Жанр: Фантастика
Предания колдовского мира
... люди попятились, неуверенно глядя на столбы. С таким они еще не
встречались. Но не отступали совсем, и Тусла знала, что не отступят.
Вершины столбов начали наклоняться - к мужчинам Тора. Тусла схватила
Саймонда за плечо. Сила, двигавшая столбами, исходила от нее. И она сомневалась, что
долго продержится.
- В море!
Крикнула ли она это вслух или он прочел ее мысль? Она не знала. Но Саймонд
охватил ее рукой и потащил в воду.
Волна ударила ее, вода поднялась до пояса, но Тусла по-прежнему старалась
удержать песчаные столбы. Однако не поворачивала головы и не смотрела на них.
Послышались крики, теперь направленные не к беглецам. Голоса звучали
приглушенно, потом умолкли. Вода поднялась совсем высоко. Саймонд, не глядя на берег,
приказал:
- Ложись на спину! Плыви! Остальное предоставь мне!
Она пыталась послушаться его. Пока никакого барьера нет. Ей виден берег. Он
затянут туманом. Нет, не туманом, песчаный вихрь наполовину скрывает фигуры,
преследователи бьются в объятиях песка, как будто не могут вырваться, их захватила
песчаная буря.
И вот она лежит на спине, а Саймонд плывет и тянет ее за собой. Он плывет не в
море, а параллельно берегу. Тусла держала песок, направляла его, сколько могла. Теперь
она истощена. Потеряла силы и не могла бы пошевелиться, даже если бы умела плавать.
Крики слышатся громче. Потом...
Сила... сила отталкивает ее назад, погружает в воду. Она ахнула, и холодная соленая
вода хлынула ей в рот, заливая легкие. Она судорожно боролась за дыхание. Барьер! Это
барьер! Она хотела крикнуть Саймонду, сказать, что все его усилия бесполезны. Ей не
спастись.
Не спастись! Ее тело заключено в Торовых топях заклятьем чужестранцев. Нет...
надежды...
Боясь утонуть, Тусла попыталась высвободиться, ударить Саймонда, заставить
отпустить ее, прежде чем погрузится под воду.
- ... отпусти! Отпусти меня! - Она попыталась крикнуть, и вода снова залила ей
рот.
Откуда-то ей нанесли удар. Она ощутила вспышку боли. Потом - ничего.
Медленно приходила она в себя, выходила из тьмы. Вода... она тонет! Саймонд
должен ее отпустить.
Но никакой воды нет. Она лежит на твердой поверхности, которая не раскачивается,
как волны. И она может дышать. Вода не заполняет нос, не покрывает голову. Пока ей
этого достаточно, она чувствует себя в безопасности, она не утонет. Но...
Значит, они вернулись на берег. А она больше не владеет песком. Аффрик...
Тусла открыла глаза. Над ней небесная арка - чистое небо, на нем одно-два
облачка. Ни следа тумана Торовых топей. Девушка подняла голову. Это легкое движение
оказалось очень трудным, она слаба, истощена.
Песок белый, со следами волн, высохший после ухода воды. И скалы. И море. Но ни
Аффрика, ни других мужчин Торовых топей. Она... Тусла села, опираясь на руки.
Ее мокрое платье залеплено песком. Даже на зубах чувствуется песок. Никого нет,
вообще никого. Но первый же взгляд убеждает ее, что это не участок берега Торовых
топей.
Она поворачивается лицом к суше. Слева от нее, на большом расстоянии
поднимается в воздух дым от сотни - нет, тысячи костров, он уходить в глубь суши,
насколько она может видеть. Это болотный туман, он совершенно скрывает то, что
находится по ту сторону.
Они миновали барьер! Это внешний мир!
Тусла встала на колени, пытаясь разглядеть этот неведомый мир. Песок тянется на
некоторое расстояние. Потом полоска жесткой травы, за ней - кусты. Болотом и не
пахнет.
Где Саймонд?
Одиночество было хорошо, когда она опасалась Аффрика и остальных, теперь оно
вызывает беспокойство. Куда он исчез - и почему?
