Жанр: Драма
Моя вторая мама
...ем
Акилес Канто Росас, что означает Акилес Росас Поющий. Она одела этого
длинного нескладного малого в униформу и белые перчатки и частенько
усаживала вместо себя за руль мотоцикла. Кроме того, он был ее
телохранителем, поваром, прачкой; а теперь же она вознамерилась отправить
его на курсы кройки и шитья. Но, самое главное, Акилес Канто Росас очень
быстро стал любимцем Тино, озорного любимого внука Долорес. Мануэль
снисходительно смотрел на все причуды матери, хотя время от времени и
жаловался Хуану Антонио на то, что подросший Тино совсем подражает бабке.
"Если бы Тико был женщиной и у него были бы морщины, это была бы точная
копия моей матери, " - сказал как-то Мануэль.
И вот теперь все круто изменилось. Постаревший доктор Карранса, который
когда-то сообщил Ракель счастливую новость о том, что она станет матерью,
теперь, сделав все анализы, вынес страшный приговор: у нее злокачественная
опухоль, поражены оба легких.
Неистово молилась Долорес Пресвятой Деве, предлагая ей сделку - свою
жизнь в обмен на жизнь Ракель. Неистово, но тщетно... Операция не улучшила
состояние невестки: по словам доктора Карранса, жить ей осталось не более
полугода. Безутешный Мануэль решил: когда жену выпишут из больницы, он уйдет
с работы, чтобы проводить с ней как можно больше времени. Хуан Антонио
одобрил его решение.
Смуглый, рослый Давид, тот самый, который первым встретил Даниэлу в
доме Альберто, вышел из супермаркета с большим пакетом в руках. Напрасно
Альберто связался с этой девчонкой, - думал он, - глаза бы на нее не
глядели! А теперь еще завелся с этой своей местью. Значит, жди новых
неприятностей. Опять загремит в тюрягу, и на этот раз - с концами. Ведь не
приглянись ему тогда Альберто, так бы парень и сгинул. Черт достал бы его,
это уж как пить дать. А теперь сгинул куда-то сам Черт. Правда, успел
отвалить Альберто хорошенький куш. Взять бы те денежки и рвануть куда-нибудь
подальше, как их дружок по камере Херман. Так нет же! Похоже, Альберто
совсем перестал с ним считаться. Сегодня, по дороге в Монтеррей, Херман
должен к ним заглянуть. Может, вдвоем они смогут уговорить Альберто убраться
из столицы.
Когда Давид вошел, Херман уже сидел за столом со стаканом виски и
разглагольствовал о прелестях будущей жизни. Альберто развалился на диване,
положив ноги на низкий столик; неожиданно он рассмеялся.
- Ты что? - удивился Давид.
- Все так забавно. Не понимаешь? Восемь лет тому назад Даниэла была
моей женой, а теперь, совсем скоро, станет моей "второй мамой".
- Чего ты добиваешься? Даниэла знает, что ее дочь беременна. Считай,
что ты отомстил. Зачем нарываться на неприятности?
- Что за Даниэла? - спросил Херман, повернув к Альберто свою большую
странной формы голову. - О ком идет речь?
- О моей бывшей жене, Даниэле Лоренте.
- Похоже, ее все ненавидят, - усмехнулся Херман.
- А ты-то откуда ее знаешь?
- Несколько лет тому назад меня наняли для одной работенки. Благодаря
мне эта Даниэла влетела в аварию. Она была беременна... И ребеночек умер.
- Кто тебя нанял? - Альберто убрал ноги со стола.
- Одна женщина, которая терпеть ее не могла. Ее звали... Ирене
Монтенегро. Она была замужем за одним старикашкой-миллионером, Леопольдо
Санчесом. Думаю, он уже помер.
- Сведи меня с этой женщиной, с Ирене.
- Нет, нет, я пас, - серьезно сказал Херман. - Я живу тихо и не ищу
новых приключений. И тебе следовало бы поступить точно также.
- Ты только скажи, как ее найти. Давай, не дрейфь, - настаивал
Альберто.
