Жанр: Фантастика
Предания колдовского мира
Андрэ Нортон
Предания Колдовского мира
(Колдовской мир: Секреты Колдовского мира.)
Andre Norton. Lore of the Witch World (1980)
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
ПАУЧИЙ ШЕЛК
Spider Silk (1976)
Большая буря в год Кобольда пришла поздно, гораздо позже того времени, когда ее
ожидали. И она была только частью того зла, которое навлекли на Эсткарп
хранительницы, когда собрали величайшие силы, вздыбившие и обрушившие горы,
откуда мог вторгнутся Карстен.
Раннок оказался беззащитным перед бурей. Только пророческий сон Мудрой -
Ингварны - позволил увести женщин и детей на высоты, откуда те со страхом смотрели,
как море обрушивается на сушу. Так высоко поднялась вода, что волны кипели у Змеиных
Камней на холмах. Только еще выше, у скал Тора, могли спрятаться беженцы и, почти
теряя сознание от ужаса, ждать конца.
Кто мог надеяться теперь на возвращение рыбачьего флота, только вчера вышедшего
в море? Вернутся разве что обломки - игрушки штормовых волн.
Оставалась только горстка стариков и мальчишек и один или два таких, как Хердрек
Хромоногий, деревенский кузнец. Потому что Раннок обеднел мужчинами, как и всем
остальным, с тех пор как война начала опустошать Эсткарп. С севера грозил Ализон,
ястреб, готовый сорваться с насеста и устремиться на добычу; на юге кипел и бурлил
Карстен, как будто за рухнувшими горами еще сохранялось что-то живое.
Мужчины, выступившие некогда вместе пограничниками господина Саймона
Трегарта или служившие под знаменами колдуний из Эсткарпа, где они? Семьи отчаялись
и перестали их ждать. С того времени, как старик Набор (а ему уже перевалило за сотню)
был молод и зелен, в этой земле не было мира.
Именно Набор, преодолевая силу ветра, вместе с Ингварной взобрался на скалы
Тора; они встали там, прижавшись плечом к плечу. И он, и она с тревогой смотрели на
море. Старик не верил, что Ингварна все еще ждет возвращения флота, хотя и знал, что
Мудрая может предвидеть будущее.
Волны вздымались, и о скалы словно били гигантские кулаки. Набор увидел
корабль, поднимающийся и падающий вблизи грозных каменных клыков Змея. Но вот
огромный вал перенес судно через страшные скалы в относительно спокойные воды за
ними. Набор вздохнул с облегчением, как моряк, увидевший чудо: жизнь словно
выхватили из самых клыков смерти. К тому же Раннок обладает правом на то, что
осталось после кораблекрушения. И если корабль продержится, то груз принадлежит
тому, кто сумеет доставить его на берег. Старик хотел уже отыскать Хердрека и
остальных, чтобы позвать за добычей.
Но Ингварна повернула голову. И сквозь дождь посмотрела ему в глаза. В ее
пристальном взгляде Набор прочел предупреждение.
- Кто-то приходит...
Он видел, как губы Мудрой произнесли эти слова, но за ревом ветра и волн не
слышал голоса.
И тут раздался грохот, перекрывший звуки грома и молнии. Незнакомый корабль
избежал гибели на скалах, но теперь его выбросило на берег, и удары прибоя быстро
довершали его разрушение.
К наблюдателям, хромая, присоединился Хердрек.
- Пиратское судно, - крикнул он в промежутке между порывами ветра. - Может,
кто-то из морских волков Ализона. - И плюнул в направлении корпуса.
Ингварна уже направлялась к берегу, как будто ее влекло туда что-то очень важное.
Хердрек предупреждающе крикнул, но она даже не повернула головы. Громко проклиная
глупость всех женщин - впрочем в следующее мгновение кузнец понадеялся, что
Мудрая его не слышала, - Хердрек последовал за нею, а за ним и двое его парней.
Когда они добрались до берега, буря начала стихать. Волны обвили разбитый
корабль водорослями. Хердрек обвязался прочной веревкой, приказав крепко держать ее,
и двинулся прямо в прибой. С помощью свисавших вант и сорванных ветром парусов он
взобрался на борт.