Его исчезновение пугает девушку. Может, потому, что она из народа Тора? Неужели
чужеземец так ненавидит этот народ, что теперь, когда он спас ей жизнь, он считает, что
выплатил свой долг и больше не желает ее видеть?
Тусла мрачно приняла этот факт. Может быть, Корис ненавидит кровь Тора в себе и
сына воспитал в такой же ненависти. Точно так же люди Тора смотрят на чужую примесь
в своей крови.
Она из народа Тора - Саймонд это знает. Значит...
Тусла положила голову на руки и постаралась мыслить логично. Возможно, приняв
решение - ее ведь просили серьезно подумать, - она совершенно отказалась от своего
народа. Ксактоль честно предупреждала ее. Покинув пруд, она больше не сможет
общаться с этим сознанием?.. духом?.. существом?... которое лучше всех понимает ее.
Мафра... впервые, затаив дыхание, Тусла подумала, что будет с Мафрой. Ведь она
боролась с Уннанной, прикрывала их бегство; но разве посмеет кто-нибудь из людей Тора
поднять руку или голос против Мафры? Девушка в этот момент страстно хотела, чтобы
все вернулось назад, чтобы она снова оказалась в доме племени... как в ночь накануне ее
встречи с песчаной сестрой.
Но Тусла тут же покачала головой. Оглядываться назад - только напрасная трата
сил. Когда выбор сделан и ты твердо ступил на тропу, ни один мужчина, ни одна женщина
не могут повернуть назад и пойти по другой тропе. Она приняла решение и теперь должна
жить в соответствии с ним - жить или умереть.
Девушка мрачно принялась разглядывать местность. Море пусто, с этой стороны
ждать помощи нечего. Она голодна. На западе уже спускается солнце. У нее нет даже
ножа на поясе. А кто знает, какая опасность ждет ее в темноте в этом внешнем мире?
Но если она собирается уходить, придется идти на четвереньках. Она попыталась
встать и обнаружила, что ноги подгибаются, а голова кружится. Девушка пошатнулась и
упала. Голод и жажда - пустота, которая должна быть полна...
Полна! По крайней мере теперь племя никогда не узнает о ее обмане. Но если она
полна чем-то другим, как утверждала Мафра, то чем же?
Девушка подняла колени к груди, обхватила их руками, сжалась, потому что ветер
становился холоднее. Такого холодного ветра в Торовых топях не бывает. Тусла
постаралась обдумать ситуацию. Что в ее положении плохо? Что хорошо? Плохого -
длинный перечень. А хорошего - она спаслась от Аффрика и остальных, спаслась от
ужасного гнева людей Тора, постигшего бы ее, когда они узнали, что она не даст им
ребенка и не добавит никого к исчезающему народу. У нее есть знания, но она пока не
ведает, как ими воспользоваться. Знания, данные ей Ксактоль.
Но теперь песчаная сестра навсегда отрезана от нее. Сумеет ли она воспользоваться
тем, чем она полна теперь?
И где ей искать убежище? Где пища? Вода? Поднимут ли на нее руку жители
внешнего мира, когда узнают, что она из Тора?
Она...
- Холла!
Тусла подняла голову.
Всадник - он направляется к ней со стороны суши. Его голова... обнажена... это
Саймонд! Девушка с трудом встала, крикнула в ответ слабым голосом:
- Саймонд!
Что-то болезненно сжимавшее ее изнутри разорвалось. Тусла шла шатаясь, с трудом
переставляя ноги. Она не одна! Он не оставил ее!
Лошадь шла рысью. Тусла увидела и вторую лошадь, Саймонд вел ее в поводу. Он
появился в волнах песка, разбрасываемого копытами. Соскочил с седла и побежал к ней,
протягивая руки.
Тусла могла только бессмысленно повторять его имя, позволив ему подхватить себя,
свое истощенное и измученное тело.
- Саймонд! Саймонд!
- Все в порядке! Все хорошо! - Он крепко обнимал девушку, давая ей понять, что
она больше не одна, успокаивая ее.
- Мне пришлось уйти, - объяснил он. - Нам нужны лошади. Здесь недалеко
сторожевая башня. Я вернулся, как только смог.
