Жанр: Фантастика
Огнерожденный
...есяток мечников, навалившихся на орга и рубящих его на куски.
А потом свет померк, и Фарах провалился в темноту.
11
Очнулся он от тряски. Не открывая глаз, потребовал, чтобы его оставили в покое, и лишь
потом понял, что жив. Голова болела. Казалось, тупой топор долбит в затылок, пытаясь его
расколоть. Ныла спина. Ребра вспыхивали огнем, но дышалось легко. И еще - было очень
холодно.
Заворочавшись, Фарах открыл глаза. Темно. Очень темно. Он судорожно сжал кулаки,
резко вздохнул - подумал, что ослеп, но тут же разглядел в темноте над собой маленькие
жемчужные огоньки. Звезды. Это всего лишь ночь. Тогда он застонал и сел.
И сразу все встало на свои места. Привычный мир вернулся. Оказалось, что его везут в
большой открытой повозке, запряженной парой быков. Рядом лежали раненые солдаты. Кто-то
стонал, но тихо, едва слышно. Глядя на неподвижные тела, Фарах подумал, что многие солдаты
давно мертвы, но никому до этого нет дела.
Уцепившись за борт повозки, он приподнялся и стал осматриваться. Увидел, что дорога
запружена идущими людьми, солдатами. Они шли молча, стараясь не шуметь.
- Эй! - позвал Фарах. - Где я?
- Тише! - откликнулся солдат с огромной черной бородой, шедший рядом с повозкой.
- Что со мной?
- Ишь, - раздалось с другой стороны, - очнулся. Лежи тихо, пацан.
Фарах перегнулся через дощатый борт и вцепился в плечо бородача.
- Где я? - прошипел он. - Что случилось? Куда мы едем?
Солдат попытался стряхнуть руку Фараха, но не смог. Рука бывшего кузнечного
подмастерья, несмотря на ранения, была все еще крепка.
- Да тише ты, - сердито зашептал он в ответ. - Не ровен час, Орду на нас наведешь.
- Убегаем?
- Да! Разбили нас, пацан. Вдребезги. Навалились кучей, разнесли по лесу, как солому
ветром. Вот раненых собрали и бежим в долину Халь. Кто цел остался - стали заслоном.
Держат Орду. Но это ненадолго. Наших совсем мало осталось.
- А Вторая Армия? Где она?
- А хрен собачий знает где. Нету. Поговаривают, что струсили они, вернулись в
Сальстан.
Фарах застонал и откинулся на спину. Плохо. Все очень плохо. Састион погиб, Васка и
Сасим тоже. Килрас и Грендир исчезли. Наверно, тоже погибли. Войско разбито. Орда
победила.
Мысли разбегались, путались. Затылок пронзало острой болью, словно плотницким
гвоздем. Фарах застонал и перевернулся на живот. Стало легче. Он подтянул ноги, сжал кулаки.
Цел. Вроде все в порядке. Тело слушается, вот только мышцы застыли, замерзли. Да голова
немного кружится.
Подняв руку, он ощупал затылок. Сухо. Раны нет, но прощупывается большая, с
голубиное яйцо, шишка. Кажется, с ним не случилось ничего непоправимого. Но с
остальными...
Лежа на животе, Фарах согревал ладони дыханием и пытался понять, что ему делаь
дальше. Орда наступает. Неужели все кончено? Война проиграна или только одно сражение?
Но нет. Он видел Орду. Он сражался с ней. Врагов много и они сильны. Их ничем не удержать!
Это дикая сила, приливная волна, ураган. Вторая Армия, собранная из рекрутов и
добровольцев, ясно как день, не сможет удержать границы. Войска Тайгрена вторгнутся в
Сальстан, это лишь вопрос времени. Неужели в Мир придет вечная зима? Катастрофа? Не
может быть. Этого просто не может быть! Энканас не допустит этого.
Фарах зашептал слова молитвы, взывая к Всеблагому. Но ответа так и не получил.
Никакого тепла. Бог Огня не отзывался. Зов пропадал впустую, растворялся в темноте. В ответ
пришел лишь всепожирающий холод. Хальгарт отныне - вотчина Тайгрена.
