Жанр: Фантастика
Огнерожденный
...ажному дому-муравейнику, занимавшему собой половину квартала.
В подвале этого дома и находился знаменитый школярский кабак.
Дорогу Фарах знал хорошо, ему часто доводилось бывать в этом заведении, поэтому на
ходу он размышлял, а ноги сами по себе несли его в нужном направлении. Думал он о дальних
странах, о зиме, о приюте. Пока все шло хорошо, и он надеялся, что дальше будет только
лучше. Но все же причина для беспокойства была. Фарах отчаянно боялся, что Жрецы
Великого Таграмского Храма все же прознают, кто он такой на самом деле. От этих мыслей
становилось не по себе, а сердце билось чаще. Фарах считал, что достаточно того, что
Всеблагой Энканас знает о нем все. Ведь он слышит его, помогает. А слугам Бога Огня ни к
чему знать, что Фарах - внук Жреца-предателя. Он виноват перед Богом, и Бог его простит.
Вот и все дела.
Очнулся подмастерье от своих не очень веселых мыслей, только начав спускаться по
узкой лестнице, ведущей в подвал, к дверям "Совиного Урочища". Он вздохнул и решительно
взялся за медную ручку двери, отполированную бесчисленными касаниями завсегдатаев кабака.
Внутри "Урочища" было, как всегда, шумно и людно. Подвал под кабак отвели
просторный, так что народу в нем помещалось много. Правда, потолок тут был невысокий -
рослый Фарах едва не цеплял макушкой за его доски. Воздух пропитался запахом дешевого
вина и гарью - на толстых столбах, что подпирали потолок, горели факелы. Все пространство
между столбами хозяин кабака у ставил длинными деревянными столами. За ними вольготно
расположились школяры и местные завсегдатаи. Вели они себя как обычно: кричали,
ссорились, пели и, конечно, пили.
В центре общего зала было не так тесно. Столы сдвинули в сторону, и на освободившемся
пятачке остался лишь большой деревянный табурет. На нем восседал субъект с лютней в руках.
Похоже, сегодня в "Совиное Урочище" заглянул бард. Такое случалось нередко, среди
школяров часто встречались любители помузицировать. Но сегодняшний гость, судя по всему,
был профессионалом. Лютня - немного необычной формы, напоминавшей женский стан, на
вид казалась красивой и дорогой. А судя но звучанию - была еще и качественной. Да и пел
бард много лучше школяров, обычно выступавших в "Совином Урочище".
Заинтересовавшись гостем, Фарах остановился. Тот как раз пел длинную балладу о
путнике, остановившемся на ночлег в придорожной таверне. Баллада была старая, затертая до
дыр и особого восторга у публики не вызвала. Но - слушали внимательно. Голос у барда
оказался приятный, да и слухом его Всеблагой не обделил. Правда, выглядел гость совсем не
по-бардовски. Был он довольно упитан, что редкость для человека, зарабатывающего себе на
жизнь пением и вынужденного постоянно мотаться по городам и весям в поисках пропитания.
Бородат, как северянин, но притом на лице красуется крючковатый нос леаранца. Длинные
волосы собраны в "конский хвост", по моде школяров, а одежда довольно дорогая, из тонкой
выделанной кожи. Такой наряд простому школяру не по карману. В общем, на взгляд
подмастерья, это был совершенно неправильный бард.
Фарах дослушал балладу, отметив, что в целом вышло неплохо. Когда исполнитель умолк,
собравшиеся рядом школяры загудели, требуя следующую песню. Из толпы донеслись
непонятные для Фараха возгласы: "Ка-ли-ну, ка-ли-ну давай!" Но бард сразу понял, о чем идет
речь. Он перевел дух, крякнул и, ловко ударив по струнам, заиграл ритмичный и бодрый
мотивчик. Инструмент отчаянно бился в его руках - гудел, звенел и рычал. Песня обещала
быть довольно боевой. Фарах было заинтересовался, но после первого же куплета отвернулся и
пошел дальше, в глубь кабака. Песня оказалась веселой, но жутко пошлой и полной
скабрезностей. Такие он не любил.
