Жанр: Фантастика
Плоский мир 18. Маскарад
...лировать, а?
- Э-э, госпожа...
- Ягг.
- ...Да, конечно, Ягг, не могла бы ты сбегать на кухню и сказать госпоже Скобе, что на
обеде будет присутствовать еще одна персона.
- Одна нога здесь, другая там!
Нянюшка поспешила на кухню. Бадья одобрительно кивнул. Какая милая пожилая дама,
подумал он. На нее всегда можно положиться.
Ход был не совсем тайный. Когда комнату делили на две части, между стенами осталось
пространство. Оттуда можно было выйти на лестницу, на совершенно обычную лестницу, на
которую даже лился засаленный дневной свет, с трудом просачивающийся сквозь поросшие
грязью окна.
Агнесса испытала смутное разочарование. Она ожидала, что это будет настоящий
потайной ход, возможно, с парой-другой факелов, таинственно мерцающих в своих загадочных
литых подставках. Но эту лестницу в свое время всего лишь отделили от остального помещения
стеной. Она вовсе не была потайной, а просто-напросто всеми забытой.
В углах покачивалась паутина. С потолка свисали коконы засушенных мух. Пахло давно
умершими птицами.
Однако по пыльному полу шла четкая протоптанная дорожка. Кто-то несколько раз
пользовался этой лестницей.
Агнесса некоторое время сомневалась, не зная, пойти вверх или вниз, и в конце концов
решила направиться вверх. Путешествие оказалось не из длинных - после еще одного пролета
она уперлась в люк, который, однако, даже не позаботились запереть.
Толкнув дверцу, она заморгала, привыкая к неожиданно яркому свету. Волосы трепал
ветер. На нее в упор смотрел голубь. Она высунула голову наружу, на свежий воздух, и голубь
отлетел чуть в сторонку.
Люк выходил на крышу оперы и был всего лишь одним из бесконечного множества
вентиляционных отверстий, труб и других люков.
Агнесса вернулась обратно на лестницу и зашагала вниз. Как вдруг услышала голоса...
Старая лестница не была полностью забыта. Кто-то счел, что она еще может быть
полезна в качестве вентиляционной шахты. Сюда просачивались голоса, гаммы, отдаленное
музицирование, обрывки разговоров... Кристина словно бы плыла сквозь слои звуков,
путешествовала сквозь огромный звуковой сэндвич.
Грибо, восседая на кухонном шкафу, с интересом следил за представлением.
- Возьми половник! - посоветовал рабочий сцены.
- Им не достать! Уолтер!
- Да госпожа Скоба?
- Передай-ка метлу!
- Да госпожа Скоба!
Грибо задрал голову и посмотрел на высокий потолок, к которому лепилось что-то вроде
плоской десятиконечной звезды.
Из середины звезды смотрели очень испуганные глаза.
- "Опустите в кипяток", - процитировала госпожа Скоба. - Именно так сказано в
поваренной книге. Там не сказано: "Будьте осторожны, он ухватится за края кастрюли и
попытается удрать"...
Она замахала метлой. Кальмар отпрянул.
- И спагетти тоже получились никуда не годные, - бормотала она. - Я их жарила
несколько часов, а они, проклятье, все равно твердые, как ногти.
- Эге-ге-ей, это всего лишь я. - В дверном проеме показалась голова нянюшки Ягг.
Нянюшка могла быть настолько обаятельной, что даже те, кто в глаза ее до сих пор не видел,
сразу верили, что это действительно всего лишь она. - Небольшие неприятности, а?
Нянюшка окинула взглядом иоле боя (включая потолок). В воздухе чувствовался сильный
запах паленых макарон.
- О, - поняла она. - Спецзаказ для сеньора Базилики?
- Должен был быть, - поправила повариха, время от времени взмахивая метлой...... Но
эта чертова штуковина никак не хочет спускаться, и все тут.
На длинной железной плите побулькивали горшки. Нянюшка кивнула в их направлении.
- А что остальные будут есть? - спросила она.
- Баранину с клецками, - ответила повариха.
- А! Хорошая еда, без обмана, - похвалила нянюшка, сторонница натуральной, полной
жиров кухни.
