Жанр: Драма
Моя вторая мама
...ек теперь появилась новая тема для разговоров: "женихи".
Лало и Моника пришли к полному взаимопониманию. У них будет двое детей,
мальчик и девочка. Остается лишь подрасти и обвенчаться.
По совету отца Лало подарил Монике красивую коробку шоколада, и,
отправляя в рот конфету за конфетой, она серьезно вела с женихом разговор об
их будущей жизни.
А вот бедняга Фико страдал без взаимности. Летисия слышать о нем не
хотела и выбрасывала подарки, которые несчастный влюбленный передавал ей
через Л ало и Монику. Летисия твердила, что выйдет замуж только за
миллионера, а такие сопляки как Фико ей не нужны.
А Маргарите нравился Рамон. Она не могла забыть его слов, сказанных в
гостях у Даниэлы: "Ты такая красивая, Маргарита!"
- А ты всему веришь, - ехидничала Летисия. - Мало ли кто что скажет.
Ты разве не знаешь, что этот Рамон - жених Сонии, хотя она годится ему в
матери?
Глава 25
Следующей мамой стала Ракель, родив прекрасного сына. Мануэль
Хустино, - так назвали малыша, - стал центром жизни не только родителей, но
более всего счастливой бабушки Долорес. Вся ее кипучая энергия и фантазия
были обращены теперь на воспитание внука. Мануэль кипел, но в бессилии
опускал руки, когда слышал, как Долорес читает младенцу биографии великих
людей, стремясь сделать из внука гения. Он ругал жену за то, что та
безвольно подчиняется Долорес, но счастливая, хорошенькая Ракель, как
всегда, полностью доверялась любимой свекрови.
В один из дней раздался звонок и в дверях появилась Ирене. Какой они
являли контраст, эти две когда-то близкие подруги, две красивые молодые
женщины! С лица Ракель не сходила мягкая улыбка, а глаза светились
загадочной, тайной нежностью, присущей только что родившим женщинам. Рядом с
ней Ирене выглядела ярким пустоцветом, тяготившемся своей бесполезной
красотой.
Ирене, оглядев подругу, поздравила ее сначала с прекрасным видом, а
потом уже с рождением ребенка. И, передавая Ракель пакет, перевязанный
голубой лентой, призналась:
- Я так соскучилась по тебе и Долорес. Вот, возьми для малыша.
- Спасибо, дорогая. Я тоже по тебе соскучилась. Как поживаешь?
- По-прежнему. Вконец измучилась со своим стариком. Как бы раньше его
не уйти на тот свет. Каждый день придумывает что-нибудь новое, только бы
поиздеваться надо мной!
- Зачем же ты терпишь? - удивилась Долорес. - Ведь он изломал тебе
жизнь!
- Не он! - хорошенькое личико Ирене исказила гримаса злости, в глазах
зажглись недобрые огоньки. - Даниэла! Вот кто изломал мне жизнь! Но я ничего
не забыла и не успокоюсь, пока не отомщу!
- Надеюсь ты не собираешься снова отослать ей змею или пойти к ней с
огнетушителем?
- Нет! Теперь у меня другие планы! - Ирене усмехнулась.
- Хочешь взять на руки моего малыша? - переменила тему Ракель.
Ирене несколько секунд подержала ребенка на вытянутых руках и вернула
его в объятия матери со словами:
- Детей я люблю больше издали.
- Напрасно. Надо было тебе выйти замуж за молодого и тоже родить, -
возразила Долорес.
- Родишь от моего старика, как же! Лучше бы умер он, а не твой муж.
Приношу тебе мои искренние соболезнования! Как это случилось?
Тень набежала на лицо старой женщины. Как раз накануне она была на
могиле Хустино. Целый час разговаривала с ним, будто с живым, наплакалась
вволю.
- Ты спрашиваешь, как это случилось? - Долорес с тоской посмотрела на
Ирене. - Он умер, как святой. На скамейке, в парке. Мы как раз строили планы
нашей супружеской жизни...
Долорес умолкла, не было сил говорить. Потом тряхнула головой, словно
желая отогнать тягостные воспоминания, и заговорила о другом.
