Жанр: История
Скорбящая вдова
...илась несбойка с Николаевской, то есть при Екатерине
Горицкий бор был больше на полверсты во все стороны!
Вот те на! Царица почему-то отказала казакам, не позволила рубить, на что ее
распоряжение было. А это значит, бор сам по себе уменьшается. На ошибку землемеров не
свалишь, они раз могут ошибиться, но не три подряд!
Алексей Спиридонович взял мужиков и еще раз перемерял, и вышло, что за десять
прошедших лет Горицкий бор еще уменьшился на семь десятин...
Что хочешь, то и думай...
Они с женой решили, подержат Артемия с Любой годик и выпустят, не велико и
прегрешенье, да слух прошел, будто все, кто раскулачивал, один по одному внезапно заболели
и умерли до конца лета. Про председателя сельсовета так точно знали: кровью захаркал, а еще
зачесался, взялся коростами и прямо из своего сельсовета отправился в Горицкий бор.
Говорили, от того, что жарким днем в ледяном озере искупался и простудился.
А осенью следователь из органов пожаловал и давай расспрашивать про Сокольниковых,
мол, как они жили, занимались ли всяким мракобесием или, может, яд дома хранили. В общем,
стало ясно, что скоро Сокольниковых не отпустят, если отпустят вообще. Алексей
Спиридонович хотел сразу пойти в сельсовет к новому председателю и записать детей на свою
фамилию, потому как его припугивать стали, дескать, дети чужие у вас, отнимем и в детский
дом отправим, да Анна попросила повременить: вдруг вернутся? Артемий обидеться может, что
поспешили схоронить его.
В начале зимы человек пять военных сразу наскочило.
- Где Сокольников Артемий? Где этот враг народа? Приходил? Видали?
И оставили засаду. Алексей Спиридонович понял, что Артемий сбежал, и еще понял, что
детей врагов народа теперь уж точно отнимут. Как только засаду сняли, пошел в сельсовет,
поставил магарыч председателю, которого из уезда назначили - образованного, и стал
записывать Никитку и Ящеря на себя и Анну, то есть усыновлять.
Председатель хоть и выпил, но голова работала.
- Я щерь, это что за имя? - спрашивает. - Не слыхал я таких, и в списке имен нету.
Давай по-другому запишем.
Алексей же Спиридонович и сам имени дивился, понаслышке историю, откуда взялся
Ящерь, знал, да опасался обидеть его расспросами и решил, коли дали родители, значит, знали,
зачем.
- Погоди, я спрошу.
Вышел на улицу, где дети ждали, и стал самого Ящеря пытать, откуда имя такое.
- Мамка так назвала, - говорит парнишка. Свояченицу Василису Алексей
Спиридонович знал как женщину простую, деревенскую - не могла она выдумать такого
имени.
Если не она давала, значит, и мать у него другая...
- Может, правильнее тебя Ящер называть?
- И так можно. Одно и то же. Ящерь в старину называли.
- А что означает, знаешь?
- Конечно, знаю, - легко так отвечает. - Земной пророк.
От непонятного предчувствия Алексей Спиридонович аж захолодел весь. И будто опять
впервые увидел мальчишку: ведь и верно, не простой он ребенок, и начиная с его появления до
объяснения имени, все странно, загадочно, непривычно. Но больше ничего спрашивать не стал,
вернулся к председателю и говорит:
- Пиши - Ящер.
- Ящер - это понятно, змей значит, - блеснул тот ученостью. - Только стыдно
ребенка змеем-то называть.
- А кто, кроме тебя, в Рощупе знает? Никто!
- Это да... Ну, ладно, так и запишем.
Дома Алексей Спиридонович с Анной свои размышления обсудил, жена и говорит:
- Я тоже заметила, он ведь как ангел. Сказывать тебе не смела... Пошли мы с ним корову
искать на луга. Он и говорит: не туда мы идем, назад нужно. Почему? А корова, говорит, за
озером в тюпе. Не поверила, прошли все луга - нет. Вернулись, заходим в тюп - там и стоит,
родимая... В другой раз спрашиваю: Ящерь, где наша коровушка? Он в точности место
называет, будто за две версты видит. А сама-то придет, спрашиваю. Сегодня придет...
