Жанр: Драма
Моя вторая мама
...ешит? - волновалась Моника.
- Разрешит, разрешит, можешь не сомневаться, - успокаивала Мария
девочку.
И Моника уже без страха, хотя и без особой радости, думала о
предстоящей свадьбе.
В мыслях о свадьбе Даниэлы находила утешение Джина. Зато думы о ее
собственном замужестве вызывали у нее лишь слезы, которые не всегда
удавалось скрыть. И Ханс, глядя на ее заплаканные глаза, не раз говорил ей:
- Вы, наверное, не хотите выходить за меня, потому и плачете?
Джина в самом деле чувствовала себя несчастной и очень обрадовалась,
когда Ханс уехал в путешествие по Мексике.
Теперь, по крайней мере, она сможет проводить больше времени с
Даниэлой. Наговориться вволю. До отъезда оставалось совсем мало времени.
Ханса дома ждали дела, и он торопился.
А Джина без конца задавала себе мучительные вопросы, на которые у нее
не было ответа. Как же она будет жить в Германии без Даниэлы, без Росы, без
Дома моделей, без кукурузных палочек, наконец, без Филипе?
Да, да, без Филипе, этого негодяя, "лошадиного угодника"?
И потом, там, наверное, очень холодно. А она привыкла к теплу,
ласковому солнышку, яркой зелени. Даже подумать страшно, что она натворила!
Захотела проучить Филипе, а навредила самой себе. Но что толку теперь лить
слезы, если обратного пути нет? Уж лучше подумать о свадьбе Даниэлы. Надо
отпраздновать ее на славу! Пригласить корреспондентов, чтобы поместили
фотографии молодоженов в газетах.
Пусть этот подонок, Альберто, лопнет от злости, когда узнает.
А Даниэле временами было жаль Альберто. Она не могла чувствовать себя
счастливой, зная, что она причина чьих-то страданий.
Джина же была совсем другого мнения. Этот Альберто достоин самой
суровой кары. Сколько горя он причинил Даниэле! Пусть теперь хоть всю жизнь
просидит за решеткой!
Вспоминая об Альберто, Даниэла испытывала не только жалость, но и
страх.
Альберто могут досрочно освободить, или он совершит побег. И уж тогда
найдет способ ей отомстить. В подлости он не уступит Ирене.
Ирене, между тем, с того дня больше не появлялась. Но не потому что
решила оставить Даниэлу в покое. Дело заключалось в другом. Исполнилась
заветная мечта Ирене: на горизонте замаячил богатый старик, Леопольде Ирене,
собственно, давно его знала: это был знакомый Хуана Антонио, с которым тот
когда-то вел дела, а потом, узнав о его различных махинациях, прекратил с
ним всяческие контакты.
По первому же зову красотки Леопольдо явился, благоухающий,
напомаженный, с тщательно уложенными рыжеватыми волосами, едва прикрывающими
лысину, в безукоризненно сшитом сером костюме и ярком галстуке.
Он был сама галантность, а Ирене - сама любезность.
Служанка подала кофе в изящных чашечках из тончайшего китайского
фарфора, сахар в серебряной сахарнице, печенье.
Они пили кофе маленькими глотками, ворковали, как голубь с голубкой.
Леопольдо терпеть не мог Хуана Антонио и с удовольствием обозвал его
дураком, узнав, что тот бросил Ирене.
Ирене, конечно, не удержалась и стала жаловаться на свое бедственное
положение; даже за квартиру нечем платить, и вообще на пороге нужды, на что
Леопольдо, целуя ее тонкие пальчики, и растянув в улыбке рот до ушей, отчего
по всему лицу побежали морщины, ответил:
- Я переведу на ваш счет кругленькую сумму, моя прелесть, так что не
беспокойтесь.
Ирене, прижавшись к своему благодетелю, и положив ему голову на плечо,
прошептала:
- Благодарю вас, дорогой, вы настоящий мужчина, именно такой мне и
нужен. Надеюсь, это не последняя наша встреча?
- Я не такой идиот , как Хуан Антонио, и умею ценить женскую красоту.
