Жанр: История
Скорбящая вдова
...да...
- Хлопец же снял квартиру...
- Тебе так надо?
- Начальству так надо... По пути купим водки, закуски, вмажем как следует и выспимся.
Плюхач вытаращил глаза, спросил нудным голосом добропорядочной жены:
- Это так принято в "Бурводстрое"?
После насыщенных событий первых дней забавинской командировки девять
последующих оказались безмятежными, окончательно расслабили, избавили от навязчивых
воспоминаний, ощущения неуверенности и страха за близких. И одновременно создали
впечатление, что город насыщен "верными" людьми адмирала. Никто не приходил, не звонил,
не приставал на улицах, явно не крутился возле дома; жизнь будто остановилась или, скорее,
полностью оказалась под контролем Липового.
Максим Гаврилович исправно связывался с Самохиным каждый день, и лишь для того,
чтобы справиться о самочувствии - однажды пришлось сказать, что последнее время мучает
язва, посоветовать что-нибудь из народных средств и пожелать спокойной ночи.
Однажды рано утром позвонила Леди Ди.
- Я вернулась на службу, - сообщила она упавшим, хрипловатым голосом.
- Поздравляю, - невесело отозвался Самохин и попросил остановить машину.
- Меня поставили в известность по поводу моего помощника... Если бы вы слышали, как
старик на меня кричал!.. Никто так со мной еще не разговаривал.
- Сочувствую вам, Принцесса! - Это была ее официальная кличка, когда работали под
прикрытием. - Мы все виноваты, не разглядели...
Столь явная ее откровенность, проливающая свет на их отношения с Липовым, была
неслыханной. Это значило, что теперь Леди Ди приблизила к себе Самохина на расстояние
вытянутой руки.
Впрочем, после подтяжек лица в Германии она всегда возвращалась более доступной, чем
прежде...
- Всеволод Римасович, а вы коварный мужчина! - траурная хрипловатость мгновенно
превратилась в бархат. - За моей спиной, с вышестоящим начальством... Старик мне все
рассказал.
- Каюсь, - искренне сказал Самохин. - Мне пальчиком погрозили, сказали, ни-ни...
- Но мне-то могли и сообщить, - ее голос слегка оледенел. - Может, вы вздумали
подсидеть меня?
- Принцесса! Вас подсидеть невозможно.
- Чем вы взяли старика... Всеволод Римасович? У шарлатанов чему-то научились?
Поделитесь опытом.
- Ничем не брал. Он навалил на меня - я понес...
- Тема не профильная. - Начиналась деловая часть разговора. - С этим бы разобраться
нужно. Доложить готовы?
- Всегда готов.
- Ждите в гости! Скажите своему помощнику, пусть готовит обеспечение входа и
выхода... Кстати, как вам он? По-моему, толковый парень.
- Нормально. - Самохин ждал вопросов о поездке в Сибирь. - Соображает, но еще
слишком романтичный.
- А что так грустно? Все еще переживаете о канализации?
Она все-таки обладала даром провидца.
- Конечно. На самом интересном отняли...
- Поэтому вы решили съездить в Сибирь и опоздали в командировку?
Естественно, Баринов ей доложил о самоволке...
- Я проверял новую информацию. С ведома Старика.
- Все равно, приеду - напишите объяснительную. - Зазвенел в ее голосе булатный
клинок. - И не смейте прикрываться... своими закулисными отношениями!
- Не смею...
- Вы пока еще работаете у меня!
- Я помню об этом, Принцесса...
- Ну, а результат есть какой-нибудь? - Она вложила шашку в ножны.
- Есть.
- И что, один килограмм массы там легче на два грамма?
- Даже больше, чем на два...
- Такого не может быть! Что вы мне?.. Скажите еще, вода закипает при пятидесяти
градусах.
- Там вообще нет воды. Я чуть не умер от жажды...
- Надеюсь, теперь вы ее утолили?
- Да, здесь есть красивая речка...
Из трубки вдруг подуло весенним легкомысленным ветерком.
- Я уже так соскучилась по этому уютному городку! Европа, это ужасно... Там еще
кувшинки не отцвели?
- Цветут...
- И колокола звонят?
- Каждое утро...
