Жанр: Фантастика
Плоский мир 18. Маскарад
...уляем, почему бы нам не прикупить бриллиантов? - вставила
нянюшка Ягг.
- Неплохая идея.
И бодрой иноходью необычные клиентки направились к выходу в основную часть салона,
оставляя за собой шлейф пререканий.
Мадам Зарински уставилась на деньги у себя в руке.
Она хорошо разбиралась в старых деньгах. Над ними витал некий ореол святости -
наверное, потому, что люди не расставались с ними годами. И она разбиралась в новых деньгах,
сделанных выскочками, которых за последние годы в городе развелось видимо-невидимо. Но в
напудренной груди мадам Зарински билось сердце настоящей анк-морпоркской лавочницы,
которая твердо знает: самые лучшие деньги - эти те, которые держишь в руке ты, а не
кто-нибудь другой. Самые лучшие деньги - это мои деньги, а не твои.
Кроме того, она отличалась достаточным снобизмом, а поэтому всегда путала грубость и
хорошее воспитание. Богатые люди никогда не бывают сумасшедшими (они эксцентричны), и
точно так же они не бывают грубыми (они честные и непосредственные).
Так что она стремглав кинулась за госпожой Эсмеральдой и ее странной подругой. Соль
земли, сказала она сама себе.
И поспела как раз вовремя, чтобы услышать окончание странного разговора.
- За что мне это, а, Эсме? За что меня наказывают?
- Не пойму, о чем ты, Гита?
- Так, нашло.
- Я и в самом деле не понимаю, о чем ты. Ты же сама говорила, что зашла в тупик, что у
тебя голова кругом идет и ты не знаешь, что делать с деньгами.
- Да, но я бы не возражала заходить в тупик где-нибудь в тепле, в удобном шезлонге, где
много больших сильных мужчин покупали бы мне шоколад и добивались от меня взаимности.
- На деньги счастье не купишь, Гита.
- А кто сказал "покупать"? Всего лишь взять в аренду, на пару-другую неделек.
Агнесса встала поздно. В ушах у нее все еще звенела музыка. Она оделась как во сне.
Однако сначала, на всякий случай, завесила зеркало покрывалом.
В столовой полдюжины балерин питались одной веточкой сельдерея и над чем-то
хихикали.
Был там и Андре. Рассеянно ковыряя еду, он изучал лист с нотами. Время от времени он с
видом человека, лишь физически находящегося здесь, в этой суетной столовой, делал взмах
ложкой, потом клал ее и записывал несколько нот.
Прямо посреди очередной музыкальной фразы он заметил Агнессу и широко улыбнулся.
- Доброе утро. У тебя усталый вид.
- Э-э... Да.
- Ты пропустила все веселье.
- ..... В самом деле?
- Приходили стражники. Разговаривали со всеми, задавали много вопросов и очень
медленно записывали ответы.
- И какие же вопросы они задавали?
- Ну, зная нашу Стражу, можно предположить что-нибудь вроде: "Это ведь ваших рук
дело?" Они не слишком быстро соображают.
- О. Значит ли это, что сегодняшнее представление отменено?
Андре засмеялся. Смех у него был довольно приятный.
- Вряд ли. Не думаю, что существуют обстоятельства, при которых господин Бадья
отменит представление, - произнес он. - Даже если люди и в самом деле мрут как мухи.
- А почему нет?
Он объяснил.
- Но это же отвратительно! - воскликнула Агнесса. - Ты хочешь сказать, публика
приходит именно потому, что может случиться нечто плохое?
- Боюсь, такова человеческая природа. Разумеется, некоторые придут послушать Энрико
Базилику, А кроме того... похоже, Кристина становится популярной... - Он скорбно
посмотрел на Агнессу.
- Я ничего не имею против, честно, - солгала Агнесса. - М-м-м... а ты давно здесь
работаешь?
- Всего несколько месяцев. А прежде... я давал уроки музыки детям серифа клатчского.
- М-м-м... и что ты думаешь о Призраке? Андре пожал плечами.
- Наверное, какой-нибудь сумасшедший.
- М-м-м... а ты не знаешь, он, случаем, не поет? Ну, в смысле, он хорошо поет?
