Жанр: История
Скорбящая вдова
...селок пирамид находились вроде
бы далеко от населенных пунктов, однако связь была хорошая. Саша ответила сразу, голосом
спокойным и даже непривычно деловитым.
- Сережа, я догадываюсь, что произошло. Ты сейчас где находишься? Можешь сказать?
- Не могу... - Самохин непроизвольно улыбнулся, услышав ее. - У тебя все в
порядке?
- Не волнуйся, я поставила защиту. - самоуверенно заявила она. - Ко мне никто не
посмеет приблизиться. Ты опять где-то заблудился?
- Да нет, теперь меня взяли в плен.
- Я так и чувствовала! Стоит оставить на минуту без присмотра, ты или заблудишься,
или куда-то попадешь... Кто тебя взял?
Их разговор могли прослушивать, поэтому он не стал раскрывать, что знает, кто.
- Не представляются! - он посмотрел на хозяина. - Но весьма интеллигентные люди.
- Я чувствую, ты сейчас очень далеко от меня. Попробую пробить пространство...
Ее голос оборвался внезапно, как тогда, в зоне канала: похоже, их не только
прослушивали, но и контролировали связь.
- Видите, она на месте и в безопасности. - хозяин пирамиды уселся поудобнее. -
Хотелось, чтобы вы относились ко мне, как к союзнику. Или потенциальному партнеру и не
искали врага. Вы в гостях у друзей.
- Гостей в наручниках не привозят.
- Иногда приходится искать союза и таким образом. Однако же продолжим? И так -
адмирал Липовой... Кстати, при встрече он называл мое имя?
- Может, и называл, - проговорил Самохин, пряча телефон в карман. - Только я не
знаю, кто вы.
- Меня зовут Ящер. Это я прислал ему прогноз на текущий год...
Призрачный образ неведомого Ящера уже как-то сложился в сознании Самохина, хотя не
имел ни крови, ни плоти, а только некую духовную оболочку, однако же этот человек никак не
соответствовал ей, не подходил ни по каким параметрам. Предсказатель, составлявший
прогнозы для Сталина, пророк, о приходе которого предупреждал безумный смершевский
сексот, мог бы иметь и барственно-высокомерные повадки, и урчащий львиный голос - что
ему окружающий бренный мир, если он живет в будущем и знает, что сотворится через час,
день, год или век? Но вот по определению у провидца не может быть толстого живота! Как не
может быть хорошего аппетита, желания вкусно поесть, поспать на ложе с сюжетами
Камасутры: все земное ему должно было быть чуждо.
Пророков цветущих, розвощеких и самодовольных, в представлении Самохина,
существовать не может. Космический целитель Наседкин с кривоватой, нескладной фигурой
казался намного ближе к образу Ящера, к тому же имел свои оригинальные теории и
способность предвидеть хотя бы собственную смерть; даже аскетичный, угрюмый и земной
костоправ Тятин больше подходил для такой роли!
Это не считая основной внешней причины - возраста. Хозяину пирамиды не требовался
эликсир молодости, он и так выглядел на полета, может, немного старше.
Перед ним был явный самозванец...
- Я представлял вас другим, - сдержанно проговорил Самохин.
- Увы, наши представления чаще всего не совпадают с реальностью. - Улыбнулся
пророк. - Я знаю, с какой целью адмирал Липовой откомандировал вас в Забавинск:
установить, кто я, где нахожусь, выйти на моих людей или даже непосредственно на меня.
Верно?
- Пожалуй, да...
- Вы завладели моим имуществом, полагая, что теперь-то мы никуда не денемся и сами
найдем вас. А вы начнете торговаться, выдвигать свои условия. Вы ловили меня на жемчуг, как
ловят рыбу на живца. Я правильно рассуждаю?
- В определенной степени...
- А вам приходило в голову, что мы, не обнаруживая себя, без особого труда могли бы
вернуть свои драгоценности и найти другого мастера? И оставили бы вас без всего - без
удачи, без надежды и даже без работы. Вы не думали, что жемчуг - это ловушка на вас?
