Жанр: Фантастика
Огнерожденный
...адко сопящий на соседней кровати, вовсе не
так прост, как кажется на первый взгляд. Крепкий парень. Умный, понятливый. И огонек у него
в руках, и дед - Жрец Темного Пламени... Непрост парень, непрост. Все бы хорошо, если бы
не дурацкая история с наемником, охотником за головами. Не вовремя, ох не вовремя кто-то
выследил старого Тейрата. Ведь сначала казалось, что все просто: в назначенное время
приехать в деревеньку, проводить старика и мальца на север, в Таграм. Довести и - все.
Северянин перевернулся на другой бок и уставился в стену. Плохо вышло. Совсем не так,
как задумывалось. И зачем он поперся в это южное захолустье?
"Потому что обещал, - напомнил Танвар сам себе. - Слово дал".
Слово... оно должно быть крепче стали, тверже кремня. Но бывало по-разному. Иногда
это сотрясение воздуха, не больше. Его в карман не положишь. Старый Тейрат знал об этом и,
конечно, не надеялся только на обещание молодого искателя приключений. Награда - вот что
заставило Танвара бросить все дела и отправиться на юг. Мешок золотых марок. Именно
столько посулил ему Тейрат за работу проводником. Мешок! Большое состояние по нынешним
меркам. Конечно, его можно промотать за пару дней, спустить все в тавернах, в борделях, в
игорных домах. Но если распорядиться им с умом, например, заплатить вступительный взнос в
профессиональную гильдию наемников, то можно неплохо устроиться. Став гильдийцем,
можно наняться в охрану купца. Или на службу к знатному господину. Тогда можно будет
завязать с этими ночными разборками, с резней в подворотнях и с волчьим братством. Оставить
ремесло наемного бойца, зажить как все. Не мальчик уже.
Танвар почесал бок, перевернулся, подсунул под голову кулак. Мешок золота! Да, старый
хрыч знал, чем его приманить. И что самое обидное - не обманывал. Да, именно тогда, в
Хазире, Тейрат и открылся Танвару. Темный Жрец. У них большие возможности. Богатое
братство. Золото, конечно, неправедное, проклятое. Но - целый мешок! Да. Тейрат точно
рассказал северянину, за что он его получит. За то, что доставит деда и внука в Таграм, где есть
захоронка Темных Жрецов, и к ней лишь Тейрат знает дорогу. Пустые слова? Ну что ж, пустые
слова Жреца Темного Пламени против обещания молодого обормота, обязанного старику
жизнью. И, кроме того, Тейрат доверил ему тайну - кто он таков на самом деле. А ведь Танвар
мог его продать. Сто раз. Получить награду. Немного, но достаточно, чтобы пожить полгодика,
не заботясь о заработке. Но - мешок золотых марок! Вот почему Танвар влез в это дело. Пять
лет мечтаний о звонкой монете, способной перевернуть жизнь.
И вот, мечта разбилась, как разбивается дорогой стеклянный бокал, если швырнуть его в
стену. Нет Тейрата. Нет золота. Пацан, конечно, ничего не знает. Бесполезно спрашивать -
простак. Он даже не знал, кто его дед.
Золота нет и не будет. Проклятый охотник за головами. Чтоб его душу Тайгрен сожрал!
Зачем он тащит паренька в Таграм? Надо было бросить его там, у тела Тейрата, и сбежать,
вернуться на родину, к обычной серой жизни, уже не освещаемой блеском золота. Но - слово
дано. Оно должно быть прочнее стали и тверже кремня. Так, только так можно жить.
Танвар понимал: связавшись с этим пареньком, он мог нажить себе большие
неприятности. Но могло выйти и так, что у него появится новый друг. Не приятель - друг. И
этот друг, честный и преданный, однажды прикроет его спину, поможет в бою. А судя по тому,
что пареньку открылся Внутренний Огонь, боец из него может получиться что надо. Вот и
будет толк. Перемены, большие перемены в жизни. Шанс оставить позади всю ту серость и
мерзость, что наполняли существование Танвара последние пять лет.