- Я слышал, он посылает нашему директору записочки с критикой. Некоторые девушки
утверждают, будто слышали ночью чье-то пение. Но они ведь вечно болтают глупости.
- М-м-м... а в здании случайно нет тайных ходов?
Андре посмотрел на Агнессу, склонив голову набок.
- Кто тебе это сказал?
- Прошу прощения?
- Кое-кто из девушек поговаривает, будто такие тайные ходы действительно
существуют. Эти же девушки, разумеется, утверждают, что видят Призрака постоянно. Иногда
даже в двух местах одновременно.
- Но почему они видят его чаще других?
- Наверное, ему доставляет удовольствие смотреть на молодых красоток. Они вечно
практикуются в самых неподходящих местах. Не говоря уж о том, что от голода они и так
полусумасшедшие.
- А тебя разве Призрак не интересует? Ведь в Опере убивают людей!
- Ходят слухи, что все это могло быть делом рук доктора Поддыхла.
- Но ведь его тоже убили!
- А может, он сам повесился? В последнее время доктор выглядел очень угнетенным. Да
он и всегда был со странностями. Нервный такой. Однако без него будет трудновато. Вот, я
принес тебе старые программки. Может, что-то пригодится, ты ведь не очень давно в Опере.
Агнесса смотрела на него невидящим взглядом.
Был человек - и нет человека. А люди первым делом думают о том, сколько теперь будет
проблем и как бы его побыстрее заменить.
Шоу должно продолжаться. Все это говорят. Здесь эту фразу повторяют на каждом шагу.
Частенько с улыбкой, но за маской улыбки таится серьезность. При этом никто не уточняет,
почему оно должно продолжаться. Но вчера, когда хористы возмущались и требовали денег,
все знали, что они все равно не откажутся петь. Это была но более чем игра.
Шоу продолжалось. Она слышала множество историй на эту тему. К примеру, о шоу,
продолжавшемся во время пожара, когда ревущее пламя испепелило полгорода, когда на город
словно бы из ниоткуда свалился дракон, когда Анк-Морпорк сотрясали кровавые уличные
беспорядки. Рухнули декорации? Шоу продолжается. Скончался ведущий тенор? Обратись к
зрителям: может, найдется среди них студент консерватории, который знает партию, и дай ему
Великий Шанс -паренек с радостью за него ухватится, а предшественник пускай себе стынет
за кулисами. Но почему? В конце концов, это ведь не более чем представление. В нем нет
ничего такого важного. И все же... шоу продолжается. Все принимают это как данность и даже
не задумываются над истинностью или ложностью высказывания. Как будто в головах у людей
сплошной туман.
И все же... ночью кто-то учил ее петь. И таинственный незнакомец распевал на сцене,
когда все давно уже разошлись. Агнесса попыталась представить себе, что этот голос
принадлежит убийце. Не получилось. Может, она тоже заразилась этим туманом в голове и
просто не хочет, чтобы это был убийца? Каким человеком надо быть, чтобы, с одной стороны,
так тонко чувствовать музыку, а с другой - убивать людей направо-налево?
Агнесса праздно перелистывала старую программку, когда ее внимание вдруг привлекло
одно имя.
Она быстро перелистала следующие странички. То же имя встретилось еще несколько раз,
в списке исполнителей. Не на каждом представлении и не на главных ролях, но оно было там.
Как правило, этот человек играл хозяев гостиницы или слуг.
- Уолтер Плюм? - повторила она. - Уолтер? Но... он ведь не поет?
Протянув программку собеседнику, она указала пальцем на имя.
- Что? О нет! - Андре рассмеялся. - О боги... наверное... наверное, это просто имя
такое, вроде как подходящее для программки. Иногда актеру приходится выступать в очень
маленькой роли, и, может, он не хочет, чтобы эту роль связывали с его именем... Наверное, в
таком случае в программке пишут, что роль исполняет Уолтер Плюм. Во многих театрах есть
такое имя. Вроде А. Н. Оним. Удобно для всех.
- Но... почему именно Уолтер Плюм?
- Думаю, это началось как шутка. Разве можно представить себе Уолтера Плюма на
сцене? Андре ухмыльнулся. - В этом его дурацком берете?