- Да ты что, спятил? - поднялся Херман. - Я пошел, скоро отходит мой
поезд. Очень приятно было с вами пообщаться, ребята. В следующий раз, когда
буду в столице, обязательно повидаемся.
Когда Херман ушел, Альберто опять бросился на диван и, уставясь в
потолок, о чем-то задумался.
- Выражение твоего лица мне совершенно не нравится, - заметил Давид.
- Ирене Монтенегро Санчес... Я найду ее, можешь мне поверить, - сказал
Альберто, не обращая на него внимания.
- Или найдешь свою погибель, - высказал предположение Давид.
- Не бойся, восемь лет тюрьмы не прошли даром, я смогу постоять за
себя. А с таким союзником, как эта женщина. Ирене Монтенегро...
- Забудь о ней, парень! Не стоит рисковать еще раз. Я тебе говори это,
потому что ценю тебя, и ты это знаешь.
- Да, знаю. Без тебя годы тюрьмы были бы просто невыносимыми. Иногда
закрою глаза и вижу рожу того Черта. Омерзительный тип, век его не забуду.
Давид присел рядом с низким диваном, на котором лежал Альберто.
- Слушай, ты уверен, что этот твой Черт не станет нас беспокоить?
- Я тебе уже тысячу раз повторял, что он отдал мне мою часть денег, а
сам подался за границу.
Давид облегченно вздохнул.
- Ты не представляешь, как мне приятно это слышать. Потому что, если
он застанет нас здесь вдвоем, это ему совсем не понравится.
- Забудь о нем, понял? - Альберто усмехнулся.
...Он вспомнил бешеную гонку на "Ягуаре". За руль сел тогда сам старик.
Он решил оставить себе все бабки и, приехав на встречу, в упор открыл огонь
по "Мерседесу". Но те ребята вырвались, и пришлось спасаться им самим. Они
неслись, как бешеные, подрезая углы, уходя от прямых столкновений, бросаясь
на таран и все время отстреливаясь. Наконец, Альберто удалось засадить
несколько пуль в бак с горючим. Полыхнуло пламя - все было кончено.
- Наша взяла! - заорал Черт. Видел, как мы их сделали? Деньги наши.
Теперь заживем!
- Ты ошибаешься, Черт, - спокойно сказал Альберто.
- Что? - удивился старик.
- Ты и так уже использовал меня много лет, в тюрьме. Наша дружба...
кончилась.
- Ты не соображаешь, что говоришь, мой мальчик. Я не позволю тебе уйти
от меня.
- Нет, - все так же спокойно сказал Альберто, - уйдешь... ты. - И
нажал на курок.
Но про это знать Давиду совсем не обязательно.
Отыскать Ирене оказалось проще простого. Фамилия ее мужа до сих пор
значилась в телефонном справочнике, и Альберто легко договорился с ней о
встрече.
Ирене - единственная наследница огромного состояния Леопольдо Санчеса -
все еще была красива. Разве что стали немного тяжелее черты ее лица да еще
настороженнее глаза. Но, как всегда, ниспадали золотистым водопадом
белокурые волосы и узкие юбки подчеркивали стройность ее талии и бедер.
Однако, как ни странно, Ирене не чувствовала себя ни счастливой, ни
довольной жизнью. Иногда Ирене действительно задавалась вопросом: нужно ли
было так стремиться к тому, что она теперь имеет? Ее преследовала мысль, что
люди ищут знакомства с ней только ради денег, она никому не доверяла и
потому была совершенно одинока. Так же недоверчиво встретила она и Альберто,
хотя уже первые его слова пробудили в ней живое любопытство: оказывается,
этот интересный мужчина был когда-то мужем Даниэлы, которая в конце концов
упрятала его в тюрьму. И теперь он жаждет ей отомстить. Так же как она, для
которой семь лет замужества тоже оказались настоящей тюрьмой. Ирене быстро
поняла цель его прихода: в одиночку он вряд ли сможет сильно навредить
Даниэле, вдвоем они будут гораздо сильнее. Небрежно макая палец в фужер с
вином, Альберто сказал, что кое-чего он уже добился: сделал беременной ее
дочь Монику, и это еще только цветочки. Ирене вспомнила, какими ненавидящими
глазами смотрела на нее эта девчонка восемь лет назад, и удовлетворенно
рассмеялась. Что-то чувствует теперь эта гордячка Даниэла?..
