Жанр: Драма
Моя вторая мама
...н Антонио быстро шагнул к ней, молча прижал ее к себе. Глухой стук
сердца отдавался в ушах, он заполнил всю палубу, весь мир... - Даниэла,
Даниэла, Даниэла... - твердил он, целуя ее.
Даниэла вырвалась из его объятий.
- Ты не должен этого делать!
- Если бы мне дали возможность исполнить только одно-единственное
желание, я бы попросил, чтобы мы остались вдвоем на этом теплоходе.
- Но ты здесь с Ирене, не забывай.
- Я буду с ней только до конца круиза.
- Не делай это ради меня, сделай это ради себя. Нельзя быть с тем,
кого не любишь. Потом бывает очень больно.
- Даниэла!
Она поправила волосы.
- Потом увидимся!
Проигравшаяся в пух и прах Ирене поднялась из-за карточного стола, и
только тут заметила долгое отсутствие Хуана Антонио. Куда он подевался? А
вдруг опять с этой девицей? Она нервно одернула платье и торопливо вышла из
зала. Побродив по палубе, она увидела ярко горящую вывеску "Клуб Дэзл" и на
всякий случай решила заглянуть туда. Когда ее глаза привыкли к темноте, она
увидела Ханса и Джину. Бесцеремонно подойдя к ним, она спросила:
- Скажите мне, наконец, где он? Джина пожала плечами.
- Я не знаю, о ком вы спрашиваете. Не мешайте нам.
- Не притворяйтесь! Если только я увижу их вдвоем... Она пожалеет о
том дне, когда поднялась на этот пароход...
...Вне себя от злости Ирене распахнула дверь своей каюты. Хуан Антонио,
одетый, лежал на кровати и едва повернул голову в ее сторону.
- Куда ты пропал? Я тебя всюду искала, - сказала она.
- Я же сказал, что не люблю играть. И решил пойти спать.
- Но почему ты меня не предупредил?
- Я предупредил, но ты была увлечена игрой. Ты, конечно, проиграла
все, что я тебе дал, не так ли?
Ирене с облегчением вздохнула.
- А я уж подумала, что ты с этой Даниэлой. Хотела устроить ей
скандал. - Ирене присела рядом с Хуаном Антонио, потянулась к нему. Он убрал
ее руки:
- Я устал, давай спать.
Глава 6
Остров Сан-Марине открывался глазам собравшихся на палубе пассажиров
постепенно, не сразу: сначала темная полоса зелени на горизонте, потом
обшитые белым тесом домики, стоящие в тени кокосовых пальм, и еще ближе -
белая полоска пляжа.
Пассажиры "Норвея" в нетерпении собрались на палубе, чтобы не упустить
ни одной минуты пребывания в этом райском уголке Карибского моря.
Как всегда оживленная Джина, спускаясь с трапа, подтолкнула Даниэлу
- Не думаю, что вчера у тебя все прошло так хорошо, как у меня. Я
получила от Ханса предложение руки и сердца.
Девушки шли среди многоголосой многоязычной толпы, растекшейся по узким
зеленым улочкам острова. "А все-таки не очень-то хорошо мы поступаем с
Херардо и Филипе. Как-то они там?" - подумала Даниэла. И, словно прочитав ее
мысли, Джина сказала:
- Ты знаешь, Филипе меня не любит. Взять хотя бы то, что он делает мне
подарки только на день рождения и к Рождеству.
Даниэла остановилась.
- Но это ведь не главное, Джина. Я уверена, что он тебя любит...
- Изводить, - закончила Джина и рассмеялась. - Но это ему не
удастся. - Она взмахнула сумочкой и несколько раз прошлась в ритме самбо, с
удовольствием ловя на себе взгляды снующих туда-сюда туристов. - Он умрет от
ревности, когда увидит меня под руку с моим красавцем немцем.
Боже, какой у меня жених! - Она тряхнула головой, перехватив смеющийся
взгляд Даниэлы.
Во французскую часть острова они, конечно, не попали: Джина не могла
пропустить ни один магазин. Все пляжи в мире одинаковы, утверждала она, а
вот магазины - разные. Купив в одном тени для век, в другом цепочку, в
третьем духи, Джина почувствовала, наконец, что у нее подгибаются ноги.
