Жанр: Фантастика
Предания колдовского мира
...ова прогремел приказ. - В прежние времена женщины твоего
племени любили смотреть на меня, пока мне не опротивел ваш мир и я не остался за
вратами, ведущими сюда. Смотри - и иди ко мне!
И снова меня охватило грязное, низменное наслаждение, уже испытанное мною. Ему
я противопоставила свой дар - аскетизм, к которому меня приучали, которому я умела
подчинять все желания тела. И хотя я чувствовала, что чуть шагнула вперед, однако моя
воля удержала меня на месте.
И тут эти совершенные губы злобно улыбнулись.
- Такого я давно не пробовал. Поистине роскошный пир. - Оно, вытянув вперед
прекрасную мускулистую руку, поманило меня длинными пальцами. - Иди - ты не
можешь противиться мне. Иди добровольно, и велика будет награда!
В ответ я произнесла имя, сообщенное мне, и с ним еще несколько слов. Напрасная
надежда. Голова откинулась назад и откровенно рассмеялась, и я поняла, сколь тщетна
моя надежда.
- Имена! Думаешь, меня можно остановить именами? Это имя дали мне люди...
некоторые люди. Это не то имя, под которым я сам себя знаю. А без него - ты
безоружна. Но как восхитительно! Ты смеешь противиться мне. Как возбуждающе! Я
поел и набрался сил и ждал тех, кто закрыл врата. Думал, они придут охотиться на меня.
Но они не пришли, а пришла ты, ничтожная, и смеешь противостоять мне. Те, кто закрыл
меня здесь, на тебя даже и не посмотрели бы, ты им не ровня. Но ты развлекла меня, и это
приятно. Ты пришла в поисках человека, не так ли? Другие приходили из гордости. Они
получили награду, ты еще увидишь какую, когда присоединишься к ним. Но не называй
меня именами, не имеющими тут силы!
На этот раз я и не пыталась ответить, лихорадочно обыскивала память в поисках
хоть малейших обрывков знания. Ауфрика поделилась со мной всем, что знала. Мы
посещали забытые старинные гробницы и иногда осмеливались вызывать духов,
ослабленных временем, когда-то живших там. Я знаю заклинания, но перед этим
существом они все равно, что игры маленьких детей.
Нет... я не позволю отчаянию ослабить свою волю. Я буду делать то, что смогу!
Существо на троне рассмеялось опять.
- Хорошо. Сопротивляйся, если хочешь, червяк. Меня это забавляет. А теперь -
смотри, кто идет...
Он указал влево, и я осмелилась взглянуть. Медленно, с трудом, сопротивляясь
принуждению, там двигался один из многих огоньков. Не черный, не серый, еще не
красный, но желтый, чистый и ясный. И в тот же момент я поняла, что во внешнем мире
его назвали бы Джервоном.
И он не полз презренно, как другие, к этому ложному богу, а стоял прямо, словно
боролся с силой того, кто сидит на троне.
- Джервон! - Я осмелилась послать мысль-призыв. И сразу услышала храбрый
ответ:
- Элис!
Но существо на троне переводило взгляд с одного на другого и злобно ухмылялось.
5. Вместе мы выстоим!
- Какой великолепный пир... - Между зубами красивого рта показался кончик
языка, прошелся по губам, словно наслаждаясь изысканным вкусом. - Вы много даете
мне, малыши... много!
- Но не все! - ответила я. Желтый огонек, бывший Джервоном, больше не
приближался, но стоял рядом со мной, как много раз мы стояли вместе в те годы, когда
нужно было обороняться и кровавить мечи. И я поняла, что Джервон не покорился, что в
его околдованном теле упрямо держится личность, как и во мне.
То, что сидело на троне, слегка наклонилось, повернув к нам прекрасный и
исполненный злобы лик.
- Я голоден - и я ем - все очень просто.
Оно неестественно далеко вытянуло руку и подобрало другое ползущее пятно. Я
услышала мысленно отчаянный крик.
- Видишь, как легко?
