Жанр: История
Столпы земли
... к счастью, пока платили деньги: с горсткой оставшихся
ремесленников он потихоньку возводил первый пролет нефа. А вот Алине пришлось
свернуть свое дело. Здесь, в Кингсбридже, жизнь была намного труднее, чем во всей
Южной Англии, еще и потому, что Уильям Хамлей ничего не делал, чтобы хоть как-то
облегчить жизнь людей.
Алина особенно тяжело переживала из-за этого. Граф стал ужасно жаден, все
деньги отдавал только на строительство церкви в память о своей зловредной,
выжившей из ума матери. Он разогнал почти всех, кто арендовал у него землю, за
неуплату долгов, и теперь самые плодородные угодья зарастали бурьяном, не принося
так не хватавшего людям хлеба. А сам тем временем копил зерно, чтобы еще выше
поднять цены. Да, какое-то время он мог извлекать выгоду для себя, но, если заглянуть
в будущее, становится ясно: это нанесет непоправимый ущерб всему его хозяйству, и
людям просто нечего будет есть. Алина вспоминала времена, когда графством владел
ее отец: какими цветущими и богатыми были города, какие урожаи приносила земля,
и сердце ее сжималось от нестерпимой боли.
Вот уже несколько лет она почти не вспоминала о клятвах, которые она с братом
дали своему отцу. С тех пор как Уильям стал графом, а у нее появилась семья, мысль о
том, чтобы Ричард вернул себе графство, стала все больше походить на тщетную
фантазию. Брат стал теперь предводителем стражи. Он женился на местной девушке,
дочери плотника, но у бедняжки, к несчастью, оказалось совсем слабое здоровье, и она
умерла в прошлом году, так и не оставив Ричарду детей.
Как только разразился голод, Алина стала вновь подумывать о том, как бы вернуть
графство. Она знала, что если Ричард станет графом, то с ее помощью он сможет
многое сделать, чтобы облегчить страдания людей. Но то были только мечты: Уильям
пользовался расположением самого короля Стефана, который одержал верх в
гражданской войне, и надежд на скорые перемены не было никаких.
И все же здесь, на поляне, в стороне от чужих глаз и тяжких забот, в объятиях
любимого человека, горестные мысли покидали Алину. Оба были влекомы
ненасытной страстью друг к другу - Алина до сих пор с трепетом вспоминала, с
каким жаром она отдавалась Джеку вначале, да и сейчас, когда ей исполнилось
тридцать три и материнство отразилось на ее фигуре - она раздалась в бедрах, живот,
всегда гладкий и упругий, слегка обвис, - он все еще упивался ее телом, и они вновь
и вновь сливались в порыве любовного безумия.
Его смешной рассказ о двух влюбленных в лесу сменился сладострастными
ласками, и Алина стала целовать его лицо, растворившись в блаженной неге. И тут она
услышала голоса.
Оба замерли от испуга. Полянка их была в стороне от дороги, скрытая в глубокой
чаще, и только неосторожные лесные олени или осмелевшие лисицы иногда нарушали
их покой. Они, затаив дыхание, стали прислушиваться. Снова послышался чей-то
голос, ему ответил другой. Затем до них донеслось шуршание листьев, словно
несколько человек продирались сквозь заросли.
Джек нашел свои башмаки, они лежали рядом, и, осторожно ступая, подошел к
заводи, набрал в один башмак воды и вылил ее на костер. Огонь с шипением погас, от
намокших сучьев клубами валил дым. Джек, стараясь не шуметь, согнувшись,
подкрался к кустарнику и исчез в нем.
Алина быстро надела нижнюю рубашку, сандалии и закуталась в плащ.
Джек вернулся так же бесшумно, как и исчез.
- Разбойники, - прошептал он.
- Много?
- Не то слово. Я даже не смог увидеть всех.
- А куда они идут?
- В Кингсбридж. - Он поднял правую руку. - Слышишь?
Алина подняла голову. Где-то вдалеке звонили монастырские колокола,
предупреждая о надвигавшейся беде. Сердце у нее на мгновение замерло.
