Жанр: Фантастика
Плоский мир 18. Маскарад
...еть.
Юноша поднял дверцу люка и вежливо указал вниз.
- Ты первая госпожа иначе я увижу твои панталоны!
- Очень... мило с твоей стороны, - ошеломленно ответила нянюшка. Впервые в жизни
она слышала от мужчины нечто подобное.
Юноша терпеливо ждал, пока она достигнет конца лестницы, а потом, пыхтя, последовал
за ней.
- Это ведь просто старая лестница? - спросила нянюшка, тыкая во мрак факелом.
- Да! Она идет до самого низа! А с низа до самого-самого верха!
- А кто-нибудь еще о ней знает?
- Призрак госпожа Ягг! - ответил Уолтер, спускаясь.
- Ах да, - медленно произнесла нянюшка. - И где Призрак сейчас, Уолтер?
- Убежал!
Она подняла факел повыше. По лицу Уолтера по-прежнему ничего нельзя было
определить.
- И что Призрак здесь делает, Уолтер?
- Оберегает Оперу!
- Ну надо ж, какой добренький. Нянюшка начала спускаться по ступенькам.
На стенах заплясали тени.
- Знаешь госпожа Ягг она задала мне очень глупый вопрос! - продолжал сзади нее
Уолтер. - Такой глупый любой дурак ответ знает!
- О да, - нянюшка вглядывалась в тени. - Наверное, про пожар в доме спрашивала?
- Ага! Что бы я вынес из дома если б там пожар начался!
- Думаю, ты, как примерный мальчик, ответил, что взял бы свою маму.
- Нет! Моя мама сама может себя взять!
Нянюшкины пальцы пробежались по ближайшей стене. Когда лестницу сочли ненужной,
выходящие на нее двери забили гвоздями. Но, как говорится, имеющий уши да услышит, а
отсюда можно услышать много интересного...
- Так что бы ты вынес из дома, Уолтер? - спросила она.
- Пожар!
Нянюшка невидящими глазами уставилась в стенку. Потом на ее лице медленно
появилась улыбка.
- Какой же ты все-таки бестолковый, Уолтер Плюм.
- Бестолочь я госпожа Ягг! - весело ответил Уолтер.
"Однако ты не сумасшедший, - подумала она. - Ты глупый, но мысли у тебя здравые.
Так сказала бы Эсме. Все бывает куда опаснее..."
Тяжело дыша, Грибо бежал по Брод-авеню. С ним происходило что-то неладное. Мышцы
очень странно, вразнобой, подергивались. Покалывание в нижнем отделе позвоночника
свидетельствовало о том, что хвост хочет вырасти обратно, а ушам не терпелось вернуться на
макушку, на привычное место. Когда подобное случается в обществе, испытываешь легкое
неудобство.
А общество это отставало всего лишь на сотню ярдов и твердо намеревалось переместить
его уши в позицию, существенно отличающуюся от той, которую они занимали сейчас. И
неудобство по этому поводу оно испытывать не собиралось.
Расстояние между Грибо и обществом медленно, но верно сокращалось. Будь Грибо в
своем нормальном состоянии, он бы показал им, что такое ускорение с места, но когда твои
колени так и норовят развернуться на сто восемьдесят градусов, ускоряться весьма
затруднительно.
Обычно, когда за ним гнались, он следовал такому плану: заскочить на бочку с водой, что
за домом нянюшки Ягг, а когда из-за угла покажется преследователь, расцарапать ему нос в
кровь. Поскольку, чтобы осуществить этот план сейчас, потребовалось бы перенестись на
добрых пятьсот миль, приходилось искать альтернативу.
Рядом с одним из домов стоял экипаж. С трудом доковыляв до него, Грибо подтянулся,
ухватился за вожжи и на какое-то мгновение переключил внимание на возницу.
- А нуу пшшшшелл!
Клыки Грибо ярко сверкнули в лунном свете. Возница продемонстрировал поистине
замечательное присутствие духа и прекрасную телепор-тацию тела. Мгновенно исполнив
обратное сальто-мортале, он исчез в ночи.
Лошади встали на дыбы, после чего предприняли попытку взять с места в галоп. У
животных склонность к самообману развита не так сильно, как у людей; они-то знали, что за
спиной у них сидит здоровенный котяра. От того, что он принял обличье человека, легче
лошадям не становилось.