У нее были грандиозные планы. Сыновьям Хустино, как они не скандалили,
не угрожали, не удалось отобрать у Долорес оставленные мужем деньги, и
теперь она собиралась развернуться во всю. Прежде всего она купит маленький
мотоцикл для Мануэля Хустино. Потом просторный дом с садом. И, чем черт не
шутит, спортивный самолет, о котором она давно мечтала.
Ирене рассеянно слушала, мысли ее были заняты другим. Вдруг она
взглянула на часы:
Половина пятого.
- Я, пожалуй, пойду.
Ирене поцеловала Ракель и Долорес, пообещала скоро зайти и скрылась за
дверью.
- Жаль мне ее, - сказала Долорес. - Столько терпеть унижений от
старого негодяя, да еще при такой красоте!
- А кто ей велит? - Ракель пожала плечами.
- Ладно, давай-ка, лучше я займусь малышом. Сегодня я хочу рассказать
ему про Бетховена.
- Про Бетховена? - улыбнулась Ракель. - Да ведь наш Мануэль Хустино
совсем еще крошка.
- Неважно. Где-то я вычитала, что у малышей все откладывается в
подсознании. Как на магнитофонной ленте.
Долорес взяла на руки внука и с самым серьезным видом принялась
рассказывать о том, как Бетховен оглох, и как все равно продолжал сочинять
гениальную музыку.
Такой она была, Долорес. Что только не приходило ей в голову!
Одних женщин беременность портит, других делает настоящими красавицами.
Даниэла была необыкновенно хороша в своем кремового цвета платье; с
гладко зачесанными волосами, перехваченными сзади шелковой лентой, и
длинными сверкающими серьгами. Джина и Сония, радуясь на нее, в глубине души
по-хорошему завидовали ей. Но Даниэлу сейчас не интересовало и не волновало
ничего, кроме ощущений внутри себя.
- Хуан Антонио! - то и дело звала она мужа. - Наш сын настоящий
озорник. Совсем не жалеет свою мамочку. То ручкой толкнет, то ножкой. Хочешь
послушать?
Хуан Антонио прикладывал ухо к животу Даниэлы и слушал. Потом нежно
целовал жену, умолял беречь себя, не делать резких движений и ни в коем
случае не ходить на гимнастку для беременных.
- Ты же знаешь, - говорил Хуан Антонио, - в некоторых вопросах я
консерватор.
Забеременела, наконец, и Джина, и сразу купила себе двадцать платьев
"для мамочки". Филипе за голову схватился: зачем столько?
- Богиня должна быть одета лучше всех смертных, - безаппеляционно
ответила Джина.
Придя к Даниэле, она сразу бежала на кухню, посмотреть на внука Марии и
получить у нее несколько полезных советов.
- Все только и думают о младенцах, - жаловалась Моника Марии, - а я
никому не нужна.
- Что ты, что ты, девочка, тебя все любят и ты, придет время, полюбишь
своего братика или сестричку. - Ласково говорила Мария и, поцеловав внука,
отправлялась с Моникой в сад, где девочка проводила почти что все время,
ухаживая за цветами, разведенными Игнасио.
А по ночам, когда она оставалась одна, ее мучили кошмары. Ей снилось,
будто она очутилась в клетке и никак не может из нее выйти, а Летисия стояла
рядом и дразнила:
- Это мачеха и отец тебя заперли, чтобы ты им не мешала. Вдруг Летисия
куда-то исчезла, а вместо нее появилась Даниэла с маленькой девочкой на
руках.
- Видишь, какая она хорошенькая? Это наша дочка. Теперь Моника тебе не
нужна, - говорила Даниэла Хуану Антонио.
- Конечно не нужна, - отвечал папа." Продолжая умолять выпустить ее,
Моника просыпалась.
Лало теперь часто бывал у Моники и оба радовались этим встречам.
От Лало Моника знала, как живет Федерико и очень жалела его. Отец у
Федерико пьяница. Напьется и начинает бить мать. Фико, конечно, вступается
за нее, тогда и ему достается.
Лало здорово повезло! Не всякий отец любит своих детей так, как Херардо
его и Рубена. А они ведь .ему не родные.