- Джек, там ведь дети!
- Мы опередим разбойников, если срежем путь через болото и перейдем вброд
реку возле каштанового леса.
- Тогда бежим. Быстрее!
Джек придержал ее рукой и снова стал прислушиваться. В лесу он слышал то, чего
не могла слышать Алина. Никого не было видно. Они перебежали дорогу и начали
пробираться через лес по едва заметной тропке. Алина оставила Томми и Салли с
Мартой, дети с удовольствием играли в камешки возле очага. Она не знала, какая
опасность грозила ее детям, но очень боялась опоздать. Когда могли, они бежали, хотя
дорога была очень неровной и Алине приходилось в основном трусить, тогда как Джек
быстро шел широким шагом. Зато так было намного короче.
Они соскользнули по крутому склону к болоту. Сколько заплутавших путников
сгинули в этом месте! Но те, кто знал заветную тропу, часто ходили здесь. Жидкая
трясина, казалось, цепляла Алину за ноги, не пуская к детям. На другом конце болота
был брод через реку. Алина шла по колено в воде, ежась от холода, но зато отмыла от
болотной грязи ноги.
Теперь перед ними была прямая дорога до Кингсбриджа. Тревожный колокол
звучал все громче по мере того, как они приближались к городу. Какая бы опасность
ни угрожала жителям со стороны лесных разбойников, они, по крайней мере, знают о
грозящей беде, думала про себя Алина, изо всех сил стараясь не падать духом. Они
вышли на луг и увидели целую ораву мальчишек, возвращавшихся той же дорогой из
соседней деревни, где они гоняли мяч. Несмотря на холодную погоду, с них градом
катился пот, и они громко, наперебой кричали что-то друг другу.
Алина и Джек поспешили к мосту. Городские ворота оказались уже закрытыми, но
люди, сидевшие в башнях на страже, узнали их и открыли узкую низенькую дверь для
вылазок. Мальчишки пропустили Джека и Алину вперед, и они, согнувшись,
проникли внутрь. Алина про себя благодарила Бога за то, что они опередили
разбойников.
Задыхаясь от усталости, они пошли по главной улице. Жители уже спешили к
стенам с копьями, луками и камнями в руках. Детей собирали группками и уводили в
монастырь. Марта наверняка уже отвела туда Томми и Салли, решила Алина. Она
вместе с Джеком отправилась прямо на монастырский двор.
У входа в сад она вдруг, к своему удивлению, заметила мать Джека, Эллен. В свои
сорок с небольшим она оставалась все такой же стройной, загорелой, только в волосах
заблестела седина и морщинки легли вокруг глаз. Она оживленно что-то рассказывала
Ричарду. Приор Филип стоял немного в стороне и направлял детишек в здание
капитула. Казалось, он не замечает Эллен. Рядом с ним стояли Марта, Томми и Салли.
Алина облегченно вздохнула и обняла детей.
Джек подошел к матери.
- Мама! По ч ему ты здесь?
- Пришла предупредить вас: сюда движется банда разбойников. Они собираются
напасть на город.
- Мы видели их в лесу, - сказал Джек.
- Видели?! - встревожился Ричард. - Сколько их?
- Не знаю точно, но, похоже, много, по крайней мере - сотня, а то, может, и
больше.
- А чем они вооружены?
- Дубинами, ножами, одним или двумя топорами, но в основном - дубинами.
- А в каком месте вы их встретили?
- К северу отсюда.
- Спасибо. Я пойду взгляну со стены.
Алина подошла к Марте:
- Забирай детей и отведи их в здание капитула. - Сама же пошла за Ричардом
вместе с Джеком и Эллен. Прохожие на улицах останавливали Ричарда одним и тем
же вопросом: "Что случилось?"
- Разбойники, - коротко бросал в ответ Ричард и, не останавливаясь, шел
дальше.
Братец оседлал своего конька, думала Алина. Попробуй заставить его ежедневно
трудиться, зарабатывая на кусок хлеба, - ничего не получится; зато в минуты
опасности, когда требовалось его военное искусство, он становился собранным,
хладнокровным, знающим свое дело.