- А что он сам об этом думает? Ведь используют его имя!
- Ну, вряд ли он против. Хотя кто может знать...
Тут со стороны кухни послышался грохот, хотя больше он напоминал крещендо - долгое
растянутое звяканье, сопровождающее начало опрокидывания горы тарелок. Оно
продолжается, пока кто-то пытается остановить процесс, обогащается новой, отчаянной темой,
когда этот человек осознает, что у него не три руки, и заканчивается "шурум-бурум-шурум"
одной-единственной чудом уцелевшей тарелки, вращающейся и вращающейся на полу.
- Уолтер Плюм! - разгневанно воскликнул женский голос.
- Простите госпожа Скоба!
- Он еще цепляется за кастрюлю, проклятая тварь! Отпусти, говорю, жалкое насеко...
Судя по звуку, теперь на пол посыпались столовые приборы. Потом послышался
резиновый "чпок".
- Куда, где?!.
- Не знаю госпожа Скоба!
- Мерзкий котяра, а ты как сюда попал?!
Повернувшись к Агнессе, Андре печально улыбнулся.
- Пожалуй, она слегка перегибает палку, обзывая его такими словами, - сказал он. -
Бедняга слегка не в своем уме.
- Честно говоря, все, кого я здесь встретила, подпадают под это определение, - пожала
плечами Агнесса.
Андре опять ухмыльнулся.
- Согласен, - кивнул он.
- Я к тому, что все здесь ведут себя так, словно, кроме музыки, на свете вообще ничего
не существует! Сюжеты опер абсолютно глупы! В половине историй все держится на том, что
человек не узнает собственную жену или служанку просто потому, что та надела крохотную
маску! Толстые дамы исполняют роли чахоточных девиц! А игра актеров? Разве это можно
назвать игрой?! Ничего удивительного, что все принимают как данность, когда я пою вместо
Кристины, - по сравнению с тем, что творится в самой опере, это практически нормально!
Здесь у всех искаженное оперовоззрение! И на двери следовало бы повесить табличку:
"Здравый смысл оставьте за порогом"! Если бы не музыка, все это выглядело бы просто
нелепо!
Внезапно Агнесса осознала, что Андре смотрит на нее с типично оперным выражением
лица.
- Разумеется, ведь так оно и есть. Ведь важно только шоу, - сказала она уже
спокойнее. - Все это сплошное представление.
- Опера и не претендует на реалистичность, - произнес Андре. - Именно этим она
отличается от театра. Здесь никто не говорит тебе: "А сейчас притворись, что это поле боя, а
тот парень в картонной короне на самом деле король". Единственное предназначение сюжета
здесь - это заполнить промежуток до следующей арии.
Перегнувшись через стол, Андре взял ее руку в свою.
- Должно быть, для тебя это большое потрясение, - сказал он.
Никогда прежде ни один мужчина не прикасался к Агнессе, разве только чтобы отпихнуть
ее в сторону или отобрать конфету.
Она поспешно выдернула свою руку.
- Я, э-э, лучше пойду, порепетирую...
Она почувствовала, как краснота начинает свое победоносное шествие снизу вверх.
- Тебе и в самом деле замечательно удается партия Йодины, - похвалил Андре.
- Я, э-э, занимаюсь с частным преподавателем.
- Тогда он настоящий спец в опере, помяни мои слова.
- Думаю... думаю, так оно и есть.
- Эсме?
- Да, Гита?
- Не то чтобы я жалуюсь...
- Но?
- ...Но почему не я изображаю из себя богатую покровительницу оперы?
- Потому что в тебе нет ничего особенного. Таких, как ты, везде полно, Гита.
- А. Ну ладно. - Подвергнув высказывание некоторому обдумыванию, нянюшка Ягг не
увидела ни единой неточности, способной повлиять на судебный вердикт. - Тогда все честно.
- Знаешь, я от происходящего не очень-то и в восторге...
- Обработать госпоже ноги? - Маникюрщица уставилась на башмаки матушки и начала
вспоминать, где у них в кладовке хранится молоток.
- Должна признать, прическа хороша, - заметила нянюшка.
