Жанр: Фантастика
Плоский мир 18. Маскарад
...укла.
Пассажиры хватали багаж и торопливо расходились.
- Ну и какие будут оправдания?! - осведомился агент.
- Мы устроили пикник, - ответил возница.
Лицо его было серого цвета.
- Вы останавливались на пикник?
- Ага. Покушали, спели пару-другую песенок, ну и всякое такое... - неопределенно
махнул рукой возница, вытаскивая из-под сиденья мешки с фуражом.
- Позволь, я повторю. Ты остановил почтовый дилижанс, чтобы устроить пикник и
спеть пару-другую песенок?
- Ага. А потом кот залез на дерево и застрял там.
Агент в недоумении таращился на него. Возница пососал руку, обвязанную носовым
платком, и глаза его подернулись дымкой воспоминаний.
- И это еще не все... - промолвил он. - Затем мы принялись рассказывать анекдоты.
- Какие-такие анекдоты?
- Та, что поменьше и потолще, предложила по очереди рассказывать анекдоты. Мол, так
веселее будет проводить время.
- Да? И что? Не понимаю, каким образом это могло замедлить движение дилижанса!
- О, ты бы слышал анекдот, который рассказала она. Про очень высокого человека и
фортепиано. Я аж с козел свалился. Даже в разговоре с моей нежно любимой бабушкой я не
решился бы использовать такие слова!
- Ага, я понял, - кивнул агент, который, надо сказать, очень гордился своей
ироничностью. - Ты настолько весело проводил время, что совсем позабыл о такой маленькой
детали, как расписание.
Тут первый раз за весь разговор возчик повернулся и посмотрел агенту прямо в глаза,
заставив того попятиться. Это был взгляд человека, пролетевшего на дельтаплане над самой
преисподней.
- Желаю и тебе так же посмеяться, - ответил возница и зашагал прочь.
Некоторое время агент смотрел ему вслед, а затем подошел к двери дилижанса.
Изнутри выбрался тощий человечек. Вид у него был, как у загнанного зверя. Таща за
собой, будто на аркане, огромного толстяка, человечек быстро и неразборчиво бормотал на
языке, которого агент не понимал.
А потом агент остался наедине с дилижансом и лошадьми в самом центре быстро
расширяющегося круга улепетывающих со всех ног пассажиров .
Отворив дверцу, он заглянул внутрь.
- Утро доброе, господин, - приветствовала его нянюшка Ягг.
Агент озадаченно смотрел то на нее, то на матушку Ветровоск.
- Дамы, тут все в порядке?
- Спасибо, путешествие было очень приятным. - Нянюшка Ягг с кивком оперлась на
предложенную ей руку. - С удовольствием воспользуемся вашими услугами как-нибудь еще.
- А возница, похоже, считает, что есть какие-то проблемы...
- Проблемы? - переспросила матушка. - Я не заметила никаких проблем. А ты, Гита?
- Ему следовало бы шевелиться побыстрее, когда его попросили принести лестницу. -
Нянюшка наконец выбралась из экипажа. - И если память мне изменяет, когда мы
остановились полюбоваться видом, он что-то бормотал себе под нос. Но я готова отнестись к
этому снисходительно.
- Вы остановились, чтобы полюбоваться видом? - переспросил агент. - Когда?
- О, мы останавливались несколько раз, - беззаботно махнула рукой нянюшка. -
Какой смысл без конца гнать? Тише едешь, дальше будешь. Не мог бы ты подсказать нам
дорогу до улицы Вязов? Мы решили остановиться у госпожи Лады. Уж очень хорошо наш
Невчик об этом месте отзывался: люди там такие тихие, культурные...
Агент попятился, что являлось типичной реакцией всех нормальных людей на
отбойномолоточную болтовню нянюшки.
- До улицы Вязов? - стуча зубами, повторил он. - Но... уважаемым дамам не следует
там останавливаться...
Нянюшка похлопала его по плечу.
- Это и хорошо, - ответила она. - Значит, ни с кем из знакомых мы там точно не
встретимся.
Когда матушка проходила мимо лошадей, те попытались укрыться за повозкой.
Бадья широко улыбался, а лицо его было обрамлено крупными бисеринами пота.
- А, Пердита, - произнес он. - Садись, милочка, садись. Э-э. Ну, как тебе у нас?
Нравится?