Там он увидел плотно закрытый и завязанный веревкой люк. Достав нож, Хердрек
разрезал веревки.
- Эй! - Голос его гулко отозвался в темноте внизу. - Есть там кто?
Ему ответил тонкий крик, словно откликнулась морская птица, которая над
стихающим морем охотится за добычей бури. Но он понял, что это не птица. Осторожно,
оберегая больную ногу, кузнец спустился в вонючий трюм. То, что он увидел, вызвало у
него тошноту и гнев на владельцев парусника. Корабль оказался перевозчиком рабов.
Жители Раннока слышали о торговле живым товаром.
Однако из всего груза выжил только один человек. И Хердрек вынес ее из ужаса
этой тюрьмы. Маленькая девочка, худая, с кожей, обтягивающей кости, с огромными
глазами, серыми и невидящими. Ингварна взяла девочку у кузнеца, словно имела на это
право, и завернула тощее тельце в собственный теплый плащ.
Жители Раннока так никогда и не узнали, откуда Дайрин родом. То, что
работорговцы грабили все побережье, не было тайной. К тому же жители деревни вскоре
обнаружили, что девочка слепа. Игнварна, Мудрая, искушенная в лекарственных травах и
заговорах, умеющая вправлять кости и залечивать раны, печально покачала головой после
этого открытия и сказала, что причина слепоты - не телесное повреждение. Должно
быть, ребенок видел нечто настолько ужасное, что мозг его просто отказался работать.
Девочке было лет шесть-семь, но память, казалось, покинула ее, а участью оставался
только страх. Женщины Раннока пытались утешить ребенка, но в глубине души хотели
бы, чтобы она оставалась с Ингварной; впрочем, они считали, что Мудрая странно
обращается с воспитанницей. Потому что та никак не пыталась облегчить жизнь ребенка.
Напротив, с самого начала она обращалась с морским найденышем не как с калекой -
телом или душой, - а как с деревенской девочкой, которую выбрала себе в ученицы, и
школа этой девочке предстояла трудная.
Жизнь в эти годы в Ранноке была тяжелой. Половина флота так и не вырвалась из
бури. Не появлялись и береговые торговцы. Наступила трудная зима. Но именно в это
время Дайрин впервые показала свое искусство. Глаза ее не видели, что делают пальцы,
но она чинила рыбацкие сети с таким мастерством, что удивлялись даже опытные
женщины.
Следующей весной, когда жители деревни срезали шары локута, чтобы набрать
семян для посадок, Дайрин, заинтересовавшись шелковистыми внутренними
прокладками, стала сплетать и расплетать их. Ингварна и Хердрек изготовили маленькое
веретено и показали ребенку, как работать с его помощью.
И Дайрин хорошо воспользовалась уроками: ее маленькие, птичьи пальчики тянули
нить тоньше, чем удавалось другим, и никогда не делали узлов. Но девочка всегда
казалась недовольной, все время стремилась сделать полотно еще тоньше, еще изящнее.
Мудрая учила приемную дочь и другому, например, пользоваться пальцами и
обонянием в травном садике. Дайрин легко запоминала заговоры, являвшиеся частью
знаний Мудрой. Усваивала она очень быстро, и при этом в ней всегда ощущалось
нетерпение. А когда допускала ошибки, очень сердилась на себя. Но больше всего Дайрин
сердилась, когда испытывала потребность в каком-нибудь орудии или инструменте,
которые не могла описать.
Ингварна пришла советоваться с Хердреком (он к этому времени стал старейшиной
деревни); объяснив, что, возможно, искусство Мудрой поможет восстановить утраченную
память Дайрин. Когда он спросил, почему она не говорила об этом раньше, Ингварна
серьезно ответила:
- Ребенок не нашей крови, она была пленницей морских волков. Имеем ли мы
право возвращать ей ужасы прошлого? Может, Гуннора, покровительница женщин, из
жалости отняла у нее память. А если так...