От страха и холода свело ноги, по спине пробежала волна боли. Фараха охватила паника.
Ему захотелось вскочить и броситься бежать впереди повозки. Домой. На юг. В теплую
деревушку, где никогда не видели снега и оргов. Туда, куда не достанут лапы Тайгрена.
Очень хотелось жить.
Жить. Простое слово. Оно означает: дышать, ходить, говорить, есть, пить. Фарах очень
хотел жить. Когда Ламеранос рассказал ему о предсказании, юноша испугался. Но совсем не
так, как теперь. Тогда не знал, как это - умереть. Да, он видел смерть и раньше. Дед, Танвар,
разбойники... Но не понимал, что это такое - смерть. Не мог примерить на себя, не мог
ощутить того, что тоже смертен. Теперь, после битвы в лесу, Фарах понял, что это такое. Все
его существо боялось гибели, каждая частичка тела трепетала при мысли о том, что его может
не стать. Что он перестанет быть. Предсказание... Неужели предсказанию суждено сбыться? Он
не хочет умирать. Не хочет!
Уткнувшись носом в холодные ладони, Фарах заплакал. От страха, обиды, бессилия. Ему
не хотелось быть здесь, в холодном лесу, где рядом ходит смерть. Ему хотелось на юг, в тепло,
под ласковые лучи Дома Энканаса, несущего жизнь. Хотя бы - в Таграм. Да, ему нужно в
Таграм. Надо поговорить с Ламераносом. Как знать, быть может, ученый нашел ошибку в
предсказании и наверняка есть шанс обмануть судьбу. Быть может, он знает, как помочь
войскам Сальстана победить Бога Тьмы. Он такой умный, он много знает. Ламеранос
обязательно что-нибудь придумает. Обязательно! Решено: в Таграм. Ему надо в Таграм!
Солдаты шедшие позади, зашумели. Сначала зашептали, потом стали говорить громче.
Повозка вздрогнула, быки замычали и пошли быстрей. Солдат, ведущий их под уздцы,
заторопился, рванулся вперед.
- Орги! - закричали сзади. - Орги! Братцы, спасайтесь!
Десятки голосов тут же подхватили крик. Раненые зашевелились, пытаясь подняться, в
надежде хотя бы спрятаться в лесу. Провожатый, не дожидаясь, чем кончится дело, бросил
быков и припустил вперед, проваливаясь в глубокий снег.
Фарах приподнялся. Полусотня солдат, идущих за повозкой, закипела, забурлила, как вода
в котелке. Некоторые бросались в сторону, в лес. Другие доставали оружие, пытались
выстроиться в шеренгу, чтобы встретить врага.
Расстегнув драный полушубок, Фарах запустил руку за пазуху. Нож, когда-то выкованный
им самим, был на месте. Он висел на боку, под рукой, в специальных ножнах, сшитых за время
путешествия на север. Фарах вцепился в его холодную рукоять и потащил на себя. Все-таки
оружие. Невесть какое, но - оружие.
Десятка два солдат топтались по снежному насту, готовясь к бою. Но большинство,
огибая повозку, бежали в стороны, стремясь спасти свои жизни. Они хотели жить, и слепой
ужас гнал их в лес, подальше от дороги.
Фарах достал нож и коснулся пальцем острия. Острое, холодное. Как мысль, пришедшая
следом. Нет, он не станет драться. Это бесполезно. Умереть здесь, на лесной дороге, после того
как выжил в бою - это не для него. Он просто хотел жить. Плевать на то, что будет с другими.
На все плевать! Сейчас надо жить. Перед глазами вдруг встало видение: серебряный палец
Бога, качающийся, как стрелка весов. Фарах сплюнул. А потом, повернувшись, пробрался к
козлам и с них прыгнул на спину одного из быков. Тот возмущенно взревел, дернулся, но не
остановился. По-прежнему брел вперед, с хрустом топча снег.