- Не велика уж я персона, чтобы проводить такие операции...
- В отношении вашей персоны отдельный разговор. Надеюсь, вы убедились, что мои
люди в оперативном плане работают безукоризненно?
- Да, это правда. Но бросается в глаза жесткость работы...
- Извините, это стиль, соответствующий психологии современного человека. Мы не
можем отступать от него, нас не поймут. Что делать, если в мире насаждается культ силы, а
благородство определяется как порок?
- Это верно... И все-таки мне не понятно, зачем нужна была столь сложная комбинация
с жемчугом?
- А как иначе было вычислить вас? Да еще выманить из секретной, совершенно закрытой
организации и взять с поличным? - Хозяин почти мурлыкал, как сытый лев. - Вы же все
время работаете под прикрытием, каждый раз под новым именем... И смотрите, сколько
крупных рыб попалось мне на один крючок! "Бурводстрой", ФСБ, генерал Хлопец и еще
мастер-камнерез, который мне очень нужен.
- Но я-то вам зачем?
- А захотел поближе познакомиться. Вначале меня привлекли ваши доверительные
отношения с Максимом Гавриловичем. Он ценит вас, как способного аналитика, владеющего
навыками глубокой проработки интересующего объекта. И человека, просто
здравомыслящего... Кстати, вы можете позвонить ему и доложить, что находитесь у меня.
Думаю, старик обрадуется...
- Не могу, - тупо заявил Самохин.
- Почему? У вас же есть связь.
- Есть, но односторонняя. Звонят только мне.
Теперь по реакции пророка было необходимо определить, прослушивались ли прежние
разговоры и удалось ли им что-либо выудить из хитрого аппарата Липового, который был
защищен и ничего не хранил в памяти. Если да, то самозванец станет испытывать его на ложь,
чтобы потом посмеяться и получить удовольствие.
- Значит, вы не можете действовать самостоятельно?
- Только по инструкции.
- Инструкций на все случаи жизни не бывает. А в экстренных ситуациях? Как, например,
сейчас? С кем вы связываетесь?
- Ни с кем. Я ждал личного посланника адмирала, непосредственного руководителя. Вы
опередили его часа на полтора...
- Мы всегда опережаем, - самоуверенно заявил самозванец.
Все-таки его люди хоть и были отличными профессионалами, но не всесильными, как
хотел это представить Лжеящер - разговоров с Липовым они не прослушали.
- Адмирал ознакомил вас с моими прогнозами на текущий год?
- Посчитал, что рано мне знать будущее...
- А как он сам их оценил?
- Очень высоко. Сказал, по всем положениям попадание в десятку.
- Что он говорил о моих предложениях?
- В общем-то, ничего конкретного. Мол, чтобы получить прогноз на двенадцать лет
вперед, нужно выполнить некоторые условия.
Самозванец неторопливо встал, прогулялся по залу, выпятив живот.
- Теперь я удовлетворю ваше любопытство, зачем нужна была операция с жемчугом.
- Да уж пожалуйста.
- Хочу сделать предложение о сотрудничестве.
- С кем? Конкретно с вами?
- С Орденом Молчащих.
- Любопытно, какую же роль вы хотите отвести скромному госслужащему? В столь
совершенном Ордене?
- В скором времени мне потребуется связь с адмиралом. Прямая и надежная. - Он резко
обернулся, видимо, желая отследить реакцию Самохина. - Но это роль не связного, не курьера
- своеобразного посредника, который, занимаясь челночной дипломатией, мог бы в любой
момент урегулировать любой возникающий вопрос. Между Орденом и адмиралом. А они будут
возникать.
- И кому же я буду служить? Вам или Липовому?
- Будущему.
- Это слишком абстрактно.
- Через некоторое время я смогу раскрыть многие детали сотрудничества, -
многозначительно пообещал самозванец. - Определить круг обязанностей, размер
вознаграждения... Для вас это будет интересно. Сейчас требуется лишь предварительное
согласие, могу ли я рассчитывать на вашу помощь.
Ответ был готов, и Самохин бы согласился в тот час же, если бы перед ним был
настоящий Ящер.
