Жанр: Фантастика
Огнерожденный
...и. Фарах побежал следом, слыша, как рядом
пыхтит Килрас. За ними, горланя ругательства вперемешку со славословиями королю, бежали
воины.
Они прошли сквозь строй оргов за несколько мгновений, искромсав за раз десятка два
великанов. Оставшиеся в живых солдаты, сдерживающие врага, расходились в стороны, давая
проход воинам с огненными мечами. А те старались на славу. На каждого орга - по одному
удару, не больше, и дальше, к следующей жертве. Пылающие лезвия пронзали плоть, отсекали
конечности, сносили уродливые головы... Тех великанов, кто еще был жив после удара
огненного меча, добивали солдаты, идущие следом.
Первыми шли Фарах, Килрас и Тасам. Они составляли кулак атаки, ее вершину. Держась
рядом, прорывались вперед, разя мечами все живое, встающее на их пути. Следом шли два
десятка мечников, старающихся держать ровный строй. Они были в восторге от нового оружия
и при каждом удачном ударе радостно вопили. Заклятое оружие подарило им надежду на то,
что люди победят, и солдаты, чувствующие в своих руках силу Бога Огня, рвались в бой.
В считаные минуты отряд Тасама порубил в куски около полусотни оргов. Великаны,
раньше наступавшие единым строем, дрогнули и распались на небольшие группы, заняли
оборону. Строй мечников тоже разделился. Теперь обладатели огненных мечей разбились на
тройки, в их прикрывали воины с обычным оружием.
Резня продолжалась. Несмотря на волшебное оружие, люди несли потери, ведь это было
только оружие, не броня. Великаны разили сальстанцев дубинами, но солдаты все равно
рвались вперед, к демону, укрывшемуся в самом центре строя оргов.
Великаны стали отступать, пытаясь сомкнуть ряды, но это им не удалось. От огненных
мечей не было защиты. Роняя пылающие капли в глубокий снег, клинки рубили врагов, словно
те были сделаны из бумаги.
Видя это, орги сменили тактику. Теперь они старались оттеснить владельцев огненных
мечей в сторону от остальных и набрасывались на них кучей, стремясь задавить телами. Иногда
это им удавалось.
Оглянувшись, Фарах заметил, что солдат, идущих в атаку, становится все меньше. Под
ударами мечей орги ложились десятками, но успевали при этом забрать с собой и жизнь одного,
а то и двух воинов. Великаны бесились, бросались в бой без оружия, пытались царапаться,
кусаться, давить ногами солдат. Но люди продолжали двигаться вперед. Они шли к демону.
Вскоре их продвижение замедлилось. Фарах устал, перестал подбадривать друзей
криками и молча рубил врагов. Берег дыхание, чувствовал, как сила Огня покидает его. Ему
нужен был отдых, хотя бы краткая передышка, чтобы восстановить свои силы. Но ее не
предвиделось.
Теперь на великана требовался не один, а два-три удара. Сияние меча меркло, но еще
держалось. Оглянувшись, подмастерье заметил, что у многих воинов мечи погасли и теперь они
дерутся, как раньше, рассчитывая только на свои силы и мастерство.
У Килраса и Тасама, сражавшихся рядом с подмастерьем, мечи еще горели. Сотник снова
удивил Фараха. Воспитанник потянулся к Тасаму, и оказалось, что в нем тоже проснулась
частица Внутреннего Пламени. Она-то и поддерживала огонь на клинке. Это было чудесно:
сотнику в запале битвы удалось разбудить свой Внутренний Огонь. Фарах подумал, что в
другое время его, пожалуй, взяли бы на обучение Жрецы. Если они уцелеют, надо будет
рассказать Састиону. Но это - потом. Все - потом. Сейчас надо прорываться вперед! Три
меча - лучше, чем один. Ведь меч Килраса тоже пылал огнем, он, как и положено
воспитаннику Храма, использовал силу Огня. Хорошо было то, что при этом и обычной силой
бывший подмастерье кузнеца не был обделен. Орги, встававшие на его пути, разлетались от
ударов в разные стороны, словно куклы.