Повозка неуклюже тронулась. Грибо оглянулся через подергивающееся плечо на
озаренную факелами толпу и насмешливо помахал лапой. Произведенный эффект настолько
ему понравился, что он взобрался на крышу покачивающейся повозки и продолжил глумиться
оттуда.
Это характерное свойство всех котов - плевать на врага и вызывающе насмешничать над
ним из безопасного места. В данных обстоятельствах было бы неплохо, если бы в число
характерных кошачьих свойств входила еще и способность управлять повозкой.
Одно из колес зацепилось за парапет Бронзового моста и громко, пронзительно завизжало.
С железного обода посыпались искры. Резкое торможение вышибло Грибо с его насеста -
прямо посередине очередного весьма выразительного жеста. Грибо приземлился на ноги
посреди дороги, а обалдевшие от ужаса лошади унесли разом полегчавшую и
раскачивающуюся карету прочь.
Общество остановилось.
- Что это он там?
- Просто стоит.
- Он один, а нас-то много, правильно? Мы его раздавим как муху.
- Неплохая идея. На счет "три" все кидаемся на него. Раз... два... три... -Пауза. -Ну,
чего стоим?
- А ты чего?
- Я ведь считал!
- Сам кидайся. Господин Хвать, наверное, тоже кидался, бедняга. Не заслужил он такой
смерти...
- Ну, по правде сказать, я никогда не питал к этому крысятнику особой симпатии.
Грибо оскалился. Теперь уже покалывало все тело. Он откинул голову назад и взревел.
- Послушайте, в худшем случае он прикончит одного-двух из нас, не больше...
- Хорошо-то как!
- Эй-эй, а что это он так дергается?
- Может, когда упал с повозки, повредил себе что-нибудь?
- Тогда кидаемся!
Толпа начала наступать. Грибо, раздираемый противоречиями морфогенетического поля,
съездил первому нападающему кулаком в челюсть и уже когтями гигантской лапы содрал со
второго рубаху.
- Воооооууууут, шшшшшьоооо....
Его схватили разом двадцать рук. А потом в темноте и всеобщей кутерьме оказалось, что
двадцать рук сжимают одежду и пустоту. Заряженные местью башмаки бесполезно пинали
воздух. Дубинки, которыми замахивались на оскаленную харю, просвистели сквозь пустоту и
врезались в ухо стоящего напротив.
- ...Ооооооаааааааууууулл!
Никем не замеченная в кутерьме пуля серого меха с прижатыми к черепу ушами
проскочила между ногами драчунов.
Пинки и удары прекратились только тогда, когда стало очевидно, что толпа нападает на
самое себя. А поскольку интеллектуальный уровень толпы равняется интеллектуальному
уровню самого глупого ее представителя, поделенному на число ее членов, никто так и не
понял, что же, в сущности, произошло. Они очевидно окружили Призрака. И было не менее
очевидно, что убежать он не мог. И тем не менее все, что им осталось, это маска и клочки
одежды. Так что, логично рассудила толпа, он, наверное, угодил в реку. Что ж, туда ему и
дорога.
Довольное сознанием хорошо выполненной работы, общество отправилось в ближайший
трактир.
Все, кроме сержанта графа де Трита и капрала графа Шнобби дю Шноббса. Они
неуверенно вышли на середину моста и теперь изучали клочки одежды.
- Командору Ваймсу это... это... это не понравится, - проговорил Детрит. - Ты же
знаешь, он предпочитает, чтобы арестованный оставался в живых.
- Верно, но этого все равно бы повесили, - произнес Шнобби, изо всех сил стараясь
удерживать вертикальное положение. - А так получилось просто немного более...
демократично. Огромная экономия в смысле веревок, не говоря уже об износе оков и ключей.
Детрит почесал голову.
- А где тогда... кровь? - рискнул поинтересоваться он.
Шнобби кисло посмотрел на него.
- Скрыться он не мог, согласен? - произнес он. - Так что перестань задавать глупые
вопросы.
- Да, но только люди, они такие: ударишь их посильнее, они ж все стены забрызгают...
А тут...