Поглядывая по сторонам, Фарах брел мимо столиков, высматривая друзей. В толпе
заметил пару знакомых школяров. С ними он повстречался здесь же, еще месяц назад. Хотел
подойти и спросить насчет Грендира и Килраса, но тут же раздумал. Школяры были уже
заметно пьяны, и Фарах знал, что, попади он к ним в компанию - усадят рядом и напоят
дешевым кислым вином, отвратительным и на вид и на вкус. Такой поворот событий его не
устраивал, поэтому он развернулся и нырнул в толпу.
Пройдясь вдоль столов с оживленными компаниями и не найдя друзей, Фарах направился
в самый дальний угол кабачка. Здесь было потише. За столиками сидели люди постарше -
постоянные посетители, жители ближайших домов. Разговаривали негромко, не торопясь.
Обсуждали новости, делились впечатлениями и потихоньку потягивали сладкое леаранское
вино, легкое и душистое. Пробираясь вдоль столиков, Фарах невольно ловил обрывки
разговоров, а порой и останавливался послушать интересную беседу.
Говорили в основном о двух вещах - о зиме и о войне. О зиме - чаще. Никто, даже
старики не могли припомнить такого снега. Хоть он и не задерживался на улицах дольше
трех-четырех дней, но, едва растаяв, возвращался снова в виде белой крупы, за какие-то часы
вновь засыпавшей город.
На улицах было холодно, сыро и жутко грязно. Все таграмцы шмыгали носами, потирали
замерзшие уши и проклинали Тайгрена. Всем давно стало ясно, что это его козни. Что именно
Бог Тьмы и Холода наслал белое бедствие на столицу Сальстана. А от разговоров о Тайгрене
было недалеко и до разговоров о войне. Но если с зимой все понятно - вон она, за дверью, то
про войну ходили лишь слухи, один нелепее другого. Точно известно одно - ей быть.
Непременно. Это знали все. Армия Виля Весельчака была лучшим тому доказательством.
То, что армия собралась большая, знали все. Отряды, скапливаясь под Таграмом,
постепенно уходили на север. Один за другим они отправлялись в Хальгарт, и сосчитать, кто
ушел, а кто остался, не представлялось возможности. К тому же к Таграму постоянно
подходили новые части из других концов страны, и все разбивали лагеря рядом с городом.
Правда, некоторые отправлялись на север прямо с дороги. Армия растянулась в пути и сейчас
около столицы стояла лишь ее часть, причем, по общему мнению, меньшая. Основные силы
были уже на подходе к северным границам Сальстана, а здесь оставались отряды наемников,
собравшиеся к столице со всех трех государств. Среди них были и королевские войска -
копейщики, арбалетчики. Также около города стояла и королевская конница - ей в лесных
дебрях Хальгарта делать было нечего. В столице пока хозяйничала гвардия короля состоявшая
в основном из потомственных военных благородных сословий. Но все знали, что со дня на день
и эти силы отправятся в далекий заснеженный Хальгарт.
Поговаривали, что части, ушедшие на север раньше других, уже вступили в бой с ордами
Тайгрена. Никто не знал, что творилось в Хальгарте на самом деле, но предположения
строились самые разные. Говорили, что первые отряды Сальстана разбиты. Или, наоборот, -
Хальгарт ими отвоеван, но при этом войска понесли такие потери, что северный край все одно
не удержать. Говорили, что в рядах армии измена и прочее, прочее, прочее... Сходились в
одном: все плохо и будет еще хуже.
Фарах задержался у одного из столиков. За ним сидели лишь двое - тучный леаранец с
непременными напомаженными усами и тощий северянин с выпученными, как у лягушки,
глазами. Они спорили о том, как лучше сбыть товар. Предстоящая война открывала большие
перспективы для торговли как оружием, так и едой. Все торговцы Таграма полны решимости
поживиться на войне. Нехорошо? Зато выгодно. Да, королевские приказчики выкупили
множество припасов для армии, но только ими дело не обойдется. Содержать армию - дело
дорогое. Само собой, все солдатики получат по минимуму и еды и оружия, но и только. Вот
тут-то и есть где разгуляться честному купечеству. Главное - вовремя подоспеть с
подходящим предложением и при этом уберечь собственную шкуру от вражеских клинков.