Чувствуя, как остатки сил уходят в меч, Фарах не решился обновить огонь на клинках
воинов. Он знал, что его на это не хватит. Три, может, четыре клинка - и он упадет без сил. А
цель уже так близка! Перед ними толпились самые высокие орги, сверхвеликаны! Юноша,
пожалуй, едва доставал им до пояса. За их спинами вспыхивало льдисто-голубое сияние,
именно там прятался демон. Фарах это знал, он чувствовал холодное дыхание его колдовства и
не собирался отступать. Демон должен был умереть. Без этого людям не видать победы, ведь
силы Састиона и самого Фараха - на исходе.
Это понимали и Килрас с Тасамом. Не сговариваясь, они разом рванулись вперед, атакуя
защитников демона, и оставили позади ослабевшего Фараха. Их захлестнула толпа оргов,
потащила в сторону, разбивая пару, уводя друг от друга. Перед Фарахом остались только три
великана. Он решил: пора - и бросился на них.
Его меч снова вспыхнул ярким огнем. Воспользовавшись тем, что орги отвлеклись на его
друзей, Фарах прыгнул вперед, разрубил одного великана пополам, второго проткнул. Третьему
отрубил лапу и ногу. Шагнул вперед и вдруг оказалось, что орги кончились, а он очутился один
на один с демоном-колдуном.
Это был человек. Высокий, худой, укутанный в длинный черный плащ, но - человек.
Капюшон плаща был откинут, и Фарах ясно видел человеческое лицо, заросшее густой черной
бородой. Клочья длинных черных волос разметались по плечам, сальные пряди спускались на
лицо, а из-под них ослепительными синими огоньками сверкали глаза. Глаза демона.
Ошеломленный Фарах застыл, в горле клокотал не родившийся крик. Руки вдруг
ослабели, меч дрогнул, и юноша подался назад. Демон нанес удар первым: он поднял руки, и
знакомая искристая молния сорвалась с его пальцев. Жгучая волна Огня, родившаяся внутри
Фараха, толкнула его вперед, заставила вскинуть полыхнувший сиянием меч навстречу чужому
колдовству. Молния бессильно скользнула по клинку и с шипением ушла в сугроб. Оцепенение
ушло. Фарах собрался, отгоняя слабость, наведенную на него демоном, и крепче сжал рукоять
меча. Шагнул, взмахнул мечом, пытаясь зацепить колдуна, но тот оказался быстрее. Он
скользнул в сторону и голой рукой с отросшими как у зверя ногтями, отбил пылающий меч в
сторону. И тоже шагнул вперед и коротко ткнул противника в бок. Фарах упал, чувствуя, как
бок онемел и налился холодом.
Колдун сжал кулаки, и фонтан мелких ледяных осколков, появившихся из ниоткуда,
рванулся к воспитаннику Жрецов. Тот вскинул руку, закрывая лицо и взывая к силе Огня.
Ладонь окуталась ослепительным пламенем, и поток льда растаял в воздухе, до лица долетели
лишь мелкне брызги воды, осевшие на коже холодной моросью. Фарах откатился в сюрону,
вскочил и снова атаковал. Пылающий меч описал широкую дугу и обрушился на колдуна
сверху. В руках демона полыхнул синий свет и мгновенно сгустился, приняв форму палки. Ей
демон отбил удар и коротко ткнул вперед, как копьем. Фарах отшатнулся, пропуская удар под
рукой и зацепил мечом плечо колдуна. Тот взвыл высоким и резким голосом, крутнулся вокруг
себя и обрушил на подмастерье град ударов, пользуясь синим светом как шестом.
Фарах отступал, отбивая удары волшебного оружия клинком. Он не был силен в
фехтовании, потому просто уворачивался от разящего синего пламени и отступал. В конце
концов все же получил удар по руке, отшатнулся назад, споткнулся и повалился на спину, упав
в глубокий сугроб. Колдун прыгнул вперед и ударил синим лучом сверху, как простой палкой.
Фарах принял удар на меч, чуть не выпустив скользкую рукоять. Демон давил сверху, стремясь
коснуться синим огнем Фараха, а тот сжимал меч, не давая копью опуститься.