- Но вы все равно не успокаивайтесь, - приказала напоследок полковник
Скрябинская. - Тишина там обманчивая.
В это время в комнату заглянул помощник, причем, сразу после телефонного разговора,
словно подслушивал под дверью.
- Ждем Принцессу, - будто между прочим сообщил Самохин. - Тебе велено
обеспечить прием.
Кличку Скрябинской Плюхач знал, однако известие встретил спокойно. И только поздно
вечером, когда они сидели за бутылкой местной водки, его неожиданно потянуло на
откровенность.
- Ты меня сегодня обрадовал, - вдруг сказал Плюхач. - Я уже и не надеялся, что мы
еще встретимся...
- С кем?..
- С Дианой Васильевной... Когда приезжала сюда в первый раз... Я обалдел от нее. И до
сих пор скребет...
Разница в возрасте у них была лет в двадцать...
- Принцесса у нас не обольщаема. - Попытался унять его страсть Самохин. - Говорят,
ее домогался сам Юрий Владимирович.
- Я и не обольщал... Мы с ней всю ночь просидели на берегу. А в реке кувшинки только
зацветали. Утром колокола...
- То-то она про кувшинки спрашивала!
- Врешь?
- Да она еще в Москве про них жужжала. И тебя в помощники определила...
- Тогда я на коне!
- Тем более, Принцесса только что из Германии. Подтяжки делала...
- Вот об этом не надо! - вдруг взорвался Плюхач. - Не надо намекать на возраст!
Он ушел в зал, раскинул диван и лег, не застилая простыни, - обидчивым оказался!
- Ладно, извини, - уже перед сном сказал Самохин. - Я ни на что не намекал...
Пружины у дивана скрипели несколько минут.
- Что еще говорила? - спросил, наконец, примирительно помощник.
- Приказала не расслабляться. Тишина здесь обманчивая.
Вероятно, он понял это в прямом смысле, встал, попил воды на кухне, натянул куртку и
ушел на улицу. Может, отслеживать, нет ли наблюдения, а может, на реку, где вовсю цвели
кувшинки...
Конечно, успокаиваться было нельзя, на самом деле в это время что-то происходило,
совершались какие-то незримые действия, но Плюхач только руками разводил, каждый день
проверяя, нет ли слежки, хвоста - о жемчуге словно забыли все и по команде.
А он по-прежнему лежал в коробке, притягивая внимание одного только помощника,
который продолжал свои эксперименты. В ту ночь, когда обиженный Плюхач бродил по
улицам, у Самохина заболел желудок и кочевники опять поднесли ему ковш с расплавленным
оловом. На сей раз он сам открыл рот, чтобы поскорее влили, думая, что будет продолжение
сна, однако раскосый палач сильно потряс его за руки, засмеялся и отпустил. Словно догадался,
чего или кого ждет Самохин! А к лицу его склонился Плюхач.
- Сергей Николаевич. Ты кричишь во сне.
- Меня опять казнили... - Самохин сел и поджал живот. - Язва... Сейчас выпью
альмагель... Ты давно пришел?
На улице светало, и над городом уже проблескивало зоревое небо.
- Жемчуг из пирамиды, это точно, - после паузы сказал помощник. - Им была
усыпана комната...
- Ты что, опять провалился?
- Можно и так сказать... Полусон какой-то с открытыми глазами. Ты тут закричал!.. Я
проснулся, лежу и думаю. Я как раз входил туда через какие-то красивые ворота с
орнаментом... Сейчас бы бумагу и карандаш, мог бы нарисовать, еще не забыл. Но очень
сложный и совершенно не знакомый орнамент... А в комнате весь пол усыпан жемчугом,
ровным слоем. И это были слезы.
- Слезы?
- Окаменевшие слезы какой-то богини. - Голос Плюхача стал напряженным. - Она
сидела на троне и плакала. Будто жениха ждала, а он не приходил...
- Ты и богиню видел?
- Нет... Это мне словно кто-то нашептал. Я только вошел в комнату босым и наступил
на жемчуг. И сразу узнал... Она там плакала давно-давно, так что слезы успели окаменеть... А
комната огромная и пустая. И пирамида сверху покрыта граненым хрусталем! И вся светится!
