Жанр: История
Скорбящая вдова
...вязи, возможность перевозки контрабанды
в Европейский Союз. Потом я проинструктирую детально...
- Какая же контрабанда?
- Солидная... Антиквариат и драгоценности. Забавинск во все времена славился
ювелиркой и реставрационными мастерскими. Сюда чуть ли не со всей страны отправляли на
реставрацию редкие иконы, книги и опять же - антикварные ювелирные изделия. В том числе
археологические. Тут когда-то были выдающиеся мастера. И воровали отсюда хорошо.
Двойное прикрытие и глубокая проработка легенды нравились Самохину, однако он
почуял во всем этом двойное дно.
- У тебя есть еще какое-то задание от своего начальства? - дружелюбно спросил он.
- Есть, - не сразу отозвался помощник.
Кажется, здесь не было ни одного человека, который бы выполнял одну задачу, и хорошо,
что помощник честно признался...
- А оно не повредит моей работе?
- Нет... Я даже могу сказать. Мне поручено выяснить происхождение драгоценностей.
Есть договоренность с твоим руководством... Ты же понимаешь, не каждый день откуда-то
приносят по рюкзаку ценнейшего жемчуга.
- Он что, археологический? Из раскопок?
- Эксперты говорят, не похоже, чтоб в земле лежал. Ну, или где-то хранился в идеальных
условиях. Ты же знаешь, долго его не сохранить, максимум триста лет, потом рассыпается в
пыль. А этот свежайший! И откуда такая масса? Где добывают? Почему раньше никогда не
появлялось такое количество?.. Поэтому основная версия - жемчуг все-таки археологического
происхождения.
- А не искусственный? Читал, японцы выращивают...
- Искусственный ничем не отличается от естественного, - со знанием дела объяснил
Плюхач. - Японцы просто вводят песчинки в мантии живых моллюсков, а перл растет как
обычно. Но не таких размеров! И цветов. Цвета же зависят от химсостава воды, от географии
морей и самих раковин. А потом, какой смысл Алхимику выращивать жемчуг искусственно,
чтобы потом пилить и доставать песчинки?
- У алхимиков своя логика, товарищ майор...
- Меня зовут Владимир Иванович...
- По легенде?
- По жизни... Логика какая-то сумасшедшая, фантастическая...
- Вот поэтому заниматься будем прежде всего ею, - жестко произнес Самохин. - И
только потом - твоей второстепенной задачей.
- Меня предупредили, - обиженно вздохнув, сказал помощник. - А я все равно не
понимаю... На хрен заниматься больным бредом, когда можно раскрутить этого Сумарокова, а
потом взять в руки весь мировой рынок жемчуга?
- Похоже, ты все время работал с драгоценностями?
- Куда приставили, там и работаю...
- А как же лекарство от старости и слабоумия? Плюхач посмотрел на него, как на
безумца.
- Неужели ты веришь?
Машина остановилась у невзрачного трехэтажного дома сталинских времен с остатками
былого великолепия в виде лепнины и портиков над окнами.
- Это же не религия, чтобы верить. - Самохин открыл дверцу. - Здесь, что ли?
- Здесь, - проворчал помощник и повел Сергея Николаевича в подъезд. - Тебе что,
тоже хочется жить вечно?
- Мне - нет. Но есть люди, которые мечтают... На втором этаже Плюхач остановился и
кивнул на железную дверь.
- Видел я этих людей... Нахапали, нажрались - изо рта валится... Все есть, а жизнь
коротка. И перед смертью все равны...
Сергей Николаевич повернул ключ в замке.
- Ты когда-нибудь нищим подавал?
- Кому? - изумился помощник. - Нищим?
- Ну да...
- К чему это, не понял?..
- Я вот тоже никогда не подавал, - признался Самохин, открывая дверь. - А тут
недавно ко мне нищенка подошла, и я ей бросил какую-то мелочь. И такое началось!
За порогом квартиры стоял и улыбался исчезнувший заштатный генерал Хлопец...
- Давно поджидаю, гости дорогие! - Он по-хозяйски принял чемодан, подал тапочки и
распахнул двухстворчатую дверь в гостиную. - Прошу к завтраку!