Шнобби вздохнул. Вот каких работничков набирают нынче в Стражу. Везде им всякие
тайны мерещатся. В прежние времена, во времена старой гвардии, когда действовала
неофициальная политика "живи сам и дай жить другим", они поблагодарили бы незваных
помощников от всего сердца: "Отличная работа, парни", - и вернулись бы в штаб-квартиру
засветло. Но теперь всем командует старик Ваймс, а он набирает людей, которые только и
делают, что задают вопросы. Поветрие сказалось и на Детрите. А ведь про него даже другие
тролли говорят, что светоч его разума способен сравниться лишь со светом дохлого
червяка-светляка.
Детрит подобрал глазную повязку.
- И что же ты думаешь? - насмешливо спросил Шнобби. - По-твоему, он превратился
в летучую мышь и улетел?
- Ха! Эт' вряд ли. Потому что не... сог... лас... нуется с современными установками, -
пожал плечами Детрит.
- Ну, а я думаю, - ответил Шнобби, - что после исключения всего невозможного,
оставшееся, каким бы невероятным оно ни казалось, не заслуживает того, чтобы болтаться тут в
холодную ночь, вместо того чтобы пойти куда-нибудь и хорошенько подзарядиться. Давай,
шевели ногами. Мы сегодня загнали целого слона, и я готов его сожрать.
- Енто была ирония?
- Это была метамфора.
Детрит, которому то, что сходило за его ум, упорно продолжало посылать
неопределенные, но тревожные сигналы, поддел носком сапога лоскуты одежды.
Что-то мазнуло его по ноге. Это был кот. С драными ушами, одним здоровым глазом и
мордой, похожей на покрытый мехом кулак.
- Привет, котик, - произнес Детрит.
Кот потянулся и улыбнулся во всю пасть.
- Пауцеулллуй меннняу в зззззад, ляугаувый...
Детрит часто заморгал. До своего прибытия в Анк-Морпорк он не видел ни одного кота,
поскольку тролли домашних животных не держат. Только в городе Детрит познакомился с
представителями кошачьей расы и выяснил, что съесть их очень и очень сложно. Но до сих пор
он ни разу не видел говорящего кота. С другой стороны, ему было прекрасно известно, какой
репутацией он пользуется: репутацией самого глупого тролля в городе. Поэтому он счел за
лучшее не привлекать к говорящему коту излишнего внимания. А вдруг окажется, что все,
кроме него, знают, что коты болтают без умолку?
В сточной канаве, в нескольких футах от них, что-то белело. Детрит осторожно подобрал
предмет. Похоже на маску, которая была на Призраке.
Ага, наверное, это Улика.
Он взволнованно помахал маской.
- Эй, Шнобби...
- Большое спасибо!
Во мраке что-то мелькнуло, выхватило маску из руки тролля и улетело обратно в темное
небо. Капрал Шноббс оглянулся.
- Да? - спросил он.
- Э... А птица очень большой может вырасти? Ну совсем большой - может?
- Чтоб мне треснуть, не знаю. Наверное, может. А что?
Детрит пососал палец.
- Да так, просто спросил, - ответил он. - Меня на мякине не проведешь. Я враз отличу
нормальное от обычного.
Под ногами захлюпало.
- Здесь довольно сыро, Уолтер, - заметила нянюшка.
Воздух был спертый и тяжелый. Казалось, он выжимал весь свет из факела. Вокруг
пламени клубился темный ореол.
- Осталось немного госпожа Ягг!
Он чем-то звякнул в темноте. Заскрипели петли. - Нашел госпожа Ягг! Это тайная
пещера Призрака!
- Тайная пещера, говоришь?
- Ты должна закрыть глаза! Надо закрыть глаза! - настойчиво произнес Уолтер.
Нянюшка поступила как было велено, и покрепче вцепилась в факел - так, на всякий
случай.
- А Призрак что, у себя сейчас? - поинтере совалась она.
- Нет!
Загремели спички в коробке, послышалась какая-то возня, а потом...
- Теперь можешь смотреть госпожа Ягг!
Нянюшка открыла глаза.
Цвет и свет сплылись в одно пятно, а потом приняли четкие очертания - сначала в ее
глазах, а потом, наконец, и в голове.