Верный друг, на которого можно положиться, это - по нынешним временам - немало. А
друг сильный и умелый - даже много. Надо только все правильно сделать. Но - потом. Когда
они доберутся до Таграма. До веселого Таграма, столицы Сальстана, до города великих
возможностей, города верности и города предательства.
Засыпал Танвар долго: ворочался с боку на бок, почесывал искусанную вшами макушку и
шептал проклятия Тайгрену, Богу Тьмы. И только через час, не раньше, забылся тяжелым сном.
13
Граница оказалась совсем не такой, какой ее представлял себе Фарах. Ему казалось, что
граница - это самое малое, стена между двумя государствами. Высокая и прочная стена,
утыканная сторожевыми башенками.
Еще ему казалось, что по стене должна ходить стража - всматриваться в чужие земли и
охранять покой страны.
Но эта граница была какой-то неправильной. Прямо посреди широкой равнины, по
которой шла дорога, раскинулся город. Конечно, не такой большой, как Масун, но не меньше
Башмина. Дорога проходила сквозь город и уходила дальше - к северным холмам. Вот и все.
Никаких стен с внимательными стражами не видно.
Удивленный Фарах спросил Танвара, где же граница? Северянин рассмеялся и ответил,
что граница нарисована на карте. А здесь, на земле, она обозначена сторожевыми башнями.
Стоят они так редко, что их можно увидеть, только забравшись повыше. На другую башню,
например. А город - это пограничная застава. Он поделен на две части - южную,
каван-сарскую, и северную - сальстанскую. Когда-то давно это были две небольшие крепости,
стоящие друг напротив друга. Но север и юг не воевали. Поток путников рос, число обозов с
товарами увеличивалось, и вокруг крепостей вырос самый настоящий город.
Оказалось, чти длинные одноэтажные дома - это казармы, в них жили пограничные
стражи. Дома, выглядевшие солидно - двухэтажные, с черепичными крышами, - были, по
выражению Таивара, канцеляриями. В них сидели чиновники, учитывающие проходящих через
границу людей и выверявшие налоги на товары. Вокруг канцелярий теснились маленькие
домики, в них жили постоянные представители купеческих гильдий и торговых орденов.
Любой торговец мог получить у такого представителя помощь, если понадобится. А на границе
помощь дельцам требовалась часто. Большие сараи на окраинах были торговыми складами. В
них купцы держали товар, ожидавший отправки к покупателю. По соседству складывали
товары, еще не оплаченные пошлиной. В отдельных сараях находился конфискованный товар.
Все это - деловой центр пограничной заставы. Здесь люди работали. Отдыхали на окраинах
города, где расположились таверны, постоялые дома, караван-сараи, игорные дома. А вместе
это и есть Пограничная Застава. Причем так город именовался и в Каван-Саре, и в Сальстане.
Правда, обычно его называли Третьей Заставой, потому что таких городов было еще с десяток.
Но для местных жителей он всегда оставался Пограничьем, Пограничной Заставой. Других они
не знали и знать не хотели.
Подъехав ближе, Фарах рассмотрел, что прямо посреди города стоят огромные ворота, аж
две штуки. Причем стоят просто так, на пустом месте. Сквозь них шел постоянный поток
людей, повозок и вьючных быков. Танвар разъяснил, что сквозь одни ворота пускают путников
без товаров, а сквозь другие - обозы и караваны. Ведь все повозки осматривала стража - не
утаил ли путник товар, облагаемый пошлиной, не везет ли что запрещенное к продаже.
Фарах подивился такой предусмотрительности. Он и не думал, что все так сложно
устроено. Ему казалось, что через границу пускают всех. Ну, стоит стража, ну, стоят ворота. Но
чтоб такие строгости! Неужели проверяют не только товары? Подмастерье поежился. Он
опасался, что стража не пропустит их. Вдруг охранники заинтересуются двумя
путешественниками? Ведь их разыскивают, если верить слухам.
Но, вопреки всем ожиданиям, границу они миновали довольно быстро. Фарах, запуганный
рассказами Танвара о бдительных стражах, даже удивился.