Пылающий меч и ледяное копье встретились, но не смогли одолеть друг друга. Они
шипели и скворчали, сыпали во все стороны голубыми льдинками и яркими искрами, но
держались. Встретились две силы, Пламя и Лед, никто не мог превозмочь врага.
Фарах попытался метнуть в демона огненный шар, но ничего не вышло, он настолько
ослаб, что едва мог дышать. Удалось только поднять вторую руку, схватиться за рукоять меча,
так было удобнее.
Наконец демон взвизгнул, дернул копье на себя, отступил назад. При этом он протащил
свое оружие по мечу, тот вспыхнул еще ярче, словно сопротивлялся из последних сил. А потом
клинок рассыпался сотней искрящихся осколков, усеяв грудь хозяина кусочками дымящегося
металла.
Колдун вскинул руки к небу, и синее копье обвилось вокруг его предплечий. Ладони
демона вспыхнули голубым светом: он готов был послать еще одну молнию, чтобы подарить
смерть служителю Огня, осмелившемуся напасть на него.
Фарах понял, что пришел его срок. Ему вспомнился Ламеранос, его предсказание и
гороскоп, обещавший скорую гибель. Пусть так. Пусть - именно так. Его ждала смерть, Фарах
уже ощущал ее ледяное дыхание, но ни о чем не жалел.
Приподнявшись на локте, выругался: он не хотел умирать лежа. И в это мгновение демон
вдруг вспыхнул ярким пламенем. Оно охватило его темную фигуру с головы до ног, рванулось
из глазниц, из распахнутого рта... Колдун лопнул. Во все стороны брызнули ошметки тела;
волосатая голова, еще дымящаяся, шлепнулась в снег рядом с Фарахом и провалилась в мигом
растаявший сугроб.
Юноша отвел от нее взгляд и увидел, что над останками колдуна стоит Килрас, сжимая в
руке пылающий меч.
- Вот, - сказал Килрас. - В спину.
Фарах приподнялся, опираясь дрожащими руками о снег, и встал на подгибающиеся ноги.
Чувствуя, как немеют бок и рука, но стараясь не обращать на это внимания, он выпрямился во
весь рост и осмотрелся.
Бой почти кончился, лишь несколько солдат добивали оргов из охраны колдуна. Остатки
войска великанов бежали к дальнему лесу, неслись во всю прыть, не оглядываясь. Никто и не
думал их преследовать. Снег был усеян мертвыми телами. Прямо по ним ходили солдаты,
приканчивая раненых, но еще живых великанов.
- Мы их одолели, - тихо сказал Килрас. - Победа.
Фарах оглянулся, пытаясь сосчитать уцелевших солдат. Десяток, два. Нет. Неполных два
десятка из шести. И все же они одолели почти две сотни великанов.
- Это не победа, - прошептал Фарах. - Это подвиг. Твоя мечта сбылась.
Килрас устало кивнул. Его левая щека и ухо были разворочены, с клочьев мяса стекала
кровь, заливая воротник разодранной шубы. Левый глаз заплыл и не открывался, но, похоже,
уцелел.
- Подвиг, - сказал Килрас. - В задницу!
Их окликнули, и Фарах увидел, что шагах в десяти от них стоит Тасам. Обрадовавшись,
что сотник жив, Фарах двинулся к нему, ведя за собой Килраса, что-то бормотавшего под нос.
Ноги почти не гнулись и дрожали, идти было тяжело, но Фарах упрямо шел вперед, спотыкаясь
о мертвые тела.
- Все, - выдохнул Тасам, когда друзья подошли ближе. - Конец. Возвращаемся.
- Куда?
- Назад. К лесу. Нужно перевести дух перед следующей атакой. Перевязать раненых,
собрать оружие. И погреться.
- Они снова будут атаковать? - удивился Фарах.
- Конечно, - устало отозвался Тасам. - Это был их передовой отряд. Разведчики,
прощупавшие оборону флангов. Видно, им не удалось прорвать строй центра. Разведку они
провели, к вечеру начнется настоящий бой.