Они договорились держать друг друга в курсе событий и разошлись, вполне
довольные друг другом.
Вечером, рассказывая Давиду о свидании с Ирене, Альберто
разоткровенничался:
- Я уверен, что у нас с Ирене все будет отлично. Она не только богата
и хороша собой, но и очень одинока.
- Только не говори мне, что она тебе нравится... - поморщился Давид. -
В тюрьме мы об этом с тобой не договаривались. К тому же Даниэла потрясающая
женщина. Если бы мне пришлось выбирать между Даниэлой и Ирене, я бы долго не
раздумывал. (Даниэла не была его соперницей, и он мог позволить оценить ее
по достоинству.)
- Что с тобой, приятель? - притворно удивился Альберто. - Не волнуйся,
я знаю, что делаю.
- Я не хочу, чтобы ты связался с... - настаивал Давид. Альберто в
плотную подошел к нему, поднял руку, сделав вид, что собирается постучать
ему указательным пальцем по лбу:
- Я буду делать то, что мне хочется, а тебе придется потерпеть. Ведь
деньги-то у меня, а кроме того, я твой друг, правда? А друзья должны
понимать друг друга.
...Матильда - горничная Ирене, ее массажистка, парикмахерша и просто
доверенное лицо, - выслушав рассказ хозяйки о визите нового знакомого, тоже
не одобрила ее.
- Вам-то зачем мстить? - удивилась она. - Подумайте, как вы сейчас
живете. Вы же молоды, красивы, богаты. Зачем создавать себе трудности?
- Если бы не Даниэла, я бы вышла замуж за Хуана Антонио. И мне не
пришлось бы столько лет терпеть Леопольдо. - Ненависть звучала в голосе
Ирене.
- Как бы там ни было, что прошло, то прошло, - благоразумно заметила
Матильда. - Леопольдо умер. А если бы вы вышли замуж за сеньора Хуана
Антонио, еще неизвестно, как бы все повернулось. Он бы мог развестись с вами
или ваша жизнь стала бы несчастной. Пользуйтесь тем, что есть.
- Да? Но как? Как? - спрашивала Ирене, вспоминая выразительные
взгляды, которые бросал на нее Альберто.
Глава 32
Прошло несколько дней. Хуан Антонио, сам не свой, раздумывал о том, как
ему следует поступить. Позволить безнаказанно издеваться над своей дочерью,
сделать вид, что этот негодяй просто не существует, как советовал Мануэль?
Нет, он должен постоять за свою жену и дочь.
И однажды, приехав домой обедать, Хуан Антонио заявил, что поедет к
Альберто и поговорит с ним так, как считает нужным. Даниэла не возражала и
решила ехать вместе с ним. Когда они направлялись к машине, их догнала
Моника:
- Папа, я тоже поеду с вами, - твердо сказала она. - Я хочу знать, что
скажет Альберто.
...Моника прошла вперед и, постучав, открыла дверь. Альберто вскочил с
дивана.
- Моника, любимая!
- Я пришла не одна, - сказала девушка и посторонилась.
Даниэла и Хуан Антонио вошли в гостиную. Увидев застывшее лицо Хуана
Антонио, взглянув ему в глаза, Альберто сделал шаг вперед и издевательски
подставил щеку.
- Давай, бей.
Хуан Антонио ударил его. Тот упал на пол, из носа у него потекла кровь,
но он встал и, кривляясь, опять повернулся к Хуану Антонио:
- Ну, еще, еще...
Моника закрыла лицо руками.
- Мне так горько, Альберто. Ты говорил мне о любви только ради мести.
Откуда в тебе столько злобы?
- Я не знал, что Даниэла твоя мать, - вытирая рукавом разбитую губу
заявил Альберто.