Въехав в город и пробравшись сквозь толпу людей, повозок и быков, друзья добрались до
площади. Танвар, не раздумывая, занял место в хвосте очереди, ведущей к левым воротам.
Здесь проходили путники налегке, и она была намного короче, чем соседняя, где стояли
повозки, нагруженные разнообразными товарами. В той очереди царила полная неразбериха:
торговцы и погонщики ругались друг с другом, выясняя, кто проходит раньше. Кто-то норовил
проскочить без очереди, напирая на то, что груза у него мало, кто-то шумел, что еще вчера
занимал вот это самое место, за благородным леаранцем с тюками...
Фарах с интересом прислушивался. Здесь смешивались и северный и южный языки, а
порой звучал и леаранский. Тем не менее все друг друга прекрасно понимали и отчаянно
ругались на трех языках разом.
Танвар не обращал на шумную толпу никакого внимания. Было видно, что ему не впервой
пересекать границу. Его друг, напротив, внимательно рассматривал людей, столпившихся перед
воротами. Ему было интересно все: что и как они говорят, как ходят и что везут. Ловя обрывки
чужих разговоров, Фарах узнавал много интересного - как пакуют зерно и сколько хранится
рыба, и какая все-таки сволочь десятник Тама, прищучивший вчера известного неудачника
Самседа, пытавшегося провезти без пошлины два тюка леаранского сукна.
Особое внимание Фарах уделял одежде путешественников. Конечно, большинство одеты
привычно, в халаты и широкие отрезы сарти - это в основном торговцы-южане. Но
встречались и более редкие наряды: камзолы да плащи северян, тканые дублеты леаранцев и
редкие в этих местах кожаные куртки.
Северянин, равнодушный к пестрым нарядам, изредка комментировал происходящее,
объясняя другу, почему тот или иной торговец одет так, а не иначе. Танвар рассказал Фараху
про головные платки купцов из гильдии суконщиков, про обязательные кожаные пояса менял,
про леаранские кожаные куртки, что служили неплохим доспехом и могли уберечь владельца
от удара ножом, слушал с интересом, не забывая приглядывать за седельной сумкой - он уже
знал про воришек, что "паслись" в людных местах. За три неполных часа, проведенных в
очереди, друзья наговорились всласть.
У ворот их ждала стража: девять крепких воинов, вооруженных короткими копьями, да
старший десятник, на чьем поясе висел широкий меч. Пришлось спешиться. Двое стражников
ловко и быстро перетрясли дорожные сумки, еще двое обыскали друзей, легко и совсем не
обидно похлопав по карманам одежды. Не найдя ничего предосудительного, стражи отступили,
и настала очередь десятника. Тот поинтересовался, с какой целью путешественники
направляются в Сальстан. Танвар вытащил из-за пазухи свернутый пергамент и предъявил его
десятнику. При этом сказал, что сам житель Таграма и вот-де везет своего друга в столицу.
Десятник стал нудно, из чувства долга, расспрашивать: откуда они едут, что собираются делать
в Таграме, и не везут ли чего запрещенного, вроде драгоценных камней. Но, услышав, что
Фарах - подмастерье кузнеца, что он собирается осесть в Таграме и, быть может, открыть
свою кузню, десятник оживился. Сказал, что каван-сарские кузнецы всегда желанные гости в
Сальстане. Тем более, если они собираются навсегда поселиться в Таграме. И даже
пожаловался, что, мол, нынче всякий норовит поторговать, а работать никто не хочет. После
этого один из стражников поднес десятнику толстенную книгу с пергаментными листами,
переплетенными в толстую бычью кожу. Десятник записал в нее имена друзей. Танвар назвался
своим именем - оно было указано в его пергаменте, да и скрываться ему не было особого
смысла. Фарах, вопреки совету северянина, тоже назвался своим собственным именем. В
прошлый раз, в Масуне, взяв другое имя, он долго переживал. Думал, что поступил как трус
или даже как вор, прячущий лицо. Мужчине не следует так себя вести. А то, что за ним
охотятся, пусть. В Каван-Саре Фарахов много. Хоть в повозку грузи.
