Жанр: Фантастика
Плоский мир 18. Маскарад
....
- То, что ты делаешь, плохо, матушка Ветровоск, - произнесла Агнесса от двери.
Матушка подняла взгляд.
- Так же плохо, как проживать за людей их жизни? - спросила она. - Но если хочешь
знать, есть вещи и похуже, например жить за счет их жизней. Ты о таком "плохо" говоришь?
Агнесса промолчала. Матушка Ветровоск не могла знать, ее же тут не было...
Матушка повернулась спиной к книгам.
- Это только выглядит плохо. Но внешность обманчива. А ты, девочка, будь так
любезна, понаблюдай-ка за коридором.
Она принялась копаться в обрывках конвертов и клочках бумаги с нацарапанными на них
циферками - по всей видимости, оперном эквиваленте бухгалтерских отчетов. Полный
беспорядок. Больше чем беспорядок. Слишком уж все беспорядочно для беспорядка. В
обычном беспорядке периодически натыкаешься на связные фрагменты. Но тут царил
абсолютный хаос, как будто кто-то долго и упорно создавал беспорядок беспорядков.
Возьмем бухгалтерские отчеты. Они полны крохотных строк и столбцов. Но кто-то счел
излишним тратиться на линованную бумагу, а почерк при этом имел неровный. Например,
разворот начинается с сорока столбцов, но до правой его половины почему-то доживают лишь
тридцать шесть. И заметить такие вещи довольно трудно, ведь скачущий почерк ужасно
утомляет глаз...
- Чем ты там занимаешься? - Агнесса отвела взгляд от коридора.
- Просто диву даешься, - откликнулась матушка. - Многие расходы проведены
дважды! А на одной странице вообще прибавляли месяцы и вычитали время суток!
- Мне казалось, ты терпеть не можешь всякие книжки.
- Не люблю. - Матушка перевернула страницу. - Они могут смотреть тебе прямо в
глаза и нагло врать. Сколько в здешнем оркестре скрипачей?
- По-моему, девять.
- Ага! - возликовала матушка, не поворачивая головы. - А по книгам получается, что
жалованье получают двенадцать, но трое записаны на другой странице, так что этого можно и
не заметить. - Она оторвалась от расчетов и довольно потерла руки. - Если, конечно, не
обладаешь хорошей памятью.
Костлявый палец пробежался по еще одному разъезжающемуся столбцу.
- А что такое летающий храповик?
- Мне-то откуда знать?!
- Здесь сказано: "Ремонт летающего храповика, новые пружины для вращательного
механизма и починка. Сто шестьдесят долларов шестьдесят три пенса". Ха!
Облизнув палец, она перелистнула страницу.
- Даже нянюшка так не путается в цифрах, - покачала головой матушка. - Чтобы
настолько плохо считать, надо считать прекрасно. Ха! Ничего удивительного, что Опера не
приносит никакого дохода. С таким же успехом можно черпать воду решетом.
Агнесса метнулась в комнату.
- Кто-то идет!
Матушка поднялась и задула лампу.
- Ты спрячься за занавеской! - приказала она.
- А ты?
- О... Ну, я просто сделаюсь незаметной... Агнесса поспешила к большому окну, но не
удержалась и все-таки оглянулась на матушку. Та замерла у камина.
Старая ведьма таяла. Нет-нет, она никуда не исчезла, просто слилась с фоном.
Ее рука постепенно стала частью облицовки камина. Складка платья превратилась в тень.
Локоть - в верхнюю часть кресла у нее за спиной. Лицо слилось с вазой увядших цветов.
Она была по-прежнему здесь, как старушка на старой картинке-загадке - из тех, что
печатают иногда в "Ещегоднике". На ней можно увидеть старуху, а можно - юную девушку,
но не обеих одновременно, потому что каждая представляет собой тень другой. Матушка
Ветровоск стояла у камина, однако увидеть ее мог лишь тот, кто знал, что она там стоит.
Агнесса сморгнула. И остались лишь тени, кресло и камин.
Дверь открылась. Девушка скользнула за занавеску, чувствуя себя столь же незаметной,
как клубника в блюде с тушеной говядиной, уверенная, что стук сердца вот-вот ее выдаст.
