спали и любили друг друга на первом этаже, в общем зале. Даже
супружеские пары, которые жили в замке, не могли укрыться от детей, родственников
и просто соседей, сновавших туда-сюда: люди закрывали двери, когда уходили из
дома, но не когда находились в нем. Алина, правда, никогда не проявляла
недовольства на этот счет, но теперь она чувствовала особый трепет оттого, что можно
делать все, что тебе захочется, без боязни быть увиденными. Стоило ей только
вспомнить, чем они занимались с Джеком эти последние две недели, как она тут же
невольно краснела.
Джек ждал ее в наполовину построенном нефе собора вместе с Мартой, Томми и
Салли. Обычно во время свадьбы супруги давали клятвы верности на паперти церкви и
лишь потом проходили внутрь на мессу. Сегодня папертью будет первый пролет нефа.
Алина была очень рада, что они венчаются в церкви, которую Джек строил своими
руками. Собор стал такой же частью его самого, как его одежда; и он должен был
стать таким же, каким был Джек: изящным, изобретательным, веселым и
жизнерадостным.
Алина смотрела на него любящими глазами. Джеку в этом году исполнилось
тридцать лет. Для нее он был самым красивым мужчиной на свете, а копны рыжих
волос и искрящиеся голубые глаза до сих пор сводили ее с ума. Она помнила, что в
детстве он был просто страшненьким и она не обращала на него никакого внимания. А
Джек говорил, что влюбился в нее с первого взгляда; он и по сей день вздрагивал,
вспоминая, как она смеялась над ним, когда он убеждал ее, что у него никогда не было
отца. С тех пор прошло почти двадцать лет. Двадцать лет...
Она могла никогда больше не увидеть Джека, если бы не приор Филип, который
сейчас, улыбаясь, шел им навстречу. Похоже, он тоже был очень взволнован: и ему
тоже долгие годы хотелось, чтобы эта свадьба состоялась. Алина вспомнила, как в
первый раз увидела его: в тот день она была вне себя от отчаяния, поняв, как жестоко
обманул ее торговец шерстью. Сколько трудов и страданий стоило ей собрать то
злополучное руно! И как она была благодарна молодому черноволосому монаху,
который спас ее, сказав: "Я всегда буду покупать у тебя шерсть... " Сейчас он был
совсем седой.
Да, тогда он спас ее, а потом едва не убил, заставив Джека выбирать между нею и
собором. Когда дело касалось правого и неправого, он был таким же тяжелым
человеком, как и ее отец. И все же он сам вызвался обвенчать их.
Эллен когда-то прокляла первый брак Алины, и ее проклятие оказалось вещим. И
Алина была рада этому. Если бы ее жизнь с Альфредом с первого дня не стала такой
невыносимой, ей бы наверняка и по сию пору пришлось бы мучиться с ним. Впрочем,
к чему теперь гадать, как оно все могло сложиться. Когда Алина начинала размышлять
над этим, у нее иногда холодок бежал по спине и она вздрагивала, словно в страшном
сне. Ей вдруг вспомнилась та хорошенькая страстная девочка из Толедо, которая
влюбилась в Джека: а вдруг он тогда женился бы на ней? Алина представила себе, как
она пришла бы в Толедо с ребенком на руках и обнаружила бы, что у Джека своя
семья, что и тело свое, и чувства он делит с другой... Мысль эта показалась ей
чудовищной.
Она слушала, как Джек шепчет "Отче наш", и говорила себе: а ведь смешно даже
подумать, что первое время в Кинге-бридже я обращала на него внимания не больше,
чем на кошку торговца зерном. Но Джек сразу заметил ее и втайне любил все те годы.
Какое же надо было иметь терпение! На его глазах младшие сыновья местных
джентри пытались по очереди ухаживать за ней и уходили ни с чем, разочарованные
или оскорбившиеся. Джек сообразил тогда - вот ведь умница! - что таким путем ее
сердце не завоевать, и он нашел к ней другой подход: он стал ей сначала другом, а не
любовником. Они часто встречались в лесу, Джек рассказывал ей свои сказочные
истории и любил ее, но так, что сама она этого не замечала. Алина помнила их первый
поцелуй, такой нежный и мимолетный, от которого, правда, потом так долго огнем
горели губы. Второй их поцелуй она вспоминала еще отчетливее. Всякий раз, когда
она слышала громыхание валков, она вновь ощущала, как ее охватывал неизведанный,
всепоглощающий, идущий откуда-то из темноты огонь желания Джека.
Единственное, о чем она жалела потом всю жизнь, было внезапное охлаждение к
нему. Джек был так беззаветно, так страстно предан ей, что она испугалась. И
отвернулась от него, сделав вид, что больше не замечает. Для Джека это был тяжелый
удар; и, хотя он продолжал любить ее и рана его понемногу затянулась, на сердце
остался шрам; она часто видела это по тому, как он смотрел на нее, когда они
ссорились или когда она холодно говорила с ним. В такие минуты глаза его, казалось,
говорили: да, я знаю тебя, ты можешь быть холодной, ты можешь причинить мне боль,
я должен опасаться тебя.
Была ли сейчас в его глазах эта настороженность, когда он клялся ей в вечной
любви и верности? У него ведь немало причин сомневаться во мне, подумала Алина. Я
ведь стала женой Альфреда, а разве могло быть более страшное предательство?
Правда, потом я искупила свою вину, обойдя полсвета в поисках Джека.
Из подобных разочарований, измен, примирений и состояла семейная жизнь, но
Алина и Джек прошли через все это еще до свадьбы. Теперь, по крайней мере, она
была уверена в том, что знает его. И никаких неожиданностей она больше не ждала.
Кому-то это могло показаться странным, но так было намного спокойнее, чем сначала
давать клятвы верности, а потом начинать узнавать свою половину. Филипа, конечно,
хватил бы удар, если бы он узнал, какие мысли проносились сейчас в голове у Алины;
но что священники могут понимать в любви?
Алина повторяла за приором слова клятвы, думая о том, как прекрасно звучало:
"Телом своим поклоняюсь тебе". Филипу это понять было не дано.
Джек надел ей на палец кольцо. Всю жизнь я ждала этой минуты, чуть было вслух
не произнесла Алина. Они посмотрели друг другу в глаза. В Джеке что-то
переменилось; она чувствовала, что он до последнего не был уверен в ней; и вот
теперь словно камень свалился у него с плеч.
- Я люблю тебя, - сказал он. - И буду любить вечно.
Это была его клятва. Все остальные слова были обращены к Богу, а сейчас он
обещал только ей. И Алина поняла, что до этого мгновения тоже сомневалась в нем.
Скоро они вместе пойдут на мессу; потом
...Закладка в соц.сетях