И стал Алексей Спиридонович после этого всячески испытывать Ящеря, но будто
невзначай, чтоб дела не испортить. Идут по лесу однажды, где мальчишка никогда не бывал, он
спрашивает:
- В котором дереве дупло? Я щерь покрутится и говорит:
- Здесь близко нет. А вот версты полторы отсюда стоит сосна с тремя вершинами. Там
большое дупло и пчелки живут.
Алексей Спиридонович не поленился, сходил потом, нашел это дерево, и точно: пчелы, да
уже столько меду натаскали! Приносит домой, жене рассказывает, угощает детей, а Никитка,
должно, подслушивал разговоры и уже знает про способности брата.
- Можешь ты, Ящерь, - говорит, - жар-птицу поймать, как Иванушка-дурачок? И перо
из хвоста выщипнуть?
Это он грамоте научился, сказок начитался и теперь игры такие затеивал.
- Могу, - отвечает Ящерь. - Только зачем тебе перо?
- Я бы с ним разбогател, на царевне женился!
- Тебя бы сразу и раскулачили.
- А ты поймай сначала! Тогда я с пером сам кого хочешь раскулачу!
- Поймал бы, да сейчас нет на земле ни одной птицы. А как вылетит, так поймаю.
- Откуда вылетит-то, дурень? - хохочет Никитка. - Они же только в сказках бывают!
- Из земли вылетит, - отвечает преспокойно Ящерь. - Где боженька воротца ей
откроет.
Алексей Спиридонович с Анной слушают, переглядываются и только рты прикрывают.
Дважды еще в избе у них засады устраивали, Артемия ждали и, наконец, отступились.
Прошла зима, а о Сокольниковых ни слуху не духу, в Горицах заговорили, будто сгинули они с
Любой, и вот когда и родня перестала ждать, Ящерь подошел к Алексею Спиридоновичу и
шепчет на ухо:
- Поедем в Горицкий бор, дядя Алексей, - папой так и не стал звать. - Там отец ждет.
Лесничему-то можно было без всяких подозрений по всем лесам ездить, потому на ночь
глядя запряг он казенного коня в бричку, посадил Ящеря и поехал. Да все равно жутковато:
вдруг следят за ним, и получится, сам наведет органы на беглого Артемия?..
Про себя так подумал, а Ящерь говорит:
- Не бойся, дядя Алексей, никто не следит, поезжай спокойно.
Что тут сказать?
Приезжают в бор, вылезли из брички, Ящерь берет за руку Алексея Спиридоновича и
приводит под сосну, где Артемий сидит.
- Здравствуй, тятя...
Тот же бородой зарос, в темноте лишь глаза блестят - век бы не узнать.
- Ждал меня, сынок, - обрадовался Артемий. - И добро, тогда я жить буду. Жить и
ждать, когда вырастешь.
Алексей-то Спиридонович обходительный был, в сторонку ушел, чтоб не мешать, да и на
сердце у него тоскливо стало: ведь усыновил и привык, а мальчишка все равно к родному отцу
тянется. Ящерь с отцом шептались, но в Горицком бору далеко слыхать, и потому отчим все и
услышал.
- Ты, тять, не надейся, - сразу сказал Ящерь. - Как исполнится мне восемнадцать лет,
я уйду.
- Куда же ты уйдешь?
- Далеко, тять...
- А зачем?
- Невесту свою искать. У меня же невеста есть.
- Какая невеста? - спросил Артемий. - Ты ведь мал еще!
- Нареченная, - сказал важно малец.
- Как же имя ей?
- Ящерицей назовут. Она еще не родилась. Но когда родится и подрастет, возьму ее на
воспитание и мы в мир уйдем. А когда она созреет в миру, сюда вернемся, в Горицкий бор.
После этого Алексей Спиридонович успокоился, устыдился, что подслушивает, и
подальше отошел.
Артемий еще раз являлся, уже осенью, сказал, что уходит зимовать к староверам и здесь
показываться не будет, чтобы следов на снегу не оставлять и не бросать подозрений на родню.