Дверь закрылась с легким, едва слышным щелчком. Кто-то пересек комнату. Деревянный
скребущий звук мог быть звуком пододвигаемого кресла.
Еще один царапающий звук и шипение - это, видимо, чиркнули спичкой о коробок.
Звяк-звяк подняли стекло лампы...
А потом все стихло.
Агнесса сжалась в тугой комочек. Внезапно ей показалось, что каждая ее мышца кричит
от напряжения. Лампу не зажгли, иначе бы она увидела сквозь занавеску свет.
Кто-то там не издавал ни единого звука.
Кто-то там внезапно что-то заподозрил.
Заскрипела половица - оччччень мммеддлее-еннно. Кто-то переместил вес.
Рот приоткрылся в безмолвном крике. Либо крикнуть, либо взорваться от усилия подавить
рвущийся наружу вопль. Ручка оконной рамы у нее за спиной, всего секунду назад не более чем
одна из точек опоры, сейчас демонстрировала серьезные намерения стать частью ее жизни.
Горло настолько пересохло, что даже сглотнуть было нельзя, иначе бы оно заскрипело, как
несмазанная петля.
Не может быть, чтобы этот человек находился здесь по праву. Люди, которые имеют
право находиться в том или ином месте, ведут себя абсолютно иначе. Они шумят, двигаются,
бормочут.
Оконная ручка вконец обнаглела. Она вытворяла такое...
Попробовать подумать о чем-то другом... Занавеска шевельнулась. По другую ее сторону
кто-то стоял.
Если бы не эта страшная сухость в горле, Агнесса бы обязательно завопила.
Сквозь ткань она чувствовала чье-то присутствие. В любой момент этот кто-то может
отдернуть занавеску, и...
И тут она прыгнула, по крайней мере совершила нечто настолько близкое к прыжку,
насколько это было возможно. Это было нечто вроде неуклюжего вертикального рывка. Как
девятый вал, она смела занавеску, врезалась в кого-то стройного и очутилась на полу в
путанице конечностей и рвущегося бархата.
Жадно хватая ртом воздух, она придавливала собой что-то корчащееся и извивающееся.
- Я закричу! - предупредила она. - А если я это сделаю, барабанные перепонки
полезут у тебя из носа.
Незнакомец мигом прекратил извиваться.
- Пердита? - приглушенно спросил кто-то. Карниз осел набок. Медные кольца,
крутясь, по очереди устремились к полу.
Нянюшка вновь обратилась к мешкам. Из каждого выпирали круглые твердые предметы.
Если потрогать пальцем, они начинали тихонько позвякивать.
- Это настоящая куча денег, Уолтер, - с расстановкой произнесла она.
- Да госпожа Ягг!
Нянюшка довольно легко теряла счет деньгам. Не то чтобы деньги совсем ее не
интересовали, просто существовала определенная планка, довольно невысокая, надо сказать,
после которой становилось все равно. Но сейчас нянюшка твердо знала одно: от того
количества денег, которое она видела перед собой, панталоны упадут у кого угодно.
- Наверное, - задумчиво проговорила она, - если бы я тебя спросила, откуда тут такие
деньжищи, ты бы ответил, что это все дело рук Призрака, верно? Так же как и розы?
- Да госпожа Ягг!
Она бросила на него встревоженный взгляд.
- Ты ведь можешь здесь спокойно посидеть? - спросила нянюшка. - Просто посидеть,
ничего не делая. Мне надо кое с кем посоветоваться.
- А где моя мама госпожа Ягг?
- Она сладко спит, Уолтер.
Ответ, по-видимому, удовлетворил его.
- Ты посидишь спокойно в своей... ну, в той комнате?
- Да госпожа Ягг!
- Хороший мальчик.
Она опять посмотрела на мешки. От денег одни проблемы.
Агнесса прислонилась к стене.
Андре, приподнявшись на локтях, стянул с лица занавеску.
- Какого черта ты здесь делаешь? - спросил он.
- Я... В каком это смысле, что я здесь делаю? Это ведь ты сюда прокрался!