Слушая его, Самохин вновь ощутил то знобящее чувство, будто опять поднимал с земли
кусок ткани, неизвестно откуда взявшийся в пустыне.
Разум противился, выставляя некий, запрет - ходить дальше нельзя! Это грань, за
которой сознание начнет рассыпаться, приобретая бесформенное состояние.
И тогда можно поверить во все: в хрустальные пирамиды, в россыпи жемчуга, в
Тартарары и материализацию сновидений...
Потом можно сидеть и играть в песочнице...
- Тебе светит психушка, - проворчал Самохин. - Если пирамиды снятся...
- У меня такое чувство, что это был не сон, - невозмутимо произнес помощник. - Я
только пришел и прилег. Даже ботинки не снимал... Ощущение реальности полное. Во сне
такого придумать невозможно, фантазии не хватит. Если бы ты не закричал...
- У меня тоже полное ощущение... Олово в рот льют. - Самохин сел. - Отдай жемчуг.
- Зачем? - Плюхач разжал кулак и покатал жемчуг в ладони. - Ничего не будет!..
- Мне нужен здравомыслящий помощник. Плюхач со вздохом высыпал перлы в коробку
и встал у окна, оттянув край занавески.
- Интересно, что бы я увидел, если бы взял пригоршню?
- И одной больше не получишь! Плюхач тихо рассмеялся.
- Нет, я потом еще попробую!.. Это ведь как путешествие в иной мир. Мир грез, что
ли...
- Давай спать.
- Погоди! - Плюхач вдруг замер. - Ну, вот и началось!
- Что там?..
- Все точно! Час назад никого не было!
- Да что там?
- Наблюдение за домом. А точнее, за нашими окнами... Совершенно безобидная девица,
джинсики, прическа... Торчит на детской площадке в пятом часу утра и таращится на наши
окна... Да, точно на наши.
- Не нужно обращать внимания, - отозвался Самохин. - Пусть хоть рота девиц
торчит...
- Но это явное наблюдение, Сергей Николаевич! Судя по поведению...
- Нам приказано жить, как будто ничего не происходит. Мы - приманка, наживка на
крючке... Ты любишь рыбалку?
- Терпеть не могу, тупое занятие. Могут и заглотить, как червяков... Стоп, у нее и сумка
с собой, тяжелая... За скамеечкой стояла.
- Отойди от окна. Наблюдатели с сумками не ходят, насколько я представляю.
- Но она достала бинокль! - помощник отпустил занавеску. - Театральный... Детский
сад какой-то... Пойду-ка я вынесу мусор! А заодно познакомлюсь...
Самохин встал с постели, прошел на кухню и осторожно выглянул на улицу...
Боль в желудке мгновенно угасла... или забылась - во дворе стояла Саша!
- Погоди! - сказал он Плюхачу, который уже надевал кроссовки в передней. - Сам
выйду...
- Тебе не положено. Охрана и защита объекта - мои обязанности...
- Это Саша приехала...
- Какая... Саша? - помощник ухмыльнулся и вытаращил глаза. - Почему не
предупредил?
- Не знал... - Самохин торопливо одевался. - Это какое-то... чудо, как хрустальная
пирамида.
- Нет, у нас так не принято! - вдруг воспротивился помощник. - Мы проводим
операцию!.. Ты что? Сюда ее приведешь? Это у вас так работают в "Бурводстрое"? Девушек
вызывают?..
- Никого я не вызывал... И вообще...
- А кто же ей адрес дал?
- Не знаю, отстань...
Помощник, должно быть, еще и злопамятным оказался, мстил за вчерашнее, загородил
дорогу.
- Нельзя! Мы все завалим!.. Ни в коем случае!
- У нее что-то случилось! - Самохин отодвинул Плюхача. - Не волнуйся, я сам
доложу Принцессе...
- А моему руководству тоже доложишь?
- Если хочешь...
Из окна Самохин сразу же узнал ее, но когда отворил дверь подъезда и не высовываясь на
улицу, поманил девушку рукой - замер с чувством, что обознался...
Изменилось все - выражение лица, взгляд, движения и даже голос.
- Сергей, - проговорила она низким и немного хрипловатым голосом, - Николай
Васильевич умер. - И только потом сделала два шага и как-то холодно прислонилась
Самохину к груди.