А как растает снег, так придет опять. И наказал Алексею Спири-доновичу:
- Береги моих сыновей. С Никиткой-то ничего, а за Ящеря боюсь. Прознают власти - не
миновать беды.
Но беда пришла с другой стороны. Как-то по осени приехал главный начальник по лесам
и говорит Алексею Спиридоновичу:
- Ну, теперь у тебя начнется настоящая работа. Разрешаю тебе Горицкий бор рубить.
- Нельзя его рубить, - говорит тот. - В этом бору даже ветку сломить, и то подумать
надо. И ходить там следует лучше босым или уж в лапоточках, чтоб мха не повредить.
- Ты что же городишь, Спиридоныч? - удивился главный начальник. - Делай отвод
делян, и пусть лесозавод начинает рубить. Зимой сюда лагерь переведут из Михайловского,
надо бараки строить. В половодье этот лес ждут на рейде!
- Не стану делать отвода, - уперся Алексей Спиридонович. - И в бор никого не пущу.
- Я тебе приказываю!
- Беда большая случится, если вырубить бор, - стал он уговаривать начальника. -
Растревожим древнюю пустыню - потом не остановим. Там песок особый, текучий, хоть в
песочные часы засыпай. Его только корни да мхи держат, и есть этому научные доказательства.
А ветра какие у нас бывают - сами знаете.
- Ты мне науку сюда не привязывай! - Застро-жился начальник. - Стране лес нужен, и
я его дам. Отводи деляны под порубку!
- Не отведу!..
И так, слово за слово, разругались они с главным в дребезги, и тот сел в свою кошеву,
кулаком погрозил и кучера в спину толк - поехали!
Перед ледоставом Алексей Спиридонович как всегда утром повел на речку коня поить,
чтоб потом запрячь да в лес ехать, но тот прибежал спустя четверть часа один, узда по земле
волочится. Анна выскочила, запустила коня, оглядела весь берег - нет нигде мужа. Вернулась
домой телогрейку надеть, а Я щерь с полатей соскочил, за руку взял и говорит, глядя в глаза:
- Не ищи, тетя Аня. Увезли его. Подъехали двое в кошевке, на паре, веревкой руки
спутали и увезли. Убьют сегодня дядю Алексея в два часа пополудни.
Анна обмерла вначале, потом закричала, заревела в голос, к родне метнулась
посоветоваться, к милиционеру - помочь не может, хотя знает, что увезли, и надеется,
отпустят, поскольку человек-то он безвредный и для власти полезный.
Но не утешилась душа, в двенадцатом часу села Анна на коня верхом и в уезд, где органы
были. А без малого шестьдесят верст! У них кони сытые, а у нее мерин лесозаводской,
надорванный - не догнать, да и время упустила. Ровно в два часа пополудни запалился он и
пал, Анна из седла кубарем и в тот миг поняла - нету более Алексея.
Но встала и пошла пешком, а как настегает себя мыслями, так и бегом бежит. К полуночи
возле запертых дверей органов уже стояла, стучала и молила, чтоб к мужу пустили: знала,
правду сказал Ящерь, да верить не хотела. А ей утром говорят - домой отпустили, мол,
ошибочно взяли, и что ты тут, глупая баба, всю ночь стучала?
Неужто Ящерь предсказал ложно? Не бывало доселе, знать обманывают. Записалась к
главному начальнику, приходит на следующий день в назначенный час - не пускают! Много
вас, говорят, ходит тут. Сказано отпустили, значит отпустили. Иди домой! А она возьми и
скажи:
- Знаю я, вы его еще вчера ровно в два часа пополудни убили!
Тут они запереглядывались, притихли.
- Кто тебе сказал? - ласково спрашивает один. Ящеря назвать - не приведи Бог! Да и
не поверят...
- Нашлись люди, сказали!
Анну хвать и в каталажку. День просидела, вечером главный начальник приходит:
маленький, черненький, кудряшки дыбом - ну, соплей перешибешь мужичонка!