Стол был накрыт, как в ресторане, с накрахмаленными салфетками, полным комплектом
приборов и на три персоны, но, пожалуй, слишком тяжеловато для утренней трапезы: с мясной
нарезкой, салатами, зеленью и большим блюдом горячего, дымящегося плова. На краю,
выстроенные по ранжиру, стояли бутылки от минералки до виски и дорогого коньяка.
Однажды Самохин присутствовал на закрытом заседании Совбеза, где Липовой делал
доклад. По его рекомендации правительству следовало все высвобожденные либо
неиспользованные бюджетные средства направлять на увеличение пенсий и пособий для
инвалидов и стариков, ибо это та единственная и опасная сила общества, которая способна при
определенной организации смести любую власть, любой режим, не прибегая к использованию
оружия. Только она этого пока не знает, силы своей не осознает и, не приведи бог, осознает.
Против нее невозможно применять водометы, ОМОН с дубьем и слезоточивый газ; на нее
нельзя натравливать журналистов, собак и скинхедов с пивными бутылками. По сравнению с
голодным и обиженным пенсионером на улице, террорист с бомбой это просто локальное и
безобидное недоразумение.
- Никто из нас не избежит старости, господа, - совсем уж пафосно заключил
Липовой. - И прежде чем выскажутся мои оппоненты, прошу всех встать и почтить минутой
молчания вечную молодость.
Говорят, этот морской философ и не такое выдавал, поэтому никто не встал и не почтил,
как обычно похихикали и отметили остроумие. Адмиралу тогда возражали все, считая, что
беззубые старики, инвалиды и прочая неработь съедят весь рост валового продукта, а чтобы
повысить безопасность государства и не бороться с ними на улицах, нужно продолжать
проверенную практику - противостоять их организации, разделяя на множество категорий и
поддерживая неприязнь между ними.
Знал бы Липовой, на что уходят бюджетные денежки!
Хлопец словно мысли его угадал или в самом деле за годы работы в "Бурводстрое"
кое-что перенял от ясновидящих особ, в основном женского пола.
- Не стесняйтесь, - чуть ли не в спину подталкивал. - За все платит один солидный и
уютный московский банк. Прошу!
Самохин особенно и не стеснялся - когда еще удастся посидеть и выпить за одним
столом с фаворитом да еще, можно сказать, с его неожиданно щедрой руки? Но Плюхач вдруг
сробел, то ли от неожиданно нашедшегося генерала, то ли перед богатой снедью; привыкший
перебиваться в командировках самым малым, он присел с краю и сложил руки на коленях.
- Угощайся, майор! - совсем уж вальяжно предложил Хлопец, наваливая ему салатов и
плова на большую тарелку. - Рюмку не предлагаю, ты же за рулем... А плов я сам готовил,
сегодня с раннего утра. Ждал!
Все до минуты рассчитал старый чекист: время посадки самолета, скорость в пути от
аэропорта по ухабистой дороге и даже отвлечение на дорожные разговоры. И его благодушие,
хлебосольность тоже были знакомыми - все, как в период неудачного сватовства
дочери-шейхини!
Видимо, можно ожидать сюрприз...
И еще было заметно: генерал очень уж активно потчевал Плюхача, и когда тот съел
добавку и выпил сок, вдруг попросил сделать услугу - сгонять джип в автосервис, чтоб
проверили инжектор, мол, что-то с приемистостью двигателя не порядок, туповат на ходу
японец и дергается.
Избавившись таким образом от свидетеля, Хлопец сел уже за стол плотно и налил щедро.
- Ну что, Сергей Николаевич, со свиданьицем? Все равно день приезда и день отъезда
считается одним днем. Так что в командировках мы продляем жизнь.
Это можно было понимать как обозначение темы предстоящего серьезного разговора.
- За встречу, - поддержал Самохин, покосившись на входную дверь: казалось, сейчас
неожиданно приедет шейхиня, с которой придется плыть на необитаемый остров...
Генерал пригубил рюмку и отодвинулся от стола.