Поэтому-то леаранец по имени Перро предлагал отправляться в путь немедленно, с
частным обозом, пока есть время спокойно добраться до границ и обратно. Северянин Сашст
настаивал на том, что нужно немного подождать, пока оставшиеся части войска двинутся на
север, и держаться их: армейцы скоро устанут от казенных харчей и захотят разнообразить
рацион.
Фараху был интересен этот спор. Про себя он думал, что наживаться на войне - дело
дурное, но тем не менее хотелось знать, как торговцы собираются попасть на север - с обозом
армии или собрав свой собственный отряд. В его голове уже зрели очертания дерзкого плана,
как пробраться в обоз. Война с северными чудовищами - увлекательное приключение для
восемнадцатилетнего парня. Но дослушать разговор и обдумать план Фарах не успел. Его
взгляд выхватил из темноты знакомый профиль, и он, вздохнув, побрел в самый темный угол
"Совиного Урочища".
Там за маленьким столиком сидели Грендир и Килрас. Поначалу друзья его и не заметили.
Они вели ожесточенный спор, что лучше - сдобренное пряностями красное леаранское вино,
подогретое на огне, или крепкая таграмская брага на меду. Диспут настолько увлек их, что
друзья не заметили, как к столику подошел Фарах. Он прервал их, положив руку на плечо
отчаянно жестикулирующего Грендира. Тот вздрогнул, обернулся и расплылся в улыбке:
- Фарах! Слава Всеблагому! А мне почудилось, что это Састион. Что ты тут делаешь?
Неужели бросил книжицы и решил развлечься?
- Садись, - предложил Килрас. - У нас осталось еще немного пива.
Он кивнул на большой глиняный кувшин. Грендир подвинулся, и Фарах, не заставляя себя
упрашивать, опустился на жесткую скамью. Килрас плеснул пива в свою кружку и передал ее
другу. Тот, не чинясь и не брезгуя, отхлебнул. Пиво оказалось теплым и противным. Но
замерзший Фарах все же его допил.
- Что случилось? - спросил Грендир. - Ты же вроде собирался провести в приюте весь
день?
- Меня послал Састион, - ответил Фарах, и Килрас недовольно нахмурился. - Он
хочет вас видеть. Срочно.
- Бычье дерьмище! - Грендир вздохнул. - Вот так всегда. А у нас как раз осталась еще
монета. Ее хватит на кувшин этого отвратительного пойла, которое по чистому недоразумению
называется пивом.
- Пусть и пойло, - буркнул Килрас, - это не мешает тебе жрать его в три глотки.
- Да! Пойло! Леаранское вино лучше в сто раз! - отозвался бывший воришка, начиная
горячиться. - По сравнению с ним все, что подают в этом кабаке, - пойло!
- Хватит, - сказал Фарах. - Собирайтесь. Пойдем в приют.
- Да ладно тебе, - Грендир махнул рукой. - Посидим немножко. Мы не собачки, чтобы
бежать к Састиону по первому его зову.
- Вы - воспитанники, - напомнил Фарах. - Хотите рассердить старшего воспитателя?
- Откуда он узнает, что мы задержались, - беспечно отозвался Грендир, - если ты нас
не заложишь. Он же не знает, где мы. Или ты...
- Не знает. Я ничего ему не сказал.
- И ладненько. Посидим чуток, а на обратном пути придумаем байку, что ты нашел нас
на другом конце города. А пока можем заказать кувшинчик и еще часок-другой погреться в
этом гостеприимном кабачке.
Фарах задумчиво хмыкнул и отхлебнул пива. Он был совсем не прочь посидеть немного в
"Совином Урочище" и хоть немного отогреться после путешествия по промерзшим улицам. Но
при этом понимал, что Састион не стал бы разыскивать воспитанников просто так, из
вредности.
- Мне показалось, - осторожно сказал он, - что дело срочное.
- А что стряслось? - спросил Грендир. - Чего ему надо?