Он прикусил палец, глядя на Дайрин, работавшую на ткацком станке, который
изготовили для девочки по его же приказу; время от времени та раздраженно хлопала по
станку рукой. Казалось, она хочет переделать станок, изменив тяжелые деревянные детали
так, чтобы они лучше служили ей.
- Мне кажется, она все более несчастна, - неохотно согласился он. - А вначале
казалась довольной. Теперь же иногда ведет себя, как снежная кошка в западне. Мне это
не нравится.
Мудрая кивнула.
- Верно. По-моему, это правильное решение.
Ингварна подошла к девочке, дотронулась до ее рук и, повернув к себе, посмотрела
прямо в невидящие глаза. Когда Ингварна прикоснулась к Дайрин, девочка застыла.
- Оставь нас, - сказала Мудрая кузнецу.
В тот же вечер, когда Хердрек работал у своего горна, Дайрин приблизилась к огню.
Не колеблясь, она направилась прямо к кузнецу. У нее был острый слух, и она часто
удивляла жителей деревни, обнаруживая их присутствие. Теперь она протянула к кузнецу
руки, как к любимому отцу. И он понял, что все в порядке.
К середине лета, когда отцвели локуты и осыпались их цветы, Дайрин часто уходила
в поля, пальцами трогала набухающие шары, а иногда пела странные песни на чужом
языке, словно растения - дети (вначале ростом ей по колено, потом - по плечо),
которых нужно забавлять и о которых нужно заботиться.
Хердрек, по предложениям девочки, внес изменения в устройство станка. А от
Ингварны та узнавала тайны красок, да и сама с ними экспериментировала. У нее не было
настоящих друзей среди немногих детей умирающей деревни. Вначале потому, что она
почти не выходила одна, без Ингварны, а дети побаивались Мудрой. А потом из-за своих
странных поступков она казалась очень серьезной и взрослой для своих лет.
На шестой год после ее появления к берегу пристал сулкарский корабль - первое
чужое судно, появившееся после того кораблекрушения. И капитан принес весть, что
война, наконец, кончилась.
Поражение захватчиков из Карстена, так истощивших силы правительниц Эсткарпа,
было полным. Теперь командовать армиями Эсткарпа стал Корис из Горма, потому что
многие защитники погибли в борьбе с врагом. Но мир все же не вернулся на землю.
Морские волки получили подкрепление из остатков разбитого флота Карстена. Как всегда
во времена смуты, другие волчьи головы, не знающие ни родины, ни верности, делали
набеги по всему побережью. Войска маршала Кориса пытались защитить границы, но
справиться с неожиданными нападениями, когда разбойники так же стремительно
исчезали, защитники никак не могли.
На капитана сулкарского корабля произвело большое впечатление тканье Дайрин, и
он предложил Ингварне гораздо большую плату, чем можно было ожидать в этой забытой
деревне. Девочка его очень заинтересовала, и он пытался разговаривать с нею на
нескольких языках. Но та отвечала только на языке Эсткарпа, сообщив, что других не
знает.
В разговоре с Ингварной капитан сказал, что встречал похожих девочек в своих
странствиях, но не помнит где. И считает, что она не простого рода.
Год спустя Ингварна отдала все, что могла, как Мудрая, своему морскому
найденышу.
Никто не знал, сколько лет Ингварне, потому что у нее не было никаких признаков
старости, в отличие от окружающих, не так хорошо знавших свойства трав и лекарств.
Правда, теперь она ходила медленнее и больше не искала одна места Силы, а брала с
собой Дайрин. Никто не знал, что они делали вдвоем, потому что кто же решится
подсматривать за женщиной с колдовским даром?
В этот день несколько рыбачьих лодок ушло в море до рассвета. Накануне ночью
Мудрая вместе со своей воспитанницей отправилась в глубь материка, чтобы навестить
некое очень древнее место. Ингварна развела костер, который горел не естественным
красным пламенем, а, скорее, голубым. В это пламя она бросала маленькие, плотно
перевязанные пучки трав, так что поднимался ароматный дым. Но смотрела Мудрая не на
огонь, а на находившийся перед ним камень, с гладкой, как стекло, поверхностью цвета
лезвия меча.