- А ты пряталась за занавесками! - Андре поднялся на ноги и принялся рыться в
поисках спичек. - В следующий раз, когда будешь задувать лампу, помни: некоторое время
она еще остается теплой.
- Мы здесь по важному делу... Лампа засветилась. Андре повернулся.
- Мы? - переспросил он.
Агнесса кивнула и посмотрела на матушку. Ведьма не шевелилась, и чтобы выделить ее
среди предметов и теней, требовалось приложить усилия.
Андре поднял лампу и шагнул вперед.
Тени сместились.
- Ну? - произнес он.
Агнесса пересекла комнату и помахала рукой в воздухе. Вот кресло, вот ваза, а больше...
больше ничего и никого.
- Но она же была здесь!
- Кто? Еще один Призрак? - саркастически заметил Андре.
Агнесса отпрянула.
Что-то было не так. Свет лампы освещал лицо юноши снизу. И тени падали неправильно,
как будто специально выбирая неудачные места. От этого зубы казались длиннее. До Агнессы
начало доходить, что она при очень подозрительных обстоятельствах находится наедине с
человеком, чье лицо выглядит гораздо более неприятно, чем раньше.
- Предлагаю тебе, - сказал Андре, - сейчас же вернуться на сцену. Это самое лучшее,
что ты можешь сделать. И не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются. Ты и так уже
достаточно натворила.
Страх не покинул Агнессу. Достигнув определенного рубежа, он предпочел
трансформироваться в гнев.
- Уйти просто так? Ни за что на свете! Из того, что я знаю, следует, что ты вполне
можешь быть Призраком!
- В самом деле? А кое-кто уверял меня, что Призрак - это Уолтер Плюм, -
ухмыльнулся Андре. - И с кем еще ты успела поделиться своими соображениями? Так вот
тебе новое известие: говорят, Уолтер Плюм мертв...
- Ошибаешься, он жив!
Агнесса выпалила это не подумав, она просто хотела немножко сбить с него спесь. И ей
это удалось. Однако выражение, появившееся на лице Андре, нисколечко не обрадовало ее.
Скрипнула половица.
Оба повернулись на звук.
Рядом с книжным шкафом в углу стояла вешалка, на которой висели несколько пальто и
плащей. И конечно, только из-за странного смешения теней и только под каким-то необычным
углом зрения могло показаться, что там прячется некая женщина...
- Чертов пол, - выругалась матушка, проявляясь из пальто.
Как позже рассказывала Агнесса: не то чтобы матушка была невидима. Она всего-навсего
стала частью обстановки, а потом опять выступила на передний план. И она никуда не уходила
из комнаты, просто некоторое время ее в комнате не было. Таким же умением владеют все
хорошо вышколенные слуги - они все время рядом, но вы их не видите.
- Но... Откуда?.. - недоуменно покачал головой Андре. - Я же осмотрел всю комнату!
- Видеть значит верить, - спокойно ответила матушка. - Разумеется, есть и обратная
сторона медали, а именно: верить значит видеть. Последнее время тут слишком многому
верили. Но я знаю, что ты не Призрак... И что же ты шныряешь по комнатам, в которых тебе
нечего делать?
- Я, кстати, могу задать такой же воп...
- Мне? Я ведьма, и довольно хорошая.
- Она, э-э, из Ланкра. Оттуда же, откуда я, - промямлила Агнесса, стараясь смотреть
себе под ноги.
- О? Не та ли, которая написала книгу? - усмехнулся Андре. - Люди много говорят
про...
- Нет! Я гораздо хуже, понятно?
- Это правда, - промямлила Агнесса.
Андре, словно взвешивая свои шансы, посмотрел на матушку долгим взглядом. Судя по
его следующей фразе, он решил, что шансы эти достаточно высоки, прямо-таки подпрыгивают
до потолка.
- Я... шатаюсь по темным закоулкам, чтобы нарваться на неприятности.
- В самом деле? Есть одно очень точное определение для таких людей, - парировала
матушка.
- Именно, - ответил Андре. - Полицейский, он же шпик.