Он и Фико любит. Всегда зовет его в гости. Просто он очень добрый, этот
Херардо.
- Знаешь, Моника, у моей мамы будет ребенок. Я так хочу сестричку!
Моника нахмурилась.
- А я никого не хочу. Ни братика, ни сестрички. Разве ты не боишься,
что тебя перестанут любить?
- Нет, Моника, не боюсь. Втроем нам будет веселее.
- Летисия говорит, что когда в семье появляется маленький, про старших
детей забывают.
- Не верь ей, Моника, она злюка! Может быть Лало прав?
Трудно представить себе человека более счастливого, чем Херардо.
Приемных сыновей он обожает. А теперь еще появится свой малыш. Жены, лучшей
чем Каролина, нечего и желать. Любящая, заботливая, прекрасная хозяйка!
Одно плохо. Бедняжка страдает из-за матери, хотя и не жалуется. Но жить
с Амандой невозможно. Уж на что Херардо терпеливый, но поладить с ней не
смог.
Родную дочь не желает видеть. Даниэла пробовала образумить старуху, да
где там!
И всё же мать есть мать, И у Каролины на душе было неспокойно.
Не проходило и дня, чтобы Фико не забежал к Лало. Последнее время его
мать с горя тоже пристрастилась к вину и совсем забросила дом. Мальчик
постоянно ходил голодный и, хотя стеснялся, никогда не отказывался от
приглашения пообедать вместе с Лало. А Каролина знала, как несладко живется
бедному Фико и старалась повкуснее его накормить.
Однажды Херардо вернулся с работы раньше обычного и жена поспешила
накрыть на стол. Только она разлила по тарелкам аппетитно пахнущий суп, как
в дверь позвонили.
Это пришла Мелина.
У Каролины защемило сердце. "Что-то случилось с мамой", - мелькнула
мысль.
Мелину пригласили к столу, но она отказалась и вдруг увидела Фико:
- А ты, я смотрю, здесь как дома, - заметила она. Мальчик покраснел.
- Я тоже не хотел есть, но тетя Каролина меня уговорила. Но Мелина уже
переключила свое внимание на Каролину.
- Аманда приболела, - сказала Мелина. - Нет, ничего страшного, -
добавила она, увидев, как побледнела Каролина. - Я сводила ее к врачу, он
сказал, что больны почки и выписал лекарство.
Каролина поднялась.
- Я пойду к ней прямо сейчас!
- Мы вместе пойдем, - проговорил Херардо. - И возьмем ее к нам. Пусть
поживет, пока не поправится.
Каролина с благодарностью взглянула на мужа.
В тот же день они перевезли Аманду к себе. На сей раз Аманда была
довольна. И глядя на хлопоты дочки и зятя, на вертящихся вокруг нее внуков,
она дала себе слово попридержать свой язык. Но хватило ее не надолго. Уже на
следующий день голос ее гремел по всей квартире, а неизменная палка
угрожающе стучала об пол.
По странному совпадению, в ту ночь, когда Моника вся в слезах
проснулась от кошмара, Хуана Антонио разбудили крики жены.
- Что с тобой, милая? - испуганно спросил он. Сон как рукой сняло.
Даниэла привстала с подушки и глазами, полными ужаса, смотрела на Хуана
Антонио. Потом прижалась к нему.
- Что с тобой? - повторил он.
- Мне приснился мертвый ребенок... Наш ребенок, - сквозь рыдания
проговорила Даниэла. - У врача, который принимал роды, было лицо Альберто.
Он сказал, что ребенок родился мертвым. Я не хочу, чтобы с моим сыном
случилось несчастье, не хочу! - Даниэла была близка к истерике.
- Успокойся, родная. Альберто в тюрьме и не может нам причинить вреда.
Ирене тоже оставила нас в покое.
Увы! Тут Хуан Антонио ошибался.
Выйдя от Ракель, Ирене направилась в одно маленькое неприметное кафе и
стала ждать.
Вскоре в дверях появился мужчина. Коренастый, широкоплечий, с крупной,
наголо бритой головой.
Оглядевшись, он подошел к Ирене.
- Садитесь! - Ирене указала на стул.