Она постепенно овладела собой.
- Саймонд. - Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза, проверяя, не
успокаивает ли он ее лживыми обещаниями. - Саймонд, я из Торовых топей. Не знаю,
как ты провел меня через заклятье, которое наложили люди из внешнего мира. Но я
остаюсь человеком Тора. А твой народ сможет принять меня?
Он взял ее лицо в руки и посмотрел прямо в глаза.
- Тор сам решил стать нашим врагом. Мы не хотим враждовать с ним. К тому же я
и сам отчасти из народа Тора. А Корис сделал кровь Тора благословением, а не
проклятием Эсткарпа, как всем хорошо известно. Он владел топором Вольта, который мог
принадлежать только ему. И он намерен спасти Эсткарп от тех, кто хуже волка зимой! В
твоей крови нет никакого позора.
Он рассмеялся, и все лицо его изменилось.
- Странно. Ты знаешь мое имя, а я не знаю твоего. Доверишь ли ты мне его, чтобы
я показал свою добрую волю?
Она обнаружила, что ее лицо, задубевшее от морской воды и песка, растягивается в
ответной улыбке.
- Я Тусла из... Нет, больше я не принадлежу ни к какому дому. Я сама должна
узнать, кто я.
- Узнать это нетрудно. Тебе помогут, - пообещал он.
Тусла улыбнулась шире.
- Не сомневаюсь, - убежденно ответила она.
КРОВЬ СОКОЛА
Falcon Blood (1979)
Танри облизала израненные в кровь пальцы, ощутив соленый вкус жгучей морской
воды. Волосы липли к исцарапанному песком лицу, слишком тяжелые от пропитавшей их
влаги, чтобы шевелиться на ветру.
Какое-то время ей достаточно было того, что она выбралась из волн и осталась
живой. Море - жизнь сулкаров, это правда, но оно же может стать их смертью. Несмотря
на фатализм и покорность судьбе, обычные для ее народа, какие-то силы в Танри
заставляли ее упрямо стремиться к берегу.
Прямо у нее над головой закричали чайки, резко, пронзительно. Крик был полон
такого страха, что Танри подняла голову и посмотрела в серое после бури небо. На птиц
нападали. Широкие темные крылья, на груди белый треугольник перьев - безошибочный
знак. Сокол снизился, ударил когтями чайку, унес добычу на вершину утеса и сел там, попрежнему
видный с берега.
Разрывая жертву сильным клювом, он принялся есть. На лапе цветные ленты - знак
службы.
Сокол. Девушка выплюнула набившийся в рот песок, руки ее лежали на
исцарапанных коленях, едва прикрытых нижней рубашкой. Почти всю одежду она
сбросила, когда нырнула с корабля, шедшего прямо на покрытый белой пеной риф.
Корабль!
Она встала и посмотрела в сторону моря. Гнев бури по-прежнему поднимал высокие
волны. На клыках скалы висел со сломанной спиной "Ярый вепрь". Вместо мачт -
обломки. На глазах у Танри волны снова подняли корабль и ударили о риф. Море быстро
доламывало его.
Танри вздрогнула и осмотрела всю узкую береговую полосу песка. Кто еще добрался
до берега? Сулкары всю жизнь проводят в море, неужели уцелела она одна?
Зажатый между двумя камнями, так что его не могли унести отступающие волны,
лицом вниз лежал человек. Танри разжала исцарапанные, с изломанными ногтями пальцы
и начертила в воздухе знак Воттина, произнеся древнее заклятье:
Ветер и волна,
Мать-море,
Приведите нас домой.
Далека гавань,
Сильны твои волны,
Но твоей силой
Будет спасен сулкар!
Шевельнулся ли этот человек? Или просто его шевельнула вода?
Он... не мореход! Не сулкар! Все тело, от шеи до середины бедер, затянуто в кожу,
ноги запутались в морских водорослях.
- Сокольничий!