До скорого свидания!
Проводив Леопольдо, Ирене вернулась в комнату и мечтательно улыбнулась:
- Теперь этот старикашка мой! Надо только заставить его жениться и
написать завещание. Он долго не протянет со своими болячками.
И тогда...
В дверь постучали. Пришла Ракель. Она сразу заметила, что Ирене
повеселела. Примочек на глазах уже не было, и выглядела она превосходно в
своем кружевном голубом пеньюаре и с соблазнительно ниспадающими на лоб
золотистыми завитками.
- Давно не виделись, Ракель, - сказала Ирене, - ты все занята своим
Мануэлем? Что же он замуж тебя не берет?
- Завтра мы с ним расписываемся.
- Вот как? Поздравляю. Меня ты, конечно, не приглашаешь?
- Извини, Ирене, но Мануэль попросил быть свидетелями Даниэлу и Хуана
Антонио.
- Плевать мне на Хуана Антонио! - взорвалась Ирене. - У меня теперь
есть Леопольдо! Старикан золотом меня осыпать готов! Вон сколько накупил
тряпок! - Ирене стала доставать из шкафа платья и бросать одно за другим на
кровать.
Даже не взглянув на них, Ракель в ужасе воскликнула:
- Зачем тебе этот старый больной человек?
- Умрет - все достанется мне. У него дом - настоящий дворец. Денег
куры не клюют. Не то что у твоего Мануэля.
- Да я своего Мануэля ни на какого миллионера не променяю, - горячо
возразила Ракель. - Я так счастлива!
На следующий день, ровно в одиннадцать часов, Мануэль, Ракель и их
свидетели были уже в мэрии.
Ракель в белом платье, с флер'д'оранжем в волосах, и Мануэль,
взволнованный и торжественный, в строгом черном костюме, с белым цветком в
петлице, были прекрасной парой.
В тот момент, когда Ракель ставила свою подпись в книге записей,
неожиданно появилась Ирене с большим пакетом.
- Поздравляю, желаю молодым счастья! - со своей обычной наигранной
улыбкой сказала она, протягивая Ракель подарок, и обратилась к Хуану
Антонио:
- Привет, дорогой, как поживаешь? Эта женщина, - она кивнула на
Даниэлу, - еще не надоела тебе?
Слова Ирене были встречены холодным молчанием, и, она, постояв в
одиночестве, быстро ушла.
Из мэрии молодые поехали прямо домой. Долорес в себя не могла прийти от
изумления, услышав, что Мануэль и Ракель поженились. Ей было немного обидно,
ведь она потратила столько сил, чтобы этот брак состоялся, а ей, видите ли,
преподнесли сюрприз! Ну, ничего, она тоже преподнесет им сюрприз, выйдет за
Хустино и непременно обвенчается в церкви. Пусть едут в свадебное
путешествие, она здесь развернется вовсю. Днем мотоцикл, вечером - бар и
танцы до упаду.
Мотоцикл оказался весьма кстати. Хустино постепенно к нему привык и
садился на него уже без страха. Вот только к защитным очкам никак не
привыкнет, предпочитает свои.
Он прелесть, этот Хустино. Мечтает познакомиться с Мануэлем. Как же
иначе? Ведь у него серьезные намерения. Более того, он решил перевести все
деньги на имя Долорес: за время их короткого знакомства она стала для него
самым близким, самым родным человеком.
Что греха таить? Долорес и сама была от него без ума.
Конечно, она не так одинока и забыта детьми, как Хустино. Мануэль ее
любит и, можно сказать, избаловал вниманием. Но молодые не понимают
стариков, им кажется, что родителям нужна только опека и доброе отношение.
Старики же, бывает, влюбляются так же пылко, как молодые. Самый
преданный сын не заменит возлюбленного.
Долорес надоела опека. Дома она только и слышала: "Ради Бога, мама, не
носись ты на своем мотоцикле! Или сама убьешься, или задавишь кого-нибудь".
А стоило ей где-нибудь задержаться, разыгрывалась настоящая драма. Но
Долорес отстаивала свою независимость и не желала поддаваться давлению сына.