- Давай лучше вернемся на корабль и сходим в сауну, - предложила ока.
Даниэла со вздохом последовала за подругой.
...Сауна действительно сняла с них усталость, нервное напряжение
предыдущего дня, она освежила не только их тела, но и омыла души.
- Я хочу признаться тебе, мне нравится немец, - сказала Джина, сидя в
ногах лежащей на лавке Даниэлы. - Жаль, что Германия так далеко.
- Джина, ты сходишь с ума! - воскликнула Даниэла.
- Ты тоже, - откликнулась Джина.
Для Ирене этот день был тяжелым испытанием. Она проворочалась большую
часть ночи, пытаясь понять, что происходит с Хуаном Антонио. Он изменился к
ней - это ясно. Но неужели из-за двух, нет трех случайных встреч с этой
девицей. Хотя... ведь пропадал же он где-то вчера вечером, пока она сидела
за карточным столом! Вот и сейчас он решительно отказался что-нибудь ей
купить и вместо этого предложил поехать посмотреть французскую часть
острова.
Они сели в маленькое желтое такси, и Ирене тесно прижалась к Хуану
Антонио.
- Знаешь, дорогой, я всю ночь думала о нашей свадьбе. Хуан Антонио
повернул голову и хмуро взглянул на
Ирене:
- Ее не будет.
Ирене не поверила своим ушам.
- Что ты сказал?
- Знаешь, Моника тебя не любит и моя сестра тоже. А я...
"Да что это пришло ему в голову, - кипела от гнева Ирене. - Ерунда
какая-то. Мы уже давно вместе, и вдруг... Нет, что бы он не говорил, я
уверена: мы вернемся из этого путешествия женихом и невестой. Уж я-то знаю,
как надо обращаться с мужчинами!"
- Все будет прекрасно, - улыбнулась она ему, - очень скоро, когда ты
будешь возвращаться домой с работы, мы с Моникой будем встречать тебя
улыбками.
- Повторяю, Моника против тебя.
- Что ж ей придется смириться, если она не хочет отправиться в
интернат.
- В интернат? - Хуан Антонио резко отвел руку Ирене. - Никогда,
понимаешь, никогда!
- Ну хорошо, хватит! Сколько можно говорить об этой невоспитанной
соплячке!
- Эта невоспитанная соплячка - моя дочь. И если уж выбирать между ней
и тобой. . я выберу ее.
Они вышли из такси, и оба, раздраженные, хмурые, занятые своими
мыслями, не увидели удивительной красоты этого места: зеленая низина,
обрамленная темными посадками казуарины, невысокие горы вдали, небольшой
причал с множеством джонок, яликов, катеров...
Ирене снова повернулась к Хуану Антонио:
- Очень жаль, что ты так обо мне думаешь. Но я тебя люблю. А кто
любит, должен терпеть.
- Тебе незачем терпеть.
- Нет, от любимого можно все стерпеть. Я постараюсь быть более...
ласковой с Моникой. А то, что я сказала об интернате, это шутка! Правда! Но
это вовсе не значит, что некая Даниэла может надо мной насмехаться. И если я
еще раз увижу ее с тобой... я ей выцарапаю глаза.
Большой обеденный зал гудел от множества голосов. Сверкающие полы, до
блеска натертые деревянные панели стен, прохладный полумрак, яркие одежды
женщин - все настраивало на беззаботное, приятное времяпровождение. За
маленьким столиком на четверых шел оживленный разговор. Ханс с обожанием
смотрел на Джину, которая на этот раз жаловалась, что скоро не влезет в свои
туалеты и предвкушала новые покупки на Сент-Джонсе и Сент-Томасе, куда
завтра должен зайти их "Норвей".