- У госпожи восхитительные волосы! - воскликнула парикмахерша. - В чем ваш
секрет?
- Смотри, чтоб в воде, которой моешься, не плавали головастики, - поделилась
матушка. - Кто знает, что они там... - Матушка посмотрела поверх раковины на отражение в
зеркале, повернулась одним боком, другим. Поджала губы. - Гм-м, - наконец подвела итог
она.
На другом конце матушки маникюрше наконец удалось стянуть с ее ног башмаки и чулки.
И, к огромному изумлению, вместо мозолистых и артритных страшилищ ее взору открылись
идеальные ножки. Маникюрша даже не знала, с чего начать, потому что делать тут было
решительно нечего, но маникюр стоит двадцать долларов, и в таких обстоятельствах лучше
пошевелить мозгами и найти себе какое-нибудь занятие.
Нянюшка сидела возле груды покупок и записывала на клочке бумажки расходы. Она не
обладала матушкиным даром обращаться с цифрами. Непокорные козявки крутились-вертелись
под огрызком карандаша как хотели и все время неправильно складывались.
- Эсме? По-моему, мы уже истратили... долларов где-то с тысячу, и это не считая
экипажа. И госпоже Ладе мы еще не заплатили за комнату.
- Ты сама сказала: чтобы помочь девушке из Ланкра, не пожалеешь ничего.
"Деньги - это, по-твоему, ничего?" - хотела было возразить нянюшка, но тут же
разругала себя в пух и прах за такие мысли. Одно хорошо: район нижнего белья существенно
полегчал.
Труженицы женской красоты пришли к соглашению, что сделали все, что было в их
силах. Матушка повернулась во вращающемся кресле.
- Ну, как тебе? - осведомилась она. Нянюшка Ягг вытаращила глаза. В жизни ей
довелось видеть немало странных вещей, некоторые из них даже дважды. Она видела эльфов,
ходячие камни. Она была свидетельницей, как подковывают единорога. Как-то раз ей на голову
упал целый дом. Но она никогда не видела матушку Ветровоск нарумяненной.
Вся известная ей брань, служившая для выражения шока и удивления, внезапно
испарилась, и нянюшка неожиданно для себя самой прибегла к древнему проклятию, которое
так любила ее бабушка.
- Чтоб мне умадрагориться! - воскликнула она.
- У мадам чрезвычайно гладкая кожа, - заметила девушка, накладывавшая косметику.
- Знаю, - кивнула матушка. - С этим, видно, ничего не поделать.
- Чтоб мне умадрагориться! - повторила нянюшка.
- Пудра и тушь, - усмехнулась матушка. - Ха. Еще одна маска. Ну что ж... - Она
наградила парикмахершу ужасной улыбкой. - Сколько мы вам должны? - спросила она.
- Э-э... как насчет тридцати долларов? - робко произнесла парикмахерша. - Это
нормальная це...
- Выдай этой жен... этому мужчине тридцать долларов и еще двадцать за
беспокойство, - велела матушка, вставая и придерживая прическу.
- Пятьдесят долларов? Да за пятьдесят долларов можно купить всю их парикмахерскую,
ни одна прическа столько не...
- Гита!
- Ладно, ладно. Звиняйте, мне только надо в банк сходить.
Скромно отвернувшись, она приподняла подол юбки...
... Диньдиньдиньдиньзвонзвонбряк...
...И повернулась обратно, зажимая горсть монет.
- Благодарю, добрая госпо... дорогой господин, - кисло сказала она.
Снаружи ждал экипаж. Самый лучший, какой только матушка сумела нанять за
нянюшкины деньги. Ливрейный лакей распахнул дверь. Нянюшка помогла подруге забраться
внутрь.
Карета тронулась.
- Поедем прямо к госпоже Ладе. Мне надо переодеться, - сказала матушка. - А потом
в Оперу. У нас в запасе не так уж много времени.
- С тобой все в порядке?
- Никогда не чувствовала себя лучше. - Парой ловких касаний матушка поправила
прическу. - Гита Ягг, ты ведь не была бы ведьмой, если бы не умела делать скоропалительные
выводы, верно?
- О да, - кивнула нянюшка.
