Жанр: Детектив
Братья
...й.
- Ну что вы! Было очень приятно познакомиться.
- Пожалуй, я пойду.
- Торопитесь, а то не останется билетов.
Мысленно он хлопнул себя по лбу: он и забыл, что сказал, будто собирается в
кинотеатр. Боже правый, как все же сделать, чтобы никуда не выходить? Он так мечтал
завалиться на кровать и еще немного поразмышлять в тепле и одиночестве.
- Вы безусловно правы. Я только, вот... оденусь. Да, я должен одеться, - и он мигом
взбежал по лестнице на второй этаж, даже не помышляя о том, чтобы еще раз покинуть
номер.
Выходит, еще сегодня утром в этой самой комнате находился человек, больше всего
занимавший сейчас Виталия. Насмешка судьбы? Он уже по-другому взглянул на
окружающие его предметы, так, словно они могли запечатлеть мысли прежнего хозяина.
В их окружении вынашивались интересующие его планы, но они не хотели добровольно
раскрыть свою тайну. Ну же, поднапрягись, уговаривал себя Виталий, немного усилий - и
она раскроется перед тобой.
Он пытался представить себе этого человека: несуетливый, корректный, равнодушный.
Как и они все. Виталий сбросил с себя одежду и влез под душ, представляя, как в этой же
ванной майор в подтяжках тщательно чистил пастой "Аквафреш" корявые зубы. Насчет
зубов - подсказывало инстинктивное чувство антипатии. "Аквафреш" - потому что
коробка из-под пасты валялась на дне мусорной корзины, между прочим - не на
умывальнике, где ему случалось находить также использованные лезвия и скомканную
обертку из-под мыла. Педант, неприязненно отметил он. Такой вряд ли оставит
недогоревший обрывок черновика в пепельнице с окурками.
Виталий вышел из ванной завернутый в длинное махровое полотенце, разомлевшийся
как маринованный помидор. Куда подевались его брюки? Обыскивающий взгляд
невзначай упал на скромно пристроившийся телефонный аппарат в углу комнаты. Ах, ты
мой родной! - Его радость была такой неожиданной, что он позабыл про одежду.
Он схватил трубку. В ней раздался щелчок и ответ - только это уже не был голос
прежней администраторши:
- Слушаю, дежурная.
Виталий поспешно положил трубку на место: нет, ему нужно быть при этом возле нее.
Он вышел в коридор, опомнился, вернулся, натянул брюки. Носки искать не стал и
спустился вниз. На месте поклонницы Хью Гранта сидела другая женщина.
- Простите, могу ли я получить разговор с Москвой?
Она строго посмотрела на его взъерошенные волосы, неодернутый свитер (она еще не
видела его босых ног!), но все же порылась в стопке тетрадей, лежавших на полке, прямо
перед ней. Оттуда извлекла одну, в твердой цветной обложке. Теперь он знал то, зачем
пришел, а остальное не имело значения. Он назвал номер и прибавил:
- Будьте добры, когда там соединят, переключите на мой телефон.
Поднявшись к себе в комнату, он наконец блаженно потянулся и широко зевнул с
чувством человека, не зря прожившего день, и выдернул из розетки телефонный шнур.
Едва ли он повторил бы этот номер дважды.
Борясь со сном, Виталий не раз ополаскивал лицо холодной водой. Платонов, думал
он, фамилия весьма распространенная. Только недавно он ее слышал... Где? Виталий
поднапряг память. Ах, да. Маслин назвал по телефону в разговоре с секретаршей генерала
Анцупова. И тоже спрашивал майора Платонова. Какое совпадение! А в ту же ночь умер
от сердечной недостаточности.
Все, хватит! Виталий запретил себе думать о плохом. День прошел удачно, никто
ничего не заподозрил. Кажется, он начал успешно входить в новую роль. Словно и
вправду повзрослел.
Голова незаметно начинала искать опору. Как бы ему сейчас пригодилась чашечка
черного кофе!
Почувствовав, что больше невмоготу бороться с сонливостью, он разрешил себе вновь
спуститься вниз. Дощатые ступени громко заскрипели у него под ногами. Посередине
лестницы он замер, прислушиваясь к ночным звукам, но только взбесившийся ветер
молотил лозой дикого винограда в окно первого этажа. Гостиница спала мертвым сном.
Внизу, как и следовало ожидать, не было ни души. Дежурный администратор ушла
спать, оставив включенным бра за стойкой. Для видимости, будто отлучилась всего на
минутку, - ухмыльнулся Виталий. Дотянувшись рукой, он достал с ее полки несколько
тетрадей. Вот и она, в знакомой цветной обложке. Раскрыв тетрадь, он увидел, что не
ошибся.
Последней была запись, относящаяся к нему самому. Цифра "8" в графе слева означала
номер комнаты. Указательный палец пополз вверх по графе, пока снова не натолкнулся
на эту же цифру. Рядом стояла дата: 19 января - стало быть, вчера. Без сомнения, это мог
быть только он, его предшественник. Разговор с Москвой... Всего три минуты?