- Не пойму... Что-то в вас изменилось, Сергей Николаевич. С тех пор, как я виделись в
поледний-последний раз.
- Возможно... Время нас меняет.
- Ну, времени прошло совсем немного... У вас что-то произошло?
- Ничего особенного...
Он продолжал опыты ясновидения.
- Кажется, вижу... Вы встретили женщину? Ту, единственную? И не добились
взаимности.
- Встретил и не добился. - искренне признался Самохин. - Но она действительно
единственная и неповторимая.
- Кто же эта неприступная особа?
Сергей Николаевич вспомнил нищенку, кормящую младенца грудью, однако сказал
походя:
- Так, пока что ничем не выдающаяся студентка юрфака. Но подает большие надежды.
- В области юриспруденции?
- Нет, в области целительства.
- А вы сейчас обманываете меня. - Фаворит допил рюмку и стал закусывать. -
Неразделенная любовь делает людей печальными. У вас счастливые глаза - вот что
изменилось.
- От вас ничего не скрыть, товарищ генерал, - польстил ему Самохин.
Тот лишь вытер салфеткой руки.
- Ну, и что вы обо всем этом думаете? Изображать непонимание не имело смысла.
- Пока ничего. Надо пожить, осмотреться... Я и жемчуга-то не видел.
- Еще посмотрите...
- Если камнерез Власов не успеет испортить. Он же продолжает пилить его?
- Сверлить... Но это не меняет сути. Правда, для отвода глаз изображает, что сверлит...
Камнерез под полным моим контролем.
Не те слова он говорил. Согласно обязанностям квартирмейстера, Хлопец выполнил
задачу и теперь должен бы пожелать удачи и отбыть в "Бурводст-рой", оставшийся без
хозяйского глаза. А он будто и не собирался, и мало того, держался, как непосредственный
начальник, хотя таковым не являлся.
Значит, Принцесса все-таки наделила его особыми полномочиями...
- Ну что, спасибо вам за хлопоты! - Тост Самохина был разведочным. - Мне вас будет
не хватать... Но помощника вы подобрали вроде бы толкового! И прикрытие мне нравится.
Только вот фамилию свою не могу запомнить...
Фаворит снисходительно улыбнулся, тост принял, однако откинулся на спинку стула и
стал смотреть знакомым, иронично-испытывающим взглядом, дескать, давай, говори, я
послушаю...
- Кто такой Войтекунас? Актер? - спросил Самохин.
- В своем роде... Мой одноклассник, Ромка. Слушайте, Сергей Николаевич, не уводите в
сторону. Вы ведь догадываетесь, что я хочу предложить.
- Не догадываюсь. Но чувствую, вам очень не хочется уезжать из Забавинска.
- Верно, здесь рыбалка хорошая, река, тишина... - Хлопец мечтательно закатил
глаза. - И городок - действительно жемчужина Севера. Век бы жил...
Хлопец встряхнулся, допил виски, открыл старинный платяной шкаф и повесил туда
пиджак. Поверх рубашки оказались ремни плечевой кобуры - никогда он не ходил с оружием,
если не считать двустволки, с которой иногда поднимался на чердак костела...
- Вы же знаете, я не рыбак, - не сразу откликнулся Самохин. - Хотя люблю кататься
на лодке.
- Это я заметил, - серьезно сказал фаворит, уставившись в открытый шкаф. - Не
любите вы природу, мать вашу...
Он склонился и достал коробку из-под компьютерного монитора, плотно обмотанную
скотчем, довольно тяжелую - лицо покраснело, поставил на край стола, не занятый посудой.
- И вправду не люблю. - Самохин сделал равнодушный вид. - Потому что девять лет
прожил в тундре, на краю света.
Генерал взял нож, разрезал скотч и открыл коробку.
- Это я знаю. Кажется, на Лумбовском полигоне?
- Кажется...
- Как вы думаете, что здесь?
- Жемчуг Сумарокова, - безразлично сказал Самохин.
- А говорите, не догадливый! Все дети тундры догадливые...
- Только зачем вы его изъяли?