Дайрин стояла чуть сзади. Все эти годы Ингварна учила ее, как возмещать с
помощью других чувств нехватку зрения, и теперь пальцы девочки стали ее десятью
глазами, а ноздри могли уловить запахи, уши - звуки, которых не чувствовал обычный
человек, однако в такие минуты она хотела быть такой же, как все, и испытывала
ощущение огромной потери; слезы выступали у нее на глазах и медленно текли по щекам.
Ингварна много дала ей. Но все же она не такая, как жители деревни. Иногда одиночество
окутывало ее, словно тяжелый плащ. Девушка почувствовала, что Ингварна замыслила
что-то. Но не надеялась, конечно, что сможет видеть.
Она ясно слышала пение Мудрой. Аромат горящих трав заполнил ее ноздри, и ей
захотелось глотнуть свежего воздуха. Потом последовал приказ, не произнесенный вслух
и не переданный прикосновением к руке или плечу. Приказ она ощутила прямо внутри
мозга и пошла вперед, вытянув руки, пока все десять пальцев ее не прижались к
дрожащей поверхности, теплой, даже горячей, такой, что едва не сжигало кожу, а биение
совпадало с биением сердца девушки. Дайрин стояла неподвижно, а голос Мудрой
становился слабее, как будто девочка отдалилась от своей приемной матери.
Она почувствовала жар, идущий от поверхности; тепло распространялась по ее
пальцам, ладоням, рукам. Все слабее слышался голос Ингварны, ради нее взывающей к
странным полузабытым силам.
Тепло постепенно отступало. Девушка не могла сказать, долго ли она так стояла. Но
наступило мгновение, когда руки ее упали, слишком тяжелые, чтобы она могла снова
поднять их.
- Что сделано - сделано. - Голос Ингварны звучал тяжело. - Всем, чем могла, я
поделилась с тобой. Ты слепа, однако обладаешь зрением, какого нет у обычных людей.
Пользуйся им хорошо.
С этого дня стало известно, что Дайрин действительно может "видеть" руками. Она
могла взять в руки вещь и рассказать, кто ее изготовил и когда. Если ей давали клочок
шерсти тонкорунной овцы, она говорила встревоженному владельцу, где находится
потерявшееся животное.
Но одним предвидением, сделанным случайно, она ни с кем не поделилась. Во время
танца Урожая Дайрин взяла за руку маленькую Хальду и, тут же выпустив тонкие
пальчики, со слезами убежала в дом Ингварны и там спряталась. Через месяц Хальда
умерла от лихорадки. С тех пор девушка редко и со страхом пользовалась своим даром.
В год Червя, когда Дайрин превратилась в молодую женщину, внезапно умерла
Ингварна. Как будто предвидя другой возможный исход, она призвала к себе смерть, как
призывают слугу для исполнения приказа.
И хотя Дайрин не была Мудрой, она приняла на себя многие обязанности приемной
матери. А через месяц после погребения Мудрой вернулся сулкарский корабль.
Когда капитан рассказывал жителям забытой деревни о происшествиях в мире, глаза
его не отрывались от Дайрин, которая, слушая, продолжала ткать. Она явно выделялась
среди жителей странными, серебряными волосами и серебристыми глазами.
Капитаном этим был Себбальд Ортис, Себбальд Однорукий - так прозвали его
после того, как в битве он потерял руку и кузнец приделал ему новую, железную. Капитан
был молод и недавно командовал кораблем, хотя почти всю жизнь, как это и было в
обычае у его племени, провел на море.
Он рассказал, что наконец-то на земле установился мир. Корис из Горма твердой
рукой правил. Эсткарпом. Ализон попытался осуществить вторжение из-за моря, но
потерпел поражение. Карстен же охвачен хаосом, правители выступают один против
другого; морских волков одного за другим вылавливают и предают безжалостной смерти.
Дав понять, что он в Ранноке на законном основании, капитан перешел к делу. Есть
ли в деревне товары, которые могли бы занять место в его трюме?
