Жанр: История
Скорбящая вдова
...валкой, полупьяной
походкой пошла из пирамиды, на ходу поднимая с пола свою разбросанную одежду.
Только тогда он вдруг сообразил, что возможно, весь этот ритуал с полетом деревянных
птиц и шаманским танцем и есть лечение его язвы.
Возбужденный таким предположением, он долго бродил по каменным плитам, пока они
окончательно не остыли и не начали леденить ступни.
Проспав целый день, он бодрствовал всю ночь и заснул лишь на восходе, когда верхушка
пирамиды загорелась, будто красный китайский фонарь. На утро он обнаружил, что его пиджак,
пыльный и измятый в железной коробке машины, несмотря на запрет, был отчищенным и
отглаженным: он не слышал, кто приходил, когда, и в первую очередь проверил карманы -
пеленка и удостоверение лежали на месте...
За гостями тут ухаживали, как в лучших отелях...
Набросив на плечи мешковину, Самохин вышел к озеру. Безлюдный поселок на белесой
земле напоминал сейчас огромную детскую песочницу, где после вчерашних забав остались
забытые игрушки и оплывшие строения. Картину дополняла пестрая дворняга, бегущая среди
пирамид по своим собачьим делам. Она изредка останавливалась, тщательно обнюхивала углы,
после чего поднимала лапу и трусила дальше. Возле таганаитовой, стоявшей на отшибе, собака
вдруг резко встала, насторожила уши и сначала заскулила, а потом завыла по-волчьи, вскинув
морду к небу.
В тот же миг возле нее возник охранник, замахнулся рукой, и пес в испуге скрылся в лесу.
Может, в пирамиде сидел ее хозяин? Или это кладбище Тартара, гробница, куда хоронят
мертвых молчунов? Ведь не зря говорят, собаки воют к покойнику...
Искупаться Самохин не успел, поскольку увидел сестру, спешившую к нему напрямую,
через песочные газоны. В этом молчаливом покое всякий бегущий вызывал тревогу.
Приблизилась она уже шагом, видимо, намеревалась опять скрыть возбуждение, однако надеть
маску холодного спокойствия ей не удалось, в глазах поблескивал испуг, и дышала она чуть
запаленно, так что слипались тонкие крылышки носа.
Монахиня снова ощупала желудок, подержала холодную ладонь у него на животе и
показала знаком вернуться в пирамиду. Поднимаясь по ступеням входа, Самохин увидел
разгуливающего по плитам мужчину, как показалось, в униформе Ордена Молчащих, но с
очень знакомой квадратной фигурой. Гость повернулся на звуки шагов и скрипуче-нудным
голосом Баринова произнес:
- Доброе утро, Сергей Николаевич...
Режимник всегда возникал неожиданно и в самый неподходящий момент, но тут
превзошел самого себя, поскольку он, как привидение, органично вписывался и в стены
бывшего костела, и тем более, пирамиды - эдакий воскресший из мумии фараон. И был он не
в своем вечном пиджаке, а в спортивном костюме и бейсболке, надетой козырьком назад,
которую Самохин принял за скуфейку.
Пока он лихорадочно соображал, пытаясь объяснить это внезапное появление, Баринов
легко привел его в чувство и тут же шокировал еще раз.
- Я принес привет от Максима Гавриловича, - проговорил он условленную фразу,
похлопывая себя по колену тонкой папкой с бумагами.
Вот кто оказался послом Липового! И надо сказать, молчуны работали оперативно и в
самом деле быстро и в срок привезли посла...
- Долго несли привет, - испытывая смешанные чувства, вымолвил Самохин.
- Известные обстоятельства... Может, прогуляемся по городу пирамид? Воздух здесь
хороший, сосновый...
Это означало, что у него было прекрасное настроение - видимо, не везли в наручниках и
железной коробке. И говорил он неожиданно открыто, в присутствии посторонних (сестра
стояла у входа в позе покорности) называл даже имя адмирала...
Будто уже свой...
Самохин переоделся, и они вышли на улицу.