- Через некоторое время я и отвечу вам, - в том же тоне пообещал он. - Пока что я в
плену, недавно наручники сняли...
- Хотите подумать и осмотреться?
- Слишком неожиданное предложение. Скажу честно, я обязан проконсультироваться
хотя бы у своего непосредственного начальника. Которого вы опередили...
- Разве это не обсуждалось с адмиралом?
- Мне было строго-настрого запрещено вступать с вами в контакт.
- То есть вы нарушили инструкции?
- Я ничего не нарушал. Меня привезли сюда помимо моей воли.
- Хорошо, доставим сюда вашего непосредственного начальника, консультируйтесь.
- Неужели это возможно?
Самозванец посмотрел на него со снисходительной улыбкой.
- Человек, который шел к вам от Липового, только этого и ждет.
- Но чтобы принимать решения, на что-то соглашаться, я должен быть, по крайней мере,
свободным человеком.
- Вы уже свободны. Я даже вернул вам телефон. Теперь вы гость Ордена и мой лично.
- Но звонить я могу только под контролем.
- Этого не может быть.
- Когда я разговаривал с Забавинском, меня прервали.
- Внутри пирамид очень неустойчивая связь, да и место уединенное, достаточно далекое
от больших дорог...
- Да, возможно. - Пошел на уступку Самохин. - Если я свободен, вы должны хотя бы
сказать, в какой точке земного шара я нахожусь. Меня везли долго и в закрытой машине.
- Это элементарные меры безопасности, - мгновенно ответил самозванец. - всякая
система имеет право на защиту. А по поводу точки... Вы же знаете, где находитесь.
- Не имею представления.
- Я вас предупреждал, мне нужно говорить только правду. Скажите, что вы делали в
Горицком Бору?.. Да, эта пустыня по-прежнему так называется, потому что там когда-то стоял
бор.
Выкручиваться было бесполезно.
- Я там заблудился...
- Это мне известно. - В его голосе послышалось сочувственное недоумение. - Каким
образом вы туда попали?
- По собственной воле, без принуждения начальства. Сел в самолет, прилетел...
Хозяин, скорее всего, не знал о "Канализации" или не захотел показывать этого, а
потребовать прямого ответа после объявления его гостем Ордена Самохину казалось
несолидным. И так все это напоминало допрос.
- С этого момента подробнее, - попросил он. - Прилетели, вышли на стоянку такси. И
что увидели?
- Ненавязчивый сервис. Никак не мог поймать такси...
- Нет, что вам бросилось в глаза? Поразило воображение?
- Ничего особенного, суета, как и во всех аэропортах...
- Там были нищие? - как-то осторожно спросил самозванец.
На миг Самохин ощутил знакомое оцепенение чувств и ответил не сразу:
- Кажется, были... Да где их нет?
- Вы запомнили лица этих побирушек? Неожиданная и какая-то бережная въедливость
хозяина настораживала все больше.
- Нет... Они все кажутся одинаковыми.
- Хорошо, но на автовокзале вы их увидели снова. Пожилой мужчина с косичкой и
сумой, с ним женщина... Вы подали им деньги.
- Возможно. - Уклонился от ответа Самохин. - Я подаю, не глядя в лица...
- Вы с ними долго стояли напротив друг друга и беседовали.
- Я обычно с нищими не разговариваю.
- Мой человек отследил и отснял всю встречу.
- Какую встречу? Это было мгновение, всего лишь подал милостыню нищенке.
- Мгновение, которое длилось двенадцать минут!
- Не может быть!..
- Может. Хотите, покажу пленку?
Самохин вспомнил свое состояние, когда коснулся просящей руки, и мотнул головой:
- Не нужно, я верю... Но я не разговаривал. Мне сказали, они глухонемые.
- Кто сказал?
- Таксист, с которым я ездил...
- Это не так. Пророки просто молчат... О чем вы беседовали с Ящерицей?
- Ничего не помню, - откровенно признался Самохин. - Мне кажется, я только
положил в ее руку мелочь...
- Сколько вы знаете языков?