К ужасу Мануэля, она, ко всему прочему, занялась аэробикой и стала
таскать с собой на занятия и Ракель.
В общем, эта маленькая семья жила дружно и счастливо, не хватало только
малыша. Но и он не заставил себя долго ждать. Через некоторое время и
Мануэль, и Долорес готовы были на руках носить Ракель, которая, смущаясь,
сообщила им, что забеременела.
Совсем скоро ожидалась еще одна свадьба. Бракоразводный процесс
Альберто и Каролины шел к концу.
Но теперь возникла еще одна проблема. Как быть с Амандой? О том, чтобы
жить с ней вместе, не могло быть и речи. Каролина это прекрасно понимала.
Никто не обязан терпеть ее вздорную мать, хватит и того, что она
собственной дочери постоянно портит жизнь. Нет, Каролина не вправе
навязывать мать Херардо, если бы даже по доброте душевной он согласился ее
терпеть. Эдуардо, и тот, мечтает поскорее уехать из собственного дома.
Но мать, старая, больная, совершенно беспомощная... Каролину терзали
сомнения.
Что же до Аманды, то она считала, что дочь обязана взять ее с собой.
Кто же позаботится о ней, если не Каролина? Характер у нее, что и говорить,
не мед. Но она постарается сдерживать себя, ради дочери, ради внуков,
которых по-своему любит. Помогала же она все эти годы Каролине растить
детей! Теперь очередь Каролины отплатить ей за это.
Херардо, по натуре терпеливый и мягкий, на сей раз проявил твердость.
Жить вместе с тещей? Нет, он был категорически против.
И Каролина, услышав это, почувствовала облегчение: не может же она, в
конце концов, не считаться с мужем.
А пока жизнь в доме Каролины шла своим чередом. Не проходило дня, чтобы
не заглянул Херардо, теперь уже на правах жениха. Он приносил детям
лакомства, игрушки, брал их с собой в кафе и непременно приглашал Федерико,
которого искренне жалел. Здесь, в квартале бедняков, в семье горького
пьяницы мальчик слышал только брань и видел драки, скандалы, слезы
несчастной матери, терпевшей бесконечные побои мужа. Впрочем, судьба
Федерико не была исключением. Он был одним из многих детей, что с пеленок не
знают ласки, всегда голодны, а детство их коротко и печально.
Но дети есть дети. Те, что постарше, гоняли мяч, помнили имена
знаменитых футболистов и мечтали стать чемпионами.
Все во дворе знали, что мама Эдуардо выходит замуж и завидовали
товарищу. Еще бы!
Жених водил Эдуардо и Федерико на стадион! Об этом можно только
мечтать!
Глава 18
До свадьбы Даниэлы и Хуана Антонио оставалось меньше трех недель и
приготовления шли полным ходом.
Джина с Даниэлой не успевали рассылать приглашения.
Им помогала Сония, ставшая теперь близкой подругой Даниэлы и очень
полюбившая Джину.
Джина и тут осталась себе верна. Приглашение Филипе отправила в
последнюю очередь, да еще приписала: "Ждем вас вместе со "Стройной
Малышкой". Теперь она с восторгом представляла, какую тот скорчит мину,
когда прочтет.
Среди подарков, присланных на имя Даниэлы, Джина обнаружила изящно
упакованную в серебристую бумагу, перевязанную ленточкой, коробочку без
визитной карточки. Внизу крупными буквами было написано "Любовь".
- Тайный поклонник? - с улыбкой спросила Джина, передавая коробку
Даниэле.
Та с любопытством взглянула и стала развязывать ленточку. Сняла бумагу
и, наконец, открыла крышку.
- Ой! Ой! Ой! - в ужасе закричала она, швырнув на пол коробку, и
бросилась к лестнице.
Из коробки выскользнула змея.
- Дон Висенте, скорее сюда! - Даниэла насмерть перепугалась.
- Дон Висенте! - вторила ей Джина. : Прибежал привратник.
- Где же она? - Даниэла никак не могла успокоиться.