Нянюшка Ягг, задумчиво скребя подбородок, выбралась из подвалов. Музыканты и
певцы, все еще не вполне уверенные, что будет дальше, ошивались поблизости. У Призрака
хватило совести быть пойманным и убитым во время антракта. Теоретически это значило, что
нет никаких причин отменять третий акт, который наверняка начнется, как только герр
Трубельмахер обойдет ближайшие трактиры и приволочет всех оркестрантов обратно. Шоу
должно продолжаться.
Да, подумала нянюшка, оно должно продолжаться. Это как перед грозой: что-то растет,
растет, пока не сверкнет молния и не грянет гром. Хотя нет, скорее это сродни занятию
любовью. Да, точно. Эта метафора была куда более яггской. Ты вкладываешь всего себя, и
вскоре наступает момент, когда шоу обязано продолжаться, поскольку невозможно себе
представить, что оно вдруг возьмет и прекратится. Даже если режиссер лишит работников
жалованья, шоу все равно будет продолжаться. И все это знают.
Добравшись до лестницы, нянюшка принялась медленно взбираться по ступенькам, на
самый верх.
Кое в чем она сомневалась. И ей нужно было увериться.
Наверху было пусто. Она осторожно шла по мосткам, пока не очутилась прямо над
зрительным залом. Снизу доносился слегка приглушенный гул голосов.
Там, где толстый канат люстры уходил вниз, сиял яркий свет. Нянюшка склонилась над
скрипучим люком.
Жуткий жар чуть не спалил ей волосы. В нескольких ярдах под ней горели несколько
сотен свечей.
- Если эта штука упадет, будет ужасно, - тихонько сказала она. - Опера вспыхнет, как
стог сухого сена...
Ее взгляд скользил по канату, все выше и выше, пока не достиг места на уровне ее талии,
где канат был наполовину перерезан. Если специально не приглядываться, то и не заметишь.
Нянюшка снова опустила глаза и принялась обшаривать темный, грязный настил, пока не
обнаружила некий предмет, полупогребенный под пылью.
У нее за спиной тень, скрывавшаяся среди теней, поднялась на ноги, качнулась пару раз,
обретая равновесие, и бросилась вперед.
- Мне кое-что известно про стражников, - проговорила матушка. - Они носят
здоровенные шлемы, у них большущие ноги, и их узнаешь за милю. Там, за кулисами,
ошивается парочка таких. Всем ясно, что они - стражники. Но ты на стражника не похож. -
Она повертела в руках бляху. - Тайная полиция, значится... Это что-то новенькое. Не могу
сказать, что я счастлива знакомству с тобой. Зачем вообще кому-то понадобилась тайная
полиция?
- Затем, - ответил Андре, - чтобы ловить тайных преступников. Такие тоже иногда
встречаются.
Матушка почти улыбнулась.
- Это факт, - согласилась она и вгляделась в мелкую гравировку на оборотной стороне
бляхи. - "Особисты с Цепной" - так, стало быть, вас называют?
- Нас немного, - пожал плечами Андре. - И мы лишь недавно начали нашу
деятельность. Командор Ваймс говорит, раз уж мы все равно ничего не можем поделать с
Гильдией Воров и Гильдией Убийц, будем заниматься другими преступлениями. Скрытыми.
Тайными. Для этого требуются стражники с... иными умениями и навыками. Я, например,
очень неплохо играю на фортепиано...
- А эти ваши тролль и обезьяна? Какими-такими навыками они-то обладают? -
осведомилась матушка. - По мне, единственное, что у них получается хорошо, это
расхаживать с глупым видом и бросаться в глаза... Ха! А ведь и точно...
- Их даже обучать почти не пришлось, - подтвердил Андре. - По словам командора
Ваймса, они самые очевидные шпики, каких только можно придумать. Между прочем, у
капрала Шноббса есть документы, подтверждающие, что он человек.
- Подделка, наверное?
- Не думаю.
Матушка Ветровоск склонила голову набок.
- Если бы в твоем доме начался пожар, что бы ты первым делом вынес?
- О, матушка... - взмолилась Агнесса.
- Гм-м. А кто поджег дом? - спросил Андре.
- Ты действительно шпик. - Матушка отдала ему бляху. - Стало быть, ты явился,
чтобы арестовать беднягу Уолтера?