Фарах несколькими взмахами ножа обрезал все постромки и, вцепившись в пышную
гриву быка, стал его подгонять. Тот ревел, но быстрее не шел. Бывший подмастерье кольнул
его, и бык, почувствовав боль, прыгнул вперед. Фарах закричал на него, кольнул еще раз. Бык
неуверенно подался еще. И тут, видимо почувствовав свободу от постромок, замычал и вдруг
сорвался с места, припустил галопом, как заправский скакун. Он мчался тяжело, но быстро,
отшвыривая могучей грудью в снег солдат, не успевших отскочить. Фарах пытался удержаться
на пляшущем загривке быка и не переставал колоть его ножом. Он хотел жить. Он хотел как
можно быстрее покинуть это место. В долину. Прямиком в долину. А оттуда - на юг.
Наконец бык обогнал солдат, повозка осталась далеко позади. Перед ним лежала чистая
дорога, утоптанная сотнями ног, и он побежал быстрее. Его подгоняли уколы ножа и страх.
Быку тоже было страшно. Он чувствовал, что сзади надвигается темная и страшная сила,
пахнущая смертью. И потому мчался все быстрее, уже не обращая внимания на то, что на спине
кто-то сидит. Его уже не надо было подгонять. Бык тоже хотел жить.
Заслышав крики, Фарах оглянулся, но ничего не увидел. Повозку и воинов, оставшихся
возле нее, скрыла темнота. Но Фарах знал - сейчас там начинается бой. Орги идут в атаку,
окружая солдат, обнаживших оружие. Раненые пытаются достать мечи, чтобы встретить смерть
как подобает воину. Еще Фарах знал, что потом ему будет стыдно. Очень стыдно и больно. Но
сейчас он хотел жить. Очень.
Пригнувшись, чтобы не задевать головой еловые ветви, Фарах снова кольнул быка ножом.
Вперед, только вперед! На юг.
Путь домой оказался долгим и страшным. Это время бывший подмастерье кузнеца и
воспитанник Храма почти не запомнил, разум отказывался запоминать страх и панику. Все
происходило словно в тумане, в горячечном бреду. Порой Фараху казалось, что это ему только
снится. Что он вот-вот проснется и вздохнет с облегчением, утирая пот с разгоряченного лба.
Душа отказывалась принимать то, что видели глаза. Чужая боль и чужие страдания уже не
трогали его сердце. Оно очерствело. Так было нужно, потому что выжить в неразберихе войны
мог лишь человек, заботящийся только о себе. Когда речь идет о выживании, то доброта
исчезает, остается лишь черствость.
Он запомнил только страх, холод и голод. Страх гнал его вперед, холод норовил обратить
в ледяную статую, а голод лишал сил. Фарах сопротивлялся, старался выжить, выбраться из
этого наваждения, и это ему удалось. Он вырвался из цепких лап войны. Но так и не проснулся.
Ночной кошмар остался явью.
К исходу той страшной ночи, когда орги догнали отступавших и повозку с ранеными, он
все-таки добрался до долины Халь. Там Фарах наткнулся на сотню воинов, своим ходом
добравшихся до крепости. Больше никого не было. Вторая Армия действительно ушла на юг,
отступила к границе Сальстаиа, бросив на произвол судьбы остатки разбитого воинства.
Уцелевшие солдаты - изможденные, голодные и усталые - грелись у костров,
разложенных вокруг крепости. Внутри места не было - каждый свободный угол в домах
отдали раненым. За ними ухаживали медики Второй Армии. Те, что остались. Добровольно.
Фараху удалось пробиться внутрь крепости и рассказать сотнику Погу о событиях на
севере. Сотник, взявший на себя командование гарнизоном, принял весть о наступлении Орды
спокойно. Он надеялся отсидеться в крепости, отбить атаки и дождаться помощи. Пог уже
второй год зимовал в этой крепости и был уверен, что старые стены выдержат натиск Орды.
Фарах не стал его разубеждать, хотя придерживался другого мнения, потому что видел Орду.
Он просто встал и потихоньку ушел.
Ему удалось хорошенько наесться и накормить быка. Воспользовавшись удобным
моментом, он украл котомку с вяленой солониной и промерзшим насквозь хлебом. Его совесть
осталась чиста: Фарах считал, что еда не понадобится защитникам крепости. Они обречены.