- Здравствуй, - проронил он и обнял Сашу за плечи. - Пойдем в квартиру. Здесь
лучше не стоять. Нас могут увидеть...
Поднял ее тяжелую сумку, взял за руку и повел по лестнице.
- Он ведь предупреждал! - полушепотом воскликнула Саша. - Ему нельзя было брать
учеников...
- Как ты меня нашла?
- Он знал день и час своей смерти... И хотел оттянуть срок... Естественное желание...
Он же при всем при том был земным человеком.
- А как тебе удалось дозвониться туда, где нет связи?
- Знаешь, что он поведал мне?.. Дар врачевания дается избранным людям, независимо,
есть к этому талант или нет его. Научить никого невозможно, если только передать по
наследству, да и то сохранится лишь форма... Поэтому истинных целителей и предсказателей
так мало! Они рождаются раз в сто лет...
- Это ты мне рассказываешь? - засмеялся Самохин.
- А, да... Я вспомнила... Он так не хотел умирать! А я пришла к нему и, получается,
принесла смерть. Как будто толкал кто-то!.. И он поверил в меня, научил... - Она вдруг
заговорила, будто бабка-знахарка: - Болезни человеку даются Богом. Кому как испытание,
кому как указание пути. А слепые люди их лечат и тем самым вступают в спор. И я взяла и
избавилась от камня...
Договорить ей не дал Плюхач, внезапно отворивший дверь перед ними.
- Входите скорее!
Сергей Николаевич пропустил Сашу вперед, закрыл дверь и облегченно вздохнул.
- Вот мы и дома... Это мой товарищ.
- Пойду хвосты рубить, - хмуро отозвался помощник, глядя мимо. - Вообще-то мне
все это не нравится...
Саша будто не заметила его, но когда Плюхач скрылся, обронила между прочим:
- Надежный у тебя товарищ, глаза добрые...
- Он с утра не в духе... Это тебя научил Николай Васильевич? Спорить с Богом?
- Говорю же, научить невозможно... - она пошла по квартире, как лунатик. -
Врачевание - это такой же дар, как живопись или музыка. Паганини не хотел, в чулане
запирали... Но стал... Это такая беда, так себя грузить надо!.. Он лишь научил искать
метеориты. Дал мне скрипку...
- В сумке метеориты?
- Да, это еще живые... Те, что нельзя хоронить. Остальные умерли вместе с их
обладателем, и я положила их в могилу Николая Васильевича. Так он велел. Лежит теперь с
частицами звезд...
- И все же, как ты меня отыскала? - Самохин взял ее за руки и усадил на диван.
- Это было несложно. - Ее взгляд словно проявился на бумаге и стал прежним,
знакомым. - Ты думал обо мне... Я шла на твои мысли, как на огонек.
- Разве это возможно?
- Для меня теперь кое-что возможно... Но еще очень мало. Я хорошо чувствую
близких... - она откинула голову на спинку и закрыла глаза. - А чужих пока нет... Вот когда
научусь искать чужих...
- Спать хочешь?
- С ног валюсь... У вас во дворе... на скамеечке поспала часа полтора...
- Странно... Товарищ сказал, еще час назад там никого не было.
- Я тут с половины третьего. Поставила защиту и легла поспать, как бомжиха...
- Какую защиту?
- Чтоб никто не нашел...
- А я не почувствовал, что ты близко. Наверное, у меня чакры закрыты.
- Причем здесь чакры? Все это придумано для обывателей... Погоди, ты стал совсем
другой.
- Ты тоже...
- Ничего не пойму... Что с тобой произошло?
- Тебе обрадовался...
- Нет, ты мне не обрадовался, наоборот, - она положила руки на плечи и, как доктор,
заглянула в глаза. - Я никогда таким не видела тебя... У меня сейчас чувство, будто это не ты!
- Чужой стал? Теперь тебе никто не нужен...
- Запомнил... Прости, тогда мне и правда никто был не нужен. Теперь старца Наседкина
нет. Остались метеориты...
- Поэтому вспомнила и приехала ко мне?
- Ты же мой покровитель, а значит, поймешь... Да, точно! Теперь вижу. У тебя другие
глаза.
- Счастливые?
- Нет, это не счастье. Даже напротив... Тебя что-то мучает, какие-то неразрешимые
вопросы.