- Не изымал, - фаворит усмехнулся, - Власов сам привез. И сдал на хранение. Боится
держать в мастерской такие ценности... Ну, посмотрите на эти перлы!
Сергей Николаевич заглянул в коробку.
- Похожи на голубиные яйца...
- Яйца, мой друг, яйцевидной формы. А это драгоценный скатный жемчуг. - Он достал
из папки бумажный пакет. - Да, кстати, вот ваши документы... Тут все, от паспорта до
водительского удостоверения и прочих нужных свидетельств.
Самохин потянулся за пакетом, но генерал отвел руку.
- Сначала сдайте свои! И все, до единой бумажки.
Удостоверение полковника ФСБ Самохин сдавать не собирался ни в коем случае, поэтому
оно лежало в специальном карманчике пиджака под мышкой.
Достал бумажник, вынул оттуда только деньги.
- Это можно оставить?
- Можно, говорят, они не пахнут. - Хлопец вручил Самохину пакет. - Впрочем, есть
специальная безотчетная сумма, расходы на операцию. Так что свои можно не тратить.
- Это здорово. - Самохин вскрыл пакет с документами. - А то я тут сильно
поиздержался. Собирался уж с шапкой стоять...
- На единственную и неповторимую потратились?
- Да, женщины требуют не только внимания...
- А почему с шапкой?
- Стыдно здоровую лапищу протягивать. А ведь еще надо придумать сиротскую
легенду...
- Теперь это вам не грозит, - ясно намекнул фаворит, однако Самохин сделал вид, что
не понял.
- Кстати, помощник рассказал легенду... Только мне не совсем понятно, с какой целью
вы устроили этот спектакль с попыткой изъять жемчуг, потом в открытую искали Сумарокова?
Вы же придумали хорошую легенду и сгубили ее сами!
- Это правда, - театрально повинился генерал. - Потому что она нам больше не
потребуется. Легенда с грибами нужна вашему помощнику. У нас теперь другое прикрытие...
- Контрабанда антиквариата?
- Ну, это я придумал для устрашения местной ювелирной мафии! Она здесь сильна и со
связями.
- Что же станем делать мы?
- Удалимся. Через сорок минут подъедет Власов и мы, господин Войтекунас, выезжаем.
Вместе с этой коробочкой.
- Куда?
- На вашу историческую родину. Вы посмотрите, у вас же литовский паспорт. Кстати,
натуральный.
- Любопытно... И вправду литовский.
В первый момент Самохин ощутил неприятную, сосущую пустоту в желудке - верный
признак, что через несколько минут начнется изжога и проснется язва, болезнь совести и
нервов, которую не излечить даже метеоритом со звезды Инера...
Между тем Хлопец продолжал давить с неотвратимостью бульдозера.
- Предоставляю вам еще один шанс стать человеком, Всеволод Римасович. В первый раз
вышло недоразумение. Все испортила моя жена, верно? Сказала не те слова... Но вы простите
глупую бабу, дело прошлое...
- Что-то я не совсем понимаю... - Изжога покатилась по пищеводу расплавленным
оловом и раньше обычного. - Ваше настойчивое желание вывести меня в люди. Может, вы
мой настоящий папа, скрывающий отцовство?
- Нет, я современных мыльных сериалов не смотрю.
- В чем же причина, товарищ генерал?
- Да все просто. Вы самый приличный человек из всей окружающей нас публики. А я
изучил ее, уж поверьте... Циники, подлецы или зажравшиеся идиоты. В том числе, и в
"Бурводстрое"... И я выбрал вас, чтоб счастливыми были не только глаза.
- Спасибо за комплименты...
- А это не комплименты. Совершенно трезвая оценка личностных и деловых качеств. Вы
- человек старого, нынче не модного, воспитания. А я консерватор. Заметили, мы с вами
похожи: оба честно служили, оба стремились достичь совершенства в своей области, и обоих
нас потом вышвырнули Я все-таки генерал, а вам должно быть обиднее - оказаться на улице
майором. С полковничьей-то должности! А те, кто служил с вами, сделали карьеру. Муровитин
- генерал, Сиплов и Стяжкин - полковники, в генштабе сидят. Все трое - моложе вас и были
в вашем подчинении! Вам не надоело ходить в бессребрениках?