Я в свою очередь устремилась к Джервону. И действительно, мы словно стоим плечо
к плечу перед созданием, которого вообще не должно быть. Все чистая мужественная
сила Джервона выступила против того, кто обитает здесь. И с этой силой я соединила свой
дар, сколь бы он ни был ограничен. Я создавала символы и, как огнем, чертила их в
воздухе.
Но существо рассмеялось, вытянуло руку и легко стерло мои символы.
- Мал твой дар, женщина. Думаешь, я не могу это стереть? Так, и так, и так... -
Туманная рука двигалась вперед и назад.
- Джервон, - воззвала я, - он кормится страхом.
- Да, Элис, и еще душами людей. - Ответ был тверд, я словно обрела опору, в
которой нуждалась.
Еще дважды существо поглощало пятна, ползущие у основания его трона. Но не
отрывало от нас глаз. Я не понимала, чего оно ждет. Может, того, что отталкивающее
пиршество вызовет у нас страх?
Передышка дала мне возможность собрать все, на что я могла надеяться. Как
убивают бога? Неверием - ответила логика. Но сейчас неверие призвать почти
невозможно.
Мы, наделенные даром, должны верить, да. Ибо мы хорошо знаем: существует нечто
непостижимое для нас, и доброе, и злое, и оно может быть призвано человеком. Но
истинную природу тех, кого призываем, мы постичь не можем: нам мешают инстинкты и
чувства наших земных тел. И хоть мой дар мал, я все время ощущаю присутствие этого
непостижимого. И Джервон тоже верит, хотя, может быть, не совсем в то же, что я.
Потому что люди идут разными путями, хотя в конце и встречаются у Последних Врат,
самых великих из всех, а за ними то, что мы и представить себе не можем своим
привязанным к земле разумом.
Но в это существо я не обязана верить. Я не из тех, кто преклонялся перед ним в
храмах, я не искала его злой помощи в своих делах. Поэтому оно для меня - не бог!
- Так ты думаешь, женщина, - уловила я ответную мысль. - Но ты подобна тем,
кто создал меня. И потому я могу до тебя дотянуться.
Словно скользкий гниющий палец коснулся меня. А вслед за тем пришел ответ:
"да". Во мне есть то, что готово откликнуться на это тошнотворное прикосновение. У
меня есть врожденные слабости, как и мой дар, и эти слабости могут выступить против
меня. И снова существо рассмеялось.
- Элис!.. - Мысль того, кто был Джервоном, пробилась сквозь этот смех. - Элис!
То, что больше не было моим именем, разбило унизительную зависимость от страха.
Я снова взялась за логику. Нет совершенного мужчины или женщины. В каждом из нас
прячется много такого, на что мы должны смотреть с ненавистью, холодным и трезвым
взглядом. Но если мы не поддаемся ненависти, не сдаемся перед тем, что ее порождает, но
отстраняемся, позволяем одному уравновесить другое, то тогда мы, особенно обученные
Пути, можем справиться с его источником. Да, во мне есть то, что откликается на призыв
существа из тьмы, но дело не в этом, а в том, поддаюсь ли я слабости.
Я Элис, Мудрая, и Джервон напомнил мне об этом, назвав по имени. И я не орудие
того, кто восседает на троне. Я пришла сюда по своей воле, чтобы противостоять ему,
меня не притащили сюда его темные силы.
- Элис... - Теперь мое имя произнесло существо на троне, и в имени этом звучал
соблазн.
Но я стояла прочно, призвав на помощь все, чему меня учили. И прекрасная голова
надо мной слегка повернулась. Теперь, глядя на меня, существо одновременно видело и
Джервона. Оно подняло руку и поманило.
Желтое пламя, которое так много значит для меня, качнулось в сторону трона. Но не
потускнело, как другие, когда начинали ползти туда. И Джервон не призвал меня, он
сопротивлялся сам, и я без его слов поняла, что он боится истощить мои силы в этой
схватке.
И тут то, что осталось от меня в этом мире, двинулось и встало между Джервоном и
существом, протянувшим к нему свою подобную тьме руку.