Красть у мертвых не преступление, а необходимость - так он подумал. А потом украл и мешок
овса - для быка. Оставалось лишь отправиться на юг. И подмастерье не стал задерживаться,
даже чтобы погреться у костра.
Путь, на который обоз потратил неделю, он прошел за четыре дня. Вернее, за три долгих
холодных дня и четыре ночи. Но это было не так уж сложно, без обоза он двигался быстрее. К
тому же он не оставался в одиночестве. По дороге брели многие солдаты, бежавшие, как и он,
на юг. Поодиночке, группами, с быками и без - все шли в одну сторону, к Сальстану. Но
Фарах сторонился компаний. Он не доверял чужакам. Не тратя время на беседы, в одиночку
пробивался вперед, обгоняя тех, кто шел, по его мнению, слишком медленно. Ночевал тоже
один, в лесу. Разводил костер из сырых сучьев, тратя порой на это несколько часов, и спал,
обнимая быка, привыкшего к новому хозяину. Вместе спать теплее.
Но на третий день пути бык издох. Не выдержал нагрузки. Измученный дорогой в
Хальгарт, не успевший как следует отдохнуть и отъесться, он шел вперед до последнего,
стремясь, как и его хозяин, побыстрее выбраться из гиблого места. Он чуял смерть, идущую по
пятам, и не было нужды его подгонять. Но однажды бык просто упал в снег и больше не встал.
Умер на ходу.
Фарах остановился, развел костер, разделал тушу. Зажарил мясо, съел, сколько смог, и лег
отсыпаться. Проснулся он от криков. Оказалось, на его костер набрели три усталых и голодных
солдата. Обрадовавшись нежданному угощению, они набросились на тушу быка, вырезая себе
лучшие куски и жаря их тут же на огне. При этом никто не обращал внимания на спящего
парня. Посмотрев на орущих солдат, Фарах тихо поднялся и ушел в темноту. Он не хотел
неприятностей. Он хотел жить.
К вечеру следующего дня Фарах добрался до границы Сальстана и сразу же наткнулся на
посты Второй Армии. Его задержали патрульные как дезертира и отправили к другим
несчастным, пережившим бойню и добравшимся до своих. К счастью, их было много и
уследить за всеми дезертирами не представлялось возможным. Командиры сколачивали из
провинившихся новые десятки и отправляли строить укрепления.
Строить укрепления Фарах не хотел. Он хотел на юг. План бегства созрел мгновенно и тут
же был претворен в жизнь. Ему, одетому в гражданское платье, удалось без проблем удрать со
строительства и затеряться в толпе обозников. Разгрузив припасы, они собирались
возвращаться в столицу. Но связываться с армейскими обозниками было опасно - они легко
могли выдать беглеца солдатам. Как-никак - тоже служивые. Не зная, что делать дальше,
Фарах ходил среди толпы, от костра к костру, пытаясь придумать, как ему выбраться за
пределы лагеря.
Ему повезло. Просто сказочно повезло. Пробираясь между рядами повозок, он заметил
человека, показавшегося ему знакомым. Это был тучный леаранец, чьи огромные усы
покрылись толстым слоем инея. Фарах подобрался ближе и, услышав голос этого человека,
признал в нем частного торговца Перро. Его он видел в кабачке "Совиное Урочище". Тот еще
спорил с северянином Сагистом о том, как лучше сбыть армии товар. Фарах подошел ближе и
решил послушать, о чем торговец говорит с обозниками.
Оказалось, леаранец, владелец трех больших повозок, удачно сбыл товар и собирался в
обратный путь. Причем немедленно. Фарах решил, что глупо упускать такой шанс. Он подошел
к торговцу и обратился к нему по имени. Тот сначала испугался, но, уразумев, что исхудавший
и оборванный мальчишка просит взять его с собой, приободрился. Он принялся выспрашивать
у Фараха, кто он такой и откуда взялся. Тог соврал, что он школяр из Таграмского
Университета и случайно оказался среди обозников. Дескать, отправился вместе с ними, чтобы
посмотреть на войну, и отстал от друзей. В доказательство того, что он школяр, парень
напомнил торговцу о разговоре в "Совином Урочище". Перро припомнил беседу и сразу
подобрел. Брать с собой дезертира он не хотел. За укрывательство беглеца можно было
лишиться всего добра, а то и головы, но Фарах не был похож на солдата. Одет он был в
гражданское платье и слишком юн для воина.