- Ух-ты, - только и смогла выговорить нянюшка. - Ухты-ухты-ухты...
Сияли свечи - большие и плоские, которые обычно используют для освещения сцены.
Они помещались в плавающих сосудах. Излучаемый ими свет был мягким, он струился над
помещением, словно сотканный из водяной мороси.
Играл на клюве огромного лебедя. Отражался в глазах гигантского, вынырнувшего из
воды дракона.
Нянюшка Ягг медленно повернулась. Она не могла похвастаться длительным
знакомством с оперой, но ведьмы быстро схватывают новое, поэтому она мгновенно узнала и
крылатый шлем Гильдабруны из "Кольца Бабалунгов", и полосатый шест из
"Псевдополисского цирюльника" и лошадь со скрытым люком из "Волшебной лютни", и
вообще...
...И вообще, это была сплошная опера, сваленная в кучу. Как только глаз несколько
осваивался со всем этим великолепием, сразу замечалась и облезающая краска, и подгнившая
штукатурка, и общая атмосфера папье-маше. Дряхлые декорации, схваченные на живую нитку
костюмы -все это свалили здесь за общей ненужностью.
Впрочем, нет. Здесь это кому-то было нужно. Да, были признаки дряхления, но были и
робкие заплатки, признаки недавнего ремонта, и пятна недавно нанесенной краски.
На единственном крохотном пятачке, не занятом старыми декорациями, располагалось
нечто вроде стола. Вдруг до нянюшки дошло, что у стола имеются клавиши, а на крышке его
аккуратными стопками сложены листы бумаги.
Уолтер, широко и горделиво улыбаясь, следил за сменой выражений на ее лице.
Нянюшка быстро направилась к необычному предмету.
- Это ведь фисгармония, верно? Маленький орган?
- Верно госпожа Ягг!
Нянюшка взяла один из бумажных листков. Шевеля губами, она про себя читала строчки,
выведенные аккуратным, каллиграфическим почерком.
- Это что, опера о котах? - не поверила она. - Ни разу не слышала, что бывают оперы
о котах.,.
На мгновение задумавшись, она добавила про себя: "Хотя почему бы и нет?" Чертовски
хорошая идея. Если задуматься, в кошачьей жизни очень много от оперы.
Она перелистала другие стопки.
- "Парни и тролли"? "Пунсторонняя история"? "Отвороженные"? "Семь гномов для
семерых гномов"? Что все это такое, Уолтер?
Присев на табуретку, она стукнула на пробу по паре клавиш. Всякий раз ответом был
звучный скрип. В нижней части фисгармонии были две большие педали. Нажимаешь на них,
они задействуют мехи, и эти поношенные клавиши рождают на свет нечто, имеющее к
органной музыке такое же отношение, какое слово "дрянь" имеет к ругательствам.
Так, значит, именно здесь Уол... именно здесь и скрывался Призрак, подумала нянюшка,
прямо под сценой, окруженный отслужившими свое декорациями старых представлений; здесь,
под огромным помещением без окон, в котором вечер за вечером эхо от музыки, песен и
безудержных эмоций никогда не стихало окончательно, но оставалось внутри, в этих стенах.
Призрак тут работал, и ум его был открыт, как колодец, и наполнялся оперой. Опера входила в
его уши, а сознание, переработав ее, выдавало нечто свое.
Нянюшка понажимала на педали. Ссохшиеся пазы с шипением выпускали воздух. Она
попробовала извлечь несколько нот. Результат получился пронзительный. Но ведь иной раз,
подумалось ей, старая ложь - это и в самом деле новая правда, а размер действительно не
имеет значения. Важно то, что в конце концов получается...
Уолтер наблюдал за ней, ожидая реакции.
Она взяла еще одну кипу листков. Посмотрела на первую страницу. Но Уолтер,
перегнувшись через плечо нянюшки, выхватил партитуру у нее из рук.
- Эта еще не закончена госпожа Ягг!
Опера все еще гудела. Половина зрителей вышла наружу, а вторая половина предпочитала
отираться внутри, на случай дальнейшего развития событий. Оркестранты толпились в своей
яме, готовясь требовать Премиальные За Игру Под Страхом Призрака. Занавес опустили.