Столик Ирене и Хуана Антонио стоял так, что, если немного повернуть
голову, можно было видеть веселящуюся компанию. Хуан Антонио, не выдержав,
украдкой взглянул в ту сторону и встретил мягкий взгляд Даниэлы. Он не сразу
отвел глаза. Заметив это, Ирене, которую не оставляли ревнивые мысли, резко
скомкала салфетку и швырнула ее на стол. Хуан Антонио, невольно смутившись,
вопросительно взглянул на нее. Но Ирене, ни слова не говоря, резко встала и
решительно направилась к столику Даниэлы. Подойдя к ней вплотную, она
громко - Хуану Антонио показалось, на весь зал - заявила:
- Во-первых, вы, очевидно, не поняли, что Хуан Антонио - мой жених. А
во-вторых ...
Неожиданно она вцепилась Даниэле в волосы. Та громко охнула и замерла,
растерянная, смущенная, испуганная...
Мгновенно подскочившая Джина потянула Ирене на себя, так что на той
затрещало платье, дотянулась до ее пышных волос и уже собиралась дать ей
хорошего пинка, когда подоспевший Хуан Антонио схватил разъяренную Ирене.
- Как ты посмела?
- А как она смеет?
- Пошли отсюда!
Но клокочущая гневом Джина не желала так быстро расставаться со своей
добычей.
- Что ты себе позволяешь, несчастная? - бушевала она, увлекаемая
Хуаном Антонио и Иреной к выходу.
- Пусть она меня отпустит! - кричала беспомощная Ирене.
Наконец Джина ослабила хватку, выпустила свою жертву и вернулась к
столу. Ханс, бросив на нее восхищенный взгляд, повернулся к Даниэле.
- С вами все в порядке, Даниэла? - заботливо спросил он. - Выпейте
вина. Не надо плакать, не стоит.
- Мне так стыдно! - Даниэла закрыла лицо руками. - Мне так стыдно!
Она торопливо поднялась и вышла из зала. Дойдя до каюты, она села на
диван, в изнеможении опустив руки. "Неужели мне не видать покоя, который я
так стараюсь обрести. Плакать и перебирать в памяти оскорбительные
подробности случившегося - как это все уже знакомо! Но эта женщина,
Ирене, вероятно, права. Ведь Хуан Антонио путешествует с ней, и они
обручены. Так стоит ли нарываться на неприятности из-за человека, который
скорее всего просто мимолетно увлечен мной, " - пришла к заключению Даниэла.
А вечером перед сном она еще раз изложила свои доводы подруге.
- Уж скорее бы закончился этот круиз и мы вернулись бы в Мехико, -
горестно вздохнула она.
- Ну, нет, - возразила Джина, сидя перед зеркалом и перехватывая
волосы широкой оранжевой лентой, - не позволяй, что бы эта идиотка испортила
нам все путешествие. И вообще - с этой минуты удача начнет тебе улыбаться. Я
об этом позабочусь.
Так оно и случилось. С этой минуты удача повернулась к ней лицом.
Вытащив из обеденного зала разъяренную Ирене, Хуан Антонио окончательно
понял, что больше его ничего не связывает с ней. Теперь, когда появилась
Даниэла, он по-новому взглянул на эту женщину. То, о чем он смутно
догадывался, стало очевидным. Сония права: Ирене интересовали только его
деньги и положение. Ради них она посеяла раздор между ним и Лусией.
Возможно, Лусия даже догадывалась, что он неверен ей и ее аневризма... Нет,
нет, лучше об этом не думать. Но, во всяком случае, с Ирене все кончено.
Он открыл дверь каюты, пропустил ее вперед и повернулся, чтобы уйти:
ему было неприятно оставаться с ней наедине; вечером он даст ей денег и
снова отправит в казино, а сейчас он должен побыть один, а может быть, ему
повезет и... Его размышления прервал резкий окрик Ирене:
- Куда ты собрался? Куда ты идешь, я спрашиваю? Хуан Антонио бросил на
нее яростный взгляд.
- Куда-нибудь... подальше от тебя.
... Он не спеша шел по палубе и успокаивался, глядя на темно-синее в
белых барашках море. Солнце припекало. Он расстегнул тенниску, с радостью
ощущая дуновение ветра. Все-таки жизнь прекрасна! Особенно теперь, когда в
нее вошла эта удивительная женщина - Даниэла. И будто желая
продемонстрировать свою щедрость, жизнь преподнесла ему еще один подарок:
все в том же баре, на корме корабля, он увидел Даниэлу с ее подругой.