Девушка облизала обожженные солью губы. Хотя у сокольничьих и старинный
договор с ее народом, и те часто нанимаются на корабли сулкаров, но всегда держатся
особняком, эти суровые молчаливые люди. Надо признаться в бою они хороши. Но кто
знает, какие мысли скрываются в их головах, всегда закрытых шлемами в форме головы
птицы? Хотя этот потерял все доспехи и кажется странно обнаженным.
Послышался резкий крик. Утоливший голод сокол спустился к телу. Сел на песок
вне пределов досягаемости волн, и продолжал кричать, будя хозяина.
Танри вздохнула. Она знала, что делать, направляясь по песку к человеку. Сокол
снова закричал, тело его вызывающе напряглось. Девушка остановилась, осторожно
поглядывая на птицу. Соколы обучены бою, они рвут глаза и лицо противника. Они -
часть вооружения их хозяев.
Сулкарка заговорила громко, словно обращалась к человеку:
- Я не причиню вреда твоему хозяину, летающий воин. - И протянула вперед
израненные руки в древнем жесте мира.
Глаза птицы, маленькие красноватые угли, устремились на нее. Танри испытала
странное ощущение, что эта птица разумнее других. Она перестала кричать, но глаза
продолжали смотреть угрожающе. Сокол перешел на другую сторону от лежавшего без
сознания воина.
. Танри не неженка. Как и все сулкары, она высока и сильна, может нести и
поднимать тяжести, тянуть канаты и поднимать паруса, переносить груз, если нужна
помощь. Сулкары живут на своих кораблях, и мужчины и женщины учатся морскому
делу.
Девушка наклонилась, взяла воина под мышки, оттащила подальше от воды, а потом
перевернула лицом вверх.
В последнее плавание они наняли десяток сокольничьих ("Ярый вепрь" собирался
пойти далеко к югу, а там много пиратских кораблей), но Танри вряд ли отличила бы
одного наемника от другого. Они постоянно ходили в закрывающих лицо шлемах и
держались обособленно, и с сулкарами разговаривал, если случалась необходимость,
только их предводитель.
Лицо мужчины было покрыто песком, но он дышал, об этом свидетельствовали
легкие движения груди под промокшей кожаной курткой. Девушка очистила от песка
ноздри и тонкогубый рот. Между засыпанными песком бровями глубокая морщина, а все
лицо неподвижно, как маска.
Танри откинулась назад. Что она знает об этом человеке, как и она, пережившем
крушение? Прежде всего, сокольничьи живут по своим жестким законам, которые не
выдержал бы никакой другой народ. Много поколений назад что-то заставило их
пуститься в странствия, и тогда был заключен договор с ее народом. Потому что
сокольничьи хотели проникнуть на юг, а туда ходили только корабли сулкаров.
Они попросили на кораблях места для всех, примерно двух тысяч человек, две трети
из них - закаленные бойцы, каждый со своим обученным соколом. Но странными их
делали их обычаи. Потому что хоть у них и были женщины и дети, однако никаких
клановых или семейных уз при этом не существовало. По мнению сокольничьих,
женщины созданы для одной-единственной цели: рожать детей. Они живут в особых
деревнях, и раз в год их навещают мужчины, отобранные командирами. И эти
кратковременные встречи - единственное, что связывает оба пола.
Вначале они ушли в Эсткарп, узнав, что древняя земля осаждена врагами. Но здесь
на пути их службы возник непреодолимый барьер.
В древнем Эсткарпе правили колдуньи, и для них народ, который так обращается со
своими женщинами, проклят. Поэтому сокольничьи прошли дальше, в не принадлежащие
никому земли южных гор, и построили горные крепости на границе между Эсткарпом и
Карстеном. Они плечом к плечу с пограничниками Эсткарпа сражались в Большой войне.
Но когда почти совершенно истощенному Эсткарпу была противопоставлена мощь
Карстена и колдуньи сосредоточили все свои силы (при этом многие из них погибли),
чтобы изменить саму форму местности, вовремя предупрежденные сокольничьи неохотно
спустились в низины.
Их число к этому времени сократилось, и мужчины нанимались на службу, где
могли. Потому что за Большой войной последовали хаос и анархия. Многие, всю жизнь
посвятив войне, стали разбойниками, и хотя в самом Эсткарпе сохранялось некое подобие
порядка, на остальной части континента царило смятение.