Они вместе подошли к северной стене и по лестнице взобрались на бруствер. На
одинаковом расстоянии друг от друга высились аккуратно сложенные горки
булыжников, ими собирались отбивать атаку неприятеля. В башнях уже занимали
свои места лучники. Ричарду удалось убедить городское собрание разрешить
проведение ежегодных учений на случай опасности. Поначалу многие противились,
но со временем это стало привычным делом, и жители с удовольствием участвовали в
них, как в гуляньях на Иванов день. Плоды же были сейчас налицо: горожане быстро и
дружно откликнулись на сигнал тревоги.
Алина с замиранием сердца смотрела в сторону леса. Но пока никого не было
видно.
- Ты, должно быть, здорово их обогнала, - сказал ей Ричард.
- Что им нужно здесь? - спросила она.
- Монастырские склады, - ответила Эллен. - Это единственное место в округе,
где можно разжиться чем-нибудь съестным.
- Понятно.
Разбойники были просто голодающими людьми, которых во множестве прогнал с
земли Уильям, думала Алина, и грабеж стал для них единственной возможностью
выжить. В ничем не защищенных деревнях воровать было нечего: оставшиеся там
крестьяне сами жили впроголодь. Еды было навалом только в амбарах богатых
землевладельцев.
И тут она увидела разбойников.
Они появились на краю леса, как крысы, разбегающиеся из-под горящего стога, и
стаей помчались в сторону города - двадцать, тридцать, пятьдесят, сотня - целая
армия. Они надеялись застать жителей врасплох, ворваться в открытые ворота, но,
когда услышали звон колокола, поняли, что об их появлении кто-то предупредил. И
все же голод гнал их вперед. Несколько лучников поторопились и выпустили первые
стрелы.
- Не спешить! - крикнул Ричард. - Беречь стрелы!
Когда Кингсбридж последний раз подвергался нападению, Томми было полтора
годика, а Алина носила Салли. Тогда она укрылась в монастыре вместе со стариками и
детьми. На этот раз она решила остаться на стенах и помочь обороняющимся.
Большинство женщин тоже решили не покидать мужчин и сражаться вместе с ними.
И все же Алину одолевали тяжкие мысли. Хотя она находилась недалеко от
монастыря, могло так случиться, что разбойники, прорвавшись в город, оказались бы
там быстрее, чем она. Или ее бы ранило, и она не смогла бы спасти детей. И Джек, и
Эллен тоже были в рядах защитников; что, если их убьют, с ужасом думала Алина,
тогда вся забота о Томми и Салли ляжет на плечи Марты. Эти тревожные мысли не
давали ей покоя.
Разбойники тем временем были уже у самых стен. Стрелы дождем полетели в них,
и на этот раз Ричард не останавливал лучников. Многие из нападавших падали
замертво, им нечем было защищаться. Да и атаковали они беспорядочно, напоминая,
скорее, стадо диких животных, несущихся сломя голову на глухую стену. А налетев на
нее и больно ударившись, опешили, не зная, что делать дальше. Горожане забрасывали
их булыжниками с высоких стен. Несколько бандитов попробовали с дубинами в
руках штурмовать северные ворота. Алина знала: кованные железом дубовые ворота
были неуязвимыми.
В это время Альф Мясник и Артур Шорник втаскивали на стену котел с кипятком,
который они приволокли с чьей-то кухни.
Прямо под Алиной несколько человек из нападавших начали строить живую
пирамиду. Джек и Ричард обрушили на них град камней. Все еще думая о детях,
Алина тоже стала швырять камни, к ней на помощь пришла Эллен. Разбойники
сначала держались, пока кому-то из них не пробило голову. Пирамида рассыпалась, и
они отступили.
Мгновение спустя от северных ворот донеслись истошные крики: на головы
атакующих полилась горячая вода.