Его внезапно открывшаяся напористость следователя начинала раздражать Самохина.
- Английский и немецкий...
- И все?
- Я не полиглот...
- На пленке отчетливо видно движение губ, характерное напряжение мышц лица.
Сурдопереводчик не смог перевести вашего диалога. На каком языке вы разговоривали? И о
чем?
- Слушайте! - Самохин встал. - Такое ощущение, будто я не гость, как вы сказали, а
подследственный. И меня в чем-то подозревают. По крайней мере, во лжи! Я что, обязан
оправдываться перед вами? Отвечать на вопросы?
- Что вы, Сергей Николаевич. - Сразу подобрел самозванец. - Нет, разумеется не
обязаны. Я просто хочу убедиться, не ошибся ли я в выборе. Это можно сказать, своеобразный
тест. И я проверяю себя, а не вас.
- Думаю, вы ошиблись...
- Я так не считаю... Но вернемся к адмиралу. Максим Гаврилович пытался установить
со мной контакт?
- Да, но столкнулся с глубокой конспирацией. Самохин принял это к сведению с легкой
усмешкой.
- Это не конспирация, господин Самохин. В том смысле, как представляет ее Липовой...
Это новая форма существования в будущем пространстве. Понимаете меня?
- Не очень...
Самозванец превратился в профессора.
- Как известно, никто не может дать точного определения времени. И только потому, что
привыкли рассматривать его в двух плоскостях - прошлое и настоящее. Будущее выпадает,
поскольку оно не известно. И вместе с этим вечным иксом утрачивается объемность времени.
Да, оно имеет объем, который можно представить себе как множество точек, частиц,
расположенных в пространстве. Называйте это секундами, мгновениями... Когда же появляется
третья составляющая - будущее, возникает и возможность формировать это пространство,
оперировать точками как вам угодно. А это и означает управление временем. Мы не
занимаемся конспирацией, мы умеем входить в другое пространство, в завтрашний день, куда
никто, кроме посвященных, не способен проникнуть. Если мысленно наложить кальку всего,
что произойдет завтра, на день сегодняшний, можно увидеть, как поведет себя тот или иной
человек.
Оттого, что говорил он заученно, складно, все это напоминало лишь теоретические
выкладки некой технологии, но не саму ее; всякое явление чудесного, а управление временем
относилось к нему в первую очередь, обладало определенными качествами, которые можно
было пощупать руками. Будь то слезы на плачущих иконах или внезапно вышедший почечный
камень - именно эти реальные детали поражали воображение, и даже самый искушенный
обретал веру в чудо.
Самохин не знал, почему, но представлял себе иначе речи истинных пророков. В конце
концов, они должны пророчествовать, а не пересказывать содержание неких теорий...
- В таком случае зачем вам обыкновенная земная власть? - спросил он и, вскинув
голову, впервые посмотрел собеседнику прямо в глаза. - Если управляете временем? Вы
ставили Липовому условия, требуя должности советника Президента и министров взамен на
двенадцатилетний прогноз... А не проще ли, зная будущее, сформировать пространство
завтрашнего дня так, как вам нужно. И тогда члены вашего Ордена окажутся у власти
естественным образом.
Лжепророк снисходительно улыбнулся.
- Да, это напрашивается само собой... Но наши правила таковы, что мы не можем
злоупотреблять своими... возможностями. Несколько позже, после подписания контракта, я
открою вам, почему мы не имеем права вторгаться в существующие системы власти... - Он
подошел к своей секретарше. - Прошу вас, позовите ко мне Василису.
Та склонила голову и унесла свое тело, незаметно семеня ножками, словно разжиревшее
привидение.
- Если вам известно, что будет завтра, - Самохин вдруг ощутил подступающую
изжогу, - вы должны знать, соглашусь я или нет. А также и то, позволит ли мне руководство...
принять ваше предложение.