- Я тороплюсь.
- Тогда возьмите! - Ирене протянула мужчине конверт. - Здесь половина.
Остальное получите, когда выполните работу.
- Я уничтожу Даниэлу Лоренте раньше, чем вы предполагаете. - Мужчина
ухмыльнулся и глаза его хищно сверкнули, как у стервятника, высмотревшего
жертву.
- Только помните, что бы ни случилось, обо мне ни слова.
- Не беспокойтесь! Я не болтлив.
- Итак, жду хороших вестей. Звоните в любое время!
Очень довольная, Ирене поднялась из-за стола и, покачивая бедрами, не
спеша направилась к выходу. Мужчина сунул конверт в карман, предварительно
пересчитав деньги, и заказал порцию виски.
Сония пригласила к обеду Хуана Антонио с Даниэлой и Джиной.
Даниэла решила поехать к Сонии прямо из Дома моделей, где они с Джиной
обсуждали рекламу к предстоящему сезону.
Забежала Каролина поболтать с Росой. Они подружились давно, еще когда
Каролина только поступила сюда на работу.
Женщины всегда делились друг с другом самым сокровенным. Роса узнала
все об Аманде и, услышав, что Каролина перевезла ее к себе, предостерегала
подругу:
- Смотри, мать так и останется у тебя. Каково будет Херардо? Да и не
только ему. Она и тебя измучает, и детей.
- Нет, Роса, - возразила Каролина, - она побудет у нас всего несколько
дней, пока не поправится.
- Счастливая ты, - произнесла, помолчав, Роса. - О таком муже, как
Херардо, можно только мечтать. Взял тебя С двумя детьми и стал им отцом. А я
так и останусь одна. Не везет мне с мужчинами. Чем-то, видимо, я их
отталкиваю. А ведь не уродина, даже наоборот.
- Не расстраивайся, - утешала подругу Каролина. - Все дело случая.
Встретится еще тебе хороший человек, вот увидишь.
Разговор их был прерван появлением Даниэлы и Джины.
- Все шепчетесь, девочки? - с лукавой улыбкой спросила Джина. - О чем,
если не секрет?
- Да так, ни о чем, - ответила Роса и добавила:
- Звонила какая-то женщина, не то немка, не то англичанка.
Интересовалась, когда можно посмотреть модели весеннего сезона. С ней
приехало несколько человек.
- Видишь, Джина, дела наши совсем неплохи! - улыбнулась Даниэла. - И
все благодаря твоей рекламе. Кстати, ты собираешься к Сонии ? Она ждет нас к
трем часам!
- Конечно, только мне надо заехать домой переодеться.
- Хорошо, я поеду одна.
- А Хуан Антонио за тобой не заедет?
- Нет, мы договорились встретиться у Сонии,
- Но в твоем положении ты не можешь ехать одна!
- Думаешь, если я беременна, то уже ни на что не гожусь? - рассмеялась
Даниэла. - Не волнуйся, все будет в порядке.
Она поцеловала Джину, попрощалась с Каролиной и Росой и вышла на улицу.
В этот час на шоссе почти не было машин и Даниэла ехала без напряжения,
отдавшись своим мечтам.
Через два месяца она сможет прижать к груди своего первенца. Как она
будет его любить! А потом у них с Хуаном Антонио родятся еще дети. Много,
много. Так он однажды сказал.
Вдруг Даниэла увидела в зеркале неизвестно откуда взявшийся грузовик.
Он почему-то вилял из стороны в сторону, то догонял ее, то отставал.
Странно! Может быть, шофер пьян? Даниэла взяла вправо и старалась ехать по
одной линии.
Тут грузовик, прибавив скорость, нагнал машину Даниэлы и сильно ударил
ее в правое заднее крыло.
- Господи, Боже мой! - закричала Даниэла. - Спаси и помилуй! Что он
делает?! Он хочет сбить меня!
Она прибавила газу и, не отрываясь, смотрела в зеркало на
приближающийся с неотвратимой неизбежностью грузовик, который, нагнав, начал
сталкивать ее с дороги. И только тут Даниэла заметила впереди разгружающийся
рефрижератор; она попыталась объехать его, но новый толчок грузовика-убийцы
резко тряхнул автомобиль, и Даниэла выпустила руль...