- Мне надо поговорить с тобой. Пожалуйста! - обратился он к Даниэле,
присаживаясь за их столик. - Мне очень жаль, что все так случилось.
- Надеюсь, ты вправил мозги своей подружке? - Голос Джины звучал
неодобрительно. Оранжевый бант в волосах, такого же цвета губная помада и
коротенькая юбочка, высоко открывающая полные красивые ноги, - на нее трудно
было не обратить внимание. И как ни был занят своими мыслями Хуан Антонио,
он заметил, какие взгляды, бросал на нее прислонившейся к стойке парень в
белой блузе.
- Имей ввиду, - продолжала Джина, - у меня рука не дрогнет отправить
ее на закуску осьминогам, кальмарам или даже акулам.
Даниэла прервала подругу:
- У нее был для этого повод.
- Нет, ., если кто виноват, так это я, - Хуан Антонио нежно дотронулся
до Даниэлы. - Виноват в том, что чувствую к тебе.
- Понимаешь, я уехала, чтобы забыть о своих проблемах, а не для того,
чтобы создавать себе новые, - сказала Даниэла.
- Единственная проблема - это некая Ирене, - не унималась Джина. -
Глупо все время бегать и прятаться от нее.
- Через несколько дней круиз закончится. Мы могли бы остаться на
какое-то время в Майами... Не знаю... Встречаться, получше узнать друг
друга... - предложил Хуан Антонио.
- Нет. Лучше забыть о том, что случилось. Я думаю... не стоит
продолжать...
- Ничего подобного! - Джина решительно повернулась к Хуану Антонио. -
Мы решили и говорим тебе "да". Мы же хотели провести несколько дней в
Майами, разве ты забыла? - напомнила она Даниэле.
- Джина!
Хуан Антонио улыбнулся: похоже, он нашел в Джине хорошую поддержку.
Катер высадил пеструю толпу отдыхающих у маленького причала,
рассекающего широкую полосу песчаного пляжа. Пляж огибал бухту, защищенную
от ветра скалистым массивом. В этой небольшой бухточке собрались те, кто
предпочел купание утомительному хождению по магазинам.
Джина и Даниэла, которой удалось на этот раз уговорить подругу
отказаться от похода по магазинам, лежали на белом песке, наслаждаясь
безмятежным покоем. Впрочем, Джина не могла долго находиться в
неподвижности, она повернулась, чтобы подставить солнцу другой бок, и...
увидела выходящих из-за скалы Хуана Антонио и Ирене. Джина отметила, что
голубое бикини сидело на ней неплохо, но лицо было хмурое и злое. Ирене
горячо спорила о чем-то с Хуаном Антонио. Остановившись в нескольких метрах
от них, Хуан Антонио показал рукой в их сторону.
- На нас смотрят, - предупредила Джина.
- Джина, прошу тебя, не крутись! Я не хочу новых неприятностей из-за
этой женщины.
- Если только она к тебе еще хоть пальцем прикоснется, я ее отправлю в
нокаут.
Даниэла улыбнулась.
- Чего ты ждешь? Давай прямо сейчас
К удивлению Джины Ирене направилась к ним и, подойдя совсем близко,
склонилась перед Даниэлой в насмешливом поклоне. Темные очки скрывали
выражение ее глаз, но рот был искажен злобной гримасой.
- Я хотела извиниться. Я признаю, что поступила вчера некрасиво.
- Хорошо, я... я вам прощаю, - растерялась Даниэла.
- Вы правильно сделали, что извинились, - заметила Джина, - ни
Даниэла, ни я не позволим вам так с собой обращаться.
Для Ирене это было уже слишком: оглянувшись на Хуана Антонио, она
наклонилась к Джине и злобно прошептала:
- Нет, милочка, это я не позволю, чтобы вы встали между мной и моим
женихом. Надеюсь, вам ясно? Так что лучше договоримся по-хорошему. - И не
дожидаясь ответа, быстро зашагала к поджидавшему ее Хуану Антонио.
- Чтоб тебя акулы слопали! - бросила ей вслед Джина.