- Да, большое спасибо, господин Бадья, - покорно ответила Агнесса.
- Отлично. Просто замечательно. Ну разве это не здорово, а, господин Зальцелла?
Доктор Поддыхл, правда это чудесно?
Агнесса посмотрела на три обеспокоенных лица.
- Мы все очень рады этому, - продолжал господин Бадья. - И в этой связи у нас к тебе
есть поразительное предложение. Не сомневаюсь, твое пребывание здесь станет еще чудеснее.
Агнесса внимательно изучила лица собравшихся.
- Да? - настороженно произнесла она.
- Ты ведь у нас, э-э, совсем недавно. И все же мы решили позволить тебе, э-э-э... -
Бадья сглотнул и в поисках поддержки оглянулся на Заль-целлу и Поддыхла. - Позволить тебе
исполнить партию Йодины в сегодняшнем представлении "Тривиаты".
- Да?
- Гм-м, Это весьма важная роль, тем более что именно Йодиной исполняется знаменитое
"Прощание" ...
- О-о. Да?
- Э-э... но тут есть, э-э... как бы... нюанс... - Наконец сдавшись, Бадья беспомощно
посмотрел на главного режиссера. - Господин Зальцелла?
Зальцелла склонился к Агнессе.
- Понимаешь ли... гм, Пердита... мы хотели бы, чтобы ты, понимаешь ли, спела Йодину,
но, как бы сказать, роль ее будет играть... другой человек...
Агнесса внимательно слушала объяснения. Она будет стоять в хоре, прямо позади
Кристины, а Кристине будет велено петь очень тихо. Такое делалось уже не раз и не два,
объяснил Зальцелла. И вообще, это делается гораздо чаще, чем принято думать, - когда у
исполнителя болит горло, или когда оно ни с того ни с сего пересохло, или когда исполнитель
является настолько пьяным, что едва может стоять на ногах, или когда происходит что-нибудь
вроде того баснословного случая, ну, много лет назад, когда человек, играющий главного героя,
просто взял и скончался во время антракта. Но свою знаменитую арию он все равно исполнил:
спину ему подперли метлой, а челюсти открывали посредством шнурка.
И в этом нет ничего безнравственного. Ведь шоу должно продолжаться.
Кольцо оскалившихся в отчаянных улыбках зубов все сужалось и сужалось.
"Сейчас я встану и уйду, - вдруг подумала Агнесса. - А эти рожи пусть остаются здесь,
вместе со своим Призраком. Да, уйду, и никто меня не остановит..."
Однако идти ей некуда - разве что вернуться домой.
- Да, э-э, да, - проговорила она. - Я, в принципе... Э-э... Но к чему столько
сложностей? Я вполне могу сыграть эту роль сама, и сама же исполню партию Йодины.
- Разумеется, но, видишь ли, у Кристины... э-э... у нее... больше сценического опыта...
- ...Технических навыков...
- ...Умения вести себя на сцене...
- ...Она обладает очевидными свойствами лирической героини...
- ...И без труда влезает в платье... Агнесса опустила глаза и воззрилась на свои большие
ладони. Она чувствовала, как краска стыда начала свое победное шествие снизу вверх. Словно
варварская орда, она сжигала все на своем пути.
- В общем, мы бы хотели, чтобы ты, как говорится, стала призраком Кристины... -
подвел итог Бадья.
- Призраком? - переспросила Агнесса.
- Это такой сценический термин, - объяснил Зальцелла.
- А. понятно, - ответила Агнесса. - Да. Ну что же, конечно. Разумеется, сделаю что
смогу.
- И это чертовски хорошо, - сразу расслабился Бадья. - Поверь, мы этого не забудем.
В ближайшем же будущем подыщем тебе какую-нибудь более-менее подходящую партию. Да,
а еще тебе надо будет порепетировать немножко с доктором Поддыхлом. Роль Йодины не так
уж проста.
- Э-э... Думаю, я с ней довольно неплохо знакома, - неуверенно произнесла Агнесса.
- В самом деле? Откуда же?
- Я... я брала уроки.
- А вот это совсем замечательно, милочка, - восхитился господин Бадья. - Ты времени
зря не теряешь. Мы под большим впечатлением. Но все равно обязательно встреться с
доктором Поддыхлом...
Агнесса встала и, по-прежнему не поднимая глаз, величественно выплыла из комнаты.