- Не сказал.
- Не нравится мне это, - задумчиво произнес Килрас, разглядывая кувшин. - Что-то не
так.
- Может, он решил отправить нас в Храм? Может, у них там недобор Жрецов? -
ухмыльнулся Грендир. - Наденем красные одежды, обернем чресла багрянцем... Как там
дальше?
- Это вряд ли, - засомневался Килрас. - Все уже договорено. Всем все известно. Не
будет Састион судьбу нам менять.
Фарах кивнул и вновь глотнул пива. Действительно, дальнейшая судьба его друзей была
уже известна. Им осталось учиться до осени, не больше. Килрас уже знал, что его отправят в
маленький городок Симстан, что находился много восточнее Таграма. Там он будет
помощником местного Жреца, служкой. Жрец уже стар, и если воспитанник покажет себя с
хорошей стороны, то вскоре заменит его. Килрас не блистал умом, но был исполнителен, и на
него можно было положиться. Грендир, беспокойный и пронырливый, не рассчитывал на такое
теплое местечко. Его ждал удел слуги в доме какого-нибудь провинциального барона. Но он
всем говорил, что присмотрел себе место посыльного при гильдии кожевников. Грендир
рассчитывал, что со временем поднимется и до купца. Фарах сильно в этом сомневался. В
Таграме довольно легко узнать о прошлом человека. Все друг друга знают, несмотря на то что
город очень большой. И если кожевники узнают, что до приюта Грендир промышлял
воровством, вряд ли его возьмут на службу. Хотя кто знает. Все купцы сами немного воришки.
Без этого в торговле никак: не обманешь - не наживешься. Может, как раз Грендир и придется
им ко двору.
Фарах покосился на приятелей, взявшихся снова спорить о выпивке, и тихо вздохнул. Они
уже знали наперед, что с ними случится, хотя бы приблизительно. А вот его будущее пока
скрыто туманом. Он совсем недавно попал в приют и еще не знал, что уготовано ему судьбой.
Многому надо еще научиться, чтобы считаться выпускником приюта. Только через пару лет
станет понятно, пойдет ли он в Жрецы или повторит путь непоседливого Грендира. Скорее
всего, его ждал вариант Килраса: захолустье, маленький городишко, старый покосившийся
храм и седой старикашка Жрец - склеротик и зануда. И серая беспросветная тоска. Хорошо
бы, конечно, продвинуться - пойти в Храмовое училище, в послушники. Пройти посвящение,
стать Жрецом, остаться в Таграме и отмолить все грехи рода. Но Фарах знал - это не его путь.
Всем сердцем чувствовал, что так - не будет. Не видел он себя в роли таграмского Жреца. Ну
никак не видел. В голове не укладывалось, что он будет вести службы, принимать подношения
прихожан и взывать к Энканасу по просьбам горожан. Это - не его призвание. Вон Васка да
Сасим, казалось, родились уже в багровой рясе и с молитвенником в руках. Серьезные и
степенные, именно они должны были обращаться к Всеблагому с просьбами и мольбами. А
Фарах... он не был уверен, что вправе возвышать свой голос и тревожить Бога Огня. Поначалу,
во время молитв обращаясь к Всеблагому, парень трепетал, как лист на ветру. Когда же в ответ
приходило тепло как знак, что его голос замечен, Фарах едва не падал в обморок. Он боялся, до
колик, до судорог, что Бог узнает его - внука мятежного Тейрата - и немедленно испепелит
на месте. Позже понял, что не настолько силен, чтобы Всеблагой услышал именно его голос.
Но если он станет Жрецом... Тут-то, возможно, Энканас и обратит на него свой пылающий
божественный взор. И, может быть, рассердится на то, что такой негодяй, как Фарах,
обманывающий Жрецов и друзей, посмел потревожить его. Нет, это не его путь. Фарах не знал,
что ему делать дальше, но это не его судьба. А спорить с судьбой. - Меньше всего он хотел с
ней спорить. Когда попал в приют, ему казалось, что все несчастья позади, что он нашел новый
дом, новую семью, дорогу... Свою судьбу. Но теперь подмастерье вновь стоял на распутье и не
знал, что делать.