- Вы согласитесь, - уверенно проговорил самозванец. - А ваше руководство будет
настаивать на этом. Особенно Максим Гаврилович. Сейчас он не может воспользоваться моими
прогнозами, поскольку опасается, что его примут за сумасшедшего. Будущее всегда
парадоксально, если смотреть на него снизу вверх. С абсолютной верой воспринимается только
смерть, и то потому, что никто не соприкасался с опытом бессмертия. Все остальное кажется
несбыточным, а значит, ложным. Разве вы сейчас можете представить себе, что менее чем через
год займете место адмирала Липового?
- Не могу. - Честно признался Самохин, сглатывая слюну и пытаясь задавить изжогу.
- А это будет.
- Такое чувство, словно вы обещаете дать взятку. В виде должности...
- Я взяток не даю. Вас назначат без моего участия.
- Ваши бы слова да богу в уши...
- Скажите, а куда вы пропали тогда? - вдруг мгновенно переключился самозванец. -
Там, на автовокзале? После того, как побеседовали с нищими.
- Взял такси и уехал, - целомудренно сказал Самохин. - А по вашей версии?
- Мои люди вас потеряли. Хотя они очень опытные...
- Накажите...
- И обнаружили только в райцентре, за ужином, в ресторане...
- Значит, я поехал не на "Ниве", а на машине времени.
- Нет, ехали вы на "Ниве". Но по какой дороге?
- Вот этого я не знаю! - сквозь боль рассмеялся Самохин. - По какой везли, по той и
ехал. И дороги тут у вас!..
- Простите за назойливость... А там, в ресторане, были нищие?
- Кто же их пустит? У нас в Москве не пускают...
- Это хорошо, что вы не теряете чувства юмора, - одобрил тот. - Даже когда вам
больно. Я сделал правильный выбор.
В это время в сопровождении секретарши в зал вошла молодая женщина в облегающем
стройную фигуру тресе и с черным покрывалом на голове, который делал ее похожей на
монахиню.
- Сестра моя, - нежно сказал самозванец. - Проводите моего гостя в свою лечебницу.
И проследите, чтобы ему было хорошо. У него сейчас обострение язвенной болезни, довольно
застарелой и опасной. Не исключено прободение... Сергей Николаевич нужен Ордену
совершенно здоровым и энергичным. Излечите его.
Диагноз он ставил мгновенно, как космический целитель...
В знак покорности эта монахиня лишь молча опустила голову и замерла в ожидании.
Самозванец же приблизился к Самохину и вдруг как-то ритуально коснулся плеча.
- Итак, через два дня мы подпишем контракт.
- Когда же я смогу проконсультироваться у своего руководства?
- Накануне, то есть завтра... Но уверяю вас, основное решение за вами. Привыкайте
сами руководить.
- Я еще не занял кресло адмирала.
- Понимаю, честному человеку всегда трудно представить себя на месте своего
патрона. - В голосе его вновь забулькало. - Но что бы вы ни думали, что бы ни
предпринимали, все сложится помимо вашего желания. И вам придется занять его место.
- В общем-то я и сейчас готов, - будто бы размышляя, проговорил Самохин. -
Подписать контракт, потом сесть в любое кресло, на стул, лавку и даже нары. Куда уж посадит
судьба... Если бы сейчас мне сказали, родилась ли у них дочь? Ясная дева...
13
Двадцатипятилетний срок Артемию пересмотрели лишь в пятьдесят шестом и выпустили,
будто бы вспомнив его искупительную кровь. Приехал он по весне в Горицы и не узнал своей
деревни: вдесятеро разрослась, бараки стоят по всем выпасам, словно в лагере, один к одному, в
клубе музыка играет, и народ ходит вроде бы вольный, без конвоя, однако по виду - так вроде
киргизы ссыльные или какие-нибудь китайцы. Много народу, с тыщу, пожалуй. И пыль кругом
стоит, ветер свищет - глаз не открыть.
Сначала Артемий подумал, трактора и машины пыль подымают, а паровозы-кукушки
гудят и воздух вихрят, но когда вечером встала вся техника, а ветер не улегся, напротив,
сильнее стал, понял он: это не дорожная пыль, а текучий, как вода, и очень знакомый песок,
который оседает змейками возле домов, забивается в щели - ну что тебе вьюга зимой!