Хердрек не желал признаваться в нищете перед чужаками. Но ему очень хотелось -
он с трудом скрывал это желание - тех инструментов и орудий, которыми так небрежно
пользовались моряки. Но что может быть в Ранноке? Сушеная рыба, чтобы продержаться
долгую зиму, да немного домотканой одежды.
Жителям деревни будет даже трудно устроить пир в честь гостей, как требует
обычай. Но отказаться от застолья - значит отказаться от всех законов предков.
Дайрин, слушая капитана, жалела, что не может коснуться его руки, узнать, что это
за человек, побывавший так далеко и видевший так много. У нее появилось тоскливое
стремление избавиться от привычной, хорошо знакомой жизни Раннока, увидеть, что
лежит дальше, в мире за пределами деревни. Пальцы ее продолжали уверенно держать
нить, но мысли были далеко.
Она подняла голову, потому что почувствовала, что кто-то остановился около нее.
Запах просоленой морем кожи, другие запахи. Незнакомец, один их моряков с
сулкарского корабля.
- Ты так искусна в работе, девушка.
Она узнала голос капитана.
- Таково мое ремесло, капитан.
- Говорят, у тебя была трудная судьба... - Он говорил откровенно, и это ей
нравилось.
- Нет, господин. Жители Раннока всегда были добры ко мне. И их Мудрая
удочерила меня. И хоть глаза мои закрыты для мира, руки хорошо служат мне.
Пойдем, увидишь сам! - Гордо промолвив эти слова, она: поднялась со скамьи и
сунула веретено за пояс.
Дайрин привела его в свой дом, пропахший ароматами трав, и показала ткацкий
станок, сделанный для ее Хердреком.
- Как видишь, господин, я не бездельничаю, хоть и слепа.
Она знала, что в ее незаконченной ткани нет изъянов.
Ортис некоторое время молчал. Потом она услышала его удивленный возглас.
- Прекрасная ткань. Ни в плетении, ни в цвете нет ошибок... Как ты это сделала?
- Собственными руками, господин! - Она рассмеялась. - Дай мне что-нибудь
принадлежащее тебе, и я покажу, что вижу пальцами лучше, чем глазами.
Ее охватило возбуждение: она знала, что это очень важный момент в ее жизни. Она
услышала легкий шелест, словно разворачивали ткань. Ей в руки вложили обрез полотна.
- Расскажи, - приказал капитан, - откуда это и как сделано.
Она провела пальцами по шелку.
Соткано - да. Но ее "видящие" руки не давали изображения человеческих пальцев,
занятых этой работой. Нет, органы, создающие эту ткань, странной формы. И работают
так быстро, что мелькают, сливаясь. Это сделала не женщина. Во всяком случае, не
женщина, каких знает Дайрин. Но что-то женское в этом есть.
- Паучий шелк... - Она сама не знала, что произнесет, пока не услышала
собственные слова.
Не обычный паук. Ткала женщина... нет, не женщина...
Она поднесла полотно к щеке. И у нее возникло горячее желание больше узнать о
том, как это сделано.
- Ты права. - Голос капитана нарушил ее сосредоточенность. - Эта ткань - из
Устурта. Даже если бы у меня было только две штуки такого материала, путешествие
окупилось бы втройне.
- А где этот Устурт? - спросила Дайрин. Если бы она могла отправится туда,
узнать... - И кто ткачихи? Мне они не кажутся похожими на людей.
Она снова услышала его удивленный возглас.
- Увидеть ткачих, - сказал он тихо, - это смерть. Они ненавидят людей...
- Нет, господин! - возразила Дайрин. - Не всех людей они ненавидят, а только
мужчин. - Знание пришло к ней от полоски полотна в руках.
Какое-то время она молчала. Он сомневается в ее словах?
- Никто не поплывет добровольно в Устурт, - сказал он. - Полотно дал мне
человек, с риском для жизни побывавший там, и он с трудом спасся, однако все равно
умер после того, как мы подняли на борт его плот.