- Не верь ему! - закричала Даниэла. - Он обманщик и лгун. Уж я-то
знаю, что он запросто откажется от того, что говорил мне!
Хуан Антонио снова размахнулся.
- Нет, Хуан Антонио, - остановила его Даниэла, - не надо больше марать
руки об эту дрянь!
- Не слушай их, - со слезами на глазах Альберто повернулся к Монике. -
Прошу тебя ради нашего ребенка, не слушай их.
- Я тебе не верю! Мама не могла сказать мне неправду, - плача ответила
Моника.
- Моника, я люблю тебя и готов жениться на тебе, - простирал он к ней
руки.
- Этого только не хватало! - возмущенно сказал Хуан Антонио.
- Они поступают со мной несправедливо, - продолжал настаивать
Альберто, проникновенно гладя на Монику. - Даниэла упрятала меня в тюрьму и
поломала мою жизнь. Не позволяй им отнять у меня ребенка, я тебя прошу.
Даниэла повернулась к выходу.
- Пойдемте, нам здесь больше нечего делать.
Уже шагнув за порог, Хуан Антонио остановился и повернулся к Альберто:
- Если ты еще раз подойдешь к моей дочери, считай себя покойником!
Понял?
Услышав это, Альберто засмеялся.
Ирене с нетерпением ждала следующего свидания с Альберто. Он пришел -
хоть не такой бодрый и энергичный, как в первый раз. Полулежа на диване и
прикладывая к подбитому глазу примочку, сделанную Матильдой, он подробно
рассказал о вторжении в его дом Хуана Антонио с семейством. Ирене
забеспокоилась: если Моника не захочет с ним больше знаться, то вряд ли они
смогут сделать что-нибудь серьезное.
Альберто усмехнулся.
- Тут есть одно маленькое "но", Ирене. Моника влюблена в меня.
Но для Ирене этот довод был не очень убедителен: она никогда не верила
в любовь. Расчет, ненависть - это понятно, но любовь... Она вопросительно
взглянула на Альберто:
- А почему ты в этом так уверен? Альберто слегка скривился от боли.
- Я пойду к Монике и сделаю так, что она будет верить только мне,
одному мне. Я не успокоюсь, пока она не станет моей женой. И, клянусь всем
святым, она возненавидит Даниэлу.
Ирене с удивлением отметила, что ее задели его слова.
- Мне тебя жалко. Если ты женишься на этой соплячке, тебе придется
терпеть ее до конца дней.
- Это ей придется меня терпеть. Да и теща у меня тоже попляшет!
Они долго еще обсуждали план мести, и Ирене даже предложила ему денег.
- Теперь я их имею достаточно, - сказала она. - Только должна
признаться, что мне скучно. Я просто умираю от скуки.
Альберто оживился: Ирене сама протягивала ему руку. И он охотно
откликнулся:
- Нельзя, чтобы такая красивая женщина, как ты, оставалась в
одиночестве. Это нелогично. Всегда надо находить хотя бы немного времени для
любви.
Ирене тряхнула белокурой головой.
- Я никогда не верила в любовь.
- Может быть из-за того, что ты не встретила того, кто достоин тебя? -
Выразительно глядя на нее, произнес Альберто.
- А ты считаешь себя таким человеком?
- Возможно. А почему бы и нет? - Альберто в упор посмотрел на нее.
- Да, почему бы и нет? - повторила с улыбкой Ирене - Там будет видно.
Подождем, пока мы познакомимся получше.
Матильда, которой она, по обычаю, рассказала обо всем, предостерегла
ее: Альберто, конечно, видный мужчина, но, учитывая его прошлое, он
наверняка опасный человек. Однако Ирене считала, что это только делает его
еще более интересным. "Странно все-таки устроена жизнь, - думала она, - все
в ней повторяется: когда-то Даниэла отняла у меня Хуана Антонио, а спустя
столько лет я познакомилась с ее мужем... Похоже, наши с Даниэлой пути снова
пересекаются. Но уж на этот раз я сделаю все, чтобы последнее слово осталось
за мной".