Больше вопросов у десятника не возникло, и он пожелал друзьям счастливого пути,
напомнив, что по прибытии в Таграм необходимо отметиться у местной стражи. Танвар
уплатил налог на пересечение границы - всего-то две марки, налог на въезд иностранца -
марку, и друзья спокойно проехали сквозь ворота.
Фарах очень удивился записям в книге. У них на юге такого не было. Да и стража-то в
мелких городах знала в лицо каждого жителя. Это их работа, им за это жалованье положено.
Как же хватать человека, когда не знаешь, кто он, кто его родители, из какого он рода-племени.
Танвар ответил, что, мол, это хорошо для деревни, а для города не выйдет - столько народа в
лицо не запомнишь. Разве что художника нанять, чтобы всех перерисовал. Но то дело очень
хлопотное и дорогое. Где ж столько художников взять, чтобы всех перерисовать?
- Но ведь это неудобно! - сказал Фарах. - Я думал все проще: проехал, заплатил
пошлину и свободен!
- Как бы не так, - отозвался северянин. - У нас тут не дикость, у нас тут
ци-ви-ли-зованное общество! Только деревенские дурий думают, что границу пересечь - как
два пальца обмочить. Тут, брат, все по науке. А Тайная Канцелярия не зря свой хлеб ест. За два
года переловили всех фальшивомонетчиков, и все благодаря пергаментам.
Выехав с заставы и успешно миновав встречный поток путников и обозов, друзья
подхлестнули скакунов и поспешили покинуть Приграничье.
К вечеру они добрались до небольшого перекрестка: Дорога, звавшаяся в этих местах
Большим Трактом, шла дальше на север, а в сторону от нее уходила узенькая, почти тропинка.
Ночевать в чистом поле не хотелось. Танвар, хорошо знавший местность, свернул с тракта на ту
дорожку, что вела в сторону. Сказал, что там, чуть подальше, есть небольшой городок, где
можно заночевать.
Подъехав к холмам, скрывавшим городок, Танвар привстал в стременах и осмотрелся.
- Ну, вот и дома, - сказал он. - Как хорошо-то! Какой воздух!
Фарах недоуменно втянул носом вечернюю свежесть. Ничем таким особенным не пахло.
Лошадиный пот, пыль, запах разгоряченных человеческих тел. Самые обыкновенные запахи.
Он к ним уже привык. Правда, откуда-то тянуло сыростью. Пахло заплесневелым кафтаном.
- Все как обычно, - сказал Фарах. - Чего такого ты унюхал?
- Лес! Лесом пахнет! Тебе, степняку, не понять. Как вы там, на юге, живете без леса, не
понимаю. Смотри!
Танвар махнул рукой в сторону холма, и Фарах послушно повернул голову. На пологом
склоне холма рос десяток деревьев. Небольшие, стройные, они стояли ровно, дружно. Наверно,
когда-то давно их специально посадили здесь, чтобы укрепить склон.
- Чуешь? Это от них. Это тебе не сухие кусты, что растут в Каван-Саре.
- Так это от них плесенью пахнет?
- Плесенью? Тьфу! Лесом пахнет. Настоящим, пусть и маленьким. Вот погоди,
доберемся до Таграма, я тебя сведу в березовую рощу. Ты, поди, и на картинках такого не
видел. Березы вперемешку с орешником... Нетронутые места. Красотища! Да и по дороге через
лес будем ехать. Правда, там все больше дубы да вязы. Ну, еще елки. Но и то хорошо. Хоть
покажу тебе ельник. Знаешь, как там хорошо пахнет! Смолой, иголками, грибами. Разведем
костерок, поджарим мясца...
Фарах пожал плечами. На его взгляд холм мало чем отличался от тех, что они проезжали
неделю назад. Конечно, такого не встретишь в округе Эшмина. Там все больше ковыль, песок,
камни. Но за время путешествия он уже насмотрелся всякого и не понимал, почему эта рощица,
бывшая гораздо меньше фруктовых садов Башмина, вызвала у Танвара восторг.