Поддыхл вздохнул и покачал головой.
- Бедняжка, - произнес он. - Слишком поздно родилась. Раньше в опере роль играл
только голос. О, какие великие сопрано тогда были! Примадонна Виолетта Хихигли,
примадонна Кларисса Кричандо... Где-то они теперь, иногда думаю.
- В деревнях коровам поют, - ухмыльнулся Зальцелла. - Надо идти в ногу со
временем.
- Эта девушка способна возродить великое "Кольцо Бабалунгов"! - продолжал
Поддыхл. - Вот это была опера.
- Три дня ругани между богами и двадцать минут запоминаемых мелодий? - уточнил
Зальцелла. - Нет уж, благодарю покорно.
- Но только представь, она на сцене и исполняет роль Гильдабруны, главной валькирии!
- Представляю. Ничего себе картинка. Но мне кажется, этой девице куда больше
подойдут партии гнома Ноббо и, допустим, верховного бога Ио.
- Славные были деньки, - Поддыхл печально покачал головой. - Тогда была
настоящая опера. Помню, однажды примадонна Веритази затолкала музыканта в его
собственную трубу за то, что он посмел зевнуть во время ее пения...
- Да, да, но мы-то живем в век Летучей Мыши!
С этими словами Зальцелла поднялся. Он опять посмотрел на дверь и покачал головой.
- Просто поразительно, - произнес он. - Как вы думаете, она сама-то осознает свои
размеры?
На стук матушки двери уединенного заведения госпожи Лады гостеприимно
распахнулись.
Перед ними стояла молодая женщина. Очень даже молодая и вполне очевидно женщина.
О том, что она женщина, говорило буквально все в ее облике. Слепец - и тот бы сразу
прозрел.
Вытянув шею, нянюшка посмотрела поверх напудренного плеча на плюш и позолоту
внутри, потом оглянулась на бесстрастное лицо матушки Ветровоск, после чего опять
воззрилась на юную даму.
- Когда вернемся, отделаю Нева под первое число, - пробормотала она. - Пошли
отсюда, Эсме, здесь нам делать нечего. Я потом все объясню...
- О, матушка Ветровоск! - радостно воскликнула девушка. - А это кто?
Нянюшка удивленно уставилась на матушку. Выражение лица последней не изменилось
ни на йоту.
- Это нянюшка Ягг, - в конце концов сказала нянюшка. - Да, я нянюшка Ягг. Мать
Нева. - мрачно добавила она. - Вот так вот. Да. В общем, я... - Слова "респектабельная
уважаемая вдова" попытались протиснуться через ее голосовые связки, но они, похоже, усохли
и съежились, не выдержав подобного вранья, так что пришлось удовольствоваться: - ...Мама
его. Нева. Да. Мамина Нева. Тьфу, Невина мама.
- Привет, Колетта, -кивнула матушка. - Красивые сережки. А госпожа Лада дома?
- Для важных посетителей она всегда дома, - ответила Колетта. - Заходите же! О,
матушка, она будет так рада снова с тобой встретиться!
Когда матушка шагнула в алый полумрак, ее встретил хор приветственных возгласов.
- Что? Ты здесь уже бывала? - спросила нянюшка, рассматривая розовую плоть и белые
кружева, составляющие большую часть обстановки.
- О да. Госпожа Лада - моя старая подруга. Практически тоже ведьма.
- Но... да знаешь ли ты, что это за место, Эсме? Ты хоть понимаешь?! - воскликнула
нянюшка Ягг.
Следует признать, нянюшка испытывала некое странное раздражение. Она с готовностью
отдала бы матушке пальму первенства в том, что касалось вопросов магии и головологии.
Однако она была твердо убеждена, что имеются очень специальные области, которые являются
ее, нянюшки Ягг, территорией. И в подобных вопросах матушке не только не полагается
ориентироваться - ей не полагается даже знать, где эти самые территории начинаются.
- О да, - невозмутимо ответила матушка. Терпение нянюшки лопнуло.
- Это доходный дом, вот что это такое! Место с крайне дурной репутацией!
- Отчего же? - удивилась матушка. - - Совсем напротив. Насколько мне известно, о
заведении госпожи Лады отзываются очень хорошо.
- Так ты знала? Но почему ты меня не предупредила?
Матушка иронически приподняла бровь.