- У вас связь есть? - спросил он, как только отошли на приличное расстояние.
- Посмотрите на своем телефоне, - со знакомым, можно сказать, родным сарказмом
изрек он. - Теперь и у вас есть.
- Чудеса бывают...
- Как ваше здоровье? - Герман Степанович выглядел неожиданно участливым и
внимательным. - Адмирал волнуется...
Появление здесь Баринова могло свести на нет и это лечение...
- Спасибо, хорошо, кочевники не снились...
- Кочевники? - больше для порядка переспросил он.
- Да... Заливают желудок оловом, собаки, пытают...
- Это от боли снится...
- Я тоже так думаю...
- Максим Гаврилович передает вам личную благодарность.
- За что?
- За удачное начало операции. Вы очень аккуратно и правильно действовали. Ящер
никого к себе не подпускал. А теперь смотрите, мы гуляем по городу Тартар! И совершенно
свободно...
- Но я не приложил к этому никаких усилий. Меня в наручниках сюда привезли...
- Не скромничайте, Сергей Николаевич. Вам же каким-то образом удалось убедить его,
что вы тот самый человек, который ему нужен?
- Да я и не убеждал...
- Ну, перестаньте!..
- Просто мне последнее время несказанно везет. Был типичный бессребреник, но вот
удача поперла...
- Час назад я закончил встречу с Ящером, - перешел к делу Баринов. - Впечатление
сложное, люди своеобразные... Ясно одно: Орден Молчащих - это очень мощный
аналитический центр. Пожалуй, другого такого нет во всем мире. Двенадцатилетний прогноз у
них практически готов. Представляете, что значит для нашей экономики... и особенно
политики, знать наперед, что будет? Да для любой!.. Информация станет самым драгоценным
товаром. Ею можно торговать на несколько порядков выгоднее, чем нефтью.
- Представляю. - На его вопросы тоже можно было не отвечать.
- А каково будет влияние России во всем мире? Кто обладает информацией о будущем,
тот обладает абсолютной властью. Понимаете, да?
- Понимаю...
- Можно совершить скачок... Великий бросок вперед.
- У меня есть сомнения, - попытался охладить его пыл Самохин. - Боюсь, ни скачка,
ни броска вперед не получится.
- Вот как? Желательно бы услышать аргументы.
- Нельзя относится к будущему, как к товару. Это во-первых...
- А как еще прикажите к нему относиться? В наше-то товарно-денежное время?
- Вам не кажется, что торговля будущим, - это что-то грязное и непотребное? Такое же,
как торговля счастьем.
- Вы что, предлагаете дарить его? - Баринов заглянул ему в лицо. - Только продавать!
И очень дорого, Сергей Николаевич! Не надо осчастливливать все человечество. Мы уже
пробовали это делать - не получилось. Судьба дает России еще один шанс. Не согласны?
- Решительно, Герман Степанович.
- Чего еще опасаетесь?
- Есть сомнения относительно всего этого Ордена...
- Меня тоже смущает декор с пирамидами, с песками. - Подхватил Баринов. - Зачем
все это он придумал?.. Но если посмотреть с другой стороны, то ведь надо как-то обставить
свою исключительность, чем-то привлечь внимание, поразить воображение. Пророк и должен
быть необычным... Впрочем, сейчас можно наплевать на все эти тартарары! Нам нужен их
прогноз. Максим Гаврилович уже встречался с премьером по этому вопросу. Ничего вам не
скажу о содержании разговора, сам ничего не знаю, но он вернулся счастливым. Вы видели
адмирала когда-нибудь счастливым?
Самохин хотел сказать, что он и адмирала-то близко видел всего один раз, но отозвался со
знанием дела:
- Не представляю...
- Сейчас там, - он указал в небо, - идет тихий и ползучий ажиотаж. У Липового в
приемной сидят министры, буквально в три дня он сам превратился если не в пророка, то в
харизматическую личность. А у него в руках, между прочим, лишь схематичный прогноз на
этот год. Вот что такое власть информации!
- А вы сами видели двенадцатилетний прогноз?