Возвращаясь катером на свой корабль и глядя на удаляющуюся полосу
песчаного пляжа, на чаек, летящих в сторону маленького острова, Джина
вздохнула:
- Как здесь красиво, Даниэла!
- Да, эти девственные острова просто сказка, - сказала Даниэла и
удивленно спросила: - Интересно, чему ты смеешься?
- Так, ничего. Я только подумала об островах. Бедненькие!
- Что только приходит тебе в голову!
Хуан Антонио смотрел на недовольно ворчащую Ирене и в очередной раз
удивлялся: как же он раньше не замечал отвратительного потребительского
отношения к себе. Сидит и зудит, что он ничего не купил ей на островах! Нет,
пора положить этому конец. Он прошел в душ, колючие острые струйки воды
освежили его, помогли выстроить в логическую цепочку те мысли, которые уже
давно роились у него в голове. Он надел махровый халат и, вернувшись в
каюту, молча лег, положив руки под голову: нужно поставить Ирене на место, а
в Майами любым способом отделаться от нее!
- Если хочешь, - сказал он, - я могу одолжить тебе денег, а в Мехико
ты мне вернешь.
Ирене была поражена.
- Но разве ты не обязан содержать меня?
- Нет, Ирене, не обязан. Я тебе много помогал, я дарил тебе все, что
ты хотела. Но я не брал на себя никаких обязательств по отношению к тебе.
- Раньше ты так не думал.
- Ты сама сказала, это было раньше. Я не должен платить тебе за то,
что ты со мной.
- Так ты теперь думаешь, что платил мне? Знаешь, ты очень переменился
с тех пор, как познакомился с этой Даниэлой. Это она виновата.
Хуан Антонио, побледнев, вскочил на ноги:
- Прошу тебя, Ирене, замолчи! Надоело!
- Ах, надоело? Я только хотела, чтобы мы были счастливы. А чего хочешь
теперь ты?
Хуан Антонио направился к дверям:
- Пойду попрошу себе отдельную каюту. Может, там я, наконец, смогу
спокойно отдохнуть.
- Нет, - бросилась к нему Ирене, - нет, не делай этого, пожалуйста. Я
обещаю, я ничего тебе больше не скажу, клянусь тебе. Пожалуйста, не уходи!
Хуан Антонио пожал плечами и остановился. Ирене сидела надувшись,
ожидая, когда Хуан Антонио прервет молчание. Но дождалась лишь того, что
Хуан Антонио одевшись и, буркнув: "Я хочу подышать", быстро вышел из каюты.
Даниэла сидела перед зеркалом, накладывая на лицо крем. Джина лежала на
кровати, нюхая цветок и рассказывая о том, как внимателен и любезен с ней
Ханс. Кто-то постучал в дверь, Джина, вскрикнув, побежала открывать.
Чернокожий стюард, улыбаясь, протянул ей огромный букет роз.
- Цветы... Цветы... - пропела Джина. - Кому это?
- Тебе, наверное.
- Нет, тебе. - Джина протянула ей букет.
- Слушай, тут записка: "Мне это не кажется, я совершенно уверен, что
люблю тебя. Хуан Антонио", - прочитала Даниэла.
Джина всплеснула руками, затанцевала по каюте.
- Ну, все! Он умирает, он с ума сходит по тебе!
- Джина! Подожди! Это еще не все, здесь есть приписка. Он назначает
мне свидание на палубе теплохода сегодня в десять.
- Как романтично! Ты должна пойти.
И снова стук в дверь. На этот раз дверь открыла Даниэла и получила от
стюарда небольшую обернутую розовой бумагой коробочку.
- Еще подарок для богинь Карибского моря. Смотри!
- Что такое?
- Это тебе. От Ханса.
Джина взяла коробочку и, не торопясь развернула бумагу. Она увидела
изящный флакончик французских духов. Глаза Джины наполнились слезами.
- Что с тобой? - удивленно спросила Даниэла.
- Мне так редко делают подарки...
Близился конец путешествия. Скоро они должны прибыть в Майами -
конечную точку их круиза. Ирене уговаривала
Хуана Антонио остаться там на несколько дней в чудесном отеле
"Орландо": все у них снова наладится, обещала она. Хуан Антонио резко
отказался - у него были совсем другие планы, и Ирене не было в них места.