- Кто сказал? - спрашивает строго, а бас-то как у батюшки силуяновского.
Анна поняла, что не отступятся, заплакала, взмолилась:
- Никто не сказал, сердцем почуяла, сон дурной видела...
- А почуяла ты сердцем, кто муж твой?
- Да кто? Человек добрый, обходительный да ласковый...
- Это он с тобой ласковый. Знала ты, что он - сын жандармского полковника? Знала,
что скрыл он свое происхождение, в Сибирь прибежал, в доверие советской власти втерся?
Тут Анна обомлела, слова сказать не может: никогда ничего подобного о своем Алексее
Спиридоновиче не слышала...
- Могу я тебя, - говорит этот мужичонка дальше, - в лагерях сгноить, как жену врага
народа. Но я добрый и отпущу тебя, коли поблагодаришь меня.
Вспомнила она о детях, что остались без пригляда, и вымолвила:
- Благодарю...
Пришла домой с мыслями тяжкими, тихая, вялая, будто воздух из нее выпустили. Обняла
Ящеря и говорит:
- Ох, не знаю, Ящерка, что и подумать... К кому ты ни явишься, туда горе приходит. Уж
прости, но боюсь я тебя.
- Не бойся, тетя Аня, - сказал тогда Ящерь. - Ни с кем больше горя не приключится из
нашей родни, и зла от властей не будет. Дядя Алексей - жертва заложная, чтоб никого более
не трогали.
Промолчала она. Достала холстину и принялась шить сразу две сумы. А Ящерь посмотрел
и спрашивает:
- Что это ты шьешь?
- По миру вас пущу, христарадничать. Мне-то кто подаст, а ребятишкам еще подают.
- Не надо побираться, тетка Анна. И так проживем.
- Как же мы теперь проживем без Алексея-то Спиридоновича? Кто нас кормить-поить
будет? Нам ни пенсии не полагается, ни пособия, и на работу теперь не возьмут. Только по
миру с сумой и остается...
- Сума мне пригодится еще, - вдруг заявил Ящерь и забрал у нее суму. - Придет
время, с ней и буду ходить. А ты поезжай-ка в Силуяновку. Там сразу за поскотиной, что к реке
выходит, порушенный амбар стоит. Пойди ночью, чтобы не видел никто, подними половицы в
том амбаре и копай у левого переднего угла.
- И что же там есть?
- Углярка там зарыта. Достань ее и возьми золотых денежек пригоршни три. А остальное
не бери, закрой углярку и снова закопай.
- Да откуда же там золоту быть? - усомнилась Анна.
- Есть, тетя Аня, уж скоро сто лет, как лежит. Теперь его час пришел.
- А все-то нельзя ли взять?
- Нельзя. Потом возьмешь, когда война начнется.
- Война?!..
- Только сразу не бери, подожди три месяца, когда пролитая кровь в чувство власть
приведет, - распорядился Ящерь. - А возьмешь - все сдай государству. Пусть построят
самолет...
- Неужто и война будет? - ужаснулась Анна и заплакала.
Он голову ее к своей узкой груди прижал, по волосам погладил.
- Будет... Страшная будет. Половина сватьинских мужиков в Горицкий бор уйдут...
8
Засидевшийся под юбкой Принцессы Хлопец вырвался на оперативный простор
Забавинска и развил бурную деятельность, хотя был послан в качестве квартирмейстера. Его
штатные коллеги, приученные уважать генеральские погоны, рассказали ему о жемчуге, о
странном его хозяине, тайно сводили в камнерезную мастерскую, где ее владелец по ночам
дырявил перлы - в общем, раскрыли перед ним служебный секрет, ожидая помощи и некоего
мудрого слова опытного чекиста, а потом заскулили от его самоуправного норова.
Фаворит не просто давал советы и рекомендации - придумывал собственные лихие
операции, тут же пытался реализовать их, и оперативники едва удерживали этого тяжеловеса.
Увидев гору уникальных, бесценных и хладнокровно разрушаемых сокровищ, в первую минуту
после шока он приказал штатным сотрудникам немедленно остановить камнереза, мастерскую
закрыть, а весь жемчуг изъять. Никто от старого и знающего оперативника подобного
милицейского подхода не ожидал, и в первый момент наступила растерянность.