- Тебя? Великую изобретательницу Клубничной Насадки?
- Да, но...
- Все мы живем, как живем, Гита, и каждый крутится, как умеет. Ведьмы, знаешь ли.
тоже не в особом почете.
- Разумеется, но...
- Прежде чем осуждать кого-либо, побудь с часок в шкуре этого человека. - Матушка
едва заметно улыбнулась.
- Нет уж, уволь. В ее шкуре недолго и заразу какую-нибудь подцепить, - скрипнула
зубами нянюшка. - Но наши шкуры, конечно, тоже не идеал.
Ну вот, опять... Матушка умела повернуть спор так, что вы начинали спорить сами с
собой. Это не могло не раздражать. Как правило, вы открывали самого себя с абсолютно
неожиданной стороны .
- К тому же здесь очень любезное обращение и мягкие постели, - добавила матушка.
- И, наверное, теплые, - сдалась нянюшка Ягг. - А над оконцем всегда горит такой
милый фонарик.
- Уф, Гита Ягг, честное слово. Мне всегда казалось, тебя ничем не проймешь.
- Пронять меня действительно невозможно, - согласилась нянюшка. - Но по натуре я
очень впечатлительная женщина.
Доктор Поддыхл, управляющий хором, сурово посмотрел на Агнессу поверх очков.
- Как известно, ария, гм-м, "Прощание", - произнес он, - представляет собой, так
скажем, небольшой шедевр. Нет, не из оперных вершин, и все же весьма памятная вещица.
Его глаза увлажнились.
- "Квеста маледетта, - поет Йодина, обращаясь к Пикадилло и выражая этими словами
всю боль своего расставания с ним. - Квеста маледетта порта си блоккккккка, си блокка
сомунке ло фаччччч-чо!.."
Он прервался. Последовала пронзительная сцена протирания очков носовым платком.
- Когда эту арию исполнила Хихигли, все зpители в зале, все до единого, обливались
слезами, - пробормотал доктор. - Я некогда попал на ее выступления. Именно тогда я и
решил, что посвящу жизнь... о, великие дни, славные дни.
Он положил очки и шумно высморкался.
- Итак, давай пройдемся по партитуре еще раз, - сказал он, - просто чтобы ты поняла,
как должна звучать эта ария. Андре, начали.
Молодой человек, которого против его воли заставили аккомпанировать на фортепиано в
репетиционном зале, кивнул Агнессе и заговорщицки подмигнул.
Она притворилась, что не заметила этого, и с подчеркнутым вниманием принялась
слушать Поддыхла, который объяснял ей партитуру.
- А теперь, - заключил он, - посмотрим, что получится у тебя.
Передав ей партитуру, он кивнул пианисту.
Агнесса спела арию - по крайней мере, ее начало. Вскоре Андре прекратил играть и
прижался головой к клавишам, пытаясь подавить рвущийся наружу хохот.
- Гм-м-м... - произнес Поддыхл.
- Я что-то сделала не так?
- Ты пела тенором. - Сказав это, Поддыхл сурово посмотрел на Андре.
- Она пела вашим голосом, доктор!
- А не могла бы ты исполнить арию так, как ее исполнила бы, э-э, скажем, Кристина?
Снова заиграла музыка.
- Квеста?! Маледетта!!.
Поддыхл всплеснул руками. Плечи Андре тряслись от хихиканья.
- Да, да. Очень точное наблюдение. Осмелюсь заметить, ты абсолютно права. Но давай
попробуем еще разок. И на этот раз, пожалуйста, спой эту арию так, как ты считаешь ее
нужным петь.
Агнесса кивнула.
Снова начали...
...И закончили.
Поддыхлу даже пришлось сесть. И почему-то он упорно прятал от нее свое лицо.
Агнесса стояла, вопросительно глядя на доктора.
- Э-э. Ну как? - спросила она.
Доктор не ответил. Вместо этого со своей табуретки поднялся Андре и взял ее за руку.
- Пожалуй, сейчас лучше будет оставить его одного, - тихонько произнес он и потянул
Агнессу к двери.
- Что, так плохо?
- Дело в том... вернее, наоборот, дело совсем не в этом.
Поддыхл поднял голову, но взгляда Агнессы он упорно избегал.
- Ну, что я могу сказать... - пробормотал он. - Не мешало бы поработать над "р". И
побольше уверенности на высоких нотах. А так, очень даже ничего...