Сердце Моники разрывалось на части. По логике вещей ей следовало бы
ненавидеть Альберто, но ненавидеть его она не могла. Наоборот, ей хотелось
увидеть его, броситься ему на шею, сказать о своей любви, боли... Даниэле
были знакомы эти порывы.
- Все произошло слишком быстро, - успокаивала она Монику. - Когда я
узнала, как он поступил со мной, я много плакала, я тосковала о нем, готова
была простить его ради моей любви к нему.
- Тебе повезло только в одном, - заметила Моника, - ты не ждала от
него ребенка. Если бы не это, мне было бы гораздо легче, мама.
Весь мир казался Монике погруженным в какой-то туман, а будущее
вырисовывалось смутным и неясным. После окончания колледжа, - а было это
словно сто лет назад! - они с Маргаритой подали документы в университет на
отделение туристического бизнеса. К ним мечтала присоединиться и Летисия, с
которой они по-прежнему водили дружбу. Хорошо видя ее недостатки - зависть,
эгоизм, недоброжелательность, - девушки тем не менее не порывали с ней
отношений, они сочувствовали ей: у Летисии, кроме них, не было других
подруг. К тому же, она была бедна, и мать категорически отказывалась
тратиться на ее учение в университете.
Однажды, когда они разговаривали о своем будущем, Маргарита
посоветовала Летисии поступить на работу - подзаработать на учебу. Немного
подумав, Летисия повернулась к Монике. Ее обычное высокомерно-презрительное
выражение сменилось просительным: может быть, Моника поговорит со своим
отцом и тот возьмет ее к себе? Она знает английский, неплохо печатает на
машинке, и, если бы Хуан Антонио выплатил ей аванс, она могла бы уплатить за
учебу. Моника обещала поговорить с отцом. И в тот же вечер завела об этом
разговор. Но Хуан Антонио и слышать не хотел о Летисии: разве мало горя она
принесла их семье? Скорее всего, такой она и осталась, если не стала хуже.
Он надеется, что хоть теперь, закончив колледж, они не будут с ней
встречаться. "Будущая Ирене, " - бросил он, вспомнив, как Маргарита с
Моникой рассказывали когда-то о мечте Летисии - выйти замуж за старого
миллионера и купаться в роскоши. "Какая Ирене?" - спросила Моника. Хуан
Антонио промолчал.
Но к просьбам Моники присоединилась и Даниэла: нельзя злиться за то,
что Летисия сделала еще ребенком. Хуан Антонио сдался.
На следующий день Моника и Летисия зашли в его офис узнать, когда
Летисии следует приступить к работе. Хуан Антонио сразу прервал
рассыпающуюся в благодарностях Летисию, сказав, что берет ее только по
просьбе своей жены и дочери. Летисия покраснела. А она недурна, машинально
отметил Хуан Антонио: слегка удлиненное лицо, прямой, немного закругленный
нос, красивые серые глаза, крупные губы... Девушки уже выходили из комнаты,
когда Летисия вдруг вернулась и поцеловала его в щеку. "Я вас поцеловала в
первый, и, наверное, в последний раз. Ведь секретарша не должна целоваться
со своим начальником, так?" - с наивным видом спросила она. "Наверное, да,
" - потирая щеку и с недоумением глядя на нее, ответил Хуан Антонио.
Летисия, жалуясь подругам на то, как ей не хочется работать, - они-то,
счастливые, имеют богатых родителей, - за дело принялась рьяно: она должна
показать себя и, к тому же, Хуан Антонио еще вполне интересный, а главное -
богатый мужчина, почему бы не попробовать обратить на себя его внимание. В
первый же день она поставила на место обрадованного ее появлением Фико,
заявив, что хотела бы видеть его как можно реже и даже пожаловалась на его
надоедливость Хуану Антонио. Но тот резко оборвал ее: Федерико - очень
способный молодой человек и работает здесь не из милости. Из милости
работает она. Но Летисия, оскорбленная в душе, не подала вида. Какое-то
особое женское чутье подсказало ей: надо суметь наладить отношения с шефом.