- Кто же мне его покажет? - проскрипел Баринов, что означало недовольство. -
Пророк повторил свои условия. Кроме должности советника президента лично для себя,
требует для Ордена пока что три портфеля: экономический, образовательный и самое
щепетильное - МИД. Вкусы у него специфические...
- Вот именно, пока что...
- Весь прогноз целиком, разумеется, он выдавать отказался даже за МИД. Старается
обезопасить себя, чтобы не кинули. Получать его мы будем траншами, всего лишь на один год
вперед, а нам сейчас необходимо иметь хотя бы три года будущего.
- Он не боится, что его кинут, Герман Степанович. Он хочет манипулировать
Правительством. Знание будущего, это же наркотик. Но не это главное...
Режимник не внял реплике и не дал договорить.
- В общем, с ним нужно долго и настойчиво работать, чем вы и займетесь, Сергей
Николаевич, несмотря на ваши убеждения. Вам отводится очень важная роль посредника,
дипломата. Завтра вы дадите согласие на сотрудничество и подпишите контракт. - Он передал
папку Самохину. - Это проект, изучите, подумайте, но все уже чистая формальность. Мы с
Ящером обсудили практически все моменты...
- Как это - обсудили?
- Исключительно по его инициативе. Так что приступайте к своим новым обязанностям.
На прямые контакты ни с совбезом, ни с премьером Ящер не идет. Мы договорились открыть
здесь представительство, которое вы и возглавите.
- Посредничество подразумевает независимость.
- О чем вы говорите? Независимость... Только Господь у нас независим. Мы дадим вам
определенный люфт, но отстаивать вы будете интересы Правительства. Потребуется привлечь
дополнительные силы - весь "Бурводстрой" в вашем распоряжении. Вместе с очаровательной
Леди Ди.
- И она будет мне подчиняться? - откровенно изумился Самохин.
- Как и любой другой сотрудник спецслужб, - добавил он. - На этой территории вы
получаете все полномочия руководителя операции. Разумеется, это не нужно демонстрировать
перед Орденом. Для Ящера вы - только посредник, управляемое сверху лицо. Это для того,
чтобы была возможность лавировать при необходимости и ссылаться на твердолобость
вышестоящего начальства. На самом деле вы теперь стратегическая фигура в Совбезе.
- Да... Пожалуй, я и впрямь скоро подсижу адмирала...
- Что? - не расслышал режимник. - Что вы сказали?
- Говорю, слишком тяжелые полномочия...
- Ничего, я буду всегда рядом, - обрадовал он. - По мере необходимости... Может,
наконец-то, и в своем отечестве появится пророк...
- Эта работа... не по моему профилю, - вздохнул Самохин. - Максим Гаврилович
просил только прояснить ситуацию с этим центром. Кто эти люди, откуда взялись, какие
цели... Я пока что не разобрался и уверен в одном: тот человек, с которым вы разговаривали и
обсуждали... И который называет себя Ящером, вовсе не Ящер...
- А это уже никого не интересует, - перебил режимник. - Орден существует, выдает
конкретные результаты и не важно, как он технологически делает это. Тем более, с нами ищут
связи, протягивают руку. Грех не воспользоваться! Все детали и подробности выяснятся в
процессе работы.
- Если все это окажется авантюрой? Какими-нибудь вражескими происками? А если
Орден - это Троянский конь? Мы его затащим в Правительство, а оттуда вылетают хлопцы с
винтовкой М-16 или с "узи"...
- Не надо намеков, ситуация под контролем.
- Под чьим контролем?
- Сергей Николаевич, у вас сейчас не об этом должна болеть голова. Сейчас наверху
всерьез обсуждаются условия, выдвинутые Ящером. Вопрос упирается в МИД. Его, конечно, не
отдадут даже за возможность получить прогноз развития мира на двенадцать лет. Вы же
понимаете, иностранные, дела всегда принадлежали определенному клану людей, которые
никогда не согласятся с фактическим уничтожением своей закрытой элиты. И клан этот
настолько могуч, что может провалить все. Поэтому, ваша задача сейчас убедить Ящера от
претензий на МИД.