- И "вареньевые чертики" на десерт, но я так умучилась с распроклятой зверюгой, что
даже еще не начинала их готовить!
Нянюшка осторожно вынула из рук поварихи метлу.
- Знаешь что, - предложила она, - давай так: ты готовишь клецки на пятерых, а я
по-быстрому стряпаю десерт. Пойдет?
- О, это очень мило с твоей стороны, госпожа...
- Ягг.
- Варенье в банке на...
- Варенье мне не понадобится! Нянюшка посмотрела на полку со специями,
ухмыльнулась, после чего скромно укрылась за столом...
... Дзиньдзиньдзинодзинь...
- ...А шоколад у тебя есть? - спросила она, извлекая из потайного укрытия некую
книжку. - У меня тут есть один рецептик, очень подойдет к случаю...
Лизнув палец, она открыла страницу пятьдесят три. Шоколадный Восторг С Особым
Кремом-Секретом.
Ага, подумала нянюшка, это будет весело.
Люди всегда забывают простую истину: люди, вознамерившиеся преподать им урок,
знают о людях кое-что такое, что самим людям неизвестно.
Агнесса все спускалась по той самой всеми забытой лестнице. До нее доносились обрывки
разговоров.
Это было... очень волнующе.
Никто не говорил ничего важного. Ни о каких скрытых преступлениях она не узнала.
Просто звуки обычного дня. Но это были тайные звуки.
И слушать их, конечно, было неправильно.
Агнессу воспитали в представлении, что есть много неправильных, плохих вещей. Плохо
подслушивать под дверью, плохо смотреть людям прямо в глаза, плохо перебивать, огрызаться,
выставляться...
Но за этими стенами она могла быть той Пердитой, которой всегда мечтала быть. Пердита
плевать хотела на правила. Пердита всегда добивалась своего. Пердита могла носить все, что
пожелает. Пердита Икс Нитт, повелительница тьмы, царица крутизны, могла сколько хочет
слушать, как живут другие люди. И она никогда, никогда не была хорошей девочкой.
Агнесса знала, что пора возвращаться обратно, в комнату. Что бы ни крылось в
сумрачных глубинах, куда вела забытая лестница, лучше пусть оно и дальше там кроется.
Но Пердита спускалась все глубже и глубже. Агнесса не отставала.
Распитие освежающих напитков проходило, как показалось Бадье, очень даже бодро.
Присутствующие вели вежливую беседу, и до сей поры никого, абсолютно никого не
прикончили.
А еще было очень приятно увидеть слезы благодарности в глазах сеньора Базилики, когда
ему сообщили, что повариха готовит специально для него особые бриндизийские блюда. Это
известие, по всей видимости, потрясло его до глубины души.
Кроме того, обнадеживал факт его знакомства с госпожой Эсмеральдой. В этой женщине
было нечто, вселявшее в Бадью тревогу и растерянность. Почему-то ему было несколько
трудно вести с ней беседу. Напрашивающемуся разговорному гамбиту: "Привет, насколько мне
известно, у вас денег куры не клюют, так не поделитесь ли с нами?" - недоставало некоторой
тонкости.
- Итак, э-э, госпожа, - рискнул начать он, - что привело вас, э-э, в наш город?
- Я подумала, может, стоит заехать сюда потратить чуток денег, - откликнулась
матушка. - У меня их, знаешь ли, навалом. Без конца только и делаю, что покупаю новые
банки. Денег все прибавляется и прибавляется, никаких банок не напасешься.
Где-то в глубине измученного мозга господина Бадьи часть его личности присвистнула и
щелкнула каблуками.
- Ну, если я могу чем-нибудь помочь... - промурлыкал он.
- Вообще говоря, можешь, - кивнула матушка. - Я как раз думала о...
Тут прозвучал гулкий гонг. - О! - воскликнул господин Бадья. - А вот и наш обед.
Он услужливо протянул руку матушке. Некоторое время матушка непонимающе
таращилась на нее, пока не вспомнила о своей роли.
Рядом с кабинетом Бадьи располагалась небольшая - только для избранных - столовая.
Там вошедшие обнаружили стол, накрытый на пять персон, и нянюшку Ягг, весьма
очаровательную в своей кружевной наколке официантки.