- Надоело, - честно признался Самохин.
- И нищета достала?
- Еще как! Говорю же, недавно была мысль постоять с шапкой. Где-нибудь в переходе...
- Мне тоже все это обрыдло. - Хлопец налил виски, выпил, перетерпел отвращение. -
А больше всего одиночество... Генеральская жизнь в КГБ, да и в ФСБ тоже... это вечное
мучительное одиночество. Перед глазами узкий крут одних и тех же людей, одни и те же
разговоры, шутки, анекдоты. Дома жена, беспутная дочь, и больше ни одной живой души. И
тоже одни и те же слова, проблемы, шутки... Думал, на гражданке все изменится, появятся
новые знакомства, другие лица - нет. В "Бурводстрое" опять те же физиономии, и все похожи
на Баринова. А еще и командир - баба, молодящаяся дура... У меня никогда не было друзей,
только сослуживцы. В детстве хотел брата, но вырос с тремя младшими сестрами. Сына хотел
родить - получилась дочь... Вы не хотите вырваться из этого крута?
- Как-то не задумывался... - Столь редкостная откровенность генерала даже
подкупала. - А потом, я не испытываю ни замкнутых кругов, ни одиночества...
- Перестаньте! Это потому, что вам еще не пятьдесят девять.
- Меня смущает другое...
- Что?
- Неожиданное предложение.
- Объясняю. Дело с жемчугом совершенно чистое, нет никакого криминала. Неужели
думаете, я самоубийца и ничего не проверил?
- Я так не думаю...
Хлопец зачерпнул горсть жемчуга.
- Это никому не принадлежит. Реставратора Сумарокова Федора Кирилловича на этом
свете больше не существует.
- Куда же он делся?
- Умер полтора года назад и похоронен на монастырском кладбище Полого Яра. Его
паспорт не сдали после смерти, и вот теперь по нему неустановленный... пожилой гражданин
заключил договор с камнерезом Власовым. Можете посмотреть, даже фотография не
переклеена.
Фаворит достал из папки копию паспорта, справку о смерти и ксероксный отпечаток
фотографии, где седобородый, аскетичный старец лежал в гробу, окруженном такими же
заморенными дедушками и бабушками. И снимок скромной могилы под крестом с табличкой,
на которой хорошо читалось имя захороненного, дата рождения и смерти.
- Вокруг стоят бывшие работники реставрационных мастерских, - пояснил генерал. -
Пока еще живы. Можно побеседовать...
- А если объявится хозяин? Неустановленный гражданин? И потребует вернуть жемчуг.
Или добытый из него песок.
- Поэтому в России нам делать нечего. Чем скорее выедем, тем лучше.
- Заманчиво. - Самохин оттягивал время, чтобы осмыслить положение. - Как же
"Бурводстрой"?
- Вам что, приятно смотреть на Баринова? Или на Принцессу?.. Уверяю вас, остальные
одиннадцать сотрудников такие же. В общем, все дети Скрябинской.
- Кстати, она ведь знает о жемчуге. Приезжала сюда...
- И что? Чем она помешает?
- Не знаю...
- Скрябинская получит свою скромную долю. На подтяжки. И будет молчать как рыба.
- А если она вместе с Липовым мечтает не о деньгах, а об эликсире, который получают
из жемчуга?
- Да будет вам! Принцесса сама уже чокнулась на новых технологиях и адмирала с ума
свела. Он уже неадекватен и сидит в совбезе последние денечки.
У генерала, как и положено, на все был ответ, но информацией он не владел, по крайней
мере не знал, что Самохин был у Липового и получил особое поручение.
- У меня есть время подумать?
- Меньше сорока минут...
- Погодите, а граница, таможня? С таким-то багажом...
- Нас встретит ваш брат. И проводит.
- Мой брат?
- Войтекунас, Роман Римасович...
- Меня как-то не очень прельщает жизнь в Литве...
- Кто вам сказал, что жить придется в Прибалтике? Весь Евросоюз открыт...