- Герман Степанович!.. Насколько я представляю, вы бы лично смогли все это сделать
сами. И лучше меня!
- Я выполняю свои задачи...
- Неужели вы считаете, что я с этим справлюсь?
- Мне трудно судить, - отчего-то замялся Ба ринов, что было невиданно. - Я знаю вас
с другой стороны, лишь как исполнителя... Но полагаюсь на опыт и чутье адмирала. И не
только...
- Передайте ему, я не готов к такой работе. Я не дипломат, не юрист! Так что прошу
освободить от столь важной миссии. А свое дело я сделаю.
Режимник не спеша повертелся во все стороны, словно выискивая, нет ли рядом чужого
глаза и уха.
- Передать-то я передам... Но ничего не изменится.
- Почему? Мое желание уже не учитывается?
- А потому, что на роль посредника вас выбрал Ящер. И никого другого видеть не хочет.
Так что ваш отказ невозможен.
- Да мало ли кого он выбрал? Это самозванец! И он сам в этом признался... Нужно
сначала понять, откуда он добывает материалы для своих прогнозов. Кто ему поставляет
информацию!.. Если источник иссякнет? Закончится жемчуг, ну или некому станет капать в
глаза... А если вовсе нет никакого прогноза на двенадцать лет?
- Как это - нет? - холодно изумился Баринов.
- У меня есть такое подозрение. Ну не верю я, что прогноз у этого лжепророка есть!
Другое дело, он хочет добыть его, в том числе, используя нас.
- Доказательства?
- Их пока нет. Но я чувствую!.. Почему он выбрал меня в посредники?
- Да, кстати, почему? - В его голосе зазвучала ревность. - Хотел у вас спросить... Что
вы такое совершили? Почему он требует именно вас?
- Ничего особенного не совершал...
- Но вы были уже здесь. И ездили без санкции, не поставив никого в известность. С
какой целью?
- Просто хотел побывать в зоне энергетического канала. По теме...
- Вы же сдали материалы, и Диана Васильевна запретила вам заниматься "Каналами".
Какой смысл? За свой счет, подвергаясь опасности, нарушая дисциплину?.. Вы встречались
здесь с пророком?
- Возможно...
- Как это - возможно? Вы что, плохо помните?
- С этим самозванцем я не встречался.
- В таком случае, почему опоздали на самолет? На тот, что был взорван террористами?
- Я заблудился в зоне канала.
- Это совсем уж несерьезно!.. Ящер предупредил вас?
По въедливости он ничуть не уступал самозванцу, и допрос становился мучительным:
должно быть, проницательный режимник чувствовал, что Самохин не договаривает, и хотел
выжать из него то, чего нельзя было говорить даже под пыткой, и чего бы законченный
материалист никогда не понял.
- Да никто не предупреждал! Я в самом деле потерял ориентацию... Там пустыня,
однообразный ландшафт, и было пасмурно...
- А кто еще мог знать о предстоящей катастрофе? Кроме пророка?.. Вы же понимаете,
насколько серьезный аргумент! Можно сказать, свежий, животрепещущий. Вы знали, что этот
теракт Ящер предсказывал в своем прогнозе, который прислал адмиралу?
- Откуда? Липовой мне не дал почитать, сказал, вредно.
- Это мне известно, почему и спрашиваю. Пытаюсь выяснить закономерности.
Получается, Ящер спас вам жизнь. Или вы считаете все это случайностью?
- Везением.
- Бросьте увиливать, Сергей Николаевич, - подобрел Баринов, сменив тактику и голос
его сразу же стал гундосо-мерзким. - Мы сейчас делаем одно дело, важна любая деталь. Я
хочу понять логику пророка. Не его способности, а поведенческую реакцию. Почему он
выбирает вас?
- Может, потому, что я не провалился сквозь землю и не взорвался в самолете.
- Я тоже пока еще не проваливался и не взрывался... Но Ящер согласен работать только
с вами.