Видя, что торговец сомневается, Фарах посулил ему награду. Обещал, что продаст все
имущество в Таграме и отдаст спасителю выручку. Тучный леаранец пожевал заиндевевший ус
и махнул рукой. Сказал, что плевать хотел на те деньги, что может собрать школяр. Пообещал,
что довезет его и так, лишь бы помог в дороге, потому как двое его приказчиков сбежали, как
только услышали о наступлении Орды, и теперь рабочих рук не хватает. Фарах возликовал и
клятвенно пообещал отработать дорогу. Спустя полчаса он уже трясся в повозке, едущей на юг.
Перро не задерживался в пути. Его небольшой обоз целенаправленно шел к цели - в
Таграм. Новых грузов и попутчиков не брали. Торговцу удалось изрядно приумножить свой
капитал, и он не хотел им рисковать, ввязываясь в сомнительные операции
По дороге их часто останавливали. Солдаты досматривали повозки, проверяя, не
укрываются ли в них дезертиры. На время проверок Фарах садился рядом с Перро и не думал
прятаться. Так он навлек бы на себя подозрения. Торговец называл его помощником, солдаты
кивали, и все шло как по маслу.
Когда они выбрались из расположения войск Второй Армии, подмастерье вздохнул с
облегчением. Теперь он уже не опасался за свою жизнь, казалось, все беды остались позади.
Начиналась долгая дорога, ведущая к дому.
Но, как оказалось, радоваться было еще рано. Дорога кишмя кишела подозрительными
личностями. Дезертиры бродили в северных лесах целыми шайками, укрывались от армейских
патрулей, пытались прорваться на юг. Кормились они в основном разбоем. И кроме них на
дорогах было полно народа - жители ближайших городков и деревень снимались с
насиженных мест и бежали в глубь страны, подальше от границы. Никто из них не верил, что
армия сдержит Орду.
Спали Перро и его спутники по очереди. В каждой повозке сидело по два человека,
сменявших друг друга. В той, где ехал Перро, Фарах оказался третьим. Он помогал, чем мог:
готовил еду на уже знакомой походной печке, правил быками, стоял на страже. Со всеми
обязанностями справлялся споро, и леаранец был доволен. И вообще, все шло отлично, пока
они не отъехали далеко от войск.
На третью ночь на их обоз напали. В темноте Фарах не разобрал, кто были эти люди -
оголодавшие дезертиры или местные жители, решившие поживиться чужим добром. Нападение
было неожиданным, и единственное, о чем парень думал, так это о том, чтобы остаться в
живых.
Они налетели внезапно, из темноты. Десяток голодных и замерзших людей, вооруженных
чем попало - дубинами, кинжалами, рогатинами. Двоих людей Перро, правивших последней
повозкой, убили сразу. Но те, кто ехали во второй, услыхали возню и подняли крик. Перро и
Фарах, мирно дремавшие у печки, тут же проснулись. Они успели приготовиться к схватке:
торговец вооружился старым мечом, а подмастерье выхватил свой нож. Их третий спутник,
помощник торговца по имени Партар, взялся за тяжелую железную кочергу.
Фарах выскочил из повозки первым, и на него сразу налетели два бандита, вооруженные
дубинами. Парень легко увернулся от их ударов, полоснул одного ножом по ноге, потом
перехватил руку второго, сломал ее и едва успел отскочить в сторону - в схватку вступил
Перро. Размахивая мечом, как дубиной, торговец без труда добил раненых, а подмастерье
бросился на помощь приказчикам из второй повозки.