Фарах оглянулся. Снег равнины, некогда белоснежный, был залит кровью и закопчен
черной сажей от сгоревших тел. Снежный покров разворочен, истоптан сотнями ног. Поле
битвы. Битвы прошлой и будущей. Еще ничего не кончено. Все только начиналось.
Бывший подмастерье, а теперь воин, смотрел на дальний лес. На оргов, что спешили
укрыться среди деревьев. Он почувствовал странное жжение на щеках, но оно не имело
отношения к Огню. Просто из его глаз медленно катились горячие слезы.
9
Первым делом они разыскали Састиона. Его нес на себе Грендир, тащил в сторону лагеря,
выбиваясь из последних сил, перемалывая ногами кровавый снег. Фарах и Килрас подхватили
Жреца, еле держащегося от усталости на ногах, и дело пошло на лад. Цепляясь друг за друга,
четверо окровавленных и вымотанных до предела людей пробирались к опушке леса по завалам
из тел оргов и солдат. Тасам остался на поле - он собрал уцелевших бойцов и вместе с ними
разыскивал раненых.
Возле фургона их встретили Васка и Сасим. Напуганные и растерявшиеся, они всю битву
просидели у костра, не зная, куда бежать: то ли на помощь друзьям, то ли подальше в лес. Но
так и не решились отойти от фургона. Он стал для них опорой, островком порядка среди
воцарившегося хаоса.
Издалека заметив друзей, они бросились им навстречу, громко славя Энканаса. Помощь
братьев пришлась как нельзя кстати. И Фарах и Килрас сами едва волокли ноги.
Састиона положили около костра, на тюки с одеялами. Грендир, Фарах и Килрас сели
рядком, поближе к жаркому пламени. Измученные, они не могли даже внятно отвечать на
расспросы братьев, пытавшихся узнать, что произошло.
Килрас был ранен, но не опасно. Разорванное ухо, поцарапанная щека и подбитый глаз -
вот и все. Дубина великана лишь скользнула по его голове, не причинив особого вреда. Кровь
уняли снегом. Сасим промыл рану травяным настоем, а Васка замотал голову Килраса льняным
полотенцем, получилось, будто у воспитанника болел зуб.
Фарах чувствовал себя опустошенным и дико уставшим, словно целый день ворочал
камни, но - был доволен. Он уцелел, и это главное. Пожалуй, от удара демона у него треснула
пара ребер, но только и всего. Правда, из-за усталости он не мог двигаться. Вернее - не хотел.
Хотелось просто лежать, смотреть в небо и дышать, наслаждаясь тем, что может это делать. Не
больше и не меньше.
Грендир вышел из боя без единой царапины, но тоже совершенно обессилевший. Он не
просто поддерживал Жреца во время боя, но и отдавал ему свою силу Огня, и потому сейчас
едва дышал.
Хуже всего пришлось Састиону. В битве с демоном-колдуном, постоянно сдерживая
темное колдовство, он израсходовал все силы. Наставник не был ранен, но впал в странное
забытье, напоминавшее обморок. К радости воспитанников, иногда он приходил в себя и
требовал, чтобы его хорошенько согрели.
Братья-близнецы суетились вокруг костра, ухаживая за ранеными и измученными
товарищами, и вскоре все устроилось. Рану Килраса перевязали, на ребра Фараха наложили
тугую повязку, Жреца замотали в теплые одеяла и уложили поближе к костру, а Грендира
напоили горячим мясным отваром.
Немного придя в себя, Фарах рассказал братьям, что произошло на поле боя. Сасим и
Баска охали, бледнели и с опаской поглядывали на дремавшего Килраса.
- А мы сожгли бумаги, - хрипло сказал Сасим, когда Фарах закончил рассказ. - Уже
собирались жечь книги...
- Книги! - хрипло каркнул Састион, ворочаясь под грудой одеял.
- Но не успели, - продолжил Сасим, покосившись на Жреца. - Вы стали побеждать.
Жрец устало кивнул и закрыл глаза.
Васка принялся расспрашивать Фараха о молитве, позволившей зажечь меч, но тот не
успел ответить. К костру подошел Тасам.