В этом не было ничего постыдного. Иногда просто нет времени ни на что, кроме как
прыгнуть, не думая ни о чем. Иногда надо довериться опыту, интуиции и прыгнуть. С места
нянюшка могла взять довольно высокое решение.
- Так что, наверное, по поводу Призрака у тебя тоже появились кое-какие мыслишки?
- Ну... вроде как представление, да...
- А может, даже имя?
Нянюшка неловко заерзала - и не столько из-за неудобств, причиняемых денежными
мешками под юбкой.
- Признаюсь, одна мысль у меня мелькнула. Скорее даже... ощущение. То есть не могу
утверждать с уверенностью...
Матушка кивнула.
- Да. Все очень аккуратно подстроено. Одна сплошная ложь.
- Вчера вечером ты сказала, что все поняла.
- Ну да, тут сплошная ложь. Такая же ложь, как с масками.
- А что за ложь с масками?
- Говорят, маски скрывают людские лица.
- Ну и что? Маски и в самом деле скрывают лица! - удивилась нянюшка Ягг.
- Не лица, а лицо. Только то, что снаружи.
Никто не обращал на Агнессу особого внимания. Сцену готовили к сегодняшнему
представлению. Оркестр репетировал. Стайку балерин загнали в балетный класс. В прочих
помещениях люди, перекрикивая друг друга, распевали арии. Но от Агнессы никому ничего не
было нужно.
"Я просто ходячий голос", подумала она.
Поднявшись по лестнице в свою каморку, она села на кровать. Занавески были все еще
задернуты. В полумраке светились странные розы. Она спасла их из мусорной корзины потому,
что они были так красивы, однако в каком-то смысле она бы предпочла, чтобы этих цветов
вообще тут не было. Тогда можно было бы убедить себя, что происшедшее - всего-навсего
игра ее воображения.
Из комнаты Кристины не доносилось ни звука. Сказав себе, что на самом деле это все
равно ее комната и она лишь пустила туда Кристину на время, Агнесса отправилась на
разведку.
В комнате царил беспорядок. Кристина встала, оделась - или это тщательный, но
чересчур старательный вор обшарил в комнате каждый ящичек, каждую полочку? - и была
такова. Букеты, расставленные накануне вечером по самым разнообразным банкам и горшкам,
были на месте. Те, для которых сосуда не нашлось, тихонько увядали там, где их бросили.
Агнесса вдруг поняла, что пытается сообразить, где бы найти еще кувшинов, и
возненавидела себя за это. Это как будто ругаться словечками типа "дрянь". А еще можно
написать на себе "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ" и улечься на пороге вселенной. В этом нет ничего
веселого - быть хорошим человеком. А также... иметь чудесные волосы.
Но Агнесса все равно отправилась и разыскала для увядающих цветов кувшины. Потом
вернулась к себе.
В комнате доминировало зеркало. Ей даже казалось, что каждый раз, когда она в него
смотрится, оно немного увеличивается в размерах.
Итак, пришла пора узнать правду.
С бешено колотящимся сердцем Агнесса ощупала края зеркала. Ощутила небольшую
выпуклость. Выпуклость смотрелась как часть рамы, но когда пальцы коснулись ее, раздался
щелчок и зеркало чуть-чуть вдвинулось внутрь. Когда же Агнесса надавила на зеркало, оно
подалось.
Агнесса выдохнула. И шагнула внутрь.
- Это омерзительно! - воскликнул Зальцелла. - Это потакание самым извращенным
вкусам!
Господин Бадья пожал плечами.
- Но мы ведь не пишем на афишах: "Вполне Возможно, Вы Даже Увидите, Как На Сцене
Кого-Нибудь Придушат", - возразил он. - Однако новости распространяются очень быстро.
А люди любят... драму.
- Вы хотите сказать, Стража не хочет, чтобы
мы закрывались?
- Вот именно. На представлении будут дежурить стражники. Мы должны положиться на
них. Они предпримут все необходимые меры безопасности.
- О, нисколько не сомневаюсь. Собственной безопасности.