- Я умру от страха. - Джина шарила глазами по полу.
- Поймал! - Висенте ловко схватил змею. - Она не опасна.
- Все равно, ее надо отсюда убрать!
Висенте направился к двери, но Джина остановила его.
- Догадываешься, чья это работа? - Джина повернулась к Даниэле.
- Думаю, что моей "любимой" соперницы.
- Так вот, мы вернем ей чудный подарок. Прямо сейчас.
- Нет, нет, Джина, не надо. Не стоит заострять внимание.
- Теперь не модно, если ударили по одной щеке, подставлять другую! Она
уже забыла про огнетушитель. Урок не пошел ей впрок! Надо еще один
преподать. Висенте! Положи гадюку в коробку, и завяжи покрепче. А то
вылезет, не дай Бог! Пошли, Даниэла! - Джина взяла у Висенте коробку. - А не
хочешь, я одна пойду.
Даниэла нерешительно последовала за подругой.
Ирене в это время ждала Леопольдо к ужину и, когда в дверь позвонили,
пошла открывать сама. Но вместо своего кавалера увидела Даниэлу и Джину с
коробкой в руках и все поняла, однако виду не подала.
- Что вам здесь нужно? Убирайтесь! Я жду своего друга!
- Мы пришли поблагодарить тебя за подарочек! - С этими словами Джина
открыла коробку и бросила змею прямо в лицо Ирене. - Пошли Даниэла, нам
здесь больше нечего делать. Надеюсь, теперь у красотки надолго пропадет
охота делать тебе пакости!
- Лена! Лена! - завопила Ирене. - Иди скорее сюда, здесь змея, она
может меня укусить!
- Я сама вся дрожу от страха! - откликнулась горничная Лена. - Ни зд
что не пойду.
Ирене стала звать привратника, но в это время пришел Леопольдо, он едва
не столкнулся в дверях с Джиной и Даниэлой.
- Ну и трусихи же вы, что ты, что твоя Лена, - сказал Леопольдо,
узнав, в чем дело, и, вооружившись метлой, прикончил змею, свившуюся клубком
под столом.
Бывает, что человек сам себе враг. Так случилось и с Ирене. Страсть к
деньгам заглушила в ней все остальные чувства.
Свою молодость, этот бесценный дар природы, Ирене принесла в жертву
золотому идолу. Ему одному она поклонялась. Любовь, семья, материнство - все
это было ей чуждо. Она готова спать с кем угодно, только бы хорошо платили.
Окрутить Леопольдо оказалось не так-то легко - он был стреляный
воробей.
Большой специалист по части сомнительных махинаций, Леопольдо швырял
деньги направо и налево - они легко ему доставались. И это вскружило Ирене
голову. Она постоянно думала о том, как бы прибрать его к рукам, и не только
пустила в ход все свои чары, но и решила показать себя отменной хозяйкой.
К ужину были поданы блюда, приготовленные собственноручно Ирене, о чем
она не преминула с гордостью сообщить поклоннику.
Леопольдо расцеловал молодую женщину и попробовал то, что называлось
белым соусом.
"Боже, какая пакость". - Он поморщился и застыл с ложкой в руке. Но
проглотил. Чего не сделаешь ради красивой женщины!
После ужина Ирене, как обычно, очень осторожно завела речь о
замужестве. Она делала это всякий раз, как они встречались. Капля камень
точит.
Но тут, будто назло, ногу Леопольдо свело судорогой, и Ирене стала ее
растирать, изобразив сочувствие и заботу, а про себя чертыхаясь.
- Тебе так хочется за меня замуж? Любишь меня очень? - Леопольдо
старался распрямить больную ногу.
Ирене нарочно промолчала, а потом, словно не услышав иронии в его
голосе, театральным полушепотом ответила:
- Да, люблю. И очень сильно.
- Что же, придется тогда доставить тебе это сомнительное удовольствие.
Я ведь человек сложный, можно сказать, тяжелый.
- А я терпелива! - кокетливо ответила Ирене, подумав при этом:
"кажется клюнул".