- А все говорят, я стал счастливым...
- Сейчас же расскажи, что тебе открылось? Тебе ведь что-то открылось, я по глазам
вижу!
- А там, в яме, на Красной Поляне, ты ничего не заметила?
- Тогда я была еще непосвященной и слепой. Самохин освободился от ее рук, достал из
кармана пиджака пеленку и расстелил перед Сашей.
- Если ты теперь прозрела, смотри, что это? Она потрогала ткань руками, поднесла к
лицу, потом к окну, оттянув штору.
- Кажется, холст...
- Это я и сам вижу. Откуда эта тряпка? Для чего?
- Похожа на большую салфетку...
- И все?
- Знаешь, я почти не спала и эмоционально устала. - Она сложила пеленку вчетверо. -
Потом, так много плакала... А для того, чтобы ясно видеть, плакать нельзя. От слез можно
снова ослепнуть... Дай мне ее и покажи, где можно прилечь?
Он показал свою кровать.
- Днем найду тебе другое место, чтобы спокойнее было...
- Другое?.. А... рядом с тобой нельзя?
Похоже, с Плюхачом они рассорились уже серьезно, и Самохин решил ни в коем случае
не оставлять Сашу в этой квартире.
- Это жилье... служебное. Тут посторонние люди. И возможно, скоро придется
съехать...
- Говори мне правду, Сережа... Здесь находиться опасно, да?
- Не то чтобы опасно... Мое начальство не поймет. Она взглянула как-то отрешенно.
- Теперь я точно вижу... Ты занимаешься историей.
- Не угадала...
- Но ты все время думаешь о прошлом. Все твои мысли связаны... с какими-то далекими
событиями.
- Мне казалось, я больше думаю о будущем...
- Тебя интересует какой-то древний-древний человек?..
- Неандерталец.
- Я серьезно... Ты все время думаешь о нем. Больше, чем обо мне. Кто он?
- Пророк, - признался Самохин. - Я все время думаю о пророке.
Она смотрела мимо.
- Так, постой... Это не Мохаммед и не Будда... Как его зовут?
- Ящер.
Саша мгновенно села, притянула его к себе.
- Как?!..
Это был не испуг, скорее мгновенная и крайняя степень возбуждения. Ее охватила мелкая
дрожь, словно ток, через руки передавшаяся и ему.
- Ящер... И он должен быть еще живым.
- Почему мне кажется... будто он древний?
- Не знаю... Возможно, пророки не умирают. А их дух переселяется...
Она легла поверх одеяла, положив пеленку под щеку, прижала ее ладонью.
- Сейчас я все увижу во сне.
- Попробуй, если наяву не получается...
- Чтобы видеть наяву, нужно все время страдать, - отрешенно проговорила она. - Это
путь к прозрению... Долгие болезни, тюремные муки, гибель детей... Страдания снимают
печать с закрытой части сознания. Монахи достигают прозрения искусственно, аскетичной
жизнью, лишениями, бесконечными молитвами... Но я освободилась от болезни и теперь мне
так трудно... Только не буди меня, я скоро сама... Не бросай в огонь мою шкуру...
Она уснула с приоткрытыми глазами, и Самохин понял это, когда Саша замолчала и почти
перестала дышать.
Неожиданное ее появление не то чтобы смутило его, а будто отдалило реальность, в
которой он жил все девять дней. Конечно, забот прибавлялось, поэтому он хотел отправить
Плюхача на поиски квартиры для Саши, но тот, едва переступив порог, заявил:
- Нас обложили. Я насчитал по крайней мере трех наблюдателей. С разных точек. Один
даже на крыше соседнего дома, будто бы натягивает телефонный кабель, другой в мусорных
баках ковыряется. Третий на улице чинит машину... Это уже серьезно.
Однако Самохин услышал в его словах намек на причастность к этому неожиданно
появившейся Саши.
- Мы и сидим здесь для этого, - сказал он. - Чтоб обложили...
Помощник лукавить не стал.
- Ты хорошо знаешь... свою знакомую?
Если не сдержать себя, можно разругаться с ним вдрызг. Самохин стиснул кулаки.
- Она здесь ни при чем.