Нянюшка присела в бодром реверансе.
Из горла Энрико Базилики вырвался полузадушенный хрип.
- Прошу прощения, возникла небольшая проблема, - сказала нянюшка.
- Кто умер? - тут же спросил Бадья.
- О нет, никто не умер, - успокоила его нянюшка. - Я об обеде: он, видите ли, все еще
жив и висит на потолке. А спагетти обуглились. А я и говорю госпоже Скобе, мол, может, это и
заграничное блюдо, но вряд ли оно должно хрустеть...
- Это ужасно! Такое обращение с почетным гостем! - возмутился Бадья. Он повернулся
к переводчику. - Пожалуйста, передай сеньору Базилике, что мы немедленно посылаем за
свежими спагетти. А у нас что на обед, госпожа Ягг?
- Жареная баранина с клецками.
На этот раз хрип издала изголодавшаяся глотка Генри Лежебокса, прятавшаяся за личиной
сеньора Базилики.
- И блины с маслом тоже удались на славу, продолжала нянюшка.
Бадья, озадаченный, огляделся.
- Здесь что, где-то поблизости собака? Что это за звуки? - спросил он.
- Сказать по правде, лично я против того, чтобы потакать певцам, пусть даже известным
и знаменитым, - заявила матушка Ветровоск. - Что за вычурная еда! Никогда о такой не
слышала! Почему бы не дать ему самой обычной баранины? Пусть ест то, что едим все мы!
- О, госпожа Эсмеральда, вряд ли можно так обращаться с... - начал Бадья.
Локоть Энрико ткнул переводчика специальным тычком, недвусмысленно намекающим,
что, если он не проявит бдительность, баранина с клецками исчезнет, как мираж. Сам же сеньор
Базилика пророкотал нечто очень выразительное.
- Сеньор Базилика говорит, что будет более чем счастлив попробовать настоящую
анк-морпоркскую еду, - поспешно сообщил переводчик.
- Нет, мы просто не можем допус... - начал Бадья.
- Более того, сеньор Базилика настаивает, чтобы его желание попробовать настоящую
анк-морпоркскую еду было удовлетворено.
- Хорошо. Си, - подтвердил Базилика.
- Отлично, - заключила матушка. - И раз уж пошло такое дело, налейте ему пива! -
Она игриво ткнула тенора в живот, погрузив палец до второго сустава. - Слушай, через пару
дней ты превратишься в настоящего местного жителя!
На смену деревянным ступеням пришли каменные.
У него огромная пещера где-то под зданием Оперы, заявила Пердита. Там горят сотни
свечей, отбрасывая волнующие, но в то же время романтические отблески на... о да, на озеро, а
посредине накрыт стол, сверкающий хрусталем и серебром, и, разумеется, у него огромный,
да-да, большущий орган...
Агнесса в темноте густо покраснела.
...На котором он виртуозно играет оперную классику.
Там, должно быть, очень мокро, в ответ заметила Агнесса. И кругом крысы.
- Еще клецку, сеньор? - предложила нянюшка Ягг.
- Ммфммфммф!
- Да хоть пять, мне не жалко.
Это было очень познавательно - наблюдать, как Энрико Базилика питается. Не то чтобы
он глотал еду, даже не позаботившись ее пережевать, но ел он беспрерывно, как человек, твердо
вознамерившийся заниматься этим весь день по принципу производственного конвейера.
Салфетку сеньор Базилика аккуратно заткнул за воротник. Пока текущая партия подвергалась
тщательному пережевыванию, на вилку загружалась следующая порция. Тем самым время
между глотками максимально сокращалось. Даже нянюшка, для который метаболизм ради
метаболизма был не в новинку, впечатлилась этим зрелищем. Энрико Базилика ел как человек,
наконец-то вырвавшийся из-под тирании помидоров.
- Я закажу еще один судок с мятным соусом, хорошо? - услужливо предложила она.
Господин Бадья тем временем обратился к матушке Ветровоск.
- Вы упомянули, что хотели бы покровительствовать нашему оперному театру, -
промурлыкал он.
- О да, - кивнула матушка Ветровоск. - Сеньор Базилика сегодня будет петь?
- Ммфммф.