Кое-кто из хора оставался на сцене; другие отбыли, чтобы принять участие в погоне. Царила
наэлектризованная атмосфера, характерная для моментов, когда нормальное течение
цивилизованной жизни нарушается коротким замыканием.
Агнессу кидало от одного слуха к другому. Призрака изловили, и им оказался Уолтер
Плюм. Призрака поймал сам Уолтер Плюм. Призраку удалось скрыться. Призрак мертв.
Повсюду вспыхивали споры.
- А я все равно не могу поверить, что это был Уолтер! Да вы подумайте сами... Уолтер?
- А что будет с шоу? Нельзя ж его вот так взять и остановить. Мы никогда не
останавливаем шоу, даже если кто-то умирает...
- О, когда кто-то умирал, мы все-таки прерывались...
- Ну да, но ровно на то, чтобы убрать тело со сцены!
Агнесса зашла за кулисы и чуть не споткнулась обо что-то.
- Прошу прощения, - автоматически произнесла она.
- Это всего лишь моя нога, - ответил голос матушки Ветровоск. - Ну и как тебе жизнь
в большом городе, Агнесса Нитт?
Агнесса повернулась.
- О... привет, матушка... - промямлила она. - И здесь я не Агнесса, спасибо, что
поинтересовалась, - добавила она несколько более вызывающе.
- Хорошая работа - быть чьим-то голосом?
- Я делаю то, что хочу делать, - ответила Агнесса и гордо расправилась во всю
ширь. - Вам, ведьмам, меня не остановить!
- Но ты как будто стоишь в сторонке, - спокойно ответила нянюшка- Пытаешься
стать частью, а потом вдруг оказывается, что ты опять смотришь на себя глазами других людей.
Так никому и не веришь, да? И всякие мыслишки мучают?
- Замолчи!
- Ага. Так я и думала.
- Во всяком случае, в мои намерения не входит стать ведьмой, благодарю покорно!
- Ты вот кипятишься, а сама понимаешь: тебе ведь от этого не убежать. Ты станешь
ведьмой только потому, что ты уже ведьма. А если ты сейчас отвернешься от него, то и не
знаю, что станется с Уолтером Плюмом.
- Так он жив?
- Живехонек.
Некоторое время Агнесса молчала.
- Я знала, что он Призрак, - наконец призналась она. - Но потом мне доказали, что я
ошибалась.
- О, - ответила матушка. - И ты поверила собственным глазам? Это в опере-то?
- Один из подсобных рабочих только что сказал мне, что Призрака загнали на крышу, а
потом прогнали по всем улицам и забили до смерти!
- Ну, - хмыкнула матушка, - если ты еще будешь верить всему, что слышишь, ты так
вообще никуда не придешь. А что ты знаешь?
- В каком смысле, что я знаю?
- Брось со мной эти свои штучки, девочка! Увидев выражение лица матушки, Агнесса
поняла, что настала пора немножко сдать назад.
- Я знаю, что он Призрак, - ответила она.
- Правильно.
- Но умом я понимаю, что это не так.
- И?
- И я знаю... то есть абсолютно уверена, что он никому ничего плохого не сделал.
- Хорошо. Прекрасненько. Уолтер, может, и не отличит правую ногу от левой, но уж
отличить добро от зла он сумеет. - Матушка потерла руки. - Ну, вот мы и разобрались.
- Что? Но мы ведь так ничего и не узнали!
- Как это не узнали? Все постепенно. Нам теперь известно, что Уолтер никого не убивал.
Осталось лишь выяснить, чьих это рук дело. Легче легкого.
- А где Уолтер сейчас?
- Нянюшка куда-то его увела.
- Она одна?
- Я же сказала тебе, с ней Уолтер.
- Як тому... он все-таки немного со странностями.
- Его странности совершенно безвредны.
Агнесса вздохнула и хотела было заявить, что все это не ее проблемы. Но поняла, что
сопротивляться бесполезно. Знание уже вторглось в ее душу и довольно потирало там лапки.
Теперь это и ее проблема тоже.
- Ну хорошо, - сдалась она. - Я помогу чем смогу, потому что я здесь. Но потом...
все! Потом вы оставите меня в покое. Обещаешь?
- Конечно.