- В совпадения трудно верится... Ее могут использовать вслепую. Она и знать не будет,
для чего это все... Есть такие тонкие манипуляции!..
- Саша непричастна ни к жемчугу, ни к алхимикам. У нее умер учитель...
- Какой учитель?
- Бальных танцев!
Помощник сарказм услышал и кулаки увидел, но, как говорили в "Бурводстрое", пошел
буром.
- Нормальная конспиративная квартира! С бабами для прикрытия...
- Это не обсуждается! - Самохин надвинулся на него и припер к двери. - Сейчас
пойдешь и снимешь Саше жилье. Надежное, чтобы никто не нашел, даже твое руководство.
- Не знал я, - заворчал Плюхач шепотом, - что придется квартиры снимать для
девиц...
- Если что-то не понимаешь, лучше молчи!
- Конечно, где нам, дуракам, понять...
Едва он скрылся за дверью, Самохин заперся изнутри, ушел на кухню и набрал номер
Липового.
В седьмом часу утра адмирал уже был бодр и как всегда мрачен.
- Хочешь сказать, нештатная ситуация? - спросил он так, словно знал, что происходит.
- За квартирой установлено наблюдение, - доложил Самохин. - С трех точек...
- С четырех... Это пока что мои люди...
- Ваши?..
- Сегодня ночью жди моего посла. Ключ у него есть, войдет сам.
- Как я его узнаю?
- Узнаешь. Привет передаст от меня. Тебе что еще надо?
- Помощника можно отправлять?
- Оставь пока, - вдруг заявил адмирал. - Не помешает.
- Мы с ним характерами не сошлись...
- Не суетись, все под контролем. И помощник тоже...
О внезапном приезде гостьи он не знал, возможно, его люди не засекли, куда она вошла.
Плюхач ездил больше трех часов и, когда явился, молча подал ключи с бумажкой, где был
адрес.
- Спасибо, - сказал Самохин. - Кстати, наблюдатели на улице наши.
- Какая разница? Еще хуже... Твою девушку придется срочно вывозить отсюда.
- Может, ночью?
- Ночью наружка будет стоять у тебя под дверью! - приглушенно и зло прошипел
он. - Вызовем такси, закатаем в ковер и вынесем.
- Это уже слишком...
- Тогда пусть вылетает в трубу!
Плюхач ушел на кухню звонить, а Сергей Николаевич вошел в комнату и тронул Сашу за
руку. Она мгновенно подскочила, прижав руки с пеленкой к груди, в глазах стоял гнев.
- Зачем?.. Зачем разбудил меня?
- Пора. Я снял тебе квартиру...
- Ну, зачем?.. Я не успела понять!
- Что понять?
- Это не салфетка и не тряпка! Это пеленка!.. И в ней лежал младенец!
Озноб прокатился от затылка по всему позвоночнику, и сразу же навернулись слезы.
- И что дальше? - однако же спокойно спросил он.
- Какая-то женщина кормила грудью... Я же просила не будить!
- Прости...
- Откуда это у тебя? - она подала пеленку на вытянутых руках.
- Из сна.
- Значит, это тебе знак. Только я теперь никогда не узнаю, какой... Говорила же, не
бросай в огонь!..
- Теперь я тебе верю. - Самохин спрятал пеленку в карман. - Извини за это...
испытание. Я сам еще толком не могу разобраться, что со мной произошло.
- Кто был этот младенец?
- Я...
- А женщина?
- Не знаю... Она явилась мне наяву и в образе нищей. Я бросил ей мелочь... А потом
увидел этот сон.
- Ты и вправду заблудился?
- Двое суток ходил по пустыне. А ты дозвонилась и не захотела слушать.
Она и сейчас не хотела слушать.
- И там тебе приснилась нищая женщина?
- Нищих было двое...
- Наяву или во сне?
- Наяву и во сне...
- Ты их запомнил?
- Конечно, перед глазами стоят... Саша с горечью вздохнула.
- Если бы не бросил в огонь мою шкуру... Я бы увидела, что означает этот знак. А это
точно знак! Теперь как в сказке, придется искать... А что еще было во сне?
- Помнишь, я рассказывал сон, когда меня казнят? Льют в рот олово?.. Мне было больно,
страшно и я будил себя. А тут просто досмотрел его до конца и увидел себя младенцем.