...Как ни изменился к ней Хуан Антонио, Ирене не могла поверить, что
это конец. Она не поверила этому даже тогда, когда Хуан Антонио признался
ей, наконец, что влюблен в Даниэлу и поэтому больше всего на свете мечтает о
том, чтобы их круиз поскорее кончился, а вместе с ним кончились и их с ней
отношения.
"Ну вот что, - сказала она ему тогда, - со мной такие штучки не
пройдут. Я найду способ отомстить вам". - "Не надо мне угрожать, Ирене, я
взрослый человек и, слава Богу, могу делать все, что мне захочется, " -
ответил он.
"Идиот!" - не сдержалась она.
Ирене хорошо знала свою женскую власть над Хуаном Антонио и решила ей
воспользоваться. После обеда, когда Хуан Антонио вышел пройтись по палубе,
она приняла душ и уселась перед зеркалом, любовно разглядывая свое тело.
Нет, не устоять Хуану Антонио перед ней! Кажется, она никогда не ухаживала
за собой так тщательно, как сейчас. Она хорошо продумала, какие употребить
духи, какими воспользоваться кремами, как умастить свое тело, чтобы оно
стало для Хуана Антонио притягательным и желанным, как прежде. "Посмотрим,
сможешь ли ты устоять, " - подумала она.
Ирене завернулась в большую простыню и с нетерпением стала ждать
возвращения Хуана Антонио. Но когда она увидела его лицо - замкнутое,
холодное, - то не выдержала и спросила:
- Где ты опять был?
- Просто зашел в бар выпить рюмочку.
- Я так тебя ждала. - Она положила ему руки на плечи, крепко прижалась
к нему, а потом отступив, сорвала с себя простыню и бросила ее Хуану
Антонио.
- Смотри!
Он машинально поймал простыню и крикнул:
- Ирене, прекрати!
- Не сопротивляйся, милый!
На его скулах заходили желваки, он со злостью швырнул простыню на диван
и вышел. Ирене опустилась на пол перед зеркалом и зарыдала.
Последний вечер перед прибытием в Майами был сказочно чудесен. Но, как
всякое прощание, грустен и немного тревожен. Что их всех ждет? Даниэла,
поддавшись на уговоры Джины и горячие просьбы Хуана Антонио, согласилась
пожить несколько дней в Майами, но все же ее не оставляли сомнения:
правильно ли она поступила. Да и Джина ее беспокоила: Ханс хороший парень,
он делает Джине дорогие подарки и обещал вскоре приехать в Мексику - видимо,
уверен, что Джина выйдет за него замуж. А Даниэла была готова спорить с кем
угодно: Джина просто хочет вызвать ревность у Филипе, но заманивать Ханса в
Мексику только для этого - несправедливо по отношению к этому трогательному
немцу. Германия слишком далека для таких прогулок. Однако всякий раз, когда
она заводила разговор о Хансе, Джина отмахивалась: "Ладно, посмотрим!.."
В морском порту, как всегда, была толчея. Почему-то работали не все
кондиционеры и было довольно душно. Желтое платье с широкими рукавами, в
котором Ирене всегда так нравилась себе, оказалось слишком жарким. Глядя на
хмурого молчаливого Хуана Антонио, Ирене проклинала нерасторопного гида, по
милости которого они уже десять минут ждали такси.
Наконец машина пришла, и они помчались по утопающему в зелени городу.
Хуан Антонио молча смотрел по сторонам, а Ирене думала о том, с чего
начнется их новая жизнь в Майами. Отель, хоть и не "Орландо", понравился
Ирене. Понравился ей и просторный номер с двумя широкими постелями,
покрытыми нарядными кремовыми покрывалами.
Ирене присела на одну из них и помахала в воздухе ногами.
- Устала, как черт. Не могу больше. Пойду приму ванну Не хочешь со
мной?
- Нет, я лучше прилягу, - сказал Хуан Антонио, опускаясь на постель.