Болезнь секретарши Хуана Антонио оказалась как нельзя более кстати.
Утром Летисия принесла ему на подпись целую кипу бумаг и, выходя из
кабинета, "нечаянно" выронила их. Извинившись, она, не торопясь, стала
подбирать их. Хуан Антонио встал из-за стола и присоединился к ней. Собирая
рассыпавшиеся бумаги, Летисия чуть-чуть подвинулась вперед. Их склоненные
головы оказались радом, ее пышные волосы коснулись его плеч, серые
выразительные глаза скользнули по его лицу. Сердце Хуана Антонио невольно
застучало сильнее. Не удержавшись, он взглянул на Летисию. Она, не
смутившись, приняла его взгляд и скромно потупила глаза. Нечаянно
ухватившись за одну и ту же папку, они невольно коснулись друг друга руками.
Сложив бумаги, Летисия поблагодарила его и вышла, а Хуан Антонио, удивленный
вдруг возникшими у него, давно забытыми ощущениями, в растерянности уселся в
кресло. Этого еще не хватало, с некоторым возмущением подумал он.
На следующее утро Хуан Антонио вызвал Летисию к себе в кабинет,
попросил ее присесть и поинтересовался, что ей известно о дальнейших планах
Моники. Летисия ответила, что Моника по-прежнему любит Альберто и, заметив,
как поморщился Хуан Антонио, решила развить эту тему:
- Не понимаю, - сказала она, - зачем ей нужно было связываться с таким
стариком?
Хуан Антонио рассмеялся.
- Да, нам, старикам, лучше издали смотреть на молоденьких девушек. Тем
более таким, которые вот-вот станут дедушками.
- Вы будете самым красивым дедушкой на свете, - ответила Летисия и,
пользуясь тем, что Хуан Антонио углубился в бумаги, открыла сумочку и
незаметно положила небольшое зеркальце на свой стул. Хуан Антонио протянул
ей подписанные бумаги, и Летисия вышла. Заметив лежащее на стуле зеркальце,
он взял его и стал внимательно рассматривать свое отражение.
Даниэла разрывалась между мужем, который все с большей неприязнью думал
о дочери и будущем внуке, и страдающей, несчастной Моникой. Чем ей помочь?
По опыту собственной жизни она знала, что любовь не проходит сразу: даже
если кажется, что в душе остались только перегоревшие угли, слабое дуновение
ветра - и пламя вновь может вспыхнуть ярким огнем.
Моника призналась ей, что однажды, когда она вместе с Лало выходила от
Маргариты, Альберто подстерег ее и снова стал говорить о своей любви.
Даниэла заметила, как задрожал при этом голос дочери, как покраснела она.
Нет, нет, Моника не перестала любить его - прошло очень мало времени, а этот
негодяй умел обращаться с женщинами. Ничего не дала и слежка за домом
Альберто. Хуан Антонио, сразу после того как избил Альберто, нанял
детектива: уж очень роскошную жизнь вел этот нигде не работающий тип -
что-то здесь нечисто. Но пока суть да дело, Даниэла решила еще раз
поговорить с Альберто, еще раз попытаться убедить его оставить Монику в
покое.
Не сказав никому ни слова, она торопливо села в машину и подъехала к
дому Альберто. Коротко постучав, она открыла дверь. Если Альберто и был
удивлен, то вида не показал и, изогнувшись в насмешливом поклоне, предложил:
- Проходи, пожалуйста. Можешь приготовить мне завтрак.
- Альберто, Моника не виновата в том, что произошло между нами. Прошу
тебя, не надо больше портить ей жизнь. Да она и сама не желает тебя больше
видеть, - начала Даниэла, не обращая внимание на его фиглярский вид и
издевательский тон.
- Не надо портить ей жизнь? Ты думаешь, после того как твой муж избил
меня, я забуду о том, что ты со мной сделала?
- Я с тобой сделала? - не выдержала Даниэла.
Они стояли друг против друга, в ярости припоминая прошлое и ни в чем не
находя согласия. Даниэла очнулась первой. Тяжело переводя дыхание, она вновь
попыталась пробудить в Альберто совесть:
- Альберто, даже если ты считаешь меня виноватой, Моника здесь ни при
чем. Оставь ее.