Танри подумала, что этот сокольничий - без шлема, кольчуги и оружия -
напоминает людей Древней Расы. Темные волосы на фоне песка кажутся черными, кожа
бледнее, чем загар Танри. Крючковатый нос, напоминающий клюв сокола, зеленые глаза.
Потому что он вдруг открыл их и посмотрел на нее. И грозно нахмурился.
Он попытался сесть, но снова лег и рот его скривился от боли. Танри не умеет читать
мысли, но она уверена, что проявление слабости для него словно удар хлыста.
Он снова попытался привстать и отползти от нее. Танри заметила, что у него
неподвижна одна рука. Она придвинулась, уверенная, что сломана кость.
- Нет! Ты... ты женщина! - В голосе его звучали отвращение и гнев.
- Как хочешь... - Девушка встала, повернулась к нему спиной и пошла по узкой
береговой полосе, окруженной утесами и стенами из увешанных водорослями
обветренных скал.
На берегу обычная добыча шторма - куски дерева, только что сорванного с "Ярого
Вепря", а также остатки прежних кораблекрушений. Танри стала искать в них что-нибудь
такое, что могло бы пригодиться.
Девушка понятия не имела, где они находятся относительно известных ей земель.
Бурей корабль отнесло так далеко на юг, что они, конечно, вышли за границы Карстена. А
в эти времена незнакомая местность требует особой осторожности.
В водорослях сверкнул металл. Танри подскочила и схватила его, прежде чем волна
унесла груду водорослей. Нож... нет, длиннее ножа! По какой-то случайности лезвие
глубоко вонзилось в обломок дерева. Пришлось приложить силу, чтобы извлечь его. Ни
следа ржавчины на десятидюймовом лезвии.
Какая удача! Танри сжала губы, повернулась и направилась назад, к сокольничему.
Он прикрыл здоровой рукой глаза, словно не хотел смотреть на мир. Сидящая рядом с
ним птица испускала негромкие гортанные возгласы. Танри остановилась над ними с
ножом в руке.
- Послушай, - холодно произнесла она. Не в ее натуре оставлять в пустыне
беспомощного человека, как бы он к ней ни отнесся. - Послушай, наемник, можешь
думать обо мне, что хочешь. Я тебе не предлагаю чашу дружбы. Но море отвергло нас,
поэтому нам еще рано направляться к Последним Вратам. Мы не можем просто
отказаться от жизни. А раз так... - она наклонилась к нему, протянула ровный кусок
древесины, - ты примешь мою помощь и то, что я знаю о врачевании. А знаю я совсем
немного, - откровенно добавила она.
Он не убрал руки, закрывающей глаза. Но и не пытался уклониться, когда она
разрезала рукав его куртки и рубашку под ней, чтобы обнажить руку. Никакой мягкости
- чем дольше возишься, тем сильнее боль. Он не издал ни звука, когда она совмещала
кости (слава Силе, перелом простой) и полосками от своей одежды привязывала палку.
Только когда она закончила работу, он посмотрел на нее.
- Насколько плохо?
- Чистый перелом, - заверила она его. - Но как ты поднимешься с одной рукой?..
- И она мрачно взглянула на скалы.
Он пытался сесть; она понимала, что не должна помогать. Упираясь здоровой рукой,
он осмотрел вначале утесы, потом море. Пожал плечами.
- Неважно...
- Нет, важно! - вспыхнула Танри. Девушка по-прежнему не видела выхода из этой
западни - для обоих. Но она не собиралась сдаваться, оставаясь пленницей скал и волн.
Трогая пальцем острие кинжала, сулкарка снова принялась разглядывать утесы. Если
вернуться в воду, их разнесет о рифы. А вот поверхность скал изрыта и выветрена, там
достаточно опор для пальцев рук и ног. Девушка прошла по берегу, разглядывая скалу.
Сулкары хорошо переносят высоту, а сокольничьи вообще горцы. Жаль, что у этого не
могут вырасти крылья, как у его товарища по оружию.