- Да, конечно, я буду работать...
Андре вытолкал Агнессу в коридор, захлопнул дверь и повернулся к ней.
- Это было поразительно! - воскликнул он. - Ты когда-нибудь слышала пение
великой Хихигли?
- Я даже не знаю, кто такая эта Хихигли. Кстати, а о чем вообще я пела?
- Как, ты и этого не знаешь?
- Понятия не имею.
Андре перевел взгляд на партитуру в ее руке.
- Я не очень хорошо знаю язык, но думаю, что начало звучит примерно так:
"Дверь проклятая застряла,
Дверь проклятая застряла,
Хоть в лепешку расшибись.
Висит табличка "на себя", вот я и тяну.
Но может, все наоборот и мне нужно толкать?"
Агнесса сморгнула.
- И это все?
- Ага.
- Но я думала, что пою нечто очень трогательное и романтическое!
- И ты правильно думала, - кивнул Андре. - Сцена очень трогательная. Но это не
настоящая жизнь, это опера. Значение слов здесь не важно. Важно только чувство. Разве тебе
не говорили?.. Слушай, сегодня я до конца дня на репетициях, но, может, мы могли бы
встретиться завтра? Например, после завтрака?
"О нет, - подумала Агнесса. - Начинается". Краснота неумолимо наступала в
направлении "снизу вверх". Мелькнула мысль: а не может ли однажды случиться так, что
краснота достигнет лица и не остановится на этом, а двинется дальше? Тогда у нее над головой
образуется большое розовое облако.
- Э-э, да, - промолвила она. - Да. Это было бы... очень поучительно.
- Ну, мне пора, - слабо улыбнувшись, Андре слегка похлопал ее по руке. - И... Мне
правда очень жаль, однако таковы здесь порядки. А ты пела... просто потрясающе.
Он уже направился было прочь, но вдруг снова повернулся.
- Да, и еще... Прости, если вчера вечером я тебя напугал.
- Что?
- Ну, помнишь, там, на лестнице?
- А, ты об этом. Я вовсе не испугалась.
- Ты... э-э... ты ведь никому не рассказывала? Я бы очень не хотел, чтобы люди
подумали, будто я поднимаю в Опере панику.
- Даже и мысли такой не мелькало, сказать по правде. Я знаю, что ты не можешь быть
Призраком, - если ты, конечно, об этом. М-м?
- Я? Призраком? Ха-ха!
- Ха-ха, - повторила Агнесса.
- Так что, э-э... увидимся завтра?..
- Договорились.
Погруженная в размышления, Агнесса направилась в свою каморку.
Где обнаружила вертящуюся перед зеркалом Кристину. Услышав шаги Агнессы, она
быстро повернулась; Кристина даже двигалась с восклицательными знаками.
- О, Пердита!! Ты слышала?! Сегодня вечеров я пою партию Йодины!! Ну разве это не
чудесно?! - Ринувшись через комнату, она предприняла мужественную попытку обнять и
приподнять Агнессу, но в конце концов удовлетворилась одними объятьями.
- И я слышала, тебе уже разрешили петь в хоре?!
- Да, это правда.
- Ну разве это не мило?! Я все утро репетировала с господином Зальцеллой. Кеста!?
Малидетта!! Портфель с яблокком!!
Вне себя от счастья, Кристина закружилась волчком. Воздух замерцал от невидимых
блесток.
- Когда я стану очень знаменитой, - сказала она, - ты не пожалеешь, что подружилась
со мной!! Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе!! Я уверена, ты принесешь мне удачу!!
- Да уж, - безнадежно ответила Агнесса.
- Мой папочка всегда говорил: однажды в моей жизни появится фея и поможет мне в
достижении моих великих целей!! И, знаешь ли, мне кажется, что эта фея - ты!!
Агнесса грустно улыбнулась. Пообщавшись с Кристиной более или менее длительный
промежуток времени, начинаешь ловить себя на навязчивом желании заглянуть ей в ушко -
чтобы проверить, увидишь ли там, с другой стороны, ничем не замутненный свет белого дня.
- Э-э. По-моему, мы поменялись комнатами?
- Ах, ты об этом!! - воскликнула Кристина, улыбаясь. - Ну разве это было не глупо?!