Снова я произнесла имя, данное ему людьми в страхе и ужасе злополучного
поклонения. Но на этот раз не стала рисовать символы, которые он мог бы смахнуть.
Напротив, я метнула в сторону существа мысленную картину пустого трона,
потрескавшегося и обвалившегося от времени. Я боролась со страхом и сражалась с
гневом, и тот и другой я заставляла служить себе, подкреплять меня. Его - не
существует!
Я не могла отбросить ощущение, утверждающее, что это существо передо мной. Но
упрямо держалась за свое оружие. Я не верю в него, Джервон тоже не верит. Поэтому его
просто НЕТ!
А оно становилось все материальнее, как я ни отрицала его. И манило!
Воображение бесчисленных человеческих поколений вызвало существо к жизни;
неужели я могу надеяться уничтожить его одним своим отрицанием?
Пустой трон... не существует...
В эту картину я бросила все свои силы и все силы Джервона, которые он охотно
отдавал мне. Это не мой бог, я не кормлю его... его нет!
Мучительным было это отрицание, потому что какая-то часть меня отказывалась с
ним соглашаться. Существо призывало эту часть, призывало ее поклонение. Но я
сопротивлялась. Это не мой бог! Должна существовать вера, чтобы бог жил. Без веры он
мертв.
Я понимала, что нельзя призывать силы, перед которыми я склоняюсь. В таком
месте сидящее на троне существо любое преклонение обратит на себя, какое бы имя оно
ни носило. Нет, нужно рассчитывать только на веру в себя, на веру Джервона в него
самого, которую он отдавал мне. Я не признаю это божество, отказываюсь преклониться
перед ним, потому что его - НЕТ!
И вот оно утратило свою ленивую уверенность, злую улыбку и смех, даже
квазичеловеческую форму, в которой пыталось искушать меня. Теперь на троне сияло
только пламя, но с примесью глубокой злобной тьмы. Оно раскачивалось взад и вперед,
как голова огромной змеи над свитым в кольца телом, готовая ударить.
Гнев его был безумен. Долгие годы существования не подготовили его к такому.
Оно здесь, оно может хватать людей, поглощать их души.
Может ли?
Сознание человека многослойно, у него много уровней и много чувств. Те, кто
обладает даром, знают это. Существо на троне питалось страхом и низменными
чувствами. Жалкие пятна, которые оно вбирало в себя, которые теперь тесно сгрудились
вокруг меня, раскачиваясь в такт движениям пламени на троне, в них победили худшие
черты человека, а не лучшие. Их захватил в плен собственный страх и собственная вера, и
теперь они, беспомощные, оказались здесь, во власти своего хозяина.
Хозяина, которого они сотворили сами и которого могут уничтожить - если найдут
в себе волю!
Существо на троне действовало быстро, Оно подпрыгнуло, словно слизнув первый
ряд пятен, раздулось, поглощая их энергию.
- Элис... Элис...
Только мое имя, но в него Джервон вложил все, что может ободрить и поддержать
меня. Я увидела, как чистое золотое пламя слева от меня вспыхнуло ярче.
А ложный бог продолжал свой пир. Но движения его стали излишне торопливы, как
будто время перестало быть его слугой, превратившись во врага. Существо хотело
набраться сил, увеличить свою мощь.
Оно не может кормиться неверием! Я держалась за эту мысль, как за веревку,
которая остается единственной надеждой.
Пустой трон...
Теперь это ржавое и чахлое пламя испустило нечто вроде вопля - а может, эта
дрожь, нацеленная на меня, должна разорвать веревку моей надежды. Пламя потянулось
ко мне, к огоньку, который был Джервоном.
Мы не верим и потому не можем быть его добычей.
Я погрузилась во тьму, перестав воспринимать что-либо. Я в... Нет, я не могу
находиться в том, что не существует. Это я, Элис, а вот Джервон. Мы не пища ложного
бога, чьи создатели давно стали прахом, чьи храмы забыты.
Мое обнаженное тело словно охватил холод, обжигающий, как пламя. Я одно с...