Первым делом сотник склонился над Састионом. Тот приоткрыл глаза и вновь
потребовал, чтобы его согрели. Тасам понимающе кивнул, извлек из недр своей шубы,
разодранной в десятке мест, маленький бурдюк из толстой кожи, напоминавший обычную
бутылку, развязал горлышко и влил несколько капель содержимого в рот Жреца. Тот
закашлялся, Васка вскочил на ноги, но Састион выпростал из-под одеял худую руку, выхватил
у сотника бурдючок и с жадностью к нему присосался. В воздухе запахло крепким вином.
Едкий запах перебивал даже гарь от костров и еще дымящихся тел оргов.
- Перегонка, - довольно сказал сотник, забирая у Жреца опустевший бурдюк. -
Новейшее изобретение алхимиков, мать их родную за ногу. Добыл в соседней сотне. У них там
с этим делом неплохо. А своим я запретил даже думать об этом.
Жрец заворочался в одеялах, сел, накинул на плечи толстое покрывало. Его лицо
покраснело, но глаза оживились, приобрели осмысленное выражение. Угощение Тасама явно
пошло ему на пользу.
- Как дела? - спросил он у сотника.
Тот присел у костра на один из тюков и начал рассказ.
Дела были плохи. Из сотни Тасама на ногах оставалось человек десять, не считая
воспитанников. Еще десять были серьезно ранены и не могли продолжать бой. Остальные
погибли. В общем-то сотня перестала существовать. Уцелевших, тех, что могли держать
оружие, приписали к соседней сотне, стоявшей правее. Ею командовал знакомый Тасама -
бывший городской сотник Вальдор, переведенный в армию.
- Вот такие дела, - печально произнес Тасам. - Теперь я десятник, не более того. Но
вы, ребята, молодцы Пойдете со мной, под командование Вальдора. Он парень неплохой,
только молодой. Еще моложе меня. Познакомились мы в одной таверне, где я пропивал деньги
батюшки и попутно учинил небольшой скандал. Вальдор тогда явился на зов хозяина. Но...
- Как там, в центре? - перебил Жрец.
В центре дела обстояли неплохо. Главный удар Орды пришелся в середину войска, как и
предполагали командиры, ранее встречавшиеся с северянами. Войска сальстанцев выдержали
удар и отбросили врага. Но победа досталась дорогой ценой. Потери еще только подсчитывали,
но уже стало ясно, что уцелела едва ли половина воинов, вступивших в бой. Это было плохо.
Войска перестраивались, командиры стягивали в центр тех, кто не принимал участия в дневном
сражении. Разведка доносила, что Орда тоже потрепана, но готовится к новой атаке. Вся
надежда была на силы Второй Армии. Она, по расчетам Маршала, должна уже выйти из
долины Халь. Гонцов от командующего Второй Армией еще не видели, но так быстро их и не
ждали. Они должны появиться к вечеру, не раньше. Первые же отряды Второй Армии, по всем
расчетам, должны были подойти ближе к полуночи.
- Но в это плохо верится, - сказал Тасам. - Боюсь, что эти предположения слишком
оптимистичны. Я знаю, какой бардак царит в долине Халь. К тому же, получив тревожные
вести, эти засранцы бросятся спасать короля, отправят его с отрядом охраны обратно на юг. А
пока они все соберутся, пока слуги да царедворцы упакуют свое добро, пока выступят, никто и
не подумает идти к нам на помощь.
- Кстати, о помощи, - пробормотал Фарах. - Почему сотня Вальдора так и не помогла
нам?
Сотник, теперь уже бывший, повернулся к воспитаннику и вздохнул.
- Я уже объяснял: это война, - сказал он. - У каждого своя задача. Сотня Вальдора
должна была ждать, чем закончится наша схватка с Ордой. Если бы мы проиграли, орги,
двинувшись дальше, наткнулись бы на свежие силы этой сотни. Тут бы им и пришел конец. К
тому же помощь ребят Вальдора могла понадобиться и другим соседям, что стояли ближе к
центру. Ведь сказано: основной удар пришелся туда, в середину войска.
Фарах нахмурился и ничего не ответил. Хотя внутренне он был возмущен такой
рассудительностью, но промолчал: разум подсказывал, что сотник прав.