- Я люблю ее. Я не могу забыть, как она целовала меня. Она еще совсем
юная, но в ней столько страсти.
Он взял Даниэлу за плечи и, гримасничая, начал рассматривать ее, как
будто сравнивая с дочерью.
- Не прикасайся ко мне! - Даниэла сбросила его руки и обрушила на него
град сильных отчаянных ударов.
- Ты с ума сошла! - закричал Альберто, отступая от нее.
- Я тебя ненавижу! Презираю! Трусливее тебя нет никого на свете! Не
смей больше встречаться с Моникой!
Теперь Альберто перестал кривляться. Он схватил Даниэлу и, с ненавистью
глядя ей в глаза, закричал:
- Нечего мне приказывать! Ты думала себе устроить счастливую жизнь,
да? Ну нет, ты заплатишь за то, что со мной сделала! Заплатишь, заплатишь!..
- Пусти меня! Пусти! - вырывалась из его рук Даниэла, но Альберто
совсем потерял голову от злости и продолжал еще яростнее трясти ее.
- Пусти! - Даниэла сделала отчаянный рывок, оттолкнула его, но,
споткнувшись о сброшенную на пол диванную подушку, упала, сильно ударившись
головой об угол стола. Увидев распростертую на полу Даниэлу, Альберто
испугался. Он взял стакан с водой и уже собирался вылить его на Даниэлу, как
вдруг его осенило. Он быстро достал свой халат, ловко надел его на Даниэлу,
уложил ее на диван и бросился к телефону.
Моники дома не было; он позвонил Маргарите, но, та, узнав его голос,
сказала, что он ошибся номером. Он позвонил еще раз, и Моника, все душевные
нити которой тянулись к Альберто, словно угадав, что Маргарита намеренно
кладет трубку, сама подошла к телефону. Альберто попросил ее немедленно
приехать: она должна сама убедиться, что он ни в чем не виноват.
Ожидая приезда Моники, Альберто поставил на стол два стакана, открытую
бутылку, вылил немного вина на стол, раскидал подушки и, поправив на
бесчувственной Даниэле халат, с удовлетворением произнес:
- Отдыхай, пока не пришла Моника. Отдыхай...
Через десять минут он услышал звук подъезжавшей машины и, следом,
быстрые шаги по направлению к дому.
Альберто открыл дверь.
Взволнованная Моника взглянула на него строгими большими глазами.
- Не знаю, стоило ли мне приезжать сюда...
- Я хочу, чтобы ты поняла, как глубоко ты заблуждалась. - Он отступил
в сторону и сделал приглашающий жест рукой.
- Что это? - недоуменно спросила Моника, не веря своим глазам.
- Смотри сама.
- Мама! - закричала девушка.
Даниэла открыла глаза. Ей слышался голос дочери. Она с трудом
приподняла голову - перед глазами стоял серый туман - и сквозь него опять
прорезался крик Моники:
- Нет! Это ложь! Я не верю!
- Моника! - воскликнула Даниэла, поднимая руку к ушибленному месту.
Перед глазами стало проясняться, и она увидела отчаянное лицо дочери.
- Теперь ты убедилась, что она по-прежнему меня любит? Она пришла
соблазнить меня. Она хочет, чтобы я расстался с тобой ради нее, - сказал
Альберто, обращаясь к Монике.
Та, в слезах, выбежала из комнаты.
Даниэла с трудом поднялась с дивана, сбросила с себя отвратительный
черный халат и спокойно, как о деле решенном, сказала:
- Больше ты ничего не сделаешь, Альберто.
- Я тебя не боюсь. Теперь Моника тебе не поверит. Она своими глазами
видела, на что способна ее мать, - с ухмылкой сказал Альберто.
- Ты ошибаешься! То, что ты сейчас сделал, ничего не значит, потому
что она знает, как я любила ее все эти годы.
- Какие красивые слова! Очень кра
...Закладка в соц.сетях