Нет, это неправда! Я Элис. А Джервон - это Джервон! Я чувствовала его в этой холодной
пытке, он так же упрямо, как я, держался за свою сущность. Мы сами по себе, мы не
слуги... и не жертвы существа, которому нет места в мире. Мы не боимся его, а ту часть
нас, к которой оно может воззвать, мы держим под контролем.
Пустой трон - ничто. Ничего, кроме Элис и Джервона, которые не верят...
Боль, холод, боль, но я держусь, и Джервон призывает меня, и я нахожу в себе силы
ответить ему. Мы - вместе, и потому оба становимся сильнее, ибо в нашем союзе наша
сила, лучшая часть наших разумов и душ.
Тьма, холод, боль - а потом ощущение перемены, утраты. Но я не позволю
пробудиться страху. Бог, которого не существует, не может и убивать.
Я открыла глаза - потому что теперь видела ими, а не внутренним зрением, как в
месте, где нас испытывали. Передо мной столб пламени, но свет быстро потускнел. Я
шевельнулась; тело у меня затекло, мне холодно, руки и ноги ничего не чувствуют, но я
уже сползаю с широкого сидения, на котором пришла в себя, осматриваюсь в надежде
увидеть что-то знакомое и привычное.
Это... это круглый зал, в котором я нашла Джервона.
Джервон!
Спотыкаясь, пошатываясь, я добралась до второго кресла, вытащила кинжал, чтобы
перерезать веревки, связывающие его неподвижное тело. Глаза его закрыты, но он не так
безжизнен, как тот разбойник. Онемевшими пальцами я режу кожаные ремни, кинжал
дважды выпадает из рук, и я в полутьме ищу его на ощупь. Потому что столб пламени в
центре зала теперь почти не дает света, он больше напоминает огоньки, которые иногда
собираются над мертвецами.
- Джервон! - позвала я его, затрясла непослушными руками. Тело его упало
вперед, голова легла мне на плечо, и от его тяжести я чуть не опрокинулась. - Джервон!
На мгновение мне показалось, что я его потеряла. Ибо если я уйду из этого
гибельного места одна, никакой надежды у меня не останется.
- Джервон!
Дыхание у меня на щеке, слабый стон. Я заключила любимого в объятия, которых не
смог разорвать ложный бог, и тут послышался его голос, слабый, запинающийся:
- Моя дорогая госпожа, ты сломаешь мне ребра... - и слабый смех, от которому я
так обрадовалась, и меня затрясло от полноты и мощи моих чувств.
Я не могла поверить, что мы выиграли битву. Но вот мы сидим вместе в широком
кресле, а столб пламени перед нами окончательно погас. Больше нет врат в другой мир.
Снаружи нас, может быть, ждут Волки Пустыни, но мы вдвоем одолели большую угрозу,
и сейчас с нас этого довольно.
ЖАБЫ ГРИММЕРДЕЙЛА
The Toads of Grimmerdale (1973)
1
Заиндевевшие сугробы громоздились один на другой. Герта остановилась перевести
дыхание. Концом копья, которое служило ей дорожным посохом, она потыкала сугроб
впереди. Древко с трудом пробило наст. Герта нахмурилась.
Кроме этого копья, которое она крепко сжимала рукой в рукавице, вооружение
девушки составлял висевший на поясе длинный кинжал. В складках одежды спрятан был
крохотный узелок с теми немногими вещами, которые Герта забрала с собой, покидая
крепость Хорлы. Но главную свою ношу она несла под сердцем, заставляя себя не
отступать с намеченного Судьбою пути.
Губы ее плотно сжались. Она вскинула голову - и сплюнула. Воздух с хрипом
вырвался из груди. Чего ей стыдиться? Неужели Куно ждал, что она будет ползать перед
ним на коленях, умоляя о прощении, чтобы он мог показать своим приспешникам, какой
он благородный?
Герта оскалила зубы, словно загнанная в угол лисица, и снова с силой ткнула копьем
в сугроб. Ей нечего стыдиться, она не какая-нибудь распутная девка. Война есть война,
никуда не денешься. Куно сам, представься ему такая возможность, не удержался бы от
того, чтобы не овладеть женщиной из вражеского поселения.