- Эй! - Грендир толкнул в плечо погруженного в себя Фараха. - Чего застыл,
братишка?
- Да так, задумался, - отозвался тот. - О Састионе. Что же он все-таки хотел?
- Может, пойдем? - нахмурившись, произнес Килрас. - Нехорошо...
- Ладно, ладно, - Грендир скорчил недовольную гримасу. - С вами все одно не
посидишь нормально. Один мыслитель, другой святоша, и оба - трусы. Ладно, пошли уж.
Он встал, нашарил на скамье серый приютский плащ и накинул на плечи. Фарах одним
глотком прикончил остававшееся в кружке пиво, и его передернуло - на дне собрался
неприятный осадок. Зато Килрас допил остатки пива прямо из кувшина и даже не поморщился.
- Пошли, пошли, - заторопил друзей Грендир. - Сами рвались в приют, а теперь не
шевелитесь...
Из кабачка выбрались с трудом. Народу становилось все больше. Школяры, уже прилично
набравшиеся, так и норовили затеять ссору. В какой-то момент Фарах подумал, что без драки
не обойдется: двое щупленьких школяров вцепились в Грендира, отпустившего одну из своих
шуточек, и стали тянуть его в разные стороны. Фарах уже приготовился пустить в ход кулаки,
но в этот момент к Грендиру пробрался Килрас. Широким плечом кузнеца он ловко оттеснил
пьяных школяров, и вся троица смогла без проблем дойти до двери.
Улица встретила легким морозцем, кристально чистым воздухом и темнотой. Вечер
разлился по Таграму густыми чернилами, а в высоте, над остроконечными крышами,
проступили звезды. Фарах с наслаждением втянул носом свежий воздух и довольно крякнул.
Выбравшись на улицу из душного кабака, он почувствовал себя заново родившимся. Грендир
что-то недовольно буркнул, закутываясь в плащ, а Килрас закашлялся и пожелал Тайгрену
жариться на сковороде Энканаса.
Друзья поднялись по каменным ступеням и выбрались на мостовую. Фарах задрал голову
и подзадержался, рассматривая звезды. Ему нравилось смотреть на небо. Вспомнилось, как
смотрел на звезды еще в Эшмине, когда и дед был жив, и он еще ничего не знал о Темных
Жрецах, Сальстане, Таграме...
Грендир вдруг засуетился, заметался. Килрас прошипел "прячься", и Фарах внезапно
остался в одиночестве. Друзья испарились, словно их тут никогда и не было. Юноша оглянулся,
ища причину их странного поведения, и тут же столкнулся нос к носу с Ламераносом,
вырядившимся по случаю мороза в новый теплый плащ с меховой подбивкой.
От неожиданности Фарах попятился, а ученый прищурился, пытаясь понять, что
происходит.
- Фарах! - удивился он. - О, это ты! Как же я сразу тебя не узнал!
- Да, конечно, - невпопад отозвался Фарах, лихорадочно соображая, чего бы такого
соврать. Все-таки воспитанник и кабак - вещи несовместные, по мнению любого учителя. -
Добрый вечер.
- Мальчик мой! Как хорошо, что я тебя встретил. Ты случайно не знаешь, где тут
питейное заведение с броским названием "Совиное Урочище"?
Фарах от удивления лишившись дара речи, молча ткнул в покосившуюся деревянную
вывеску над ступенями, ведущими в подвал.
- И в самом деле, - удивился Ламеранос и задумчиво коснулся бороды. - Как же я
сразу не заметил.
- А зачем оно вам? - спросил Фарах и тут же пожалел этом. Кто его тянул за язык?! А
если Ламеранос спросит у него то же самое?
- Да вот, - развел руками ученый. - Ищу своих помощников. В Университете мне
сказали, что эти два великовозрастных обалдуя затесались в компанию школяров и отправились
что-то отмечать в кабак. А мне они срочно нужны, чтобы приготовить все необходимое к
завтрашнему докладу. А ты гуляешь?