- Ну... тогда... - Агнесса осеклась. - О нет! - воскликнула она. - Меня опять обвели
вокруг пальца. Я тебе не верю.
- Не веришь? - переспросила матушка. - То есть ты мне не доверяешь?
- Именно. Не доверяю. Ты извернешься и найдешь какую-нибудь лазейку.
- Я никогда не прибегала к подобным трюкам, - ответила матушка. - Это нянюшка
Ягг считает, что нам нужна третья ведьма. Ну а у меня и так хлопот полон рот. Не хватало еще,
чтобы вокруг ошивалась какая-нибудь девица, считающая, что ей очень идет черный цвет.
Наступила долгая пауза.
- И на это я тоже не поймаюсь, - наконец произнесла Агнесса. - Это то же самое, как
если бы ты сказала, что я слишком глупа, чтобы быть ведьмой, а я бы начала убеждать тебя, что
и вовсе я не глупа, и в конце ты бы опять победила. Уж лучше я буду чьим-то голосом, чем
старой ведьмой, у которой совсем нет друзей и которой все боятся. Хотя что ее бояться-то? Она
всего-навсего чуточку умнее других, а ее ведьмовство - сплошное надувательство!
Матушка склонила голову набок.
- Больно ты востра! Смотри, не порежься! - предупредила она. - Ну ладно. Когда все
это закончится, я тебя отпущу. Иди своей дорогой. Я не стану тебе мешать. А сейчас проведи
меня к кабинету господина Бадьи.
Нянюшка улыбалась своей характерной улыбкой, улыбкой "чертовски веселого печеного
яблока".
- Ну-ка, дай-ка это мне, - ласково сказала она. - Ну какой вред от того, что я взгляну
одним глазком? Старая нянюшка добрая, она бо-бо не сделает...
- Пока не закончено смотреть нельзя!
- Хорошо, хорошо, - произнесла нянюшка, сама себя ненавидя, что ей пришлось-таки
сбросить атомную бомбу, - но твоей маме ведь не понравится, если она услышит, что ты вел
себя как плохой мальчик, а, Уолтер?
Уолтер пытался охватить умом сразу несколько идей. Борьба противоположностей
отражалась на его лице. Наконец, не сказав ни слова, он трясущимися от напряжения руками
сунул ей в руки всю пачку.
- Молодец, хороший мальчик, - похвалила нянюшка.
Бегло проглядев первые несколько страниц, она поднесла бумаги ближе к свету.
- Гм-м.
Немножко поработав педалями фисгармонии, она указательным пальцем левой руки
нажала по очереди на несколько клавиш. Особого опыта чтения нот тут не требовалась.
Мелодия была простенькая, из тех, которые можно сыграть одним пальцем.
- Так, а дальше у нас что?
Ее губы шевелились, пока она читала сюжет.
- Насколько я поняла, Уолтер, - сказала она наконец, - это опера о призраке, который
живет в оперном театре? - Нянюшка перевернула страницу. - Он очень умен и очарователен.
О, и у него шикарная потайная пещера...
Она проиграла еще один коротенький отрывок.
- И музыка такая запоминающаяся.
Она продолжила чтение, время от времени произнося что-нибудь вроде "ну и ну" или
"неужели?". Лишь периодически она отрывалась, чтобы с уважением посмотреть на Уолтера.
- Интересно, а зачем Призраку понадобилось это писать? - через некоторое время
спросила она. - Скромный, тихий паренек положил свою историю на музыку...
Уолтер, опустив глаза, смотрел себе под ноги.
- Будут большие неприятности госпожа Ягг.
- О, мы с матушкой разберемся, - успокоила его нянюшка.
- Врать нехорошо, - ответил Уолтер.
- Наверное, - кивнула нянюшка. Прежде она никогда не задумывалась над этим.
- Будет неправильно если наша мама потеряет работу госпожа Ягг.
- Согласна, это будет неправильно.
У нянюшки возникло смутное ощущение, что Уолтер пытается донести до нее какую-то
мысль.
- Э-э... Плохо, говоришь? И о чем же нельзя врать, а, Уолтер?
Уолтер выкатил глаза.
- О том что видите госпожа Ягг! Даже если вы и правда это видите!