Все бы ничего, однако добросердечный братец выгнал ее из крепости Хорлы!
Выгнал потому, что она отказалась выпить приготовленный его ведьмами-поварихами
отвар, который, скорее всего, убил бы и плод, и ее саму. Умри она - Куно наверняка,
преклонив колена у алтаря Громовержца, сказал бы, что, дескать, такова воля Судьбы. И
все закончилось бы тихо-мирно.
На какой-то миг Герте стало страшно собственных мрачных мыслей. Куно - Куно
ведь был ее братом! Два года назад она ничуть в этом не сомневалась. Тогда она вообще
всех людей считала своими братьями. А потом ее отправили в Сухой Лог, где
молоденькой девчушке быстро дали понять, что мир вовсе не таков, каким она его себе
воображала.
Герта порадовалась, что так скоро усвоила урок. Тихая простушка, какой она
некогда была, ни за что не осмелилась бы перечить Куно, не выбрала бы эту дорогу.
Она ощутила нарастающий гнев. Ей вдруг стало жарко, словно за пазухой у нее
внезапно очутилась жаровня с горячими угольями.
Герта двинулась дальше, твердо ступая по насту в своих грубых башмаках. Она ни
разу не оглянулась на каменные стены крепости, за которыми вот уже пять поколений
обитали ее родичи. Солнце неуклонно двигалось к западу, и медлить было некогда. К
тому же тропу начисто замело, и девушке то и дело приходилось нащупывать путь
копьем. Но опасности заблудиться не было: Игла Мулмы и Драконье Крыло отчетливо
проступали на фоне вечеревшего неба.
Куно убежден, что она вернется. Герта усмехнулась. Куно - он всегда такой
уверенный! А с тех пор, как отразил нападение шайки дезертиров вражеской армии,
которые хотели пробиться к побережью, полагая, очевидно, что там безопаснее, он стал
просто невыносим.
Да, Долины свободны. Но Куно ведет себя так, будто все победы одержал он один!
На самом же деле лишь напряжением всех сил, укрепив свои рати диковинными
союзниками из Пустыни, сумел Верхний Холлек одолеть врагов, разбить их и загнать в
море, из-за которого они явились. И ушло на это не год и не два.
Пятнистый Дол война обошла стороной - по чистой случайности. Однако, если по
твоим землям не прошлись огнем и мечом, это еще далеко не причина горделиво
расхаживать по оставшимся неразрушенными стенам крепости. Хотя бы признал, что
победил на три четверти обескровленного врага!
Герта добралась до водораздела и, не замедляя шага, устремилась дальше. Ветер
поработал на славу - здесь, на тропе, совсем не было снега. Девушка подумала, что эта
дорога - столь старая, одно из немногих сохранившихся свидетельств того, что ее
соплеменники - не первые обитатели Долин. В былые времена кто-то другой проложил
все здешние дороги, тропы и тракты.
Впереди уже можно было различить очертания потрепанных погодой изваяний у
подножия Драконьего Крыла. За долгие годы своего существования изваяния эти так
выветрились, что теперь невозможно было сказать, кого они изображают. Тем не менее,
вытесавшие их когда-то существа явно преследовали определенную цель. И трудились
они над скульптурами, по всей видимости, довольно долго.
Добравшись до статуй, Герта рукой в рукавице провела по боку одной из них. Вовсе
не потому, что, подобно местным крестьянам, верила, будто изваяния обладают некой
чудодейственной силой. Она лишь поблагодарила их за то, что они так хорошо указывали
дорогу.
Тропа пошла под уклон, и ветер стих. Опять начались сугробы. До праздника
Поворота Года остается всего-то дважды по десять дней. А потом на смену Года Шершня
придет Год Единорога, который обещает быть более удачным.
Идти снова стало труднее. Хотя Герта как следует затянула ремни на голенищах,
снег все равно набился ей в башмаки и насквозь промочил портянки. Однако девушка
упорно шагала дальше.