- Надеюсь, - пробормотал себе под нос Зальцелла. - Если не лопнет.
- В таком случае я определенно хочу присутствовать на сегодняшнем представлении, -
продолжала матушка. - Еще немного баранины, милочка.
- Слушаюсь и повинуюсь, госпожа, - откликнулась нянюшка Ягг, показывая язык
затылку матушки.
- Э-э... все места на сегодня... фактически они распро... - начал было Бадья.
- Мне подойдет и ложа, - успокоила его матушка. - Я не привередливая.
- Видите ли, ложи тоже...
- А как насчет восьмой? Я слышала, восьмая ложа часто пустует.
Нож Бадьи застучал по тарелке.
- Э-э, восьмая ложа, восьмая ложа, видите ли, мы никогда не...
- Я как раз раздумывала над размером пожертвования, - добавила матушка.
- Видите ли, восьмая ложа, хотя билетов в нее мы формально не продавали, но...
- Две тысячи долларов, - заключила матушка. - Да, именно, самое то будет. О боги, ну
у вас и прислуга, рассыпала все клецки. В наше время так трудно найти надежный и вежливый
персонал!
Зальцелла и Бадья через стол посмотрели друг на друга.
А затем Бадья произнес:
- Прошу прощения, госпожа, мне надо ненадолго отлучиться, обсудить с главным
режиссером один неотложный вопрос.
Двое мужчин отошли в дальний конец комнаты, где начали шепотом о чем-то спорить.
- Две тысячи долларов! - прошипела, глядя на них, нянюшка.
- Может, этого даже мало будет, - пожала плечами матушка. - Только посмотри на
них. вон как раскраснелись.
- Да, но две тысячи долларов!
- Это всего лишь деньки.
- Да, но это всего лишь мои деньги, а не всего лишь твои деньги, - указала нянюшка.
- У нас, ведьм, все общее, тебе ведь это известно.
- Не стану спорить, - ответила нянюшка и добавила, еще раз продемонстрировав
умение вскрывать самую суть социполитических вопросов: - Легко иметь все общее, когда ни
у кого ничего нет.
- В чем дело, Гита Ягг? - матушка подняла бровь. - Я всегда думала, что ты
презираешь богатство.
- Правильно, а теперь мне хочется попрезирать его на более близком расстоянии.
- Но я тебя знаю, Гита Ягг. Деньги тебя испортят.
- А я хочу иметь возможность доказать, что не испортят, только и всего.
- Тихо! Они возвращаются.
Господин Бадья приблизился, неловко улыбнулся и уселся.
- Э-э, - начал он, - это обязательно должна быть именно восьмая ложа? Мы ведь
могли бы уговорить кого-нибудь из других лож...
- И слышать не хочу, - отрезала матушка. - Насколько мне известно, в восьмой ложе
очень редко появляются зрители.
- Э-э... ха-ха... знаю, это звучит смешно, но с восьмой ложей связана одна старая
оперная традиция, само собой, полная ерунда, но...
Надеясь на пущий эффект, он предоставил этому "но" повиснуть в воздухе, однако под
матушкиным взглядом беспомощное "но" мигом покрылось льдом и брякнулось на пол.
- Видите ли, эту ложу облюбовали привидения, - промямлил господин Бадья.
- Неужели! - изумилась нянюшка Ягг, впрочем, тут же опомнилась: не следует
выходить из роли. - Еще судок клецок, сеньор Базилика? И как насчет следующей кружечки
пива?
- Ммфммф, - одобрительно промычал тенор, взяв короткий тайм-аут, чтобы указать
вилкой на пустую кружку.
Напор матушкиного взгляда не ослабевал.
- Гм, еще раз прошу прощения, - повторил Бадья.
Он и Зальцелла удалились на очередной тайный совет. Из дальнего угла столовой
доносились фразы вроде: "Но ведь две тысячи долларов! Одних балетных тапочек на это
сколько можно купить!"
Вскоре Бадья опять вынырнул на поверхность. Его лицо было сплошь серым. Матушкин
взгляд способен был и не такое сотворить с человеком.
- Э-э... из-за опасности, разумеется, несуществующей, ха-ха, мы... то есть
администрация... считает своей обязанностью настоять, то есть вежливо попросить, чтобы вы,
если все-таки войдете в восьмую ложу, в общем, вас должен сопровождать... мужчина.