Крылья! Она постучала ножом по зубам. Начала формироваться идея.
Танри быстро повернулась к мужчине.
- Эта твоя птица... - она указала на красноглазого сокола, устроившегося теперь
на плече у хозяина, - какой у нее дар?
- Дар! - повторил он, впервые проявляя удивление. - О чем ты?
Она нетерпеливо ответила:
- У них есть дар, все знают. Разве они не ваши глаза и уши, не ваши разведчики? А
что еще они могут? Кроме разведки и сражения?
- Что ты задумала? - спросил он.
- Там скальные зубцы. - Девушка указала на верх утеса. - Твоя птица уже была
там. Я видела, как она убила чайку и пировала там вверху.
- Ну, хорошо, там зубцы, и что?
- А вот что, птичий воин, - она снова села на песок. - Водоросли крепче любой
веревки. Если тебе будет помогать веревка, сможешь подняться?
Он посмотрел на нее так, словно она утратила даже то малое уважение, каким, по его
мнению, должны пользоваться женщины. Но потом глаза его сузились, и он задумчиво
взглянул на утес.
- У своих я бы даже и не спрашивала, - намеренно сказала она. - Наши дети
играют так.
На бледном лице мужчины появились красные пятна гнева.
- А как ты поднимешь туда веревку? - Он не вспыхнул от ярости, как она
ожидала.
- Если твоя птица поднимет тонкую нить и перебросит ее через зубец скалы, тогда
можно будет привязать более толстую веревку и использовать ее как лестницу для тебя. Я
могла бы подняться сама и сделать это, но нам нужно подниматься вдвоем, потому что у
тебя только одна рука.
Она подумала, что он откажется. Но он повернул голову и негромко подозвал птицу.
- Давай попробуем, - сказал он чуть погодя.
Водоросли поддавались ножу, и сокольничий, хотя и пользовался лишь одной рукой,
помогал их плести. Наконец в их распоряжении оказалась тонкая и легкая бечевка, один
конец которой был привязан к более толстой и тяжелой веревке, а другой Танри держала в
руках.
Снова сокольничий произнес что-то на птичьем языке, и сокол, подхватив тонкую
бечевку прямо посредине, быстрыми взмахами крыльев понес ее вверх, а Танри принялась
травить всю снасть, надеясь, что она правильно определила расстояние.
Но вот птица устремилась вниз, и веревка в руках Танри ослабла. Девушка медленно
и осторожно начала тянуть, и более тяжелая снасть поднялась с песка и повисла на
скальной стене.
Думай только о чем-нибудь одном, о том, что близко, предупредила себя Танри,
когда они начали подъем. Бечева потолще была обмотана как можно крепче вокруг пояса
сокольничего. Правая рука у него на перевязи, но левой он действует так же ловко, как и
она. Сапоги он снял, и они свисают с ремешков на шее, ноги босые.
Танри двигалась рядом с ним, так, чтобы можно было коснуться его, один взгляд на
стену, другой - на спутника. Неожиданно им повезло: они оказались на выступе, не
видном снизу. Здесь, тяжело отдуваясь, они и сделали передышку. Танри решила, что они
преодолели уже две трети подъема, но лицо сокольничего покрылось потом, влага капала
даже с его подбородка.
- Пойдем! - наконец нарушил он молчание и встал, здоровой рукой держась за
стену.
- Подожди!
Танри уже начала подниматься.
- Я пойду первая. Держи крепче веревку.
Он начал возражать, но она и не слушала, стараясь не обращать внимания на боль в
пальцах. Перевалившись через край, девушка лежала, тяжело дыша. Хотелось замереть,
силы ушли, словно кровь из открытой раны.
Но вот она встала на колени и поползла к выступу, о который терлась веревка.
Упрямо сжав зубы, взяла ее в руки. Крикнула, и голос ее зазвучал в собственных ушах так
же звонко, как крик парящего над головой сокола.
- Поднимайся!
Она тянула веревку, напрягая мышцы, привыкшие к работе с корабельными
снастями, и услышала ответный рывок. Он начал подъем. Дюйм за дюймом веревка
скользила в ее израненных руках.