Нянюшка решила, что, пожалуй, настал подходящий момент для выражения истинно
яггской точки зрения на проблему.
- Говорить неправду иногда можно, Уолтер. Главное - не думать неправду, -
ответила она.
- Госпожа Ягг он сказал если я скажу то мама потеряет работу а меня запрут!
- В самом деле? И кто же так тебе сказал?
- Призрак госпожа Ягг!
- Думается мне, матушке стоит хорошенько с тобой поработать, Уолтер, - произнесла
нянюшка. - А то мысли у тебя совсем перепутались, как нитки в упавшем клубке. - Она
задумчиво понажимала на педали. - Так это Призрак написал всю эту музыку, Уолтер?
- И нельзя врать о комнате в которой мешки госпожа Ягг!
Ага, подумала нянюшка.
- Эта комната там, внизу?
- Он сказал никому не говорить!
- Кто сказал?
- Призрак госпожа Ягг!
- Опять ты за свое... - нахмурилась нянюшка, но потом решила испробовать иной
подход. - Послушай, ты ведь можешь ничего и не говорить, - предложила она. - Если бы ты
просто пошел в эту комнату с мешками, а я бы пошла за тобой, где ж тут вранье? Ты же не
виноват, что какая-то старушка за тобой увязалась.
Лицо Уолтера мучительно исказилось от нерешительности. Но как ни скакали его мысли,
им было все равно не угнаться за мыслями нянюшки, поскольку последние жили странной,
пестрой и двуличной, жизнью. Он столкнулся с умом, для которого правда была информацией к
размышлению, но никак не кандалами. Нянюшка могла одной силой мысли вывинтиться из
горловины торнадо, ни разу не коснувшись стенок.
- Так или иначе, мне можно, - добавила она для закрепления успеха. - Да он, скорее
всего, именно это и намеревался сказать: не говори, мол, никому, кроме госпожи Ягг. Он
просто забыл.
Замедленными движениями Уолтер потянулся и взял свечу. Не произнеся ни слова, он
вышел из зала и двинулся в сырой мрак подвалов.
Нянюшка Ягг последовала за ним. Ее башмаки хлюпали в грязи.
Путь оказался не очень длинным. Насколько нянюшка могла судить, они вскоре вышли
из-под здания Оперы; впрочем, она могла и ошибаться. Неверные тени плясали вокруг. Они
проходили одну комнату за другой, каждая последующая все темнее предыдущей. С потолка
тоже капало все чаще. Вскоре Уолтер остановился перед кучей досок. В подгнивших местах
они поблескивали. Он отшвырнул в сторону несколько изъеденных червями планок.
Под ними, аккуратно сложенные, лежали мешки.
Нянюшка пихнула один ногой. Он расползся по шву.
В неверном сиянии свечи могло показаться, что из мешка сыплются искорки света.
Однако ошибки быть не могло: такой мягкий металлический скользящий звук издают лишь
деньги, много денег. Очень, очень много. Достаточно, чтобы предположить, что принадлежат
они либо вору, либо какому-нибудь издателю. Второй вариант исключался сразу, поскольку
никаких складов с книгами нянюшка не проходила.
- Что это, Уолтер?
- Это деньги Призрака госпожа Ягг!
В противоположной стене зияла квадратная дыра, в нескольких дюймах под которой
поблескивала вода. А в дыре виднелось с полдюжины старых коробок из-под печенья и
разбитых горшков. Из каждого торчала палка, смахивающая на ветку засохшего куста.
- А это что, Уолтер? Что это за палки?
- Розовые кусты госпожа Ягг!
- Там? Но разве что-нибудь может рас... Нянюшка умолкла на полуслове.
Хлюпая по воде, она приблизилась к горшкам. Их заполняла земля. На мертвых стеблях
блестел ил.
Разумеется, здесь ничто не может вырасти. Ведь тут нет света. Все растущее нуждается в
солнце. Впрочем... Поднеся свечу поближе, нянюшка втянула носом аромат. Да. Запах был
едва заметен, но он ощущался. В темноте росли розы.
- Ну, Уолтер Плюм, - сказала она. - Ты способен подкидывать сюрприз за сюрпризом.
Письменный стол господина Бадьи едва не гнулся от вываленных на него книг
...Закладка в соц.сетях