- Ладно, степняк. Поехали уж, - сказал Танвар. - Это показывать надо, а не
рассказывать.
Они тронулись дальше и вскоре, обогнув холм с рощицей на склоне, въехали в городок,
звавшийся, если верить покосившейся деревянной табличке на столбе, Кельтан. Вот здесь
Фарах наконец и понял, что они в Сальстане. И дело вовсе не в запахах, не в домах и не в
страже. Дело было в другом. Прямо на въезде в город дорога превращалась в грязное месиво.
Грязь - вот что удивило Фараха. Здесь было столько влаги, что она не впитывалась в почву.
Подмастерье, привыкший к пыльным и сухим дорогам родины, с изумлением смотрел на то,
как в грязи возится ребятня четырех-пяти лет. Перепачканные с ног до головы, они пытались
взобраться на огромную свинью, что бродила вокруг грязного месива. Как ни старался Фарах,
он так и не смог припомнить, когда же они выехали из засушливой зоны. Вроде бы все было
как всегда, все привычное, родное. Нет, сейчас он понимал, что все менялось постепенно,
просто он этого не замечал. Они уезжали с юга, воздух становился влажнее, чаще встречались
деревья и трава. Но Фарах не обращал на это внимания, пока не увидел грязь. Да и слова
Танвара заставили его посмотреть на мир по-другому.
Из-за ближайшего забора, сплетенного из ветвей, раздалась ругань. В ответ взвился
гневный женский крик. Следом - неразборчивое пьяное бормотание. Насторожившиеся
детишки бросились врассыпную, свинья, получив увесистого пинка, с визгом рванула к
огородам.
- Сальстан, - умиленно сказал Танвар. - Родина, осталось только найти таверну. Хотя
откуда в этом захолустье таверна? Разве что кабак. Но и он сгодится. Вот люди, сколько тут
путников бывает, хоть бы одна сволочь почесалась и отстроила постоялый двор.
Фарах с ужасом взирал на городишко. Пьяная брань, грязь, неухоженные дети, свиньи...
Все это было так нелепо, так непривычно. Сальстан оказался совсем не похож на ту чудесную
страну, о которой вечерами рассказывал Тапвар. Неужели это и есть самое сильное и самое
богатое из трех государств? Такого бардака не увидишь ни в одной южной деревне.
- Поехали, - поторопил Танвар друга. - А то все сожрут. Без нас.
Он обернулся и, заметив уныние Фгфаха, добавил:
- Не пугайся. Не все так плохо. Но у любой штуковины есть обратная сторона. То, что ты
видишь, это изнанка. Погоди, приедем в Таграм, там ты увидишь все великолепие Сальстана.
Но Фарах уже сомневался в том, что Таграм окажется таким уж великолепным. Как
оказалось, рассказы Танвара это одно, а действительность - совсем другое...
Поужинали друзья в грязном кабаке, освещенном одной-единственной лучиной. На ночь
устроились в сарае, подле скакунов. Фарах, наевшийся плохо прожаренного мяса и выпивший
кислого вина, пускал ветры и уныло размышлял о том, что лучше бы он остался в Эшмине и
смело встретил судьбу, как и подобает мужчине. А не тащился бы на север, к варварам, чтобы
остаток жизни мерзнуть и месить грязь.
Впервые за все путешествие Фарах ночью замерз, несмотря на то что спал в одежде и
укрывался одеялом. Он долго ворочался, поминая недобрым словом и Тайгрена, и Танвара, и
весь Сальстан разом. Северянин спал спокойно. Танвар вернулся на родину и больше ничего не
хотел знать.
Утром они вернулись на тракт и двинулись дальше на север. Фарах пребывал в
отвратительном настроении - он замерз и не выспался. Танвар же, напротив, был весел и
доволен. Он шумно восхищался красотами родного края и рассказывал другу короткие
смешные истории, которые называл на свой северный лад анекдотами. Фарах, правда, ни разу
не улыбнулся. Будущее представлялось ему в мрачном свете, и парень не видел причин для
веселья.