- Я знаю, что он не убивал доктора Поддыхла. Я за ним следил. Весь день он чистил
уборные...
- И я тоже могу подтвердить, что Уолтер и Призрак - разные люди, - встряла Агнесса.
- Мое предположение - это все дело рук Зальцеллы, - продолжил Андре. - Мне
известно, что он иногда лазает по подвалам, а еще я подозреваю, что он ворует деньги у Оперы.
Но Призрака видели в такие моменты, когда Зальцелла был на виду. Так что теперь я думаю...
- Думаешь? Ты думаешь? - переспросила матушка. - Неужели кто-то здесь наконец
начал работать головой? И по каким же приметам ты опознаешь Призрака, а, господин шпик?
- Ну... на нем маска...
- В самом деле? А теперь повтори еще раз - и сам послушай, что мелешь! Ты узнаешь
его по маске? Не зная, кто он такой, ты его узнаешь? Экий ты ловкий парень! Кстати, кто
сказал, что Призрак всего один?
Фигура бежала среди теней под стропилами. Плащ колыхался волнами. Силуэт
склонившейся над люком нянюшки Ягг четко вырисовывался на световом фоне.
- Привет, господин Призрак, - не поворачиваясь, поздоровалась она. - Ты ведь за
напильником вернулся?
После чего метнулась за канат. Теперь ее лицо было обращено к тени.
- Миллионы людей знают, что я здесь! Ты же не причинишь вред слабой пожилой
женщине? О боги... мое бедное старое сердечко!
И нянюшка опрокинулась на спину, при этом ударившись о пол достаточно сильно, чтобы
заставить канат раскачиваться.
Фигура в замешательстве замерла. Затем человек достал из кармана обрезок тонкой
веревки и осторожно двинулся к лежащей на полу ведьме. Опустившись на колени, он привязал
концы веревки к ее рукам и наклонился вперед.
Нянюшка резко выбросила колени.
- Стало гораздо лучше, господин, - произнесла она, когда он отпрянул.
Поднявшись на ноги, она схватила напильник.
- Вернулся, чтобы закончить дело, а? - спросила она, размахивая инструментом. -
Интересно, как ты собирался свалить это на Уолтера? Тебе доставило бы удовольствие
смотреть, как все здесь полыхает?
Она надвигалась. Человек неуклюже отступал. Потом повернулся, пробежал по
раскачивающимся и извивающимся мосткам и растворился во мраке.
Нянюшка затопала следом. Вскоре она увидела человека опять. Тот спускался по
веревочной лестнице. Она быстро оглянулась и схватила веревку, чтобы на ней последовать за
беглецом. Откуда-то сверху послышался стук - это завращался блок.
С раздувающимися юбками нянюшка Ягг опускалась вниз. Примерно на середине спуска
мимо нее быстро взлетела вверх связка мешков с песком.
Под аккомпанемент блочного стука она продолжала спускаться. Глянув вниз, она увидела
- где-то между башмаками, - как кто-то пытается открыть подвальный люк.
Она приземлилась в нескольких футах от беглеца, все еще цепляясь за веревку.
- Господин Зальцелла?
Сунув два пальца в рот, нянюшка издала свист, способный расплавить ушную серу.
И отпустила веревку.
Уже открывая дверцу люка, Зальцелла поднял глаза. И увидел, как из-под крыши на него
несутся какие-то мешки.
Сто восемьдесят фунтов песка ударились в люк и захлопнули его.
- Осторожно! - бодро предупредила нянюшка.
Бадья, нервничая, ждал за кулисами. Нервничать, разумеется, не стоило. Призрак мертв.
Беспокоиться не о чем. Люди утверждают, что видели, как его убили, - хотя, когда доходило
до конкретных подробностей, повествование становилось немного сбивчивым.
Беспокоиться не о чем.
Абсолютно не о чем.
Все прекрасно.
Дела обстоят так, что беспокоиться абсолютно не о чем и все прекрасно.
Он прошелся пальцем по внутренней стороне воротничка. Когда господин Бадья
занимался оптовой продажей сыра, жизнь была не так уж плоха. Ну, попали пуговицы от
титанов Рега Множа в "Аромат Деревни". Ну, угодил палец юного Вивинса в мешалку - все
равно они в это время делали клубничный йогурт. Разве ж это неприятности?