Три недели пролетели так быстро, что Даниэла не успела опомниться. Еще
не были куплены туфли, не готово свадебное платье, оригинальный фасон
которого она придумала сама, - а день свадьбы был уже совсем близко.
Как жаль, что они не смогут обвенчаться в церкви! Это так красиво,
торжественно!
На разрешение Ватикана, необходимое при повторном венчании,
потребовалась бы масса времени. А Даниэла венчалась в церкви с Альберто.
Даниэла уже стала о нем забывать, когда произошло неожиданное.
К ней в кабинет, оттолкнув Росу, которая загородила дверь, буквально
ворвался незнакомый мужчина. К счастью, с ней были Джина и Ханс.
- Это вы Даниэла Лоренте? Привет вам от Альберто, - с наглой ухмылкой
сказал незнакомец. - Я только что из тюрьмы. Он просил вам кое-что передать.
- Он меня совершенно не интересует, - холодно ответила Даниэла.
- И все же придется вам меня выслушать, - он подошел вплотную к
Даниэле.
- Позвони в полицию, - посоветовала Джина. - Сеньору не терпится
вернуться туда, откуда он вышел.
- Никаких звонков! - в голосе мужчины прозвучала угроза. - И так,
Альберто просил передать, что как только освободится, пусть через десять
лет, расквитается с вами!
- Убирайся отсюда! - крикнул Ханс.
- Не шумите, сеньор, - с издевкой проговорил бандит. - Я и сам уйду.
Мне здесь больше нечего делать.
- О, Боже! - только и могла произнести Даниэла после ухода
непрошенного гостя.
- Не огорчайся! - Джина обняла подругу. - Этот подонок в тюрьме и не
может причинить тебе никакого вреда.
- Все равно я боюсь, - сквозь слезы ответила Даниэла. - И надо же было
ему явиться накануне свадьбы! Испортить мне настроение!
- Не думай о плохом, наслаждайся своим счастьем! Слава Богу, Моника
тебя полюбила. И не надо искать причин для расстройства.
У Долорес словно крылья выросли. Вот что значит любовь! Более нежного и
внимательного поклонника, чем Хустино, трудно было себе представить.
Теперь ей надо беречь фигуру как никогда, быть всегда в форме. А то
какая-нибудь молодка захочет его увести! И Долорес с новыми силами принялась
за аэробику.
Вскоре Долорес увидела Данило, одного из сыновей ее возлюбленного.
Встреча произошла возле бара, где Долорес и Хустино часто бывали.
Не успели они слезть с мотоцикла, как услышали голос:
- Вот, значит, где ты по ночам пропадаешь! Хустино оглянулся.
- Ты, Данило?
- Как видишь! Теперь ясно, куда идут твои денежки!
- Я их сам заработал, - отрезал Хустино.
- Да ты в полном маразме! Надо отправить тебя в приют для престарелых!
- Ты не смеешь так разговаривать с отцом, - вне себя от возмущения
заявила Долорес.
- А это еще что за особа? - Данило смерил презрительным взглядом
Долорес.
- Не твое дело, сопляк! - сердито ответил Хустино.
Теперь Долорес была одержима новой идеей: приобрести спортивный самолет
и летать, когда захочется, в Акапулько.
Влюбленный Хустино ни в чем не перечил своей "девочке". Самолет так
самолет. Ради нее он готов полететь даже на воздушном шаре. Он с нетерпением
ждал того дня, когда Долорес согласится стать его женой. Конечно, ходить на
свидания очень романтично, но он так хочет жить с ненаглядной Долорес, быть
вместе каждый день и час. Для стариков, а они уже, - как это ни грустно, -
не молоды, каждая минута на вес золота.
И когда Хустино заговаривал о том, что не доживет до свадьбы, если с
этим тянуть, Долорес, зажав ему рот ладошкой, отвечала:
- Не будем торопиться, дорогой. У нас с тобой еще все впереди!
А день свадьбы Хуана Антонио и Даниэлы уже наступил.
С утра Джина сделала себе и Даниэле маску. Под плотным слоем какой-то
черной массы лиц совсем не было видно, только глаза.