Так или иначе, теперь, когда я выхожу в примадонны, мне просто необходимо большое
зеркало!! Ты ведь не будешь возражать?!
- Что? О. Нет. Конечно нет. Э-э. Ну, если ты уверена...
Агнесса посмотрела на зеркало, потом на кровать. Потом снова на Кристину.
- Да, - произнесла она, слегка шокированная той идеей, которую только что подсказала
скрывающаяся внутри ее Пердита. - Не сомневаюсь, у тебя все будет хорошо.
Доктор Поддыхл высморкался и попытался привести себя в порядок.
Он не обязан терпеть это. Пожалуй, бедное дитя и впрямь слегка тяжеловато, но взять, к
примеру, ту же Хихигли - однажды знаменитая певица, неловко повернувшись, задавила
тенора насмерть. И от этого ее слава ничуть не уменьшилась.
Да, он обязательно выразит господину Бадье свой протест.
Доктор Поддыхл был из тех людей, которыми владеет одна, но пламенная страсть. Он
верил в голоса. Внешность певца или певицы никакой роли не играет. Сам доктор имел
привычку смотреть оперу исключительно с закрытыми глазами. Важна только музыка, а вовсе
не актерская игра, и уж конечно - не телеса исполнителей.
Какая разница, какие у них тела? У примадонны Тесситуры, к примеру, была борода - да
такая, что об нее можно было зажигать спички; а нос у певицы был словно бы размазан по
лицу. И все это ничуть не мешало ей быть одним из лучших басов в истории, когда-либо
открывавших пивную бутылку ногтем большого пальца.
Разумеется, Зальцелла в чем-то прав. Когда толстуха за пятьдесят исполняет арию
стройной девушки семнадцати лет, зрители принимают это, зато если ту же арию попытается
исполнить толстушка тех же семнадцати лет, они сразу поднимут гвалт. Люди легко мирятся с
большой ложью, но давятся крохотной выдумкой, говорил Зальцелла.
Все изменилось, причем не в лучшую сторону. Опера как будто... заболела, если,
конечно, здания могут болеть. Да, на представления по-прежнему валят целые толпы, но деньги
как будто утекают сквозь пальцы - так все подорожало... А хозяин у них теперь сыродел , о
боги, какой-то неотесанный заприлавочный прыгун, стремящийся воплотить в жизнь свои
неосуществленные мечты! Что Опере действительно нужно, так это настоящий бизнесмен,
деловой человек, который бы управлялся как следует со столбиками цифр, но в дело не
вмешивался бы. В этом проблема со всеми хозяевами (а хозяев на своем веку доктор Поддыхл
повидал предостаточно): сначала они считают себя просто деловыми людьми, а потом вдруг
начинают воображать, что могут вмешиваться и в художественную часть.
Впрочем, и с сыроделом можно сыр сварить. Вернее, кашу. Главное, чтобы он сидел в
своем кабинете с бухгалтерскими книгами и не совал нос куда не следует. То, что он здесь
хозяин, еще не значит, что он здесь хозяин...
Поддыхл растерянно мигнул и огляделся по сторонам. Похоже, он опять забрел куда-то не
туда. Опера представляла собой настоящий лабиринт, в котором могли заблудиться даже
старожилы оперного дела. Сейчас доктор Поддыхл оказался за сценой, в оркестровой яме.
Повсюду торчали музыкальные инструменты и складные стулья. Подброшенная ногой,
зазвенела и куда-то укатилась пивная бутылка.
Что же тут произошло? Такое ощущение, будто по оркестровой яме прошелся какой-то
смерч. Многие из музыкальных инструментов были сломаны. Полдюжины раздавленных
скрипок. Безжалостно разбитая виолончель. А духовая секция в буквальном смысле слова
испустила дух...
Неожиданно внимание доктора привлек какой-то странный звук - словно бы лопнула
туго натянутая струна, - и, подняв глаза, доктор увидел перед собой знакомое лицо.
- Ты?.. Но что ты здесь...
Очки со стеклышками-полумесяцами несколько раз перевернулись в воздухе и разбились
о пол.
А потом нападающий опустил маску, гладкую и белую, как череп ангела, и решительно
шагнул вперед...
Доктор Поддыхл часто заморгал.
Кругом царил мрак. Фигура в плаще подняла голову и воззрилась на него белыми
пустыми глазницами.