Тут разбойники сообразили, что их убитые и раненые могут быть более легкой
добычей, и кинулись стаскивать с них одежду. Легкораненые отчаянно
сопротивлялись, разгорелись жестокие схватки за пожитки убитых. Какая
отвратительная и унизительная бойня, подумала Алина. Горожане перестали бросать
камни и, раскрыв рты от изумления, наблюдали, как бандиты дерутся между собой,
точно злые псы из-за брошенной им кости.
- Да, такой сброд нам, пожалуй, не страшен, - сказала Алина Ричарду.
Брат кивнул.
- Хотя, если бы кто-нибудь командовал ими, нам пришлось бы нелегко, - сказал
он. - Им ведь терять нечего.
Алина содрогнулась от мелькнувшей у нее мысли.
- Армии нужен полководец, - повторила она вслух. Ричард словно не услышал
ее слов, а она почувствовала радостное возбуждение от пришедшей к ней мысли.
Ричард был хорошим полководцем, но у него не было армии. Бандиты были армией,
но без полководца. А графство распадалось на части...
Некоторые жители все же продолжали швырять камни и пускать стрелы, и
сраженные ими мерзавцы падали на землю. Те уже поняли, что города им не взять, и,
точно свора побитых собак с поджатыми хвостами, испуганно озираясь, стали
отступать. Кто-то открыл северные ворота, и в погоне за бандитами с копьями и
мечами в руках выскочили молодые парни. Отступавшие обратились в бегство, ас
теми, что отстали, безжалостно расправились.
Эллен отвернулась. Гримаса отвращения исказила ее лицо.
- Ты должен был остановить этих мальчиков. Зачем нужна была эта погоня? -
сказала она Ричарду.
- Ничего. Им полезно увидеть немного чужой крови после такой жаркой схватки.
К тому же чем больше бандитов мы убьем сейчас, тем меньше их останется на
следующий раз.
Таковы законы войны, подумала Алина. Когда ее жизнь каждый день подвергалась
страшной опасности, она, возможно, на месте этих ребят поступила бы так же и
кинулась бы в погоню за разбойниками, чтобы уничтожить их. Но сейчас она больше
думала о том, как избавиться от причин, толкавших людей на преступления. Ей
хотелось найти способ, чтобы использовать в деле этих несчастных.
Ричард поручил кому-то прозвонить в монастырский колокол "отбой" и выставил
усиленную охрану на ночь. Алина пошла в монастырь и забрала детей и Марту. Они
вновь встретились в доме Джека.
Алина была счастлива, что они наконец все вместе: она, Джек, их дети, мать
Джека, брат Алины и Марта - целая семья. Она забыла на миг о том, что отец ее умер
в подземной темнице, а сама она все еще считалась женой сводного брата Джека и что
мать его скрывалась в лесу...
Алина тряхнула головой, словно пытаясь сбросить наваждение: никакая они не
семья.
Джек зачерпнул кувшином эля из бочки и разлил по большим кружкам. Все были
слишком возбуждены после сражения. Эллен разожгла огонь, а Марта нарезала
тонкими ломтиками репу для похлебки. Когда-то по такому случаю они, бывало,
зажаривали на огне по полпоросенка.
Ричард одним глотком осушил свою кружку и сказал:
- До конца зимы нам еще не раз придется столкнуться с такими набегами.
- Им бы лучше попробовать захватить склады графа Уильяма, а не приора
Филипа, - сказал Джек. - Это ведь Уильям разорил их.
- Ничего у них не получится. Они же, как свора собак, кидаются на все, не
раздумывая.
- Кто-то может их возглавить, - осторожно сказала Алина.
- Моли Бога, чтобы такого не нашлось! - вспылил Джек. - Тогда бы нам
несдобровать.
- Я хотела сказать: возглавить, чтобы повести на владения Уильяма, а не на нас.
- Не понимаю, куда ты клонишь, - сказал Джек. - Кто же возьмется за такое?
- Ричард.
Все замолчали.
Мысль эта давно зрела у Алины, и теперь она была уверена, что ее можно
осуществить. Они с братом исполнят клятву, данную отцу. Ричард уничтожит
Уильяма, станет графом, и мир и процветание вернутся на их земли... Чем больше
Алина думала об этом, тем сильнее становилось охватившее ее волнение.