Посмотрел бы сейчас Хуан Антонио на свою невесту!
- Как бы от этой маски не началась аллергия, - высказала опасение
Даниэла.
- Не бойся! Ничего не случится. Зато мы с тобой будем как две богини!
Какое-то время женщины сидели, не шевелясь. Потом Даниэла подошла к
окну, выглянула наружу. Там было также светло и ясно, как у нее на душе.
Теплый ласковый ветерок шевелил листву деревьев, омытых недавним дождем
на сотканном из изумрудной травы ковре пестрели цветы, небо прояснилось и
было ослепительно голубым, сама природа, казалось, радуется счастью Даниэлы.
И вдруг на память пришел день, тоже безветренный и теплый, когда они с
Моникой ходили на могилу ее матери. Там все и решилось. Даниэла вспомнила
слова девочки о том, что ее мама считает Даниэлу доброй и способной полюбить
Монику. Вспомнилось и то, с каким серьезным видом сказала Моника: "Ты можешь
выйти замуж за папу!".
Бедная девочка! Что должна она чувствовать сейчас, когда все в доме
готовятся к празднику, а она может быть сидит перед фотографией матери,
совсем одна, обливаясь слезами?
Ничего нет страшнее детского горя;
"Я стану твоей второй мамой, Моника, чего бы мне это ни стоило!" -
шепотом произнесла, а скорее даже поклялась Даниэла.
Из раздумья ее вывел голос Джины:
- Ты что там притихла? Надень платье, я хочу посмотреть. Я тоже надела
бы белое, но боюсь, как бы меня не спутали с невестой.
- Я думала о Монике, - будто не слыша, печально произнесла Даниэла. -
Мне так ее жаль!
- Ты бы лучше меня пожалела. Я ведь скоро уеду, через неделю, так
сказал Ханс.
- Никто тебя не заставлял, сама все устроила. Еще и сейчас не поздно
отказаться.
- Не поздно, как же! Чтобы этот лошадиный угодник подумал, будто я
из-за него осталась?
Филипе, между тем, отправился на ипподром, чтобы взять там на время
"Стройную Малышку", так звали лошадь, которой его постоянно донимала Джина.
Конюх долго не соглашался привезти лошадь на свадьбу, но потом уступил,
не устояв перед щедрым вознаграждением.
"В следующий раз эта нахалка подумает, прежде чем устраивать такие
номера. Вписала в приглашение "Стройную Малышку"! Что же, Филипе доставит
тебе приятные минуты", - думал он, отправляясь на конюшню.
С особой тщательностью готовилась к предстоящему визиту на свадьбу и
Ирене. Ее не смущало, что явится туда без приглашения. Но она решила, что
пойдет с Леопольдо в парижском платье из тончайшего белого шелка и хоть
чуть-чуть испортит настроение Даниэле. Пусть лопнет от зависти!
Для приема гостей Хуан Антонио снял ресторан, один из самых дорогих в
Мехико, с залом на открытом воздухе, иллюминированном разноцветными
лампочками, и бассейном.
Туда же был приглашен чиновник для регистрации брака.
К назначенному часу стали собираться гости. Друзья и
родные. Строгие темные костюмы мужчин красиво перемежались с
разноцветными платьями женщин.
Мануэль с женой и матерью немного задержались. Долорес долго
массировала лицо, разглаживая, как она говорила, морщины, и также долго
спорила с сыном. Он ни в какую не соглашался ехать на мотоцикле и взял
такси.
Недаром Даниэла создавала великолепные коллекции. Ее свадебное платье
привело всех в восторг, особенно женщин. Они глаз не могли от него оторвать.
Моника, веселая, раскрасневшаяся, что-то оживленно обсуждала с
Маргаритой, своей гостьей. Все было так ново для них, так интересно. Вслед
за взрослыми девочки поздравили молодых, пожелали им счастья, при этом вид у
них был торжественный и очень серьезный.
Но кто произвел настоящий фурор, так это Филипе, когда неожиданно
появился верхом на лошади.