Машина на скорости налетела на рефрижератор и, перевернувшись несколько
раз, со скрежетом приземлилась в кювете.
Вся в крови, Даниэла неподвижно лежала в разбитой машине. Она была без
сознания. Прибежавшие люди вызвали скорую помощь и с сожалением смотрели на
окровавленную беременную женщину.
Загудела сирена скорой помощи. Даниэлу уложили на носилки, внесли в
машину. Но она по-прежнему не шевелилась.
Хуан Антонио ехал той же дорогой, что и его жена. Впереди образовалась
пробка. "Видно, авария", - подумал Хуан Антонио, не подозревая о
случившемся, и поехал обходным путем.
Он застал Сонию в гостиной одну. Странно! Почему до сих пор не приехала
Даниэла?
В дверь позвонили.
Это она.
Но это была Джина.
- Даниэлы еще нет? - удивилась Джина. - Куда же она делась? Я выехала
гораздо позднее.
- Скоро появится. Может быть, завернула куда-нибудь по дороге? -
высказала предположение Сония. - Или застряла на шоссе. Хуан Антонио
говорит, что попал на дороге в пробку.
- Дай Бог, чтобы с ней ничего не случилось, лучше ей сейчас не водить
машину.
- Не паникуй, Джина. - Сония прислушивалась к шуму воды в ванной.
Рамон принимал душ, а ей хотелось, чтобы он скорее вышел к гостям, чего
нельзя было сказать о самом Рамоне.
Хуан Антонио относился теперь к нему без прежнего пренебрежения, но
Рамон не забыл старых обид и предпочитал пореже видеться с этим "сеньором",
как он его называл.
Зазвонил телефон.
Трубку сняла Сония.
- Что с ней, Мария? - встревоженно спросила Сония и передала трубку
брату.
- Что? Она попала в аварию? - воскликнул Хуан Антонио. - В больнице
скорой помощи? Мы немедленно выезжаем.
- Я сейчас позвоню доктору Каррансе, попрошу срочно приехать туда. -
Сония набрала нужный номер.
Через полчаса они уже были в больнице.
- Мария! Это я, я во всем виновата! - в отчаянье твердила Моника
Сквозь слезы. - Я не хочу, чтобы Даниэла и братик умерли, не хочу! Боженька!
Ты отнял у меня мамочку и Игнасио, не отнимай Даниэлу и братика! Зачем
только я говорила, что не буду любить братика, зачем? - Девочка так горько
плакала, так убивалась, как могут только взрослые.
Она, то бежала в свою комнату и горячо молилась перед иконой Девы
Марии, то возвращалась в кухню и умоляла Марию поехать с ней в больницу.
У Марии сердце разрывалось от жалости и она, как могла, успокаивала
Монику.
- Ты ни в чем не виновата, дочка, не плачь, просто так случилось.
Даниэла и братик живы, скоро будут дома. А ехать в больницу нам пока не
надо, мы там будем только мешать. Дождемся папу, услышим, что он скажет.
Ребенок остался жив, но он был совсем крохотным, как и все недоношенные
дети, и его поместили в инкубатор.
Пока шла операция, Хуан Антонио, Джина, Сония и Рамон ждали в приемной.
Время тянулось бесконечно долго. Вскоре появились Мануэль и Филипе. Сидя в
окружении самых близких людей, видя их скорбные лица, Хуан Антонио в
отчаянии думал о бедах, что поселились в его доме: Лусия, Игнасио и вот
теперь такое несчастье с Даниэлой. Слава Богу, ребенок жив, но Даниэла не
сможет больше иметь детей. Бедная, любимая, родная Даниэла... Хоть бы скорее
увидеть ее! А малыша показали. Такой маленький, жалкий! Лежит в инкубаторе,
словно вылупившийся из яйца цыпленок. Глаза большие, черные, как у матери.
Наконец, вышел доктор Карранса, давний друг семьи Хуана Антонио.
- Можешь пройти к Даниэле, только на минутку, ее нельзя утомлять, она
еще очень слаба.