- А ведь этого сброда здесь было не меньше сотни, - сказала она. И повернулась
к Эллен: - Сколько их еще прячется в лесу?
- Без счета, - ответила мать Джека. - Сотни. Тысячи...
Алина перегнулась через стол и заглянула в глаза брату.
- Веди их за собой, - решительно сказала она. - Сколоти из них войско. Научи
сражаться. Придумай, как победить Уильяма. И начинай войну.
Она почувствовала, что ставит под угрозу жизнь родного ей человека, и сердце ее
тревожно забилось. Он ведь может погибнуть в этой жестокой схватке за графство.
Но Ричард, похоже, не испытывал никаких колебаний.
- Ей-богу, Алли, а ты, пожалуй, права! - воскликнул он. - У меня может быть
своя армия. И я поведу ее против Уильяма.
Алина заметила, как вспыхнуло затаенной ненавистью его лицо, как налился
кровью шрам на его левом ухе с отрезанной мочкой. Она с трудом подавила мерзкие
воспоминания, которые вдруг стали всплывать в ее памяти.
Ричард, наоборот, все больше горячился:
- Я буду нападать на его стада, уводить его овец, истреблять оленей в его лесах. О
Боже, я покажу этому подонку, если у меня будет войско.
Он всегда был воином, думала Алина; такая уж у него судьба. Она очень боялась за
брата и в то же время понимала, что вряд ли ему суждена другая доля, только в этом
качестве он мог исполнить свое предназначение на грешной земле.
Ричард вдруг сделался озабоченным:
- А как я найду этих разбойников? Они же всегда прячутся.
- Я помогу, - сказала Эллен. - От дороги на Винчестер в лес уходит заросшая
тропа, которая ведет к заброшенной каменоломне. Там они и скрываются. Когда-то
это место называли Каменоломня Салли.
- Но у меня никогда не было каменоломни, - удивилась семилетняя Салли.
Все дружно рассмеялись.
Потом опять наступило молчание.
И только Ричард выглядел воодушевленным и полным решимости.
- Ну хорошо, - твердо сказал он. - Итак, Каменоломня Салли.
- В то утро мы работали до седьмого пота, выкорчевывая пень от огромного
дерева, - говорил Филип. - Когда вернулись, в загоне для коз нас уже ждал мой брат
Франциск. На руках у него был ты, и было тебе от рождения всего один день.
Джонатан слушал приора с серьезным видом: для него эти минуты были особо
торжественными.
Филип сейчас осматривал обитель Святого-Иоанна-что-в-Лесу. Правда, лесов
вокруг осталось мало, монахи повырубили их, и теперь монастырь оказался
окруженным полями. На его территории появилось немало новых каменных построек:
здание капитула, трапезная, опочивальня для монахов; построили несколько
деревянных домов - под житницы и маслобойни. Филип с трудом узнавал то место,
которое он покинул семнадцать лет назад. Да и люди тоже очень изменились. Многие
из его братьев-монахов занимали теперь важные посты в Кингсбридже. Уильям
Бьювис, который прославился в свое время тем, что вылил расплавленный воск на
лысину наставника послушников, стал здесь приором. Многие разъехались:
неугомонный смутьян Питер из Уорегама служил в Кентербери.
- Интересно, какими они были, - задумчиво произнес Джонатан. - Я имею в
виду моих родителей.
Филип ощутил острый прилив жалости к юноше. Он ведь тоже рано лишился
родителей; правда, в то время ему было уже шесть лет и он хорошо помнил обоих:
мать - тихую и любящую, отца - высокого, с черной бородой и, как казалось
Филипу, сильного и смелого. Единственное, что ему было известно о родителях
Джонатана, - это то, что они бросили сына.
- Ну, мы можем предположить кое-что о них, - сказал Филип.
- Да? - с надеждой откликнулся Джонатан. - Что же?