Немногословен... Виталий вынул из пластмассового стаканчика шариковую ручку и
переписал на тыльную сторону своей ладони номер телефона. Какой же он все-таки
молодец, что догадался проверить междугородние переговоры. Остальное теперь легко
будет высчитать. Никуда от него не денется этот майор Платонов...
Еще одни армейские сутки канули в прошлое, еще раз в порядке исполнения ритуала
прозвучало ночью в казарме: "Еще один день прошел! - У, сволочь!", - что, естественно,
означало, что день был особенно тяжелым. В предрассветной мгле сигнал к побудке
подхватил невыспавшегося Антона и увлек вместе со всеми на утренний мороз. Один
Рогов стоял около дверей как следует заправленный, на удивление свежий - этому на сон
хватало четырех часов - и снисходительно подгонял молодых. Он выделялся мускулистым
телом. Обнаженный торс отливал нежным розоватым
оттенком, как у вылизанного поросенка. От него валил густой пар. Рогов потребовал
раздеться до пояса, хотя мороз был жестокий, и первый взвод вышел на зарядку в полной
форме, тем не менее он мерял других по себе.
Рогов грубо схватил Антона за фуфайку.
- А к тебе, что, нужен индивидуальный подход?
- Он теперь на особом положении, - с издевкой похлопал Антона по плечу
проходивший "дед".
- Или ты решил, что если получил бессрочное увольнение, это что-то изменит в твоей
жизни? Нет! Будешь сортиры чистить, как все, запомни!
- Почему-то я ни разу не видел тебя за этой работой.
- И не увидишь, черпак!
- У кого же мне тогда научиться?
- Ничего, жить захочешь - научишься. Все еще впереди, черпачек! Языком будешь очко
лизать. И твой дружок, убийца - тоже, только в другом месте, и не так долго, как ты, к
сожалению, потому что, по всему видать, светит ему "вышка" раньше, чем тебе -
"дембель".
Глаза Антона нехорошо блеснули.
- Это ты убийца! Тебя нужно судить, а не его!
- Что ты сказал? - Рогов перестал скалить зубы. - Ну-ка, повтори!
- И повторю. Завада даже не прикасался к наркоте!
Рогов вытаращил глаза, демонстрируя притворное изумление.
- Ну конечно, как я сразу не догадался, это же дед Мороз положил ему под подушку
героин.
- Ты это сделал!
- Я что-то не расслышал, - прошипел Рогов, его обнаженные мускулы угрожающе
напряглись.
- Кроме тебя, больше никто на это не способен!
Антон получил сильный удар в челюсть, сбивший его с ног. Следующий, как только он
поднялся, цепляясь за отопительные батареи, пришелся в живот. Согнувшись пополам, он
прохрипел:
- Ну вот, по крайней мере, теперь я знаю, что могло бы его ожидать, задержись он еще
на денек-другой. Он испугался и поэтому сбежал. Но я не из пугливых, и меня не
заставишь стоять в карауле две смены подряд. Запомни, Рогов!
- Рогов! - суровый окрик прозвучал сверху: это был Карабанов.
Спустившись по лестнице, он остановился перед сержантом, широко расставив ноги и
взявшись за поясной ремень.
- Я тебе, кажется, что-то обещал. Обещал, или нет?
Толкнув дверь в коридор, тянувшийся к дежурному помещению, он громко позвал:
- Дежурный!
Только сейчас они заметили на его рукаве красную повязку. В дверях появился
дежурный по роте.
- Предупреди начальника гауптвахты, что скоро к нему прибудет пополнение. И вызови
машину из гаража.
Тот, недоуменно взглянув на Рогова, пошел исполнять приказ. Рогов ощетинился.
- Вы не пошлете меня на гауптвахту. Права не имеете, товарищ прапорщик, - сказал он
с ударением на последнем слове.
- Ничего, если понадобится, то и министр обороны отдаст такой приказ. А пока что,
как дежурный по части, я отстраняю тебя от несения службы, сержант.
Рогов презрительно ухмыльнулся, демонстрируя, что не очень-то беспокоит его
отстранение от службы.
Перестав обращать на него внимание, Карабанов повернулся к Антону.
- Ну как, цел?
- Все в порядке, - тот вытер кровь с рассеченной губы белым рукавом фуфайки.
- Сходи, умойся.
Но уже когда Антон поднялся на несколько ступенек, Карабанов заставил его
вернуться. Рогова уже не было.
- Вот что, Прохоров. Я вовсе не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что и твоего
друга. Поверь, я желаю тебе исключительно добра. Он попал в очень неприятную
историю - ты даже не представляешь, насколько неприятную. И если не хочешь проверить
это на себе, послушайся моего совета, не лезь в это дело, а также убеди отказаться от
дальнейших расспросов его брата. Он затеял опасную игру. Твоему другу все равно не
помочь, а вам обоим она может здорово навредить. Уж поверь. Так что давай, дружище,
условимся: больше ни звука о том, что знаешь. Забудь обо всем. Ну как?
Карабанов сверлил его взглядом.
- Обещаю подумать, - ответил Антон, стараясь не смотреть ему в глаза.