Кочевники ускакали, и меня взяла на руки эта женщина и стала кормить... Проснулся, а
пеленка на мне. Я в нее кутался от холода...
Плюхач бесцеремонно открыл дверь в комнату.
- Такси у подъезда, господа... Поторапливайтесь, мадамузель.
Самохин понял, что общий язык с помощником больше найти не удастся, но сейчас это
уже было неважно. Он проводил Сашу по лестнице до двери подъезда, высовываться не стал,
посмотрел, как она загрузит сумку и сядет в такси. Будто завзятый конспиратор, Саша даже не
оглянулась на дом и рукой не махнула.
Спустя минуту Плюхач выехал за ней на джипе, чтобы сопроводить до квартиры и
отследить, нет ли хвоста.
Но вечером, когда Сергей Николаевич с помощником бесцельно, молча и не замечая друг
друга бродили по углам, изредка поглядывая в окна, позвонил Липовой.
- У вас в квартире есть посторонние? - спросил адмирал без всяких прелюдий.
- Никого нет... - Самохин взглянул на помощника. - Целый день вдвоем...
- Ты что, думаешь, я сижу здесь и ничего не знаю? - сурово загудел адмирал. - Мне
доложили, в ваш подъезд рано утром вошла какая-то девчонка, с сумкой. И не вышла!
Признаваться было уже поздно, а оправдываться - дело мерзкое.
- В этом подъезде мы не одни живем, - с вызовом заговорил Самохин. - А куда ходят
девчонки с сумками, пусть ваши люди смотрят! Посторонних нет, можете проверить.
И этот грозный адмирал как-то сразу подобрел!
- Ладно, своих вздрючу... Мой посол будет у вас около двух ночи. Кроме моих людей, за
вами наблюдают еще какие-то. Не исключено, это люди нужного нам объекта. Но сидите, не
дергайтесь, проход послу обеспечат... Да гладите там, осторожнее. Не пальните с перепугу.
Принесет наличные деньги, в твой подотчет. А то, поди, на сухарях сидите...
Его люди и в самом деле плотно обложили дом, но работали не так уж профессионально
- не отследили, когда уехала Саша. Или еще доложить не успели...
- К нам опять гости, - сообщил Самохин помощнику. - Предупреждаю на сей раз...
- Кто опять? - Плюхач говорил еще сквозь зубы.
- Теперь не Принцесса и не девица - полномочный посол. Войдет со своим ключом...
Плюхач хотел еще что-то спросить, но махнул рукой и стал раскладывать диван в зале.
- Это я к тому, чтоб ты не суетился, - словами адмирала добавил Самохин. - И не
стрельнул с перепугу...
- Да ладно, - проворчал Плюхач. - Могу вообще не вставать...
Когда легли спать, у Самохина опять началась изжога, но он не стал гасить ее лекарством,
в тайной надежде, что удастся досмотреть сон до конца и разобраться, к чему был подан ему
знак в виде детской пеленки. Он лег на живот, и в желудке затлел уголек, но в это время
зазвонил мобильный телефон.
- Что случилось? - испуганно спросила Саша. - Тебе плохо?
- Нет, все нормально, - проговорил он сквозь зубы.
- Я же слышу! У тебя что-то не так!
- Ты умница, Саша. Наседкин не ошибся...
- У тебя опять язва! - угадала она.
- Да, грызет слегка...
- Значит, так, - заговорила девушка тоном лекаря. - Выпей что-нибудь, а завтра утром
приезжай ко мне. Есть камень, которым тебя лечил Николай Васильевич. Я все сделаю, как
надо! Сильно болит?
- Терпимо. Я хочу еще раз увидеть этот сон.
- Только не надо экспериментов. Это бесполезно. Дважды одни и те же знаки подают в
плохих спектаклях. Выпей лекарство!
Он послушался, сходил на кухню, выпил альмагель и лег. Через несколько минут
анестезия отозвалась в желудке привычным холодком, однако уже в полудреме Самохин
увидел, как кочевники вешают котел над огнем. Потом они встали вокруг, засмеялись и
заговорили - все, как в том фильме, поразившем воображение, а он лежал связанный, знал, что
сейчас будет и не
...Закладка в соц.сетях