За день они проехали немного. Скакунам нужен был отдых, да и Фарах чувствовал себя
паршиво. Сильно чесалось в носу, и кружилась голова. К счастью, ближе к вечеру они
добрались до небольшого городка, расположившегося прямо у тракта. Здесь имелся постоялый
двор, там отдыхали торговцы, идущие на юг. Друзья сняли небольшую приличную комнату и
доверили скакунов конюху, состоявшему при общей конюшне.
Северянин, приметив болезненное состояние друга, заявил, что он простыл и надо
лечиться. Принес из кухни большой глиняный стакан с резко пахнущей жидкостью, прозрачной
как слеза. Фарах с недоверием глянул на стакан, но ничего не сказал. Танвар заставил выпить
его это зелье, утверждая, что это всего лишь лекарство. Жидкость обожгла Фараxy горло, и он
закашлялся, да так, что слезы брызнули из глаз. Северянин заставил друга лечь, закутаться в
одеяло и лежать спокойно. Потом намазал ему ноги отвратительно пахнущим бальзамом.
Подмастерье, тихо ругавшийся про себя, отвернулся к стене, давая понять, что у него плохое
настроение и он не расположен к беседам. Танвар пожал плечами и спустился в общий зал, за
новостями. Когда он вернулся, его товарищ мирно спал.
Утром Фарах почувствовал себя значительно лучше. В носу не свербило, в горле не
щекотало, и не ломило ноги. Погода наладилась, выглянуло солнышко, и к нему вернулось
хорошее настроение. Танвар, заметивший, что другу стало лучше, похвалился талантом
врачевателя, и они стали собираться в дорогу.
В этот день отмахали несколько десятков лиг. Фарах, пришедший в себя, с интересом
рассматривал окрестности. Теперь он замечал то, что, по мнению Танвара, являлось красотой
Сальстана.
Деревья. Да, в первую очередь его поразили деревья. Здесь их было много, они росли
вдоль дороги и выглядели очень красиво. Огромные стволы, раскидистые кроны, зелень всех
оттенков - это действительно впечатляло. Правда, Фарах недоумевал, откуда вокруг столько
грязи. Но когда на третий день пути начался дождь, причем не просто дождь, а самый
настоящий ливень, он понял, откуда она берется.
Спутники пережидали непогоду под раскидистой елью, прячась под большими
мохнатыми лапами от тяжелых капель дождя. Скакуны недовольно фыркали - им не нашлось
места под елкой. Когда небо немного просветлело, Фарах вышел из-под дерева и поднял
голову. Капли дождя падали ему на лицо и стекали на грудь. Юноша вскинул руки, ловя
ладонями воду, падающую с неба. Капли были тяжелыми, мягкими, они ласково касались кожи.
Фараху это казалось чудом. Он представил себе, что случилось бы, если бы в Эшмине пошел
такой дождь. О, наверно, это стало бы главным событием года. О нем бы еще долго
вспоминали, передавая сказания о волшебстве из поколения в поколение.
Вода. Чистая вода, падающая с неба. Это так хорошо и приятно. Фарах был очарован
дождем и простоял под ним минуть десять, пока Танвар не затащил его обратно под широкие
лапы ели.
К вечеру, когда они остановились на очередном постоялом дворе, подмастерье опять
чихал.
На этот раз Танвар повторил лечение, намазав бальзамом уже не только пятки друга, но и
спину и грудь. Фарах, завернутый в два одеяла, лежал на кровати и с грустью думал о том, что у
всего в этом мире есть свои оборотные стороны. Если есть что-то хорошее, то непременно у
того же найдется изъян. Дождь, красивый и ласковый, обернулся простудой. Чудесный
Сальстан, богатая и сильная страна, оказывается, не так прекрасна, как представлялось. Здесь
много нищих, больных, увечных. И много грязи. Дороги ужасны, а еда отвратительна. Но это
Сальстан. Самое сильное и богатое королевство, закрывавшее собой остальной Мир от зла,
идущего с севера.