Подивился он эдакому чуду, кое-как отыскал свою избу - с одного бока аж сугроб вырос,
открыл дверь, а оттуда песок хлынул, так что едва отскочить успел.
В окне щелка оказалась - так пол-избы занесло!
Мать родная, да что же такое?
Огляделся вокруг, сел на крыльцо: ходят мимо люди, все узкоглазые: вербованные
китайцы или азиаты, что ли. Хоть бы одно русское лицо!
- Ты чего это, дед, расселся тут? - спросил один такой молодой мужик с топором. -
Это моя изба.
Артемий признаваться не стал.
- Шел мимо, отдохнуть присел. Ноги устали.
- Отдохнул, дак иди!
По выговору, вроде сватьинский мужик, всяко уж не китаец, но раскосый...
- Ты откуда будешь-то? - спрашивает Артемий.
- Местный.
- Из какой деревни?
- Из Копылино.
- А чей?
- Пивоваров...
У Артемия сердце зашлось: племянник! Кровь родная Василисы...
- Что же ты на монгола-то похож? - спросил, однако, не подавая виду. - Мать
инородка?
- Не-е... Русские мы.
- Почто раскосый-то?
- Дак ветра у нас пыльные. У детей вон и вовсе одни щелки, рождаются такими...
- А ты какого Пивоварова сын? Ивана или Михаила?
Мужик заинтересовался.
- Ивана... У Михаила-то никого не осталось. А что? Ты его знаешь?
- Да знавал... - Артемий встал. - Как же вы живете в песке-то?
- А ничего, щуримся и живем...
- Полная изба вон...
- Жена придет с работы - выметет.
- Ну, бывай здоров!
Артемий поглядел по сторонам, вспоминая, где же была дорога в Горицкий бор - вроде и
нет дороги, а там, где раньше проходила, бараки стоят. Двинул наугад, по памяти, но мест не
узнать, от старого сосняка одни пеньки, новый же еще не нарос, так, кое-где отдельные деревца,
и то песком заметенные. Никаких примет не осталось! Вместо проселка узкоколейку
проложили и по ней куда-то паровозики пыхтят, только не лес везут, а пни, из земли
выкорчеванные, должно быть, на смолзавод, смолу гнать.
Артемий встал на узкоколейку и пошел по шпалам. Но что такое, идет-идет - нет бора!
Уж более трех верст отшагал, а впереди желто-красноватое марево и пыльный ветер - глаз не
открыть. Железка петляет, змеится по голым песчаным увалам, лишь кое-где сучья торчат с
желтой хвоей да растение такое - саксаул - растет.
Невиданное дело, подумал, верно, заблудился я и в другую сторону ушел.
Вернулся опять к Горицам, глянул, где солнце заходит, как река течет, и без дороги, по
памяти, пошел бор искать.
Да что же это - опять песок, красное марево, ветер да саксаул.
Неужто спилили Горицкий бор, а вернее, с корнем вырвали, потому как и пней не видать?
Кое-как, по колено утопая, поднялся Артемий на самый высокий увал, глянул вокруг: на
сколько глаз брал, одни свежие барханы лежат и вьется песок над гребешками. Внизу вроде
белый, а сверху алый, будто кровью полит...
Пустыня вернулась!
Вспоминая бабку Багаиху, несколько часов бродил он между увалов, силясь сыскать
заповедное место, где когда-то земля расступалась и крест лежал. Да где там сыщешь, если
обнажились текучие пески и пошли снова гулять и пересыпаться?
Не уберег Горицкий бор, и где они теперь, божьи врата?..
Сел Артемий на вершине бархана спиной к ветру и так до утра просидел. Вокруг песку
намело чуть ли не по горло, а ему вылазить не хочется - лучше пусть засыплет с головой, коль
не исполнил завета. Эх, почему же Василиса знака не подала, что бор вырубают? Сбежал бы из
лагеря и не дал, никого бы не подпустил...