Даниэла лежала бледная, ни кровинки в лице, волосы разметались по
подушке. Увидев мужа, она сделала какое-то движение, но тут же застонала от
боли, по щекам покатились слезы.
- Родная моя, - только и произнес Хуан Антонио, едва сдерживая рыдания
и осторожно погладил ее руку.
Рука была холодной. Даниэла потеряла много крови.
- Что с нашим сыном? - едва слышно спросила она. Ей трудно было
говорить. Наркоз постепенно отходил и боль становилась все резче. - Мне
сказали, что он жив. Это правда?
- Правда, дорогая. Мы все его видели. Твои друзья здесь и очень
беспокоятся о тебе.
- Мне так хочется на него взглянуть!
- Потерпи немного, тебе пока нельзя вставать с постели.
- Этот грузовик... Шофер нарочно сбил меня... Я знаю... - В глазах
Даниэлы мелькнул страх.
- Успокойся, любимая, не думай об этом. Главное, что ты и малыш живы.
Моника плачет, хочет прийти к тебе в больницу, - помолчав, добавил он, - мне
Мария сказала по телефону.
- Нет, нет, я сейчас не хочу ее видеть, она говорила, что не хочет
братика, не будет любить моего мальчика, - заволновалась Даниэла.
- Не сердись на нее, дорогая, - мягко произнес Хуан Антонио, - ведь
она еще маленькая.
Но в нынешнем своем состоянии, пережив смертельную опасность и едва не
потеряв ребенка, Даниэла, казалось, ожесточилась. Она не желает видеть тех,
кто не любит ее сына, даже Монику, которая, кажется, накликала беду своими
словами. И сон тогда был вещим... Врач с лицом Альберто... Он сказал, что ее
сын родился мертвым.
Даниэлу охватил панический страх...
Весь день Ирене металась по квартире, вскакивала на каждый телефонный
звонок.
- Что с тобой? У тебя появился поклонник? Берегись, Ирене, со мной
шутки плохи! - Леопольдо подозрительно посмотрел на жену.
- Вечно ты усложняешь жизнь. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя одного!
- Что-то не верится. Молодая красотка и вдруг влюбилась в меня,
старика.
- Не болтай глупости!
- От кого же ты ждешь звонка?
- Ни от кого. Просто тебе показалось.
К счастью Ирене, когда раздался долгожданный звонок, Леопольдо не было
дома.
- Работа сделана, гоните остальные деньги, - услышала она в трубке
сиплый голос.
- Вы получите больше обещанного, но я должна быть уверена в
результате.
- Я работаю без промахов. Даниэла Лоренте попала в автомобильную
катастрофу.
- Как только смогу, я свяжусь с вами. До встречи! Ирене повесила
трубку и расхохоталась. Наконец-то она отомщена! Ее соперницы нет в живых!
Но это надо проверить. Только тогда можно заплатить деньги этому типу.
Ирене позвонила Ракель. Трубку сняла Долорес и очень быстро закончила
разговор.
- Кто звонил? - поинтересовалась Ракель.
- Угадай, - улыбнулась Долорес.
- Ирене? Надеюсь, ты ей ничего не сказала?
- Конечно, нет.
- Узнай она о случившемся, была бы на седьмом небе от счастья! Я все
больше и больше в ней разочаровываюсь.
Из газетного сообщения Ирене узнала о том, что Даниэла и ребенок
остались живы, и пришла в бешенство.
Этот тип не получит больше ни песо, и пусть вернет ей аванс. Или
доведет дело до конца. Не станет она швырять деньги на ветер.
Даже угроза разоблачения не испугала Ирене.
- Ладно, она еще пожалеет, эта красотка, - процедил бандит сквозь
зубы, выйдя из телефонной будки после разговора с Ирене.
Бедняжка Моника! Она слонялась по дому, как потерянная, не хотела ни
есть, ни пить, то и дело принимаясь плакать.
Ей не давала покоя мысль о том, что несчастье случилось из-за нее, что
Даниэла никогда не простит ее и даже не захочет с ней разговаривать. А она
так ждет свою вторую маму и братика!