Джина сразу все поняла и не преминула съехидничать.
- Твоя подружка, наверное, от тебя очень устала? - обратилась она к
Филипе.
- Не больше, чем твой немец от тебя, - не остался в долгу Филипе.
- Прошу вас, хотя бы в честь нашей свадьбы, не ссориться, -
рассмеялась Даниэла.
После поздравлений, которым, казалось, не будет конца, гости
направились к столикам. Вдруг Ракель шепнула мужу:
- Посмотри, кто пришел! Да как только они посмели! Мануэль взглянул и
глазам своим не поверил.
- Поздравляю, Хуан Антонио! - Леопольдо осклабился, обнажив ряд
неровных желтых зубов. - Надеюсь, тебе не надо представлять мою невесту!
- К сожалению мы знакомы, - с презрением ответил Хуан Антонио и
обратился к Ирене: - Наконец-то ты нашла старого дурака. Поздравляю, теперь
будет из кого тянуть деньги!
Ирене, не долго думая, дала Хуану Антонио пощечину.
- Я не позволю меня оскорблять! - заорал Леопольдо и тоже хотел
ударить обидчика, но тот оттолкнул его, и Леопольдо под общий хохот свалился
в бассейн, увлекая за собой Ирене. К счастью, там было неглубоко, и
злополучная парочка вскоре вылезла, фыркая и отряхиваясь.
- Это так тебе не пройдет! - вопил Леопольде - Ты еще пожалеешь!
- Никто вас сюда не звал! - не выдержала Даниэла. - Убирайтесь вон!
По дороге домой Ирене и Леопольдо вконец разругались.
- Не можешь вступиться за женщину! Трус! - Ирене кипела от злости.
- Это ты меня туда потащила, хотела всех поразить своим платьем!
В довершение всех бед Ирене споткнулась и шлепнулась на землю. Напрасно
пытался Леопольдо ее поднять. Она пнула его ногой и не двигалась с места.
- Ты что, спать собралась? Хорошее выбрала местечко, ничего не
скажешь! Вставай, тебе говорят!
Женщина тяжело поднялась и охнула: ее роскошное парижское платье все
было в грязи.
Наконец они добрались до дому. Ирене переоделась, привела себя в
порядок, покрасила губы и немного успокоилась.
- Ладно, не будем расстраиваться, - примирительно произнес
Леопольдо. - В конце концов, мы оба знали, что эту счастливую парочку врядли
обрадует наш визит.
- Надеюсь, дорогой, ты не поверил Хуану Антонио? Не подумал, что мне
от тебя нужны только деньги?
- А если даже и так? Что особенного? В мои годы трудно поверить в
любовь, да еще такой красотки, как ты.
- Внешность не главное. - Ирене заглянула Леопольдо в глаза, ласково
провела рукой по его лицу. - Ты хороший человек. Мы могли бы быть очень
счастливы!
В этот вечер Леопольдо, наконец, согласился стать мужем Ирене.
В ресторане тем временем уже зажглись лампочки, засияло на столах
серебро, заиграл всеми цветами радуги хрусталь, вверх с шумом полетели
пробки от шампанского.
- За здоровье молодых!
- Желаем счастья!
- За Даниэлу и Хуана Антонио!
Об Ирене и Леопольдо все скоро забыли и веселье продолжалось.
- Какая красивая свадьба! - шепнула Каролина Херардо.
- Наша тоже не за горами. - Херардо нежно сжал руку невесты.
Даниэла, в белом платье, с белыми цветами в волосах, выглядела совсем
юной. Счастливая улыбка не сходила с ее губ. Она - жена Хуана Антонио!
Даниэле вдруг захотелось снова очутиться на "Норвее", погулять по
палубе, вдохнуть соленый запах моря, испытать то волнение, с которым она,
замирая от страха бегала на свидание к Хуану Антонио.
Теперь, кажется, все страхи позади. Во всяком случае, Даниэле не
хотелось думать ни о чем плохом.
Глядя на нее, Сония размышляла о своей жизни. Как сложится она дальше?
...Закладка в соц.сетях