Он слегка пригнулся.
- Мужчина? - переспросила матушка.
- В целях вашей же безопасности, - пискнул Бадья.
- А на безопасность этого бедняги нам ровным счетом наплевать, - пробормотал
Зальцелла.
- Мы подумали, возможно, вы не станете возражать, если кто-нибудь из наших
работников... - замямлил Бадья.
- Если такая необходимость возникнет, я вполне в состоянии самостоятельно найти себе
кавалера, - ледяным тоном парировала матушка.
Вежливый ответ Бадьи застрял у него в глотке, когда он увидел прямо за спиной госпожи
Эсмеральды госпожу Ягг. Та улыбалась как полная луна.
- Кто-нибудь желает пудинга? - предложила она.
Нянюшка держала поднос с большим блюдом. Над блюдом витало жаркое марево.
- Силы небесные! - воскликнул Бадья. - До чего же соблазнительно выглядит!
Энрико Базилика поверх горы еды тоже смотрел на блюдо с обалделым выражением
человека, которому несказанно повезло, будучи еще живым, вознестись на небеса.
- Мммф!
Там и в самом деле было сыро. А еще, поскольку господин Хвать безвременно скончался,
там кишмя кишели крысы.
Камни на вид старые. Само собой, любой камень выглядит старым, сказала себе Агнесса,
просто потому, что он камень. Но этот дожил до настоящей старости, превратился в древнюю
кладку. Анк-Морпорк существует уже тысячи лет. Другие города строились на глине, камне
или суглинке. Но Анк-Морпорк строился на Анк-Морпорке. Новые здания возводились на
обломках старых. Строители выламывали там дверь, здесь перегородку, и вот уже на месте
прежних спален появлялись погреба.
В сгущающемся мраке ступеньки перешли во влажные плитки.
У всего этого такой готически-романтический вид, подумала Пердита.
Вид очень мрачный, в ответ подумала Агнесса.
Но если кто-то это место использовал, не впотьмах же он рыскал? Во мраке она принялась
ощупывать камни, и ее догадка вскоре подтвердилась, В стенной нише обнаружились свеча и
коробок спичек.
Этот факт стал чем-то вроде отрезвляющего душа как для Агнессы, так и для Пердиты.
Кто-то здесь пользуется прозаическим коробком спичек с ухмыляющимся троллем на этикетке
и этой совершенно обычной свечой. Пердита предпочла бы пылающий факел. А Агнесса... она
сама не знала, что бы предпочла. Но если кто-то таинственный является сюда, поет древним
камням, призраком ходит сквозь стены и не исключено, что убивает людей... хочется чего-то
более шикарного и стильного, чем коробок спичек с ухмыляющимся троллем. Потому что
только убийца может пользоваться столь прозаическими предметами.
Агнесса зажгла свечу и вместе с Пердитой продолжила путь во мрак.
Шоколадный Восторг С Особым Кремом-Секретом пошел на ура и таял на глазах.
- Еще, господин Зальцелла? - любезно предложил Бадья. - Первый класс, а? Я должен
поздравить госпожу Скобу.
- Следует заметить, блюдо не лишено некоторой пикантности, - заметил главный
режиссер. - Вам добавить, сеньор Базилика?
- Мммф.
- Госпожа Эсмеральда?
- Не откажусь, - матушка передала свою тарелку.
- Здесь определенно есть корица, - заметил переводчик. Рот его обрамляла коричневая
каемка.
- Да, и, пожалуй, немного муската, - согласился Бадья.
- А я думал... это кардамон? - поднял бровь Зальцелла.
- Нежное и в то же самое время острое, - взгляд Бадьи слегка затуманился. - И
забавным образом... согревающее.
Перестав жевать, матушка бросила подозрительный взгляд на тарелку. Потом понюхала
ложку.
- Мне это, э-э... только кажется или блюдо и вправду горячит? - спросил Бадья.
Зальцелла вцепился в подлокотники. На лбу у него заблестели бисеринки пота.
- А не открыть ли нам окно? - проговорил он. - Я чувствую себя немного... странно.