Когда же генералу растолковали, что нет на то никаких, даже самых малейших оснований,
Хлопец продолжал махать шашкой, требуя прекратить варварство оперативным путем:
натравить на камнереза налоговую службу, пожарников, санэпидстанцию, отключить энергию
и воду, организовать бандитский наезд или, на худой случай, спровоцировать драку и отправить
мастера под арест на десять суток. И пока он сидит, раскрутить его на какое-нибудь дело,
связанное с незаконным оборотом самоцветов и драгметаллов - каждого ювелира всегда есть
за что посадить.
Лишь звонок Леди Ди, строгое внушение и личный запрет приближаться к камнерезной
мастерской прервали самодеятельность заштатного генерала, по крайней мере внешнюю; он
перестал третировать оперативников, вроде бы занялся прямыми обязанностями - вместе с
Плюхачом разработал и документально оформил прикрытие, снял квартиру для Самохина и
приобрел на его имя подержанный джип "лендкрузер". Управился в один день, и оперативники
уж было успокоились, но хватились наутро, а генерала и машины нет и его сотовый телефон
находится вне зоны связи. Швейцар в гостинице сказал, будто в третьем часу ночи Хлопец
встретился с каким-то мужчиной на автостоянке и потом куда-то уехал вместе с ним.
На всякий случай подождали до обеда, подключили местного оперуполномоченного, тот
связался с милицией, и только к вечеру выяснилось, что черный джип, прежде принадлежавший
директору ювелирной фабрики, видели аж в пяти населенных пунктах района, причем в разных
сторонах. Человек, бывший за рулем, по описанию походил на Хлопца, говорил, что он
занимается скупкой грибов и ягод, а сам ненароком расспрашивал местных жителей о
родственниках человека по фамилии Сумароков.
То есть генерал отправился на розыски Алхимика - под таким прозвищем проходил у
оперов владелец жемчуга...
Считалось, Сумароков еще не подозревает, что хозяин мастерской, подрядившийся
добыть родовые песчинки из перлов, насмерть перепуганный рюкзаком с драгоценностями, по
самой скромной оценке, эдак миллионов на пятнадцать в долларах, за которые могут просто
оторвать голову, в тот же день нарушил договоренность о строгой конфиденциальности и сам
сообщил в ФСБ. Прибывшие из Москвы сотрудники проводили только скрытую оперативную
проверку, негласно охраняли камнерезную мастерскую, самого ее владельца Власова и лишний
раз дыхнуть боялись, дабы не привлечь внимания заинтересованных лиц. Объяснить странное и
грубое рвение Хлопца можно было лишь его советским прошлым: у старого чекиста все еще
болело сердце за народное добро, а разум смутно воспринимал понятие частной собственности.
Он мог наломать таких дров, что потом к Алхимику ни с какой стороны не подъедешь, не
спросишь, как он делает лекарство от старения, и тем более не узнаешь, кто такой или что это
такое - Ящер...
После того как жемчуг попал в руки к Власову, сам Сумароков бесследно исчез. В село
Полый Яр, где он жил и где располагались сейчас закрытые реставрационные мастерские, не
возвращался, у родственников не объявлялся, и у оперативников, естественно, сразу же
возникло подозрение, не причастен ли владелец камнерзки к этой внезапной пропаже? Увидел
рюкзак с перлами и не справился с алчностью - оформление заказа и передача драгоценностей
была один на один. А потом испугался и сообщил в ФСБ, чтоб следы замести...
Власова взяли в оперативную разработку, провели негласный обыск в его мастерской, в
машине и гараже, запланировали при удобном случае проникнуть в квартиру, но неожиданно
пришла информация, что несколько часов назад Алхимик позвонил своей двоюродной сестре,
которая жила в Полом Яру, попросил сходить к нему домой и полить цветы, поскольку он
сейчас находится в Мурманске и вернется только дней через пять. После проверки установили,
что такой звонок на самом деле был, однако звонил Сумароков по сотовому телефону из
Забавинска. То есть никуда он не уезжал, а затаился где-то, и не исключено, что присматривает
теперь за камнерезной мастерской со своим жемчугом и отслеживает всех туда входящих и
выходящих. Иначе-то зачем ему вся эта конспирация?