- Все это, - Тасам махнул рукой в сторону равнины, - наш маленький кусочек войны.
И мы должны ее выиграть сами. Потому что у других свои битвы, свои сражения. Если каждый
победит на своем участке, то это и будет победой войска. А если каждый будет беспокоиться
только о своей шкуре, требовать поддержки, помощи, то наступит такой бардак, что общее дело
рухнет, как дом, из стен которого вытащили слишком много маленьких кирпичиков. Забудь о
справедливости. Считай, что ты никогда не слышал этого слова. Это - война. Война севера и
юга, а не сражение Фараха с сотней полудохлых оргов, измученных ночным маршем.
Понимаешь? Здесь правит не справедливость, не честь и благородство, а его величество приказ
и ее величество целесообразность. Общая польза важнее отдельной маленькой пользы для
конкретного человека. Необходимость - тебе понятно?
Фарах кивнул. Конечно, он понимал. Сердцем не мог принять, но разумом понимал, что
победить можно только так. Это не его война, это война севера и юга. И единственное, что он
может сделать, так это умереть, чтобы все осталось по-прежнему. Чтобы северные Орды не
вошли в Сальстан. Чтобы не настала вечная зима.
- Значит, так, - сказал Тасам и поднялся на ноги. - У вас раненые есть? Могу
отправить в тыл, на дорогу. Там лагерь врачевателей. Конечно, они все как один армейские
коновалы, им только дай повод что-нибудь отрезать, но все же...
Никто не отозвался. Тяжелораненых не было, все держались на ногах и могли продолжать
бой.
- Састион, - позвал Тасам. - Ты как?
- Лучше, - отозвался Жрец. - Только мне надо поспать. Отдохнуть.
- Отлично. В сотне Вальдора очень рассчитывают на твою поддержку. О ваших подвигах
уже легенды складывают. Килрас!
Воспитанник устало приподнял голову, поморщился от боли в щеке.
- Если уцелеешь - готовься к железяке. Медаль, орден - что-нибудь в этом духе.
Обещаю.
Килрас равнодушно кивнул и уронил голову на грудь. Казалось, награды, бывшие
предметом его мечтаний, теперь не представляли для него никакого интереса.
- Даю вам час, - сказал Тасам. - Потом собирайте вещи и грузитесь в фургон. Надо
будет перебираться в расположение сотни Вальдора. Меняем дислокацию, так сказать.
Тасам немного помолчал, но никто не отозвался. Воспитанники молчали, Жрец,
сгорбившись под покрывалом, задумчиво смотрел прямо перед собой.
- Я пришлю за вами Картана, - сказал наконец Тасам. Потом повернулся и зашагал в
лес, к кострам. А через час, как и было обещано, за воспитанниками пришел рыжебородый
десятник.
На новом месте обустраивались до самого вечера. Сотня Вальдора встретила новых
бойцов очень гостеприимно. Сотник лично познакомился с каждым солдатом, пожал им руки,
для каждого нашел пару теплых слов. Потом собрал из уцелевших солдат десяток и назначил
главным Тасама. Фургон воспитанников Вальдор велел поставить рядом со своим походным
шатром, на большой поляне. Быков из фургона выпрягли и увели. Килрас забеспокоился: не на
убой ли? Но сотник его успокоил. Оказывается, всех быков собирали подальше в лесу, на одной
поляне. Так было удобнее их кормить. Да и присматривать тоже легче.
После того как все устроились на новом месте, Жрец и его воспитанники расположились у
большого костра. Рядом присел Вальдор с десятниками. Их накормили горячим ужином, потом
угостили перегонкой. Всех, кроме Фараха, отказавшегося от сомнительного вина. После
угощения сотник и десятники стали расспрашивать гостей о битве.
Фарах рассказал все что видел. Кое-что добавил пришедший в себя Грендир. Он в
основном расписывал подвиги Састиона. Жрец недовольно морщился, но рассказ не прерывал.