Ирене пошла в ванну, на ходу расстегивая платье. Хуан Антонио быстро
вскочил, бросил взгляд на дверь, за которой только что скрылась Ирене,
вытащил из сумки конверт, положил его на стол, подперев пепельницей - чтобы
сразу бросился в глаза, - и, подхватив два своих чемодана, быстро направился
к выходу.
- Хуан Антонио, дай мне, пожалуйста, тапочки, они должны быть в
чемодане! - крикнула из ванной Ирене. - Хуан Антонио, ты меня слышишь?
Накинув халат, Ирене вышла из ванной, на ходу окликая Хуана Антонио.
Увидев, что его нет на постели, она с недоумением оглядела номер, заглянула
во все углы, снова обвела взглядом комнату. И увидела продолговатый голубой
конверт. Предчувствуя недоброе, она торопливо извлекла из него записку,
пробежала ее глазами: "Я возвращаюсь в Мехико. Оставляю тебе, сколько нужно,
чтобы задержаться здесь на несколько дней. Хуан Антонио". Она машинально
заглянула в конверт, там действительно лежали деньги. Ирене в злобе бросила
конверт на кровать и подбежала к телефону.
- Алло, алло! - Она не сразу уловила, что ей ответили, и в ярости
закричала: - Я спрашиваю, когда вылетает первый самолет в Мехико. Побыстрее!
Она быстро оделась, не дожидаясь коридорного, подхватила свои так и не
распакованные чемоданы и спустилась вниз. Такси отвезло ее в аэропорт.
Хуан Антонио, так счастливо избавившийся от Ирене, оставил свои вещи в
холле и поднялся на восьмой этаж. С замирающим сердцем, словно юноша впервые
идущий на свидание, он постучал в дверь номера, где жили Даниэла с Джиной.
На ходу вставляя в ухо сережку, Даниэла пошла к двери: кто бы это мог быть?
Она открыла дверь и сразу оказалась в объятиях Хуана Антонио. Счастливый
Хуан Антонио подхватил ее на руки и закружил по комнате.
- Ну хватит, хватит, смотришь на вас и слюнки текут, - сказала, выходя
из своей комнаты, Джина. - Да уж, правда, любовь вас захватила. Даниэла
думала, что ты не сможешь вырваться, сам знаешь от кого.
- Джина, прошу тебя, - взмолилась Даниэла.
Хуан Антонио рассказал, как ему удалось перехитрить Ирене, и Джина,
довольная, рассмеялась:
- Какой отличный ход! Ах, здорово!
Но у Даниэлы вдруг проснулись сомнения.
- Как подумаю о ней, мне ее искренне жаль. Хуан Антонио нежно
прикоснулся к ее волосам:
- Ирене полностью заслужила все это. Ладно, мне надо как-то выяснить,
что с ней и зарегистрироваться. А потом... потом мы можем пойти куда-нибудь
поговорить.
Их "разговор" растянулся на несколько дней. Счастливых дней. Ведь
Даниэла так до конца и не верила, что Хуан Антонио уйдет от Ирене и решит
остаться в Майами. Они бродили по городу, сидели в уличном кафе, спрятавшем
столики под сенью огромного платана, и говорили, говорили, без конца
возвращаясь к своему прошлому, в котором они обнаружили и нечто общее - их
обоих, как сказала Даниэла, просто использовали: и Ирене, и Альберто нужны
были только их деньги.
Даниэла впервые заставила Хуана Антонио задуматься о Монике. Услышав
его рассказ о дочери, о том, как она не хотела отпускать его в круиз, она
сразу приняла сторону девочки.
- Будь я на месте Моники, то наверняка грустила бы тоже. Она -
малышка, только что потерявшая мать, и ты ей нужен как никогда. Понимаешь?
Ты, должно быть, не очень-то ее любишь.
- Да что ты, - возразил Хуан Антонио, - я очень люблю ее, это ведь моя
дочь.
Даниэла удивилась, что Хуан Антонио ни разу не позвонил Монике с
корабля. Пристыженный, он обещал ей позвонить сегодня же вечером. Теперь он
окончательно понял, что нашел женщину, о которой всегда мечтал.
- Ты действительно можешь стать второй мамой для Моники, - убежденно
сказал Хуан Антонио.
...Закладка в соц.сетях