- Да, - не моргнув глазом, соврал Фарах. - На звезды вот смотрю. Сегодня их хорошо
видно.
- Как бы не так! - с жаром отозвался Ламеранос. - Проклятые смолокуры закоптили
весь город, и теперь звезды очень плохо видно. Правда, думаю, к полуночи станет лучше. Ветер
с севера, он быстро разгонит всю грязь, скопившуюся над городом. Но все равно, наблюдать
звезды лучше всего на природе, подальше от человеческих поселений. В них столько грязи, что
даже воздух становится мутным.
Фарах кивал, делая вид, что понимает, о чем идет речь. Ламеранос остановился посреди
фразы и строго глянул на воспитанника.
- Вот что, - сказал он. - Раз уж интересуешься звездами... Ты, наверное, знаешь, что
есть такая наука - астрономика?
Фарах отрицательно покачал головой. Он вроде бы слышал это слово, но не знал, что есть
наука с таким названием.
- О! - ученый поднял указательный палец к небу. - Тем паче. Приглашаю тебя в гости.
Приходи ко мне как-нибудь вечерком, ближе к ночи. Я покажу тебе телескоп. Его я построил
сам, собственными руками. Он, конечно, далек от идеала, но все же это лучший телескоп в
Таграме, а может, и во всем Сальстане.
- Я приду, - пообещал Фарах. - Если, конечно, разрешит брат Састион.
- Ах да, - нахмурился ученый. - Вот что, Фарах. Ты парень умный. Если бы не
Жрецы, я бы взял тебя в Университет. Учиться. Но боюсь, Састион и Марион не разрешат. У
нас, знаешь ли, не самые лучшие отношения. А жаль. Тебе надо учиться. Ты гораздо способнее
многих балбесов, протирающих штаны на скамьях Университета, вместо того чтобы заняться
полезным делом.
- Спасибо, учитель, - поблагодарил Фарах. - Но думаю, мне лучше остаться в приюте.
- Да-да, - рассеянно заметил ученый. - Ты же сирота, а они кормят тебя, содержат. Ох,
извини!..
- Ничего, - кивнул Фарах. - Все хорошо.
- Ну, я, пожалуй, пойду, - заторопился смущенный своей бестактностью Ламеранос. -
И все же поговори с Састионом. Думаю, он разрешит тебе заглянуть ко мне в гости.
Воспитатель знает, что ты очень способный. Я ему говорил.
- Спасибо.
- Ну, хорошего вечера и спокойной тебе ночи, - сказал ученый и стал спускаться по
ступеням.
Фарах облегченно перевел дух и быстро пошел прочь. Он очень обрадовался, что ученый
не спросил, что делает воспитанник возле кабака? Кажется, Ламераносу это и в голову не
пришло. И еще юноша был доволен приглашением. Наверняка дома у Ламераноса полно книг.
Самых настоящих книг, битком набитых знаниями...
- Фарах!
Из темноты появились Килрас и Грендир. Вынырнули внезапно, словно по волшебству.
- Ну что, - жадно спросил Грендир, - попался?
- Да нет, - отозвался Фарах. - Ничего такого он не сказал. Только спросил, где
"Совиное Урочище". Искал каких-то своих помощников.
- Пронесло, - облегченно вздохнул Грендир. - Старый пень небось и не понял, чего ты
тут околачивался. О чем болтали?
- Он пригласил меня в гости. Обещал показать телескоп.
- Телескоп, - насмешливо протянул Грендир. - Аккуратнее, южанин. Старички, они,
знаешь, какие шустрые бывают! И телескопы у них...
- Прекрати, Грендир! - буркнул Килрас. - Ламеранос - хороший.
- Да-да, - отозвался бывший воришка. - Старый хрыч ничего не замечает, кроме своих
драгоценных бумаг. Знаю.
Килрас, которому нравился добрый учитель, набычился, готовясь дать отпор язвительным
речам друга, и Фарах поспешил вмешаться:
- Пошли отсюда. Састион, наверно, нас уже обыскался. Разозлится. Будем опять драить
отхожие места.