- Они были бедными, - продолжал приор после небольшой паузы. - Богатым
людям нет нужды бросать своих детей. Друзей у них тоже не было: им ведь всегда
известно, что твоя жена ждет ребенка, и, если малыш вдруг исчезает, они начинают
приставать с расспросами. Твои родители оказались на грани отчаяния, ибо только в
таком состоянии человек способен оставить своего ребенка.
По лицу Джонатана ручьями потекли слезы. Филип сам готов был расплакаться из
сострадания к этому мальчику, который - как говорили многие - был очень похож
на него. Ему хотелось хоть как-то утешить юношу, сказать какие-то теплые и добрые
слова о его родителях, но разве мог он обманывать Джонатана, говоря, какими
хорошими людьми были его мать и отец, если они оставили его на верную смерть.
- Но почему Господь допустил это? - спросил Джонатан.
Филип тут же сообразил с ответом:
- Как только ты начнешь задавать себе этот вопрос, ты сразу же запутаешься. Но
в твоем случае ответ довольно прост. Господь хотел оставить маленького Джонатана
для себя.
- Ты вправду так думаешь?
- А разве я раньше тебе этого не говорил? Я всегда верил в это. И так и сказал
монахам в день, когда тебя нашли. Я сказал, что ты ниспослан на землю Господом и
наша святая обязанность - воспитать посланника Божьего в духе Господа нашего,
чтобы он смог выполнить свое предназначение на Земле.
- Интересно, знает ли об этом моя мать?
- Если она сейчас с ангелами, то знает.
- А как ты думаешь, в чем оно - мое предназначение?
- Господу нашему угодно, чтобы монахи становились писателями, музыкантами,
чтобы они растили хлеб. Ему нужно, чтобы они выполняли любую потребную для
него работу: становились келарями, приорами, епископами, торговали шерстью,
лечили больных, учили детей в школах и строили церкви.
- Даже трудно поверить, что и мне Господь уготовил место в этом мире.
- Иначе тебе не пришлось бы пережить все то, что с тобой произошло. - Филип
улыбнулся. - Но это не значит, что ты должен совершить нечто грандиозное в своей
жизни. Может быть. Бог захочет видеть тебя смиренным монахом, покорным
человеком, который посвятит себя раздумьям о Господе и молитвам во славу Его.
- Наверное, этого он и ждет от меня, - погрустневшим голосом сказал
Джонатан.
Филип рассмеялся.
- Но я так не думаю. Господь не может сделать кинжала из бумаги и женской
рубашки из кожи. Ты не из того материала сделан, чтобы жить в покое, и Бог знает
это. Я думаю. Он хочет, чтобы ты сражался за Него, а не пел Ему осанну.
- Надеюсь, так оно и будет.
- Но в эту минуту, - Филип снова улыбнулся, - он хочет, чтобы ты нашел брата
Лео и выяснил, сколько головок сыра есть у него для келаря из Кингсбриджа.
- Хорошо.
- А я пойду в капитул повидаться с моим братом. И помни - если кто-либо из
монахов заговорит с тобой о Франциске, ты о нем ничего не знаешь.
- Я буду молчать.
- Ступай же.
Джонатан быстро зашагал по монастырскому двору. Строгость и торжественность
разом слетели с него, и он снова был весел и бодр. Филип проводил его взглядом, пока
тот не вошел в домик сыроварни. "А ведь я в его годы был точно таким, разве только
он намного умнее меня", - подумал приор.
Он направился в противоположную сторону в здание капитула. Франциск прислал
ему письмо с просьбой незаметно для других навестить его. Что до монахов из
Кингсбриджа, то для них Филип отправился в лесную обитель с обычной проверкой.
От здешних монахов их встречу скрыть, разумеется, не удалось бы, но они жили здесь
совершенно отрезанными от остального мира и вряд ли смогли бы сообщить о ней
кому-либо. Только приор здешней обители изредка навещал Кингсбридж, но Филип
взял с него клятву хранить тайну.