- А, ну да... - боль вспучила желудок, словно раскаленная лава растеклась по
животу. - Товарищ генерал, а жемчуг вы хотите продать?
- Разумеется... Нет, горсточку можете оставить себе, на бусы для возлюбленной. Может
быть, ответит взаимностью.
- Деньги на троих?
- На двоих.
- Но в компании еще камнерез...
- Власов не пройдет литовскую таможню. У него найдут около трех десятков перлов...
От его спокойной жесткости ознобило спину: не исключено, и у Самохина тоже
что-нибудь найдут, а генерал с коробкой - пройдет. Таким образом все, кто станет
разыскивать исчезнувший жемчуг, пойдут по ложному следу...
- Что будет означать мой отказ?
- Только то, что вы и в самом деле будете стоять с протянутой рукой. Где-нибудь в
переходе.
- Последнее время мне что-то сильно везет. - Похвастался Самохин. - Не знаю, что и
делать. Представляете, я опоздал на самолет, который потом взорвали террористы.
- Когда? - Несколько оторопел генерал. - О чем это вы?
- Да на днях тут... И вот новая удача!
- Такое случается лишь раз в жизни, Сергей Николаевич. Прошу оценить момент. Не
отказывайтесь от своего счастья.
- Я его оценил... А если на границе и у меня окажется... пара таких яиц?
- Вы знаете мое отношение к вам, Сергей Николаевич, - обиделся Хлопец. - Да если
бы я задумал сбросить вас на таможне, зачем мне сидеть здесь с коробкой, ждать вас и
рисковать?
- Но мы ведь ждем сейчас Власова...
- Власов виноват сам! Что вы подумали, я подсунул ему жемчуг в карманы?.. Он украл
двадцать семь перлов и попытается сейчас провезти через таможню... Вот и пусть пытается.
- Как бы это сказать... В общем, не честный поступок, товарищ генерал. - Самохин
почему-то разозлился.
- Никогда не подавайте нищим, Сергей Николаевич! А этот Власов - нищий телом и
духом. Он раб, пытающийся самоутвердится во что бы то ни стало. Ему все равно, жемчуг ли
пилить, стрелять ли волков! Самые опасные люди, это разбогатевшие побирушки!
- Что вы так разволновались, товарищ генерал? Я пошутил, и Власова этого совсем не
знаю.
- А я вам объясняю, что это за тварь!
- Нет, дайте подумать, - не сразу попросил Самохин. - Все так внезапно... Мне просто
не верится! От волнения у меня даже заболел желудок.
- Думайте.
- Я не собирался уезжать из страны... А нельзя остаться здесь и с жемчугом?
Генерал не слышал сарказма.
- Вы не понимаете опасности?
- Пока нет...
- Мы не знаем, какие силы представляет и с кем связан человек, сдавший жемчуг в
камнерезку. Можем лишь догадываться, что эти люди очень серьезные, если приносят в
рюкзаке пятнадцать миллионов баксов. И непредсказуемые, поскольку ценят не то, что ценим
мы.
- Это все ясно. - Самохин скрючился, поджав живот. - Считаете, в Евросоюзе мы
будем в безопасности? Нас не достанут?
- Там есть другие серьезные люди... Которые помогут реализовать жемчуг оптом.
- Сильно отдает авантюрой, товарищ генерал...
- Авантюра - оставаться здесь с этой коробкой! И еще удовольствие - посидеть в
камере собственной конторы. Как только мои бывшие сослуживцы поймут, что этот жемчуг
можно взять совершенно безболезненно, они нам обоим руки оторвут... Если не хуже. Вы не
знаете эту публику, а я вижу, как агентура завертелась возле Забавинска... - он
насторожился. - Погодите, что это с вами?
- У вас случайно нет альмагеля? Анестезирующего?
Хлопец изучал личное дело Самохина, в том числе, и медзаключение, поэтому глянул на
него с тревогой.
- Что же вы не взяли с собой лекарств?..
- Да меня Наседкин лечил, метеоритами... Почти месяц не тревожила, забывать начал...
- Совсем плохо?
- Кочевники льют олово в рот...
- Что?..