- Согласен и хорошо. Вот я и поживу здесь гостем и во всем разберусь, прежде чем
что-то подписывать. Заодно, подлечусь... Меня тут одна сестрица лечила, деревянным
птицами...
- У нас нет времени на раскачку. Откуда у вас появилась уверенность, что
двенадцатилетнего прогноза у Ящера нет? Если что-то вам известно - говорите.
- Оттуда же, что этот Ящер вовсе не Ящер...
- Конкретнее.
- Понимаете, Герман Степанович, человек, знающий, владеющий будущим, ведет себя
совершенно иначе.
- Как - иначе?
- Ну, например, он должен быть абсолютно уверенным в себе, но не вальяжным, как
этот. Озабоченным, что ли, отягощенным. Знание будущего - это тяжкий крест, а не игры в
театрализованном пирамидном городке. Если бы я знал, что будет, стало бы неинтересно жить.
Отсюда и психология...
- Это все ваши ощущения, Сергей Николаевич.
- Возможно... Однако это сигналы, знаки, если хотите. Наконец, надо изучить ситуацию
с жемчугом. Камнерез сейчас сидит в одной из пирамид и высверливает песчинки. Вы
слышали, там станок работает!.. Ладно, самозванец говорит, зелье. Тогда кого собираются
омолаживать? Если для просветления разума - в чьи глаза закапывают?.. А вообще-то мне
более всего хочется узнать, родилась ли ясная дева. И потом закрыть все темы, если она
родилась!
- Какая дева?
- Ясная! У настоящих пророков!
- Не горячитесь, Сергей Николаевич! Делайте все это, выясняйте, ищите своих дев,
настоящих пророков. Да он и сам все вам расскажет после подписания контракта... Но делайте
это в процессе!
- В каком процессе? Если человек присвоил себе имя пророка, все может оказаться
примитивной авантюрой. Не верю я в его тоску! Не тоскливый он, не горюющий!.. Если
выяснится, что это хорошо обставленное, но очередное мошенничество, я оказываюсь козлом
отпущения! Тот же Максим Гаврилович меня повесит! За то, что подставил...
- К вам претензий не будет. Решение принималось в совбезе, премьер в курсе дела,
доложено Президенту.
- Зачем адмирал вдруг погнал лошадей? Куда? Сидел-сидел с прогнозом и вдруг
понесся!
- Затем, что возраст, Сергей Николаевич. Вам этого не понять... А так хочется, чтобы
еще при твоей жизни появился пророк в своем отечестве.
- В этом я сильно сомневаюсь...
- Сергей Николаевич, если там не сомневаются, вас-то что смущает?
- А они представляют, что такое пророк? Не библейский, а современный? Что это за
явление? Земной человек? Святой или обожествленная личность? По каким признакам можно
определить, пророк это, сумасшедший, мошенник или еще кто-то?
- Кто предъявит прогноз на двенадцать ближайших лет, тот и пророк.
- Даже если предъявит, как определить истинность предсказаний?
- Вы еще совсем молодой человек, Сергей Николаевич, но невыносимый консерватор! -
изумленно возмутился Баринов. - Мы с адмиралом считали вас современным,
прогрессивным... А с такими, как вы, нам не видать пророка!
- Да уж лучше не видать, чем принимать за него самозванца, - проворчал Самохин.
- Не пойму, что вы хотите?
- Хочу убедить вас и адмирала, что сейчас еще рано обсуждать с самозванцем
какие-либо условия. Тем более, подписывать контракт. Надо потянуть время и все досконально
проверить.
- Нельзя тянуть того, чего нет. - Баринов, должно быть, вспомнил, что он теперь
начальник. - Оно и так натянуто до предела, может сорваться и стрельнуть. Дискуссии сейчас
не уместны, подписывайте. Задача, во что бы то ни стало вытащить из Ящера прогноз, не
жертвуя МИДом. Это приказ Максима Гавриловича. Вы человек военный, понимаете, что это
значит.
- Я не военный...
- Вы тут несколько отстали от последних событий... "Бурводстрой" переведен в ФСБ. В
полном составе, кстати, в связи с темой Ящера. Так что удостоверение в вашем кармане, теперь
не прикрытие...