Рядом с ним замаячила фигура. Чтобы не упасть, господин Бадья вцепился в занавес.
Когда же он наконец нашел в себе силы повернуться, его взору предстало величественное и
успокаивающее зрелище: живот Энрико Базилики. В своем огромном костюме петуха,
дополненном огромным клювом, гребешком и бородкой, сеньор Базилика смотрелся
великолепно.
- А, сеньор, - выдохнул Бадья. - Очень впечатляюще, смею заметить.
- Си, - послышался приглушенный голос откуда-то из-под клюва.
Тем временем на сцену уже начали стекаться другие актеры.
- Позвольте выразить глубочайшие извинения по поводу всей этой суматохи. Уверяю,
такое случается не каждый вечер, а-ха-ха...
- Си?
- Не обращайте внимания, просто хорошее настроение, а-ха-ха...
Клюв повернулся в его сторону. Бадья попятился.
- Си!
- ...Да... Ну что ж, я очень рад, что вы отнеслись с таким пониманием...
Темпераментный, с уважением подумал господин Бадья, когда великий тенор зашагал к
сцене. Тем временем приближалась к завершению увертюра к третьему акту. Настоящие
артисты, они такие. Нервы у них, должно быть, натянуты, как резиновые жгуты. Это все равно
что ждать сыр. Можно здорово переволноваться, ведь ты ждешь и не знаешь, что получишь:
полтонны белого чуда голубых кровей или цистерну кормежки для свиней. Так же, наверное, и
с какой-нибудь арией...
- Куда он пошел? Куда он пошел?
- Что? О, госпожа Ягг...
Старушка взмахнула перед его носом напильником. Учитывая состояние духа господина
Бадьи, этот жест не слишком способствовал повышению настроения.
Внезапно оказалось, что вокруг него толпятся и другие фигуры, не менее выразительно,
чем госпожа Ягг, передающие идею восклицательного знака.
- Пердита? Почему ты не на сцене?.. О, госпожа Эсмеральда, я вас и не заметил.
Разумеется, если вы желаете пройти за кулисы, вам стоит только...
- Где Зальцелла? - спросил Андре.
Не понимая, что происходит, Бадья огляделся.
- Всего несколько минут назад он был здесь... То есть, - Бадья взял себя в руки, -
господин Зальцелла, вероятно, занят выполнением своих обязанностей, и я, молодой человек,
уже сказал больше, чем...
- Я требую, чтобы представление было остановлено немедленно, - произнес Андре.
- О, ты требуешь, неужели? И на каких основаниях, позволь узнать?
- Он перепиливал трос у люстры! - сообщила нянюшка.
Андре вытащил бляху.
- Вот на каких!
Бадья вгляделся.
- "Гильдия Музыкантов Анк-Морпорка. Член номер 1244"?
Андре посмотрел на него, потом на бляху, и принялся яростно рыться в карманах.
- Нет! Черт! Всего минуту назад она была здесь... Послушайте, вы должны полностью
освободить помещение. Пусть люди покинут Оперу. Необходимо все тут обыскать, а это
значит...
- Не надо прерывать представление, - сказала нянюшка.
- Я и не собираюсь, - пожал плечами Бадья.
- Потому что мне кажется, он тоже хочет, чтобы шоу было остановлено. А ведь оно
должно продолжаться, верно? Разве не в это все тут верят? Кстати, он не мог покинуть здание?
- Я приставил к заднему входу капрала Шноббса, а к выходу из фойе - сержанта
Детрита, - успокоил Андре. - Когда дело доходит до охраны дверей, лучше них не найти.
- Прошу прощения, но что происходит? - недоуменно спросил Бадья.
- Он может быть где угодно! - воскликнула Агнесса. - Здесь сотни укромных мест!
- Кто? - удивился Бадья.
- А как насчет этих подвалов, о которых все говорят? - высказалась матушка.
- Где?
- Там только один вход, - заявил Андре. - Он не дурак.
- В подвалы ему не попасть, - заключила нянюшка. - Он убежал! Забился, скорее
всего, в какой-нибудь шкаф!