Больше всего, конечно, все восхищались подвигом Килраса. Он ведь зарубил демона-колдуна,
практически в одиночку обеспечив победу сотне. Десятники, молодые безусые пацаны, еще не
бывавшие в сражениях, восторгались Килрасом, расспрашивали его о малейших подробностях
схватки, рвались пожать руку воспитанника, оборвавшую жизнь демона. Килрас отвечал
неохотно и односложно. Было видно, что он не рад вниманию, уделявшемуся ему. Мрачный,
немногословный, с окровавленной тряпицей на голове, он производил впечатление настоящего
ветерана, прошедшего не один десяток сражений. Но Фараху стало понятно, что это его вовсе
не радует. В конце концов, сославшись на то, что ему больно говорить, Килрас обратил
внимание десятников на Фараха: ведь если говорить по чести, друг его сделал для победы не
меньше, а то и больше Килраса.
Тут уж досталось и второму герою. Фарах отвечал на вопросы, рассказывал, почему
нельзя всю сотню вооружить горящими мечами, в подробностях расписывал облик демона и
его способности. Но внутри зрело глухое раздражение. Внимание солдат не льстило ему,
наоборот, причиняло неудобство. Он казался себе самозванцем, занявшим чужое место. Когда
схватку описывали словами, получалось нечто вроде красивой легенды про воинов,
одержавших победу над силами зла. Но Фарах знал, что на самом деле все было не так. Не
подвиг, не сражение - кровавая резня, вот как это называлось. Никто не думал о победе, все
сражались только чтобы выжить, уцелеть. Нанести удар прежде, чем сразят тебя самого. Не
было никаких подвигов, просто огромная драка. И мыслей никаких в голове не было, ни о
защите Сальстана, ни о победе, ни о добре, ни о зле. Очень хотелось выжить и помочь друзьям
убить великанов. Или мы, или они - вот и вся доблесть. Сражение прошло слишком быстро,
чтобы можно было подумать о чем-то другом.
Тем не менее прямо на его глазах рождалась новая легенда о победе над демоном и
несметными полчищами оргов. Красивая, даже блистательная история о подвигах людей,
сильных духом и крепких телом. Легенда о героях.
Фарах уже представлял, как ее рассказывают друг другу все солдаты сотни Вальдора,
передавая услышанное дальше, в другие отряды. Число оргов будет расти, число защитников
уменьшаться. В конце концов получится, что воспитанники в одиночку разогнали две сотни
великанов. Так и будут говорить, он знал это. Потому что слышал такие легенды раньше, еще
от Танвара, когда тот рассказывал про Битву за Белые Пустоши. Теперь Фарах стал одним из
персонажей новой легенды, но от мыслей об этом почему-то становилось больно.
Вальдор, заметив, что герои не в духе, разогнал десятников. Отправил их к отрядам, велел
готовиться к обороне. Потом оставил Жреца и воспитанников отдыхать, а сам, прихватив
Тасама, ушел к солдатам. Проверить посты, как он сказал.
Оставшись одни, воспитанники вздохнули свободнее, расслабились. Састиону уже стало
лучше, он приободрился и велел всем прочитать вслух моление о благодарности за
ниспосланные испытания. Взывая к Энканасу, произнося привычные слова, Фарах испытал
несказанное облегчение. К нему вернулось внутреннее тепло и тут же перестали болеть бок и
рука, пораженные колдовством демона.
После молитвы Састион поднялся и ушел в фургон спать. Сасим и Васка пошли с ним,
чтобы помочь разжечь походную печку, а Грендир, Фарах и Килрас остались у жаркого костра.
На солдатских лежанках было уютно, сделаны они были на совесть: на снег набросали еловых
лап, потом положили солдатские одеяла в два слоя. Получилось и сухо и тепло.
Килрас дремал. Грендир сидел молча, мрачный и задумчивый. Вопреки обыкновению, он
не хотел разговаривать. Фараху казалось, что бывший воришка тоже чувствует себя
самозванцем. Но - по другому поводу. Ведь он за время битвы не нанес ни одного удара,
никого не убил. Лишь поддерживал Састиона. И тем не менее его тоже записали в герои.
- Грендир, - позвал Фарах, чувствуя, что надо как-то подбодрить товарища. - Ты
молодец.
Тот глянул на него - уныло и чуть осуждающе. Мол, негоже издеваться над другом.
- Нет
...Закладка в соц.сетях