- Мне все это нравится ничуть не больше, чем тебе, однако у нас нет выхода. Вся
надежда на Стражу. Кроме того, если мы отменим представление, народ взбунтуется. В
Анк-Морпорке всегда ценили зрелища, будоражащие кровь. Билеты распроданы почти
полностью. Шоу должно продолжаться.
- О да, - скривился Зальцелла. - Может, мне перерезать глотку-другую во втором
акте? Чтобы уж точно никого не разочаровать?
- Разумеется, ничего такого не требуется, - покачал головой Бадья. - Смертельные
случаи нам не нужны. Но...
Это "но" повисло в воздухе, как доктор Поддыхл.
Зальцелла всплеснул руками.
- Так или иначе, я чувствую, худшее уже позади, - закончил Бадья.
- Надеюсь.
- А где сеньор Базилика?
- Госпожа Плюм показывает ему его гримерную.
- А разве госпожу Плюм не убили?
- Нет, с сегодняшнего утра еще не нашли ни одного покойника.
- А вот это хорошая новость.
- Безусловно, тем более что времени уже целых десять минут первого, - произнес
Зальцелла с иронией, которую, впрочем, Бадья пропустил мимо ушей. - Думаю, стоит
пригласить его на обед. Прошло добрых полчаса с тех пор, как он последний раз перекусывал.
Бадья кивнул. Когда главный режиссер вышел, он еще раз тайком проверил ящики стола.
Писем не было. А вдруг все действительно закончилось? И преступником на самом деле был
доктор?
Кто-то четыре раза стукнул в дверь. Только один человек на свете способен был стукнуть
четыре раза без какого-либо подобия ритма.
- Уолтер, можешь войти.
Уолтер Плюм проковылял в комнату.
- Там дама! - сообщил он. - Хочет видеть господина Бадью!
Нянюшка Ягг сунула голову в дверной проем.
- Э-ге-гей! - крикнула он. - Это всего лишь я.
- Гм-м... госпожа Ягг, не так ли? - произнес Бадья.
Что-то в этой женщине вызывало легкое беспокойство. Он не помнил, чтобы ее имя
фигурировало в списке служащих. С другой стороны, она совершенно очевидно пришлась здесь
ко двору, она не мертва и прилично заваривает чай. И какое ему дело, что ей за это не платят?
- Силы небесные, и вовсе я не дама, - продолжала нянюшка Ягг. - Я, как утверждают
авторитетные источники, самая что ни на есть обычная, таких, как я, что грязи. Нет, дама
ожидает в фойе. Я подумала, лучше будет заглянуть и предупредить тебя.
- Предупредить меня? Предупредить о чем? На сегодняшнее утро у меня больше встреч
не назначено. И кто такая эта дама?
- Ты когда-нибудь слышал о госпоже Эсмеральде Ветровоск?
- Нет. А что, должен был?
- Знаменитая покровительница оперы. У нее кругом консерватории, - доверительно
сообщила нянюшка. - И банки с деньгами.
- В самом деле? Но я должен...
Бадья выглянул в окно. У парадного подъезда стоял экипаж с четверкой лошадей. Карету
столь щедро украшали архитектурные излишества в стиле рококо, что непонятно было, как она
вообще может двигаться.
- Послушай, госпожа Ягг, я... - начал было он. - Это и в самом деле очень неудоб...
- Она не из тех, кого можно заставлять ждать, - заявила с абсолютной честностью
нянюшка. А потом, поскольку матушка все утро действовала ей на нервы и поскольку
неловкость, пережитая у госпожи Лады, еще не совсем улеглась, а еще из-за того, что была в
нянюшке озорная такая черточка (в милю шириной), - так вот, из-за всего этого она добавила:
- Говорят, в молодости она была знаменитой куртизанкой. И поговаривают, она уже тогда не
любила, чтобы ее заставляли ждать. Теперь она, само собой, на пенсии. По слухам.
- Знаешь, я побывал в большинстве опер нашего мира и ни разу о ней не слышал, -
задумался Бадья.
- О, насколько мне известно, она предпочитает делать свои пожертвования тайно.
Стрелка внутреннего компаса господина Бадьи крутанулась и остановилась прямо
напротив направления "Деньги".
- Тогда пригласи ее, - сказал он. - Пожалуй, несколько минут я смогу ей уделить...