- О, пожалуй, - согласился Бадья. Зальцелла приподнялся, но вдруг на его лице
мелькнуло озабоченное выражение. Он резко сел.
- Наверное, я еще чуточку отдохну. Как-то я... разволновался, - сказал он.
- О боги, - выдохнул переводчик. Казалось, его шею объяло легкое облачко пара.
Базилика вежливо похлопал своего помощника по плечу, издал бодрое бурчание и
принялся делать призывные жесты в направлении полуопустошенного блюда с шоколадным
пудингом.
- Мммф? - произнес он.
- О боги, - повторил переводчик.
Палец господина Бадьи прошелся по воротничку. По щекам хозяина Оперы заструился
пот.
Оставив всякую надежду добиться какой-либо помощи от сраженного коллеги, Базилика
деловито потянулся вилкой к блюду, ловко подцепил его и подтащил к себе.
- Э-э... да, - промямлил Бадья, стараясь не смотреть на матушку.
- О да... воистину, - словно из неведомой дали, выдохнул Зальцелла.
- О боги. - Глаза переводчика увлажнились. - Аи! Меу деус! Дио мио! О годен! Д'зук
ф'т! Ааго-рахаа!
Сеньор Бализика опрокинул к себе на тарелку остатки Особого Крема-Секрета и
тщательно выбрал его ложкой, после чего перевернул тарелку на бок и дождался, пока на ложку
стечет последняя капля соуса.
- Погода в последнее время была... немного прохладная. - выдавил Бадья. -
Прямо-таки очень холодная.
Энрико поднял креманку, поднес к свету и критически осмотрел - на предмет
какой-нибудь укрывшейся в углу капли.
- Снег, лед, заморозки... и все такое, - поддержал Зальцелла. - Да, в самом деле!
Холодность всех видов, вот что это было.
- Да! Да! - благодарно воскликнул Бадья. - В такой момент очень важно вспомнить
как можно больше названий скучных и обнадеживающе холодных вещей и явлений!
- Ветер, ледники, сосульки...
- Только не сосульки!
- О! - выговорил переводчик и рухнул головой в тарелку.
Его голова попала прямо на ложку. Та, кувыркаясь, взлетела в воздух и отрикошетила от
головы Энрико.
Зальцелла засвистел себе под нос и забарабанил пальцами по подлокотнику.
Бадья заморгал. Прямо перед ним стоял кувшин с водой. С холодной водой. Он протянул
руку...
- О, о, о, что я наделал, облился с ног до головы! - донесся сквозь поднимающиеся
облака пара его голос. - Что я за растяпа! Сейчас позвоню, чтобы госпожа Ягг принесла нам
еще кувшинчик.
- Да уж, - проговорил Зальцелла. - И, может быть, вы поторопитесь? Я, знаете ли,
тоже чувствую себя... склонным к несчастным случаям.
Базилика, не переставая жевать, отлепил голову переводчика от Шоколадного Восторга и
переложил остатки пудинга в свою тарелку.
- А знаете что, знаете что, знаете что... - забормотал Зальцелла. - Пожалуй, я пойду
приму холодный... прошу прощения, я на минутку...
Он оттолкнул кресло и, странно припадая к земле, метнулся прочь из комнаты. Господин
Бадья аж блестел от пота.
- Я, я, я... я тоже скоро вернусь, - и он также кинулся вон.
Воцарилось молчание, нарушаемое лишь царапаньем ложки сеньора Базилики и шипящим
звуком, который исходил от переводчика.
А потом тенор отрыгнул баритоном.
- Уфе, прошу простить мой дурной клатчский, - извинился он. - О... проклятье.
По-видимому, он только сейчас заметил, что ряды обедающих существенно поредели.
Пожав плечами, Генри Лежебокc бодро улыбнулся матушке.
- Теперь бы неплохо сырком заесть... - неопределенно протянул он.
Дверь распахнулась. В столовую, обхватив обеими руками ведро с водой, ворвалась
нянюшка Ягг.
- Все в порядке, все отлично... - начала она и замолкла на полуслове.
Матушка чопорно промокнула салфеткой уголки рта.
- В чем дело, госпожа Ягг? - осведомилась она.
Нянюшка посмотрела на пустое блюдо перед Базиликой.