Дорога скрылась в зарослях вечнозеленого кустарника. В свете заходящего солнца
листва его казалась темной, почти черной. Тесно переплетенные между собой ветви не
дали снегу засыпать тропу. Герта по ледяному мостику перешла через бежавший по
кустарнику ручей и повернула на восток - к святилищу Гунноры.
По пути она миновала рощицу зачахших от зимних холодов деревьев. В наружной
стене святилища был проход в форме арки. Герта решительно ступила под его своды.
Оказавшись во внутреннем дворе, она увидела перед собой низенькое здание. У
двери, по сторонам которой на девушку по-кошачьи сонно таращились два круглых
оконца, висел тяжелый металлический колокольчик или дверной молоток - определить
наверняка было трудно. Он имел форму символа Гунноры - спелый пшеничный колос,
обвивающий усыпанную плодами ветвь.
Поставив копье у стены, чтобы не мешало, Герта позвонила. Раздался не звон
колокольчика, а странный глухой звук, как будто кто-то произнес фразу на незнакомом
девушке языке. Однако, хотя она и была тут впервые, Герта почему-то не испугалась.
Створки двери разошлись. За ними никого не оказалось, но Герта поняла, что ее
приглашают войти. Внутри дома было тепло, сладко пахло травами и цветами. Походило
на то, что, сделав один только шаг, она как будто перенеслась из холодной, мертвенной
зимы в полную жизни весну.
На сердце сразу полегчало. Морщины на лбу Герты разгладились, и даже спина
вроде стала болеть поменьше.
Помещение освещали два фонаря. Они висели ни колоннах справа и слева от входа.
Девушка стояла посреди узкого коридора. Изображенные на стенах цветы были
нарисованы так искусно, что на мгновение ей показалось, будто она очутилась в саду.
Внезапно цветочный ковер впереди зашевелился, и она поняла, что там занавесь, узор
которой повторяет рисунок на стене. По-прежнему никто не спешил навстречу Герте; она
протянула руку к занавеси.
Но прежде, чем девушка коснулась ткани, та отдернулась сама собой, и перед Гертой
открылась большая комната. Она увидела стол с придвинутым к нему стулом. Некоторые
из стоявших на столе блюд накрыты были крышками - наверно, для того, чтобы их
содержимое не остыло. Девушка заметила еще хрустальный бокал, наполненный какой-то
зеленой жидкостью.
- Ешь... пей... - прошелестел голос. Вздрогнув, Герта обернулась. Никого. И тут
она поняла, что безумно голодна. Она бросила на пол копье, положила рядом свой узелок,
уронила с плеч плащ и опустилась на стул.
Она сказала, обращаясь неизвестно к кому:
- Благодарю тебя, податель еды. Спасибо за тепло и радушие. Хозяйка этого дома,
желаю тебе удачи и ясного неба поутру.
Слова повисли в воздухе.
Герта улыбнулась неожиданной мысли. Ведь это - святилище Гунноры. Неужто
Великая нуждается в благодарениях смертных?
Тем не менее, девушке показалось, что она поступила верно.
Ей никто не ответил, хотя она на это рассчитывала. Переборов смущение, Герта
принялась разглядывать еду. Яства, которые ее пригласили отведать, были под стать
праздничному столу лорда Долин. Зеленый напиток, теплый и с привкусом трав, освежил
ее. Она пила его маленькими глотками, пытаясь определить, на чем он настоен.
Перепробовав все, что было на столе, девушка подняла крышку с самого большого
из блюд. Это оказался тазик с теплой водой, на поверхности которой плавали лепестки
цветов. Цветы среди зимы! Герта вымыла руки, вытерла их лежавшим поблизости
полотенцем и откинулась на спинку стула, гадая, какие еще чудеса уготовила ей Гуннора.
В комнате как будто стало тише. Герта пошевелилась. Разве в святилище нет жриц?
Кто-то ведь приготовил еду и пригласил ее к столу.
Она пришла сюда не просто так! Она не может попусту терять время!