- Капитан, - она погладила шелк. - Ты сказал, что такая ткань - настоящее
сокровище. Мой народ беден и становится все беднее. Если кто-нибудь узнает тайну этой
ткани, что хорошего нам это даст?
Он вырвал полотно у нее из рук.
- Это невозможно.
- Возможно! - Она заговорила быстро, захлебываясь словами: - Женщины -
самки - соткали это. С женщиной, тоже ткачихой, они обойдутся по-другому.
Большие мозолистые руки сжали ей плечи.
- Девушка, даже за все золото Карстена я не послал бы женщину в Устурт! Ты не
понимаешь, о чем говоришь. Правда, что у тебя есть Дар. Но ты не признанная
колдуньями хранительница, и ты слепа. И предлагаешь такую глупость... Эй, Видрут, в
чем дело?
Дайрин почувствовала чье-то приближение.
- Прилив начался. Нам нужно покинуть стоянку у скал, капитан.
- Да. Ну, девушка, да будет тебе защитой Правая Рука Ларкена. Когда зовет
корабль, ни один капитан не станет медлить.
И, прежде чем она успела пожелать ему добра, он исчез. Девушка присела на
жесткую скамью у станка. Руки ее дрожали, из глаз капали слезы. Она чувствовала себя
так, словно ей дали в руки сокровище, а потом отняли. Она была уверена, что инстинкт не
обманывал ее, что если кто-то и может узнать тайны Устурта, то только она.
Теперь, когда Дайрин прикоснулась к собственной ткани, та показалась ей грубой и
отвратительной. Мысленно она видела лес, в котором от дерева к дереву протянулись
сверкающие паутины из прямых нитей.
Через открытую дверь донеслось дуновенье морского ветра. Дайрин подняла голову,
словно кто-то потянул ее за волосы.
- Кто ты? - быстро спросила она.
- Я Видрут, девушка, помощник капитана Ортиса.
Она быстро встала.
- Он подумал о моем плане? - Она не видела другой причины, по которой моряк
мог бы появиться в ее доме.
- Да, девушка. Он ждет нас. Дай мне руку... вот так...
Ей вдруг крепко сжали пальцы. Она попыталась высвободить руку. Этот человек -
что-то в нем было неправильное. Но тут на нее упал плащ и так плотно и крепко окутал
ее, что она не могла бороться. Неприятные запахи заполнили ноздри, но хуже всего было
то, что Видрут взвалил ее на плечи, будто она - всего лишь связка товара.
Девушку доставили на борт корабля: хотя она была закутана в плащ, Дайрин
использовала слух и обоняние. Но она не могла понять, почему капитан Ортис так яростно
и искренне (прикоснувшись к нему, она знала, что он искренен) отказывался взять ее на
борт? А потом этот человек похитил ее, как женщину во время набега.
Всем известно, что сулкары не занимаются работорговлей. Тогда почему?
Наконец с нее сняли плащ. Воздух, который она с облегчением вдохнула, был не
свеж и полон зловония, от которого она сама себе показалась нечистой. Девушка
подумала, что ее тюрьма где-то глубоко в трюме корабля.
- Зачем ты это сделал? - спросила Дайрин у человека, тяжело дышавшего рядом.
- Приказ капитана - ответил тот, приблизившись, так что она не только ощутила
запах нечистого тела, но и его тепло. - У него есть глаза, у нашего капитана. Какая
гладкокожая красивая девчонка...
- Отпусти ее, Вэк! - приказал Видрут.
- Слушаюсь, капитан, - проговорил тот с ноткой легкого презрения. - Тут она в
безопасности...
- И тут и останется. В безопасности от тебя, Вэк, и таких, как ты. Убирайся!
Вэк зарычал, будто собирался оспорить право приказывать ему. Потом Дайрин
уловила звук открывшейся и закрывшейся двери.
- Ты не капитан, - сказала она в наступившей тишине.
- На корабле перемены, - ответил Видрут. - За последние месяцы капитан не
принес нам удачи. И когда мы узнали, что он не собирается увеличивать наши шансы на
успех... он был...