- Нет, он постарается смешаться с толпой, - возразила матушка. - Я бы именно так
поступила на его месте.
- Как? - спросил Бадья.
- А не мог он отсюда пробраться в зрительный зал? - задумалась нянюшка.
- Кто? - недоумевал Бадья. Матушкин большой палец дернулся в направлении сцены.
- Он где-то там. Я его чувствую.
- Так подождем, пока он уйдет со сцены!
- Сцену одновременно покидают восемьдесят человек! - возразила Агнесса. - Когда
занавес опускается, тут такое столпотворение!
- И шоу тоже останавливать не хочется, - задумалась матушка.
- Точно, шоу мы останавливать не хотим, - Бадья с радостью ухватился за соломинку
знакомой идеи, проносимую мимо волнами непонятного и неведомого. - Не то придется
вернуть людям деньги. А о чем мы вообще говорим, кто-нибудь знает?
- Шоу должно продолжаться... - бормотала матушка Ветровоск, по-прежнему
вглядываясь в закулисный мрак. - Истории должны заканчиваться как положено. Это опера.
Поэтому они должны заканчиваться... по-оперному...
Нянюшка Ягг взволнованно подпрыгнула.
- О-о, я знаю, что у тебя на уме, Эсме! - пискнула она. - О-о, да! Думаешь, получится?
Представить только, я смогу рассказывать, что сделала это! Э-э? Получится? Пошли! Вперед!
Генри Крючкорукс вчитывался в программку. Разумеется, он не до конца разобрался в
событиях первых двух актов. Но он знал, что это нормально: ведь только совершенно наивный
человек может ждать от оперы в придачу к хорошему пению еще и смысл. Так или иначе, в
последнем акте все прояснится. Этот акт называется "Бал-маскарад во дворце герцога". Почти
наверняка окажется, что женщина, за которой довольно дерзко ухаживал тот мужчина, - это
его собственная жена, но крошечная узенькая масочка совершенно изменила ее внешний вид, и
муж даже не заметил, что она в том же платье и причесана как раньше. Чей-нибудь слуга
непременно окажется чьей-то переодетой дочерью; кто-нибудь умрет от какой-то заразы, что не
помешает ему перед смертью долго распевать об этом; и сюжет придет к своему разрешению
благодаря нескольким совпадениям, в реальной жизни столь же вероятным, сколь вероятен
картонный молоток.
Хотя, конечно, не факт, что именно так все и случится. Генри просто основывался на
логике и собственных расчетах.
Тем временем третий акт начался традиционным балетом. На сей раз Придворные
Девушки исполнили деревенский танец.
Генри показалось, что со всех сторон до него доносится приглушенный смех.
Смех объяснялся тем, что в цепочке балерин, которые, взявшись за руки, выпорхнули на
сцену, в одном месте обнаружился провал.
Однако стоило опустить взгляд, и целостность восстанавливалась. Просто в этом месте
стояла маленькая жирная балеринка. Ухмыляясь во весь рот, она выступала в растянутой, чуть
ли не лопающейся по швам пачке, длинных белых панталонах и... в стоптанных башмаках.
Генри смотрел не отрываясь. Это были здоровенные башмаки, и двигались они с
поразительной скоростью. Атласные туфельки других балерин так и мелькали, когда девушки
плавно перемещались по сцене, но эти башмаки словно бы возникали то в одном месте, то в
другом... и жутко громыхали каблуками.
Исполнение пируэтов также отличалось нестандартностью. В то время как прочие
балерины кружились, словно снежинки, маленькая толстушка крутилась как волчок и
перемещалась по сцене тоже как волчок. При этом отдельные фрагменты ее организма
стремились вращаться вокруг своей хозяйки наподобие планет-спутников.
До Генри донеслись перешептывания других зрителей.
- О да, - авторитетно заявлял кто-то, - в Псевдополисе такое тоже показывали...
Мамаша пихнула Генри под локоть.
- Это так и должно быть?
- Э-э... вряд ли...
- Однако до чего забавно! Похохочешь всласть!
Но это были еще не все неожиданности вечера.
В тот момен
...Закладка в соц.сетях