- Великая. - Герта встала. Девушка обращалась к пустой комнате. В дальнем
конце помещения, правда, была дверь, но она оставалась закрытой.
- Великая, - повторила Герта. Она никогда не была особенно верующей, хотя
соблюдала пост, приносила жертвы, чтобы был богатым урожай, держалась советов
оракула Астрона, которыми тот наделял прихожан на заутрене. Когда она была совсем
еще маленькой девочкой, мачеха подарила ей яблоко Гунноры, наказав носить его как
амулет. Однако, вступив в брачный возраст, Герта вынуждена была положить это яблоко
на домашний алтарь, ибо таков был обычай. О таинствах Гунноры она знала только то,
чем делились с ней подружки, когда мужчины оставляли их одних. Гуннора
покровительствовала женщинам: так что, если носишь в себе другую жизнь, поневоле
станешь прислушиваться...
Опять молчание в ответ. Нетерпение сменилось иным чувством - благоговением, а
быть может, и страхом. Но что Гунноре до законов, установленных людьми? Ее
благосклонности может искать и порядочная женщина, и самая последняя шлюха.
Внезапно и бесшумно распахнулась та, другая дверь. Еще одно приглашение?
Оставив лежать на полу под плащом копье и узелок, Герта подошла к дверному проему.
Здесь аромат цветов и трав ощущался сильнее. У резной колонны возвышалась подобно
алтарю кровать; в голове и в ногах ее стояли две жаровни, из которых клубами
поднимался к потолку пахучий дымок. Резной узор на колонне был все тот же - колосья
и ветви.
- Отдыхай, - вновь прошелестел голос. Герта, которой вдруг неудержимо
захотелось спать, как некоторое время назад - есть, подошла к кровати и медлительно
улеглась, вытянулась во всю длину своего усталого тела. У нее болела каждая косточка.
Загустевший дым накрыл ее точно одеялом. Она смежила веки.
Ей привиделась комната, большая часть которой тонула в полумраке. Герта
ощущала присутствие других людей: они приходили и уходили, оживленно беседуя
между собой. Однако никто из них не обращал на девушку ни малейшего внимания.
Потом вдруг одна из фигур приблизилась, и она увидела хорошо знакомое, хотя и немного
позабытое за годы разлуки, лицо.
- Элфреда! - воскликнула она. Или подумала? Трудно сказать. Мачеха
улыбнулась Герте, сложив руки в древнем приветствии.
- Голубка моя, голубка, - слова успокаивали, словно исцеляющая мазь,
наложенная на свербящую рану.
Герте вспомнились вдруг все события прошедших лет, и она не смогла удержаться
от слез. Выплакавшись, девушка почувствовала, что ей стало легче. Тень Элфреды
повлекла ее за собой мимо с головой ушедших в работу людей в залитую светом келью.
Там их ждали. Герта невольно опустила глаза: таким ослепительно ярким было
заполнявшее комнату сияние. Она услышала вопрос и ответила на него со всей
искренностью:
- Нет, я не хочу лишиться того, что ношу в себе. - И прижала руки к животу.
Сияние сделалось еще ярче. Герта заговорила снова, отвечая уже на другой вопрос:
- У меня две просьбы. Чтобы этот ребенок был только моим, чтобы не унаследовал
ни черточки от того, кто овладел мной. И чтобы тому, кто не будет его отцом, пришлось
ответить за свои грехи.
Довольно долго ничего не происходило. Потом вдруг из самого центра сияния
вырвался луч света. Хотя Герта не была искушена в таинствах Гунноры, она поняла, что
это означает.
Ее первая просьба услышана. Ребенок, который родится, будет только ее ребенком.
И судьба его в надежных руках.
Герта подождала, но продолжения не последовало. Сияние померкло - Великая
ушла. Но Элфреда осталась, и девушка обернулась к ней:
- А как же вторая просьба?
- Месть - не для Великой, - покачала головой тень. - Она дарит жизнь, а не
смерть. Ты избрана породить нового челове
...Поділитися у соцмережах