- Убит?
- Совсем нет! Думаешь, мне нужна кровная вражда со всем его кланом? Сулкарам
не нравится, когда кому-то из их родичей выпускают красную жизнь из жил.
- Не понимаю. Вы все сулкары...
- Не все, девушка. Мир изменился с того времени, когда только сулкарцы правили
морями. Они бойцы, а бойцы часто гибнут. Они сражались с колдерами, взорвали
сулкарскую крепость, уничтожили врага, но и сами многих потеряли.
Мореходы сражались с Карстеном, участвовали во взятии Горма, да. Потом
защищали моря от морских волков Ализона. И потеряли многих, очень многих. И теперь,
когда нужно вывести корабль из гавани, им приходится нанимать и других моряков, а не
только родичей, чтобы поднять паруса и лечь на курс. Нет, мы не убили Себбальда
Ортиса, он нам может еще пригодиться. Он в безопасности, девушка.
А теперь перейдем к делу. Я слышал твой разговор с Ортисом. К тому же от этих
голодающих, что живут в Ранноке, я многое о тебе узнал. Ты владеешь даром Мудрой,
хотя Сила тебе не подвластна, ибо ты слепа. Ты сама сказала: если кто-то может поладить
с этими дьявольскими самками из Устурта, то это ты.
Подумай о паучьем шелке, девушка. Ты ведь держала кусок полотна, который дал
тебе Ортис. Ты многое можешь, если только жители Раннока не спятили. Но в это я не
верю. Такой шанс у человека бывает только раз в жизни.
Она слышала алчность в голосе. Может, эта алчность послужит ей защитой. Видрут
позаботится об ее безопасности. Точно так же и по той же причине он будет заботиться и
о Себбальде Ортисе.
- Зачем же ты похитил меня, когда у тебя добрые намерения? Если ты слышал мой
разговор с капитаном, то знаешь, что я пошла бы добровольно.
Он рассмеялся.
- Думаешь, эти сухопутные крысы отпустили бы тебя? Три четверти хранительниц
погибли, ваша Мудрая в могиле, и они не отдали бы тебя, даже если дар твой мал. Теперь
этой земле нужны все, кто обладает хоть частицей Силы. Ну, неважно. Тебя с радостью
примут, когда ты вернешься, узнав тайну Устурта. Если, конечно, захочешь вернуться.
- Но откуда ты знаешь, что в Устурте я буду стараться ради тебя?
- Потому что не захочешь, чтобы им отдали капитана. Они не очень добры к
пленникам.
В словах его слышался страх, который он пытался подавить.
- К тому же, - если ты не будешь подчиняться, мы просто уплывем и оставим тебя
в Устурте на всю жизнь. Туда не ходят корабли. Долгая жизнь тебя ждет, девушка, а
рядом не будет никого из твоего племени. Подумай об этом.
Он немного помолчал, а потом добавил:
- Заключим сделку, девушка, и поклянемся, что будем выполнять ее условия. Ты
договариваешься с ткачихами, и мы отвозим тебя в Раннок или куда захочешь. Мы даже
можем высадить с тобой капитана. Мы никому не причиним вреда. И выделим тебе часть
шелка. Ты купишь себе весь Раннок и станешь владычицей, госпожой.
- Есть одно условие... - Она вспомнила Вэка. - Твои люди не должны обладать
мною. Ты ведь знаешь, что в таком случае происходит с даром?
Когда Видрут ответил, в голосе его звучала угроза, хотя нацелена она была не на
нее.
- Все знают, что дар покидает женщину, бывшую с мужчиной. Никто тебя не
тронет.
- Да будет так, - ответила она с внешним спокойствием, которое ей трудно было
сохранить. - У тебя есть тот кусок шелка? Мне он нужен, чтобы узнать побольше.
Она услышала, как скрипнула дверь ее тюрьмы. Когда все стихло, девушка
принялась за исследования. Каюта маленькая, у стены полка, стул, как будто привинчен к
полу, больше ничего. Заключили ли Ортиса в такой же к
...Закладка в соц.сетях