Дрался он легко, не задумываясь о том, что дерется. После сражения с оргами эта схватка
была для него мелкой потасовкой. Он быстро прикончил троих разбойников, застав их
врасплох. Просто напал на них со спины и зарезал ножом, как свиней. Один из оставшихся в
живых, вооруженный мечом, попытался атаковать, решив, что справится с безоружным. Фарах
не отступил. Он увернулся от размашистого удара, пинком в колено сломал ногу разбойника и
добил его ножом. Остальные, не ожидавшие такого отпора, бросились бежать. В спину им
неслись проклятия Перро.
Когда нападавшие растворились в темноте, торговец велел немедленно трогаться в путь.
Он не исключал того, что бандиты могут вернуться.
Убитых приказчиков решили оставить прямо тут, в снегу. Хоронить их было некогда, а
брать с собой трупы - глупо. Сначала Перро не хотел бросать опустевшую повозку, все же она
обошлась ему в кругленькую сумму. Но потом благоразумие победило. Делить отряд, и так уже
небольшой, было слишком опасно. Перро махнул рукой и велел трогаться. Никого не
подгоняли - и люди и быки спешили покинуть место боя.
Уже в дороге, забравшись на кучу старых шкур, Фарах внезапно понял: сегодня он в
первый раз отнял жизнь у человека. Он убивал людей, убивал их так, словно они были дикими
зверями. И, что самое ужасное, не чувствовал никаких сомнений и никакого раскаяния.
Вытащив нож, Фарах уставился на его окровавленное лезвие. Бурые разводы, заляпавшие
клинок, уже подсыхали. К горлу подкатил горький комок, и парня затошнило. Это ведь была
человеческая кровь, самая настоящая, еще свежая. Орги - чудовища, их уничтожение было
добрым и благим делом. Но люди...
Глядя на клинок, Фарах подумал о том, что очень устал. Что ему хочется спать и что он
по-прежнему не испытывает ни сожаления, ни раскаяния. Эти люди хотели забрать его жизнь, а
он забрал их - вот и все. Либо мы, либо они. Оказалось, что убивать людей очень просто, если
они хотят убить тебя. Тошнота отступила. Кровь на лезвии осталась всего лишь кровью. Ничего
страшного не произошло, просто он опять немного вырос. Придя к такому выводу, Фарах вытер
нож о рукав и лег спать, словно ничего не случилось.
Остаток пути они ехали быстро, стараясь нигде не задерживаться. К счастью, нападений
больше не было. Места пошли обжитые, дезертиры остались на севере, и теперь можно было не
бояться за свою жизнь.
Фарах почти все время спал. Когда бодрствовал - не молился, не разговаривал с
попутчиками, а жил, наслаждаясь каждым вздохом. Он не нуждался в разговорах. От бывшего
кузнечного подмастерья, любознательного и разговорчивого, осталась лишь молчаливая тень.
За время пути он сильно похудел, осунулся. Иногда ночью, лежа на мокрых шкурах,
воняющих псиной, не в силах заснуть, Фарах думал о том, что какая-то его часть уснула и
никак не проснется. А именно та часть, что стремилась к знаниям, верила в дружбу, надеялась,
что все будет хорошо. Бывший воспитанник Храма чувствовал себя разбитым. Его жизнь снова
разлетелась на множество осколков и никак не хотела складываться обратно. Он ощущал
какую-то потерянность. Пытался припомнить лицо деда - и не мог. При мысли о Килрасе и
Грендире кулаки сжимались сами собой, словно это могло чем-то помочь. Фарах знал, что
предал их. Бросил в снегах Хальгарта и даже не попытался найти. От таких мыслей делалось
больно, и он гнал их прочь.
Но больше всего его беспокоили мысли о Боге Огня. За всю дорогу он ни разу не
обратился к Энканасу с молитвой. Боялся, что наткнется на холодную пустоту, означавшую
начало конца света. Однажды он уже ее почувствовал - там, на ночной дороге, сидя в повозке
с ранеными солдатами. И это чувство Фарах запомнил навсегда. Он не мог себе позволить
наткнуться на такую пустоту еще раз, не мог и все. Просто не вынес бы этого. Ведь это
означало бы, что Энканас, Всеблагой Бог Огня, побежден Тайгреном и что дни людского рода
сочтены. Мир трех государств балансировал на краю гибели, ожидая вторжения северной
Орды, и так же на краю бездонной пропасти стоял и мир Фараха. Он не мог позволить себе
раскачивать его. Наоборот, он хотел сохранить равновесие, удержаться от падения, остаться в
своем уме... Всю дорогу от Хальгарта до столицы Сальстана он пытался удержаться на краю
темной бездны безумия, и это ему удалось. Когда дорога подошла к концу, Фарах вздохнул с
облегчением. Он выдержал это испытание. Оставалось только добраться до города.