- Это не меняет сути. Вы заставляете меня вытаскивать из самозванца то, чего у него нет.
- Объясните это адмиралу!
- Ну что же, поеду и объясню.
- Поедете? - как-то зло восхитился режимник. - Сейчас, когда налажен контакт с
Ящером? Когда надо ковать железо? Да Липовой вас вышвырнет с работы!
Самохин посмотрел, как рабы на лесах двигают тяжелый, угловатый бетонный блок.
- А мне терять нечего...
15
Баринов одного его не отпустил, и на следующий день поехал вместе с Самохиным,
известив лжепророка, что требуются дополнительные консультации в совбезе. Тот что-то
заподозрил, однако с готовностью предоставил свой автомобиль с водителем и даже вышел
проводить. Ехали на сей раз в джипе, без мешков на голове, и разве что стекла в машине были
затонированы. Всю дорогу, естественно, помалкивали, глядя на большие уши водителя, и это
как-то притушило сердитость режимника. Частная дорога из Тартара до районного центра была
узкой, словно ездить по ней полагалось лишь в одну сторону, и недостроенной: трясло ничуть
не хуже, чем на старой бетонке. И через каждые десять километров стояла охрана - парни в
черной форме, которые при виде машины самозванца заранее открывали шлагбаум и мгновенно
прятались.
В аэропорту, когда остались одни, Баринов заметно подобрел, по крайней мере, пригласил
в кафе пообедать - до рейса оставалась четыре часа.
- Меня от их детского питания мутит, - признался он и тут же поправил себя. - Но я
готов и кашу есть. Ради будущего...
- Я тоже, - примирительно согласился Самохин.
В кафе режимник заказал обед по полной программе и даже с десертом, однако без
спиртного, хотя у себя в кабинете "Бурводстроя" всегда потягивал коньячок.
- А я бы выпил, - сказал Самохин. - За счастливый путь. Чтоб террористы бомбу не
подложили.
- Типун вам на язык!.. С язвой вообще запрещено, - уже по-отечески заворчал он. -
Кстати, кочевники-то сегодня не снились?
- Я не спал всю ночь...
- Думали, что станете говорить Липовому?
- И об этом тоже...
- Замолвлю за вас слово, - вдруг пообещал Баринов. - Я тоже не спал, все наш
разговор в уме вертел... Что если у Ящера и впрямь нет прогноза?
- Вдвоем с вами мы убедим адмирала. - Самохин намеревался подвигнуть его к
союзничеству, однако режимник перестраховался.
- Не спешите!.. А вдруг он своим поведением цену себе набивает?
- Тогда мы будем набивать себе...
- Себе мы только морду набьем... Переиграет! У него очень серьезный аппарат в
пирамидах сидит. Зубры... Когда профессуру увольняли - он собирал. И служба безопасности
толковая, в основном бывшие сотрудники ГРУ.
- А вы времени зря не теряли. - Отвесил комплимент Самохин.
- Я его никогда не теряю, потому и живу настоящим, - серьезно сказал Баринов.
- Не надо его бояться, не переиграет.
- Откуда в вас этот снобизм, Сергей Николаевич?
- Все его зубры и службы - люди бывшие уже кем-то. Они из прошлого, там они и
живут. Им хоть закапывай глаза, хоть нет, все равно не увидят будущего.
После обеда они вышли на улицу и сели в сквере на скамеечку. Режимник уже в который
раз взялся за трубку, намереваясь позвонить адмиралу, однако прямой секретный телефон не
отвечал, а секретарша сообщала, что Липовой занят и велел не беспокоить - должно быть,
принимал и разговаривал с министрами.
Из сквера хорошо просматривалась точка, где в первый приезд сюда стояли нищие, и
Самохин машинально и изредка бросал туда взгляд - ни на том месте, ни на прилегающей
территории их не было. Мирская пища, кажется, не понравилась желудку, начало
подташнивать, чего до лечения птицами не наблюдалось, и с нарастающей, обжигающей
стремительностью наваливалась жажда. Он высмотрел палатку, где продавали воду, и встал.