В недавних воспоминаниях доктора Поддыхла царила некоторая путаница, но одну вещь
он помнил очень ясно.
- Ага, Призрак! - вскричал он. - Попался!
- ЗНАЕШЬ, ПЛОТИ НА МОИХ КОСТЯХ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕТ, НО К ПРИЗРАКАМ
МЕНЯ ОБЫЧНО НЕ ПРИЧИСЛЯЮТ.
Доктор Поддыхл недоуменно нахмурился, глядя, как другая фигура в маске подняла
тело... доктора Поддыхла и утащила его в густые тени.
- А, теперь понимаю: я умер, да? - вдруг догадался он.
Смерть кивнул.
- ВСЕ ГОВОРИТ ИМЕННО ОБ ЭТОМ.
- Но это же было убийство! Кто-нибудь знает, что меня убили?!
- РАЗУМЕЕТСЯ. ВО-ПЕРВЫХ, УБИЙЦА. НУ И ТЫ САМ, КОНЕЧНО.
- Не могу поверить, что это был он! Неужели... - начал было Поддыхл.
- НАМ ПОРА, - перебил Смерть.
- Но ведь он только что убил меня! Задушил голыми руками!
- ВЗГЛЯНИ НА ЭТО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ. ОЩУЩЕНИЯ БЫЛИ НЕ ИЗ ПРИЯТНЫХ,
ЗАТО ЭТО ТВОИ ПОСЛЕДНИЕ НЕГАТИВНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ.
- То есть сделать я ничего не могу?
- ПРЕДОСТАВЬ ЭТО ЖИВЫМ. ВООБЩЕ-ТО. ЛЮДИ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ
НЕСКОЛЬКО НЕУЮТНО, КОГДА МЕРТВЕЦ ВДРУГ НАЧИНАЕТ ИГРАТЬ АКТИВНУЮ
РОЛЬ В РАССЛЕДОВАНИИ СОБСТВЕННОГО УБИЙСТВА. ЭТО НЕМНОЖКО
НЕРВИРУЕТ.
- Кстати, у тебя очень хороший бас.
- БЛАГОДАРЮ.
- А будет ли там... ну, хор и все прочее?
- А КАК ТЫ ХОЧЕШЬ?
Выскользнув через черный ход, Агнесса очутилась на улицах Анк-Морпорка.
От внезапного яркого света она даже сощурилась. Воздух казался слегка колючим, резким
и слишком холодным.
То, что она собиралась сделать, неправильно. Очень неправильно. А всю свою жизнь она
поступала только правильно.
"Ну же, вперед", - раздался настойчивый голос Пердиты.
Хотя... до практического исполнения, скорее всего, не дойдет. А что плохого в том, чтобы
просто спросить, где тут можно найти лавку, торгующую всякими лекарственными травками?
Вот Агнесса и спросила.
А потом пошла вперед по улице. Но неужели человек даже прогуляться чуть-чуть не
может?
И в том, что она купила в той лавке кое-какие ингредиенты, тоже не было ничего
незаконного. Кто знает, вдруг у нее голова заболит? Или она лишится сна?
И совершенно точно, никто не пострадает, если купленные травы Агнесса принесет в
свою комнату и спрячет их под матрасом.
"Правильно рассуждаешь", - похвалила Пердита.
Главное - разложить свои действия на маленькие шажочки: сначала сделай то, потом
это... Моральные затруднения испытываешь, только когда видишь всю картину целиком, а так
вроде бы ничего плохого ты не делаешь. Ну, почти ничего...
Все эти утешительные мысли крутились в голове Агнессы, пока девушка спешила обратно
в Оперу. Но, завернув за угол, она едва не налетела на нянюшку Ягг и матушку Ветровоск.
Нырнув в проулок и прижавшись к стене, Агнесса затаила дыхание.
Слава богам, ее не заметили! Только зловредный нянюшкин кот плотоядно посмотрел на
нее через плечо хозяйки.
Они пришли за ней! Она знала, знала, что за ней обязательно придут!
Тот факт, что она сама себе хозяйка и свободна отправиться в Анк-Морпорк или любое
другое место, никакого отношения к делу не имеет. Они все равно вмешаются. Потому что так
они поступают всегда.
Наконец, покинув свое укрытие, Агнесса со всех ног пустилась к Опере.
Привратник у черного хода даже не за
...Закладка в соц.сетях