Никто такого оборота не ожидал, оперативники притихли и затаились, а Хлопец тем
временем рыскал по району и дотошно пытал народ, у каких родственников спрятался
реставратор Сумароков!
Все это рассказал назначенный помощником сотрудник ФСБ с неблагозвучной фамилией
Плюхач, два дня торчавший в аэропорту в ожидании опаздывающего Самохина. И таким
образом неожиданно и сразу, будто в ледяную воду, окунул его в работу над новой темой.
Ничего подобного прежде фаворит себе не позволял, исправно и в срок выполнял
поручения Принцессы, и хотя чувствовалась некоторая зависть и желание приподнять
собственную значимость в "Бур вод строе", он все-таки подчеркивал свое невмешательство,
мол, мы люди заштатные, у нас свои радости. Его следовало остановить немедленно и любым
мирным способом. Проще бы нажаловаться Принцессе, способной в один миг приструнить
генерала, однако Леди Ди уже омолаживалась в Германии, о чем тот прекрасно знал, и
оставалось выкручиваться своими силами.
Или доложить Липовому.
Более всего в этом случае обескураживала неожиданная и непривычная смелость Хлопца,
который раньше без ведома Дианы Васильевны и шагу боялся ступить и, если проявлял
инициативу, то обычно на бытовом уровне, например, забраться на чердак и пострелять птичек
из своей двустволки. Поэтому еще по дороге из аэропорта в Забавинск Самохин определил
несколько возможных причин отъявленной храбрости фаворита: застарелая месть за
дочку-шейхиню (грубо вмешаться, чтоб потом несостоявшийся зять завалил ответственную
тему) или выполнение некоего поручения Принцессы, которая могла подстраховаться и
пристегнуть к нему своего помощника. А потом, если он, Самохин, получил от адмирала особое
задание, то неизвестно, нет ли и у Скрябинской какой-нибудь специфической миссии?
Несмотря на внешнюю грубость и прямоту, Липовой считался не только разведчиком высшего
класса, но еще и прекрасным организатором и великим знатоком всевозможных игр, интриг,
провокаций, манипуляций и прочих шпионских технологий. Кто знает, а вдруг, как и Самохина,
он поочередно пригласил к себе Леди Ди и Хлопца и перед каждым поставил свою задачу? Или,
к примеру, дал задание Скрябинской, а она, тоже искушенная в этих делах, повела свою игру и
поручила генералу "возмущать пространство" в Забавинске?
Они и не такое вытворяют, когда разыгрывают многоходовые комбинации...
На тот период, пока немцы делают ей новое лицо?
Не может послушный и исполнительный служака быть смелым и независимым без веской
причины!
Плюхач или догадывался о связи Самохина с адмиралом, или так оперативно мыслил,
поскольку предложил устроить Хлопцу небольшую автоаварию, лишить его возможности
передвижения и соответствующим образом доложить на самый верх, например, куратору в
Совете Безопасности, и тем самым нейтрализовать фаворита.
Выход был простым и надежным, если еще учитывать предвзятое отношение Липового к
генералу: причина была бы убедительной, и за исковерканную иномарку, можно сказать,
боярский кафтан, пожертвованный адмиралом со своего плеча для реализации столь важной
темы, он мог своей властью отстранить инициативного помощника от работы, по крайней мере
до возвращения Принцессы.
Самохин согласился бы с помощником, но все это могло быть игрой, затеянной самим
адмиралом, кроме того, он не очень-то доверял операм, которые обычно работали грубовато, а
местная милиция не могла подыграть, поскольку находилась в неведении, и дошлый,
прожженный чекист догадался бы, с чьей подачи он не справился с управлением. В свою
очередь он сразу бы расценил это как месть Самохина, и тогда последствия стали бы
непредсказуемыми: по некоторым сведениям, Леди Ди терпела Хлопца и держала возле себя
исключительно из-за его связей в банковском мире, за счет которого финансировалась
половина тем "Бурводстроя".