И он, и его брат прибыли сюда почти одновременно, на рассвете, и, хотя они
прекрасно понимали, что не стоит разыгрывать случайную встречу, все же решили
сделать вид, что повидаться надумали только из-за того, что долго не виделись. Они
вместе приняли участие в торжественной мессе, потом отобедали с монахами. Теперь
наконец братья могли поговорить наедине.
Франциск уже ждал в здании капитула, сидя на каменной скамье у самой стены.
Филип почти никогда не обращал внимания на свое отражение - зеркал в монастыре
не было, - и он отмечал, как с годами меняется его внешность, по своему брату,
который был всего двумя годами моложе. У Франциска в его сорок два года уже
появилось несколько серебряных прядок в черных волосах и множество мелких
морщинок вокруг ярко-голубых глаз. Со времени их последней встречи младший брат
здорово раздался в талии, стала толще шея. "Седин у меня, похоже, побольше, -
подумал Филип, - а вот жирку, пожалуй, поменьше. Интересно, неужели и у меня
столько морщин?"
Он сел рядом с Франциском и обвел взглядом пустую восьмигранную комнату.
- Как дела? - спросил Франциск.
- Работники опять распоясались. У монастыря совсем нет денег, нам пришлось
свернуть строительство собора. Кингсбридж снова пустеет, половина людей в округе
голодает. По дорогам стало опасно ездить.
- Да уж. - Франциск с горечью кивнул. - По всей Англии такое творится.
- Ну, положим, законопреступники были, и, возможно, будут всегда, - угрюмо
сказал Филип. - Может быть, алчность всегда будет перевешивать мудрость у
сильных мира сего, а ярость подавит сострадание у человека с мечом в руке;
возможно, так и будет...
- Что-то ты на этот раз уж слишком мрачно смотришь на мир.
- Две недели назад на нас напали бандиты. Это была жалкая попытка ворваться в
город. На них было просто больно смотреть. Как только нашим людям удалось убить
нескольких этих дикарей, они тут же передрались между собой. А когда стали
отступать, мальчишки кинулись за этими несчастными и перебили тех, кого догнали.
Это было отвратительно.
Франциск покачал головой:
- Да... все это трудно понять.
- А мне кажется, я их понимаю, - сказал Филип. - Они боялись и изгнать свой
страх могли, только пролив кровь тех, кто вселил в них этот страх. Похожие чувства я
видел в глазах людей, которые убили наших мать и отца. Они убили их потому, что
боялись. Но как избавить человека от этого страха? Что поможет?
Франциск глубоко вздохнул:
- Мир, справедливость, благополучие... Кажется, все это так недостижимо.
Филип молча согласился.
- Ну а ты как? - спросил он.
- Состою при сыне принцессы Мод. Его зовут Генрих.
Филип что-то слышал о нем.
- Каков он? Расскажи.
- Очень умный и решительный молодой человек. Отец его умер, и он теперь
унаследовал титул графа Анжуйского. И кроме того, стал герцогом Нормандским,
поскольку он старший внук старого Генриха, который был королем Англии и
герцогом Нормандии. Он женился на Элеонор из Аквитании и, стало быть, теперь
получил титул герцога Аквитанского.
- Он правит большими территориями, чем сам король Франции.
- Получается, что так.
- Ну а все-таки, какой он?
- Образован, трудолюбив, легок на подъем, неутомим, человек сильной воли и
необузданного нрава.
- Я тоже иногда мечтаю иметь необузданный нрав, - сказал Филип. - Такие
люди всегда решительны и жизнелюбивы. А я, как всем известно, слишком
рассудителен. Во мне нет той живости, чтобы я мог в любой момент загореться какойто
идеей.
Франциск от души рассмеялся.
- Оставайся таким, какой ты есть, - сказал он и снова стал серьезным. -
Благодаря Генриху я понял, как много значит личность короля. Посмотри на Стефана:
здравый смысл у него почти отсутствует; он сначала вспыхивает как огонь, потом так
же быстро остывает, теряет интерес ко всему; он храбр до безумства, но все время
прощает своих врагов. Люди, ко
...Закладка в соц.сетях