- Это у меня такие ассоциации. Палящая боль...
- А-а, - сказал генерал с облегчением. - Придется сходить в аптеку...
- Сейчас приступ пройдет - схожу.
- Сидите, я сам! - Он торопливо натянул пиджак, заворчал, - У Наседкина лечился...
Тридцать семь лет человеку, а ничего, кроме язвы... Через пару дней устрою вас в нормальный
госпиталь. Где-нибудь в Германии...
- Послушайте, я не понял, - Самохин пошел за ним в переднюю, чтоб закрыть дверь. -
Почему нельзя подавать нищим?
- Потому что это им не поможет.
- А если это помогает дающему?
- Во время приступов язвенной болезни, - уже с порога объяснил тот, - вредно
волноваться и рассуждать на философские темы.
Заботливость фаворита подкупала, как и внезапная откровенность, и хотелось верить, что
он хочет устроить ему достойную жизнь из-за своей немного странной, но понятной
привязанности, к тому же он боится остаться один в каком-нибудь чужом государстве. Но
вместе с тем этот обиженный на весь мир и одинокий человек ни на мгновение не предавался
чувствам и всегда помнил о главном: уходя, он запер снаружи дверь на новый замок, ключа от
которого у Самохина не было. То есть одновременно генерал не доверял ему, не хотел
оставлять наедине с коробкой жемчуга и сделал заложником.
Несмотря на второй этаж, окна были зарешеченными - квартирку подобрал
соответствующую, зная, что здесь придется хранить ценности. И вообще, кажется, Хлопец
готовился к этой операции давно и не зря сказал, что командировка в Забавинск будет на
неопределенный срок...
В отсутствие Хлопца мысли стали ровнее, четче и даже боль притупилась. Надо
выкручиваться из ситуации, каким-то образом оттянуть выезд, а там появится решение... Они
ждут Власова, осталось полчаса, и надеяться, что он не приедет или произойдет нечто,
заставившее его надолго задержаться, не приходится: у фаворита все рассчитано до минут, он
хороший организатор, в том числе, и своего времени. У него все подчинено определенному
ритму, поэтому и все складывается, срастается, реализуется. Хорошо продуманная версия,
выстроенная по этапам, детально и последовательно, и замысел превращается в машину, в
самодостаточную систему, которая работает, как часы. Чтобы сбить этот ритм, надо найти
слабое место.
Конечно, это жемчуг...
Сломать решетку и сбежать с коробкой не удастся - просто не успеть, аптека через два
дома на противоположной стороне улицы... Позвонить адмиралу, доложить, что в заложниках
вместе с жемчугом, потом Плюхачу, чтобы немедленно возвращался на квартиру!
Самохин достал сотовый телефон и вдруг обнаружил, что связи нет, скорее всего
подавлена, потому, что дом находится не так далеко от центра и возле дома еще была.
Оказывается, и хитрый аппарат Липового можно заткнуть...
Сергей Николаевич осмотрел комнату, кухню и спальню, отыскал две телефонных
розетки, но аппаратов не было! Все предусмотрел старый чекист!
Может, Плюхач сам объявится?.. Нет, надеяться нельзя, да и чем он поможет или
помешает - все они одним миром мазаны и быстро договорятся, тем паче майор этот
наверняка трепещет перед генералом...
А коробку надо отнять! Генерал прав, человек, сдавший жемчуг по документам
Сумарокова, в любом случае начнет искать Власова и свои драгоценности, чего Хлопец и
боится.
Если уже не ищет. А это возможность установить контакт с теми "серьезными" людьми,
которые его послали.
То есть с Ящером...
Наверняка у этого Алхимика есть связи в Забавинске, по крайней мере с реставраторами
- иначе откуда бы он достал паспорт Сумарокова? Город маленький, все чужие тут на виду, и
рано или поздно он сам выйдет на жемчуг и Самохина. Вычислит его, угадает, определит по
звездам или по тому, как летают птицы...
Логика таких алхимиков и в самом деле непредсказуема, способности и возможности,
можно сказать, безграничны, ибо человек обычный может продать эти пе
...Закладка в соц.сетях