А это уже не отвергнутая дочка-шейхиня...
Плюхач не знал и знать не мог всех тонкостей отношений в группе, мыслил так, как был
научен и, несмотря на простовато-молодцеватый вид, оказался человеком обидчивым.
- Ну, как знаете! - сказал он и отвернулся. - Если он найдет Алхимика, отвечать
будете вы.
Штатные оперативники ФСБ придавались сотрудникам "проектного бюро" только в
помощь и обязаны были выполнять их указания, когда дело касалось работы, требующей
проведения спецмероприятий и операций - провести негласный обыск, установить прослушку,
вытоптать объект, проверить связи. Но таким образом несколько униженные, они всякий раз
стремились влезть и в саму тему, считая гражданских "детей Скрябинской" малахольными,
недееспособными и некомпетентными. По этой причине часто возникали конфликты, и чтобы
избегать их, одно время хотели весь "Бурводстрой" перевести в службу безопасности - за это
ратовала сама Принцесса, мечтавшая получить генеральские погоны. Однако вовремя
спохватились: государственная машина и так более чем наполовину состояла из агрегатов,
узлов и деталей бывшего КГБ, это не считая болтов, шурупов и винтиков.
- Лучше проколи генералу все четыре колеса, - мрачно пошутил Самохин. - И
запаску. А с шиномонтажом договорись, чтоб не чинили.
- Мы уже на "ты"?
- А я привык с помощниками на "ты", - парировал Сергей Николаевич. - Так легче
понимать друг друга.
- Да он их сам заклеит. Остановишь его колесами!.. Это же бульдозер!
- Где сейчас Хлопец?
- Точно неизвестно...
- Плохо, товарищ майор...
- А нам не ставили задачи отслеживать вашего сотрудника! - чуть не закричал тот. -
Мы делали это по собственной инициативе.
Самохин демонстративно осмотрел помощника, остановил взгляд на сцепленных,
нервных руках: и чем он приглянулся Леди Ди? Разве что здоровый, румяный, сильный,
наверняка если в хорошем настроении, то открытый, добрый, умеет заразительно смеяться.
С такими отдыхать хорошо, шашлыки жарить, сидеть за столом - почему они и нравятся
стареющим принцессам...
- А посвятил генерала в суть дела тоже по собственной инициативе? - будто между
прочим спросил Самохин.
- Мы ничего не нарушали! - Плюхач в тот же час усмирил свой пыл. - У него все
формы допусков, удостоверение консультанта...
- Ну да бог с ним! - примирительно сказал Самохин, когда въехали в город. - Ключи
от квартиры у тебя? Спать хочу...
Помощник недоуменно хмыкнул, достал из кейса ключи.
- Документы прикрытия у генерала...
- Почему у него? Плюхач тяжело вздохнул.
- Ну, это еще один прокол... Потому, что документы делал Хлопец. Просто у него связи,
изготовили в два дня... Можешь отказаться от моих услуг.
Давить на него не имело смысла.
- И кто я теперь? - поинтересовался Самохин.
- Войтекунас Всеволод Римасович, - сообщил Плюхач виновато. - Бизнесмен из
Прибалтики, заготовка дикорастущих. От грибов и ягод до целебных трав...
- Кто придумал?
- Генерал... Надо признать, версия замечательная. Она позволит нам беспрепятственно
ездить по всему району...
- Нет, фамилию?
- Да тоже он...
- Но я не артист, акцент изображать не смогу.
- И не надо. Здесь прибалты работали, скупали грибы и шпарили на чистейшем
русском... Для местного населения знакомо, и есть материальная заинтересованность.
Встречают, как родных...
- Так что, нам придется и грибы скупать?
- Все продумано. Нынче прогнозируется неурожайный год.
- В трубу вылетим...
- И это учли. - Плюхач вновь обрел уверенность. - Дикоросы - второе прикрытие. На
самом деле ты работал на литовской таможне, есть с
...Закладка в соц.сетях