Друзья с ним согласились, и все трое быстро зашагали к приюту. Састион славился тем,
что мог дать провинившимся воспитанникам задание не слишком тяжелое, чтобы выглядеть
наказанием, но вместе с тем такое неприятное, что оно все-таки им являлось.
К счастью, все обошлось. Састион, уже начинавший нервничать, встретил воспитанников
во дворе приюта, но ругать не стал. Все же это было их время - день, свободный от занятий.
Но задание он им все-таки дал. Дело оказалось не очень важным, но, по словам старшего
воспитателя, срочным. Оказывается, Састиону понадобились помощники, чтобы разгрузить
повозку. Прислуги в приюте не держали, кроме старика-солдата, следившего за воротами. Но
сейчас от него толку было мало - повозка оказалась нагружена тяжелыми деревянными
ящиками. Такими, что и молодому парню поднять нелегко.
Воспитанники сразу взялись за дело. Как самым старшим, им часто доставалась тяжелая
работа, так что они и не удивились. Ящиков было немного, штук десять, их быстро перетаскали
в приют, в одну из свободных комнат.
Грендир не удержался и тайком вскрыл два ящика - самый легкий и самый тяжелый.
Легкий был набит теплой одеждой - ткаными плащами, кожаными леаранскими куртками и
шерстяными штанами. В общем, ничего интересного. Зато во втором обнаружились три
кольчуги, переложенные промасленными тряпками. Это было уже любопытно. Друзья
удивились и попытались представить, для чего воспитанникам могут понадобиться кольчуги.
Но фантазия подвела, они так и не смогли придумать ничего вразумительного. К тому же
близилось время вечерней молитвы и пора было расходиться по комнатам, чтобы привести себя
в порядок.
Умываясь ледяной водой из бака, Фарах подумал о том, что его друзья отнеслись к
находке довольно равнодушно. Ну, кольчуги и кольчуги. А вот он сразу насторожился.
Почувствовал: что-то назревает. Нечто, способное в очередной раз круто изменить его жизнь. И
это его нисколько не радовало.
3
Поговорить с Састионом о визите к ученому Фарах решился только на третий день.
Ламеранос уже пару раз напоминал о своем приглашении, но воспитанник никак не мог
улучить удобный момент: старший воспитатель ходил хмурый, раздражался из-за мелочей и
явно был не в духе. Когда он бывал в таком настроении, просить его о чем-либо было
бессмысленно - это Фарах уяснил.
В среду же Састион с самого утра находился в хорошем ррсположении. Фарах приметил
это еще на утренней молитве. Во время занятий он продолжал наблюдать за воспитателем,
стараясь понять, не изменилось ли его настроение. Это было важно. Если просьба Фараха
пришлась бы Састиону не по вкусу, он мог не только не разрешить намечающийся визит к
Ламераносу, но еще и запретить даже думать об этом. На веки вечные. Запросто! Такое уже
случалось. Например, тогда, когда Веселая троица собралась заняться музицированием. Хотели
на праздник Осени разучить пару мелодий на свирелях и сыграть их за праздничным столом.
Тогда они не учли плохое настроение наставника, и теперь в стенах приюта нельзя было
упоминать даже барабан. Да и все остальные музыкальные инструменты тоже. Састиону очень
не понравилось предложение старших воспитанников.
И сейчас, уткнувшись носом во второй том Книги Молений, Фарах старался понять -
сохранится ли хорошее настроение старшего воспитателя до обеда. Ведь именно в обед, перед
занятиями с Ламераносом, Фарах и хотел поговорить с Састноном о своей небольшой просьбе.
Занятие тем временем шло своим чередом. Воспитанники прилежно повторяли слова
моления о защите от ночи, водили пальцем по пергаментам, а Састион внимательно
вслушивался в их голоса. Фарах, разумеется, тоже повторял слова, что не мешало ему
размышлять о визите к ученому. Он помнил моление наизусть и в книгу заглядывал, только
чтобы припомнить правильные ударения. Книга - пачка пергаментных листов, сшитая
шелковой нитью, - была учебником. Раньше Фарах видел только молитвенник, имевшийся у
каждого Жреца. В
...Закладка в соц.сетях