И только так подумал, глядь, кто-то бежит по песчаным увалам - то покажется, то
пропадет. Скоро на бархан взобрался сын Ивана Пивоварова, который теперь в его избе жил, и
кричит издалека:
- Дядя Артемий! Дядя Артемий! Что же ты не сказался! Я-то ведь не мог признать тебя,
поскоку мал тогда был...
Упал возле Артемия, отдышался.
- Пойдем домой, дядь Артемий! Что же ты здесь в песке сидишь?
- Не пойду, - говорит он. - Здесь мое место.
- Да ты не обижайся, дядя Артемий!
- А отчего сверху песок красный?
- Да говорят, свет увидел и покраснел...
- От стыда, что ли?
- Не знаю... Мы ведь чтим тебя, тетка Настя говорит, ты святой мученик! И про тебя
всякие сказы сказывает!
- Не святой я, а грешник великий, - сказал Артемий. - Мне было велено Горицкий бор
охранять, у врат стоять, а я не сберег ни имени своего, ни бора. А где теперь врата, и сам не
знаю.
- Какие врата?
- Божьи.
- Неужто здесь врата были? - устрашился племянник.
- Были, да ныне вон пустыня вернулась. Поднимется до срока град божий, великое горе
по всей земле пойдет.
- Какое еще горе? Хватит нам. И так вон песком заносит.
- Огонь вырвется незнаемый и пойдет жечь да палить.
Племянник задом, задом, отполз сажени на две, потом вскочил и наутек, только пятки
засверкали, и благо, что ветер ему в спину - сдуло парня.
Артемий же встал, стряхнул с себя песок и снова пошел искать заповедное место. Целый
день ходил вдоль и поперек - ни единой приметы не нашел, зато Василиса знак ему подала,
предупреждение: увидел он в песке ряды иструхших гробов, из некоторых белые кости торчат,
черепа зубами светятся. Вспомнил тогда Артемий, что когда-то в Горицком бору стояло
большое столыпинское село Боровое, но переселенцы недолго прожили, земли тощие, ничего
не росло, серогонство тоже не привилось, потому ушли они в Тарабу, на солончаки: избы свои
перевезли, церковь разобрали и по бревну унесли, но могилы-то остались.
И вот теперь песок сдуло, спал он, как половодье, и обнажились мертвые.
Постоял Артемий возле них - закопать бы останки, но ведь снова поднимутся.
Перетаскал он гробы под бархан с подветренной стороны, и не прошло часа, как схоронила их
пустыня.
А раз Боровое нашел, место, где Василиса Ящеря родила, найти было не трудно, два дня
шагами мерил и на третий отыскал ту впадину между увалами, которые ныне в барханы
превратились.
- Ну вот я с тобою рядом, Василиса!
Решил он жить там, как ему и завещано было, но в песке землянку не выкопать и стены из
него не поставить. Огляделся, а по барханам ветер деревянную бочку катит - вот тебе и
жилище. Артемий врыл ее в песок, залез, крышкой изнутри закрылся, чтоб песок не мело, и
уснул.
Наутро пошел он искать, где в окрестностях еще лес сохранился, чтоб рассаду взять,
целый день в одну сторону шел, но так и не достал края пустыни. Возвращается назад, глядь, а
возле его бочки гости сидят: родной брат Василисы, Иван Пивоваров, и тетка ее, Настя. Иван
еще ничего, крепкий, только ростом стал меньше сажени, ссутулила его жизнь, а Настя так
вообще пополам согнулась - как только добрели по пескам?
Из-за их спин племянник выглядывает... Увидели они Артемия, поклонились ему
по-старинному.
- Не чаяли тебя живым увидеть! Радость-то какая!..
- Почто бор-то вырубили? - спросил их Артемий. - Вы-то знали, нельзя было и горсти
мха сорвать...
- Знали, батюшка, знали, - запричитала тетка Настя. - Да ведь начальство велело!
- Чего же не отстояли?
- Дак ведь как? - растерялся Иван. - Это тебе можно противиться, ты праведник. А
мы-то что? Пожили да в Горицкий бор вперед ногами...
- Ты рубил?
Укатала гордеца и насмешника суровая жизнь, глаз поднять не
...Закладка в соц.сетях