Сулкарка увидела, как он рукой схватился за край. Танри сделала последнее
огромное усилие, изо всех сил, какие могла собрать, потянула, падая вперед, но не
выпуская веревку.
У девушки закружилась голова, и на несколько мгновений она выпустила веревку.
Он... он упал? Танри провела кулаком по глазам, чтобы разогнать туман.
Нет, он лежит головой к ней, хотя ноги еще свисают в пропасть. Его нужно
оттащить, как она оттащила его от моря. Но сил не было.
Сокол спустился и сел у головы хозяина. Трижды хрипло крикнул. Сокольничий
пополз на животе от опасного места.
Видя это, Танри приподнялась, опираясь о выступ скалы. Камень под ногами казался
ей палубой "Ярого вепря", он поднимался и опускался, так что привычка к качке ей
пригодится.
Сокольничий продолжал ползти. Потом с помощью здоровой руки поднялся и
осмотрелся. Он храбро пытался удержаться на ногах. Но вот глаза его распахнулись: он
смотрел на что-то за ее спиной.
Танри ухватилась за рукоять кинжала. Оттолкнулась от выступа, за который
держалась, но отойти еще не смогла.
И тут она тоже увидела...
Эти зубцы и скальные выступы - совсем не работа природы. Одни огромные камни
целенаправленно положены на другие. Видны арки, чуть дальше - нетронутая стена,
мрачная, без единой щели, а еще выше - отверстия, узкие, словно вырубленные
гигантским топором. Они поднялись к древним развалинам.
Танри ощутила ледяной холод. В мире много подобных развалин, и почти все они
опасны для путников и связаны с дурными знамениями. Эта земля древняя, очень древняя,
бесчисленные народы возникали здесь и снова обращались в пыль. И, насколько помнит
Танри, не всегда это были люди. Сулкары встречались с остатками многих таких рас и
обычно разумно избегали их - если только не были вооружены каким-нибудь могучим
заклинанием, тоже наложенным Древними.
- Салзатар!
Удивление на лице сокольничего сменилось каким-то другим выражением. Танри
посмотрела на него. Что это? Благоговение? Или страх? Но она не сомневалась, что он
узнал это место.
С огромным трудом он поднялся, хотя все время, как и она, держался за скалы.
- Салзатар!... - Голос его звучал, как предупреждающее шипение змеи, как боевой
крик птицы.
Танри снова взглянула на руины. Должно быть, над головой разошлись свинцовые
облака. Она увидела - увидела достаточно, чтобы ахнуть.
Дальняя стена, та, что казалась нетронутой, вдруг приобрела новые очертания.
Танри смогла разглядеть...
Иллюзия ли это или какая-то уловка тех, кто складывал здесь камни? Стены нет,
вместо нее голова гигантского сокола, над вытянутым клювом свирепые узкие глазаотверстия.
А клюв...
Он держит какую-то массу, выветренную, расколотую, едва сохраняющую
очертания человеческого тела.
Чем дольше рассматривала Танри каменную голову, тем яснее она становилась.
Сокол вытягивал клюв, он готов выпустить добычу и снова подхватить ее...
- Нет! - Крикнула она это вслух или произнесла мысленно? Это только камни
(конечно, искусно сложенные), всего лишь древние камни. Танри закрыла глаза,
подержала их плотно закрытыми, а потом, сделав несколько глубоких вдохов, снова
открыла. Никакой головы, только камни.
Но пока она пыталась подавить иллюзию, ее спутник устремился вперед. Он
оттолкнулся от скалы, с соколом на плече, и воин, казалось, не чувствовал веса птицы.
Лицо у него сделалось ошеломленным, привычное хмурое выражение исчезло. Он был
похож на околдованного, и Танри отшатнулась, когда наемник прошел мимо нее, глядя
только на стену.
Это всего лишь камни, твердо заявила она себе. Ей незачем оставаться на месте.
Убежище, пища (она поняла, что ужасно хочет есть) - то, что нужно, чтобы выжить,
может находиться только здесь. И она последовала за сокольнич
...Поділитися у соцмережах