- Вы куда это, Сергей Николаевич? - что-то заподозрил режимник.
- Пить хочу, - уже на ходу обронил он. - Приступ жажды...
Самохин не успел дойти до палатки, поскольку вдруг отчетливо увидел знакомое
сиротливо-покорное изваяние - на том месте, где видел прежде. Только одиночное: женщина
стояла, низко опустив голову, так что лицо едва просматривалось, и протягивала руку.
Он огляделся и даже приподнялся на цыпочки, но нищего нигде поблизости не было, и это
внезапно встревожило, всколыхнуло его так, что во рту почувствовался солоноватый вкус.
Слезы у Самохина никогда не текли из глаз; должно быть из-за специфического устройства
слезных желез, они сразу же попадали внутрь, и он просто сглатывал их, поэтому никто и
никогда не видел, когда он плачет...
После минутного замешательства, он резко изменил направление, побежал к ней
напрямую, перескакивая через ограждения газонов. И так же резко остановился в трех шагах, а
его взгляд непроизвольно потянулся к ее груди, и ему показалось, в горло насыпали сухой соли.
Но в следующий миг его охватил ребячий стыд, как это было в раннем детстве, когда у матери
уже пропало молоко, однако он все время испытывал жажду и так тянулся, просил, что иногда
тайно она давала ему пустую грудь. И если их заставал отец, то качал головой и говорил:
- Ну как тебе не ай-яй-яй? Ты такой большой, ходить научился!
Просящая рука неожиданно приподнялась и сделала призывный знак, а сама нищенка
подняла голову и взглянула прямо.
Самохин вздрогнул, а она развернулась и пошла от него в сторону аэродромного
бетонного забора.
И там, оглянувшись, еще раз поманила рукой.
При этом не было прежнего оцепенения чувств, и реальность не исчезла: в динамиках
звучал голос радиообъявлений, урчали на стоянке самолетные моторы и наоборот, выли со
звоном на старте, где-то по сторонам маячили фигуры людей - все было, как обычно.
Помедлив, Самохин пошел за нищенкой, а она долго брела вдоль забора, пока здание аэропорта
не скрылось за редким березовым лесом. Однако аэродромный шум не пропадал ни на минуту,
разве что отдалился, стал глухим и послышался стрекот кузнечиков.
Они прошли еще минут десять - время тоже ощущалось совершенно реально, и вдруг
ветер принес отвратительный, удушливый запах, хотя вокруг казалось чисто, а в ярко-зеленой
траве россыпью светились пестрые полевые цветы. Пригасшая было, а скорее, забытая тошнота
вновь подкатилась к горлу, и Самохин шел, стараясь дышать ртом. Однако в какой-то момент
хватил носом воздух и тут же загнулся пополам от рвотной судороги. Пока его выворачивало,
нищенка ушла так далеко, что в высокой траве мелькал лишь ее черный платок.
Когда Самохин догнал ее, то уже принюхался к зловонию и не испытывал ничего, кроме
жажды. Сразу же за березняком оказался старый песчаный карьер, наполовину заваленный
мусором, и судя по колесам шасси, ребрам фюзеляжей, здесь была свалка аэропорта. В небе
кружили птицы - воронье и чайки, какие-то люди, тоже похожие на птиц, рубили остатки
самолетов и расковыривали мусорные кучи. Прежде чем скрыться в этой яме, нищенка еще раз
махнула рукой, и Самохин стал спускаться по пологому песчаному откосу.
Она привела его к штабелю изношенной резины, в тени от которого друг против друга
сидели два человека: нищий с распущенной косичкой и старик. Его сухое лицо, длинные седые
волосы, пышные усы и даже глаза - все было охвачено желтизной, но не болезненной, а
пегментной, песочной. Нищий при появлении Самохина даже не пошевелился, глядя в одну
точку себе под ноги, а старик обернулся, поднял желтые брови и, пожалуй, минуту смотрел
неожиданно живыми, с искрой, глазами.
...Закладка в соц.сетях