Но на окраинах Таграма путешественников ждал неприятный сюрприз - в столицу
непрерывным потоком стекались беженцы из соседних деревень. Люди, напуганные слухами о
том, что Орда уже штурмует границы Сальстана, хотели укрыться за белоснежными стенами
Таграма, найти в нем убежище. Столица была для сальстанцев символом силы и порядка, и они
спешили к этому символу, надеясь получить у него хоть немного надежды на будущее. Но
город, и так переполненный жителями, был закрыт. Таграмцы вовсе не радовались пришлым,
им хватало и своих забот.
Вокруг Таграма вырастали лагеря беженцев, покинувших родные места вместе с
родственниками и со всем добром. Они сбивались в толпы и пытались отвоевать у местных
хоть клочочек земли, надеясь на то, что столицу будут защищать всеми силами и им удастся
уцелеть. Они строили свои маленькие городки, состоящие из палаток и шалашей. Это были
поселения грязных и голодных людей, потерявших смысл жизни. Завидев путников, они
набрасывались на них, умоляя взять их с собою в Таграм.
Здесь по-прежнему лежал снег и было все так же холодно. Но этот легкий морозец не шел
ни в какое сравнение с тем холодом, что стоял в Хальгарте. Вся округа была присыпана мокрым
снегом, однако Фарах знал: это все временное, наносное. Этот снег не имел никакого
отношения к тому, что устилал равнины севера. В нем не было зла.
На подъезде к городу одну из повозок пришлось бросить. Обезумевшие крестьяне
набросились на нее и принялись нагружать своим скарбом. Два приказчика перебрались к
Перро. Всем вместе им удалось отогнать беженцев от своей повозки. Дальше ехали в тесноте,
не разговаривая. Все были подавлены происходящим, разговаривали редко, больше молчали.
На душе стало скверно.
Им удалось пробиться к огромным вратам Таграма. Они были открыты - в город шел
поток обозов, везущих припасы и оружие. Столица готовилась к осаде. Королевские гвардейцы
следили за порядком, тщательно осматривали каждую повозку, проверяя, нет ли в ней
беженцев.
Перро удалось вклиниться в один из обозов, и путешественники быстро добрались до
ворот. Сначала их не хотели пускать, но, к счастью, в леаранце быстро признали столичного
жителя. Перро был известен в торговых кругах - и своей удачливостью и
благотворительностью. По счастью, с солдатами стоял один из Жрецов Храма Южного Огня -
он-то и опознал торговца. Перро регулярно жертвовал этому храму немалые суммы, надеясь на
покровительство Энканаса. Жрец, узнав, что леаранец возвращается из торговой поездки с
крупной прибылью, тут же велел солдатам пропустить повозку.
Так Фарах вернулся в Таграм. Он рискнул показаться на глаза стражникам, но рядом с
ними стоял Жрец, он мог случайно видеть его раньше и узнать воспитанника в помощнике
торговца. Этого Фараху не хотелось; проезжая ворота, он отвернул лицо в другую сторону.
Подождав, пока ворота останутся позади, Фарах распрощался с Перро. Тот, помня, что
случайный попутчик спас обоз от нападения разбойников, уговаривал его остаться, говорил,
что примет на работу, а может, и возьмет в долю. В эти лихие времена торговец хотел иметь в
своем распоряжении опытного бойца. Но Фарах вежливо и твердо отказался. Он еще не знал,
что будет делать дальше, но был уверен, что торговля - не его стезя. Расстались они тепло,
по-доброму. На прощание Перро сказал, что двери его дома всегда будут открыты для Фараха,
и креп
...Закладка в соц.сетях