Теперь она мысленно называла Даниэлу мамой. Пусть скорее приезжают
домой, она будет пеленать малыша, ухаживать за ним и никогда не даст в
обиду. Она ведь большая, а он совсем маленький , слабый. Но почему Мария
сказала, что он в инкубаторе? Учительница говорит, что в инкубаторе держат
яйца, чтобы из них вылупились цыплята. Надо спросить у Марии. Но Мария тоже
не смогла толком ничего объяснить.
Она рассказала о несчастье подругам. Маргарита со слезами на глазах
жалела Даниэлу, Летисия по-своему пыталась успокоить Монику.
- Нашла кого жалеть, - говорила она, как всегда, кривя губы. - Ведь
они тебе чужие! Выдумала, тоже, братика нянчить! Какой он тебе братик, сын
мачехи? Даниэла рада будет превратить тебя в няньку. Ох, и дура же ты!
- Замолчи, - выходила из себя Моника. - Иначе я перестану с тобой
разговаривать!
Маргарита обняла Монику.
- Не плачь! Я рада, что ты, наконец, полюбила Даниэлу. Она очень
добрая. Объяснишь ей все, и она тебя простит. Мне тоже всегда хотелось
младшего братика. Но папа сказал, что хватит с меня и старшего, по крайней
мере, он сможет обо мне позаботиться.
Трагедия с Даниэлой по особому отозвалась в душе Мануэля, который
однажды, к своему ужасу, обнаружил на месте Хустино в коляске мотоцикла
Ракель с малышом на руках.
Сам Мануэль, поддавшись уговорам Долорес, прокатился как-то раз сидя у
нее за спиной, и зарекся. Это удовольствие не для него. Он не из храбрых.
Теперь же он был непреклонен, требуя прекратить езду на мотоцикле с
ребенком.
Их разговор прервал визит Ирене, которая искала любую возможность
узнать подробности аварии. Мануэль, коротко поздоровавшись с Ирене,
удалился: он по-прежнему не терпел Ирене и был противником ее дружбы с
Ракель.
- Что же ты мне вчера ничего не сказала? - притворившись обиженной,
спросила она. - Я узнала о случившемся из газет.
- Признаться , я думала ты будешь злорадствовать, а Даниэла мне очень
симпатична. Прекрасная, достойная женщина.
- Ну, это уж слишком, - возразила Ирене, - порядочные женщины не
отбивают чужих женихов. Я не люблю Даниэлу, но чтобы радоваться чужому горю!
Да еще желать зла ни в чем не повинному ребенку! Нет, на такое я неспособна!
- Рада от тебя это слышать, - проговорила Ракель. - Не желай зла
ближнему, Бог накажет!
- Ракель права, - вздохнула Долорес. - Зло порождает зло.
Выздоровление шло медленно. Даниэла все еще была слаба. Боль утихла, но
не прекратилась. Физические страдания усугублялись постоянным страхом за
ребенка.
Но не проходило дня, чтобы ее не навестили Джина или Сония. Они
старались успокоить, утешить Даниэлу. Но стоило ей остаться одной, как тоска
накатывала словно волны на берег во время прибоя. Почему судьба так к ней
несправедлива? За что ей такие страшные испытания? В чем она провинилась?
Даниэла не могла припомнить, чтобы хоть раз в жизни причинила кому-нибудь
зло. Разве что Ирене? Или Альберто?
Но ведь она не хотела, они сами виноваты в том, что случилось.
С какой ненавистью смотрел на нее Альберто, когда она навестила его в
тюрьме!
Он проклял ее, проклял! И Ирене ее прокляла!
Грузовик... Это не случайность, - Даниэла заметалась на постели. - Ее
хотели убить. Но кто? Перед глазами мелькнуло искаженное злобой лицо Ирене,
огнетушитель, змея в изящно упакованной коробке. Эта женщина способна на
все. Она никогда не оставит Даниэлу в покое.
Только бы Бог сохранил ее сына! Ведь она не сможет больше иметь детей.
А Моника никогда не назовет ее мамой. Всем сердцем Даниэла полюбила девочку,
но та отплатила ей черной неблагодарностью. "Я не хочу, чтобы у тебя был
ребенок, не х
...Закладка в соц.сетях