Путешествие затянулось. Друзья торопились в Таграм, но, увы, не всегда двигались
быстро. Главной причиной задержек служила хворь Фараха. Его донимали кашель и головные
боли. Порой он был настолько слаб, что не мог держаться в седле.
Северянин ухаживал за другом: натирал лечебными мазями, поил горькими отварами
трав. Лечение помогало. Хоть и медленно, но друзья все же продвигались к своей цели -
Таграму.
Для Фараха, измученного болезнью, дни слились в какую-то серую полосу. По ней он
брел вперед, к новой жизни. Окружающий мир мало его интересовал. Ему казалось, что вся
жизнь превратилась в одно большое путешествие. Дневные переходы, ночевки в дешевых
постоялых дворах, снова переходы... Скакуны, поток людей на дороге, обозы с товарами -
сплошной мутный водоворот, утянувший Фараха на самое дно. Он уже с трудом вспоминал
свою жизнь в Эшмине. Казалось, те времена превратились в сказку, услышанную в одном из
постоялых дворов. Кузнец, Фаие, староста деревни... Все они стали для Фараха всего лишь
размытыми силуэтами. Он не помнил их лиц. Не помнил голосов. Помнил только деда, Старого
Тейрата, что заботился о внуке. Иногда, когда у Фараха случалась горячка, ему казалось, что он
снова путешествует с дедом из Хазира в Эшмин. О, ведь это тоже был долгий путь. Только
вдвоем. Они шли долго, очень долго. У них не было скакунов. У них не было денег, и они
попрошайничали на дорогах, чтобы не умереть с голоду. Но это было так давно... В минуты
помрачения Фарах называл Танвара дедом и плакал, словно маленький мальчик.
Северянин только качал головой. Из-за болезни Фараха им приходилось часто
задерживаться на день или два в постоялых дворах, пережидая приступы слабости. Танвар знал,
что Фарах, привычный к югу, плохо приспособлен к северному климату. Но он надеялся, что
вскоре друг победит болезнь. Молодой и здоровый парень не может долго болеть. Иначе и быть
не могло. Только ему надо помочь. И Танвар помогал. Он тратил деньги на лечебные эликсиры,
на редкие травы и на лучшую еду. Ухаживал за Фарахом, как за родным братом. Старался
развеселить его, когда товарищу становилось лучше, развлекал его смешными историями и
рассказамн о далеких землях.
Но Фарах оставался мрачным и неразговорчивым. За время болезни он похудел и
осунулся. Мышцы, привыкшие к ежедневным нагрузкам, теперь расслабились и одрябли.
Сейчас он больше напоминал обычного деревенского паренька, чем подмастерье кузнеца,
способного целый день махать тяжеленным молотом.
Ехали медленно. Фарах обычно отдавал поводья Танвару, а сам горбился в седле, держась
обеими руками за луку. Северянин вел скакуна подмастерья за собой. Конечно, ни о какой рыси
и тем более галопе, теперь не могло быть и речи. Но довольны этим были только скакуны.
Качаясь в седле, Фарах размышлял о своей жизни.
Ему казалось, что эта проклятая дорога никогда не кончится. Что он так и умрет в седле.
Иногда думалось - так даже будет лучше. Он очень устал. И дело было не только в ноющих
мышцах и больном горле. Его жизнь разбилась. Дед, заботившийся о нем, мертв. Из Эшмина
пришлось бежать. За ним гонятся таинственные Темные Жрецы и охотники за головами. Мир
перевернулся. У Фараха не осталось ничего: ни дома, ни родных, ни даже самого себя. Из
талантливого подмастерья кузнеца он превратился в бездомного бродягу. Правда, у него
оставалась надежда, и имя ей было - Таграм. Только мысль об этом городе поддерживала его
силы и заставляла двигаться дальше. Таграм. Столица Сальстана. Там можно иудет начать
новую жизнь. Наняться в кузницу, снова стать подмастерьем. Или даже ку
...Закладка в соц.сетях