- Или фруктами... - продолжал тенор. - На худой конец орехами.
- Сколько он съел? - прошептала она.
- Почти половину, - ответила матушка. - Но думаю, на него не подействовало, потому
что он ел из середины.
Нянюшка переключила внимание на матушкину тарелку.
- А ты сколько съела? - спросила она.
- Две порции, - ответила матушка. - С двойным кремом, Гита Ягг, да простятся тебе
твои грехи.
Во взгляде нянюшки проявилось нечто вроде восхищения.
- И ты даже не вспотела! - воскликнула она. Матушка взяла стакан с водой и несколько
мгновений удерживала его в вытянутой руке. Вода закипела.
- Признаю, ты держишься отлично, - кивнула нянюшка.
- Ты теперь мне очень многим обязана, - ответила матушка.
- Прости, Эсме.
Сеньор Базилика, утративший нить разговора, с неохотой осознал, что обед, вероятно,
закончен.
- Великолепно, - похвалил он. - Я просто влюбился в этот пудинг, госпожа Ягг.
- Нисколечко не сомневаюсь, Генри Лежебокc, - откликнулась нянюшка.
Генри аккуратно вынул из кармана чистый носовой платок, набросил его на лицо и
откинулся в кресле. Первый храп раздался несколькими секундами спустя.
- И все-таки с ним легко, а? - заметила нянюшка. - Знай себе ест, спит да поет.
Никакой путаницы. Кстати, я нашла Грибо. Он по-прежнему хвостом ходит за Уолтером
Плюмом. - Выражение ее лица стало немного вызывающим. - Можешь говорить что угодно,
но если Грибо любит Уолтера, для меня это значит, что Уолтер в полном порядке.
Матушка вздохнула.
- Гита, Грибо полюбил бы и Маньячного Норриса-Глазоеда Щеботанского, если бы тот
случайно положил еду в его миску.
И вот она заблудилась. Агнесса сделала все возможное, чтобы избежать этого. Проходя
через очередную отсыревшую комнату, она брала на заметку каждую деталь. Тщательно
запоминала повороты направо и налево. И все же заблудилась.
То здесь, то там попадались ведущие вниз каменные лестницы, но уровень воды был так
высок, что даже самые верхние ступеньки были скрыты мутной влажной пеленой. К тому же
туг сильно воняло. Свеча горела пламенем с зеленовато-синим отливом.
Где-то здесь, сказала Пердита, наверняка есть тайная комната. Если тут нет огромной,
наполненной таинственным мерцанием пещеры, то зачем вообще жить? Тут непременно
должна быть тайная комната. Комната, полная... гигантских свечей и огромных сталагмитов.
Может, такая комната и существует, но не здесь, возразила Агнесса.
Она чувствовала себя полной идиоткой. Она прошла сквозь зеркало в поисках... сказать
по правде, в данный момент Агнесса не готова была ответить на вопрос, а что же, собственно
говоря, искала. Но что бы она ни искала, не это уж точно.
Придется звать на помощь.
Само собой, кто-то может ее услышать. Однако, призывая на помощь, всегда рискуешь.
Она кашлянула.
- Э-э... э-гей? Вода забулькала.
- Э-э... помогите? Есть здесь кто-нибудь? По ноге пробежала крыса.
О да, с горечью подумала та часть ее мозга, которая принадлежала Пердите, вот если бы
сюда спустилась Кристина, она наверняка нашла бы поблескивающую пещеру и изысканную
опасность. Крыс и вонючие подвалы этот мир приберег специально для Агнессы. Потому что у
нее такой чудесный характер.
- М-м... Кто-нибудь?
По полу прошмыгнули еще несколько крыс. Из боковых проходов послышался слабый
писк.
- Эй?
Она заблудилась в каких-то подвалах, и все, что у нее есть, это укорачивающаяся на
глазах свечка. Воздух смердит, плиты скользят, где она, никто не знает, она здесь может
умереть, ее здесь могут...
Во мраке сверкнули глаза.
Один зеленовато-желтый, другой жемчужно-белый.
А потом показался свет.
По проходу, отбрасывая длинные тени, что-то приближалось.
Крысы, разбегаясь, в паник
...Закладка в соц.сетях