- Никто и никогда не уделял госпоже Эсмеральде меньше чем полчаса, - нянюшка
подмигнула Бадье. - Так я пошла за ней, да?
Она заторопилась прочь, таща за собой Уолтера.
Господин Бадья уставился ей вслед. Потом, после минутного размышления, встал и,
посмотрев в зеркало над камином, разгладил усы.
Услышав звук отворяемой двери, он повернулся с самой лучезарной улыбкой, какую
только мог изобразить.
Улыбка лишь самую малость померкла, когда в кабинет вошел Зальцелла, толкающий
перед собой внушительную тушу сеньора Базилики. Рядом, как маленький буксирчик, суетился
коротышка управляющий делами сеньора, он же переводчик.
- А, сеньор Базилика, - поприветствовал Бадья. - Надеюсь, гримерные вам
понравились?
Базилика бессмысленно улыбался, пока переводчик втолковывал ему что-то на
бриндизийском, после чего милостиво ответил.
- Сеньор Базилика говорит, что гримерные хороши, но та, что побольше, недостаточно
большая, - перевел управляющий делами.
- Ха-ха, - рассмеялся Бадья и тут же умолк, заметив, что никто больше не смеется. -
Фактически, - поторопился он исправить ошибку, - уверен, сеньор Базилика будет рад
услышать, что наши повара особенно постарались, чтобы...
В дверь опять постучали. Он быстро пересек кабинет и дернул за дверную ручку.
На пороге стояла матушка Ветровоск, однако стояла она там недолго. Отпихнув Бадью в
сторону, госпожа Эсмеральда вихрем ворвалась в кабинет.
Из горла сеньора Базилики послышались булькающие звуки.
- Кто из вас Бадья? - повелительно осведомилась матушка.
- Э-э... я...
Сняв перчатку, матушка величественно протянула руку.
- Тысяча извинений, - сказала она. - Я не привыкла, чтобы важные особы сами
открывали двери. Меня зовут Эсмеральда Ветровоск.
- Как очаровательно. Я так много наслышан о вашей персоне, - соврал Бадья. - Прошу
позволения представить вас. Вы, без сомнения, знакомы с сеньором Базиликой?
- Разумеется, - кивнула матушка, глядя Генри Лежебоксу прямо в глаза. - Уверена,
сеньор Базилика не забыл многие счастливые минуты. которые мы провели вместе в других
оперных театрах мира, названия которых, впрочем, я даже не упомню.
Выдавив из себя улыбку, Генри сказал что-то своему переводчику.
- Поразительно, - перевел тот. - Сеньор Базилика сообщает, что с неизбывной
нежностью вспоминает многочисленные встречи с вами в других оперных театрах мира,
названия которых, впрочем, он тоже не может припомнить.
Приложившись к матушкиной руке, Генри умоляюще посмотрел снизу вверх.
"Но как он на нее смотрит, - подумал Бадья. Не удивлюсь, если в прошлом между
ними..."
- О. Э. А это господин Зальцелла, наш главный режиссер, - опомнился он.
- Весьма польщен.
Зальцелла, глядя матушке прямо в глаза, крепко пожал ей руку. Она кивнула.
- И какой предмет ты первым делом схватил бы, спасаясь из горящего дома? -
осведомилась она.
Он вежливо улыбнулся.
- А что бы вы хотели, чтобы я схватил, госпожа?
Задумчиво кивнув, она отпустила его руку.
- Могу я предложить вам что-нибудь выпить? - сказал Бадья.
- Немного шерри, - ответила матушка. Пока Бадья наливал напиток, Зальцелла бочком
придвинулся к нему.
- Откуда она на нас свалилась?
- По всей видимости, она купается в деньгах, - прошептал Бадья. - И обожает оперу.
- Никогда о ней не слышал.
- Зато сеньор Базилика слышал, и для меня этого достаточно. Постарайся их как-нибудь
развлечь, а я пойду распоряжусь насчет обеда. Отворив дверь, он споткнулся о нянюшку Ягг.
- Прошу прощения! - нянюшка встала и одарила его радостной улыбкой. - Эти ручки
уморишься по
...Закладка в соц.сетях