Карабанову Виталий позвонил с телефона-автомата, с утра, перед тем, как впрыснуть
аэрозоль.
- Это Виталий Завада. Узнаете? Только не перебивайте меня, пожалуйста. Я не забыл о
нашем уговоре. Но теперь все намного серьезнее. Меня обвиняют в смерти Федорова. Они
утверждают, будто это я продал ему героин. Какая чушь! Но есть еще одно обстоятельство.
Находясь на посту, я должен был увидеть Федорова со своей тропы, вы меня понимаете?
Что я им скажу? Только мы с вами знаем правду. Я прошу вас, расскажите всем, что
произошло тогда в Рузаевке. Это поможет снять с меня обвинение.
Он говорил взахлеб, опасаясь, чтобы Карабанов из страха раньше времени не повесил
трубку.
- Где ты находишься? - услышал он глухой голос Карабанова.
- Не пробуйте меня искать. И больше я не позвоню. Одно прошу: расскажите правду!
Если не вы, то первый это сделаю я!
В этом месте Виталий сам нажал на рычаг.
Около кабины уже маячил неказистый мужчина в потертом пальто и с потрепанным
портфелем, нервно поглядывающий на наручные часы. Виталий видел, как отвисла его
челюсть, когда он упомянул героин. Не обращая на него внимания, Виталий опустил
следующий жетон и набрал московский номер. Долго не снимали трубку. Вдруг раздался
звон провалившегося жетона. Грохотом падения он приглушил строгий голос на другом
конце линии.
- Слушаю.
Короткое, отрывистое "слушаю", как удар топором. И ничего больше. Сейчас он бросит
трубку. Виталий не знал, что спросить, как его задержать хотя бы ненадолго, что-нибудь
выведать. Нужно что-то сказать, что угодно, любую чушь, только не молчать...
- Я могу говорить с генералом Анцуповым?
Действительно, глупо: сейчас ему ответят, что он ошибся номером, и повесят трубку.
- Кто его спрашивает?
Виталий судорожно глотнул слюну.
- Простите?
- Слушаю, Анцупов. Кто у телефона?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ (ІII)
Анцупов... Генерал-полковник Анцупов, начальник штаба Сухопутных войск. Вот кого
заинтересовал рядовой Завада. Виталий невольно сопоставил эту новость с тем, что было
раньше: оцепление вокзала в Саранске, прослушивание телефонной линии, объявление о
розыске. Каков размах! Какой уровень! И вот - первое конкретное имя, вполне
соответствующее образу дирижера в этом оркестре. История с наркотиками отводила ему
во всем этом совершенно неожиданную роль. Разумнее всего предположить, что Платонов
был послан в Саранск дублировать военную прокуратуру и милицию, но тогда - одно из
двух: или Анцупов не доверял профессионалам, или хотел что-то скрыть. Продвижение к
разгадке происходило довольно своеобразно. Если после разговора с Антоном,
прояснившим то, как идет следствие, Виталий имел один знак вопроса, то теперь их стало
два.
На КПП он попросил вызвать Прохорова. Но вместо этого дежурный предложил ему
пройти к командиру.
Гобуладзе принял его со смущенным видом.
- Почему мне отказано в свидании с Прохоровым?
- Вам не отказано. Он сейчас явится сюда. Произошла небольшая неприятность. Мне
тут доложили, что его избил старослужащий. Случилось это в мое отсутствие, сегодня
утром. Дежурный отправил его на обследование.
Виталий встревожился, но Гобуладзе предупредил его вопрос.
- Не беспокойтесь, это же только обследование. Ничего серьезного. Так, обычное дело.
По-моему, дежурный просто перестраховался, на всякий случай. Нет, старослужащего я,
конечно, отправил на гауптвахту. Урок пойдет ему на пользу.
- А как его фамилия? Возможно, я уже слышал о нем?
- Сержант Рогов.
- Да, похоже, вы правы, случай и впрямь далеко не исключительный.
- Как везде, Данила Романович, как везде, - вздохнул Гобуладзе. - Сами видите, с каким
контингентом приходится иметь дело.
- Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
- Ну что вы, с удовольствием, все, что в моих силах!
- В таком случае, не организуете ли мне свидание с Роговым? Надеюсь, что это
разрешено содержащимся на гауптвахте.
- Откровенно говоря, не пойму, зачем это вам, - произнес Гобуладзе удивленно. - Вы -
интеллигентный человек. А Рогов... Поверьте, он не стоит вашего внимания. А впрочем,
воля ваша. Я устрою вам свидание, коль вы так настаиваете.
В дверь постучали.
- Разрешите войти? - это был Антон.
- Ну как, все в порядке? - спросил Гобуладзе.
- Еще бы, - улыбнулся Антон припухшей губой.
- Ну вот, а я что говорил? Вот они, наши орлы! Но лучше знать наверняка, не правда
ли?.. Извините, у меня тут кое-какие дела еще. Нет, нет, что вы, - он запротестовал, видя,
что Виталий собрался уходить. - В моем кабинете вы сможете разговаривать без помех. Я
оставлю вас наедине.
- У тебя действительно порядок? - спросил Маслин, как только Гобуладзе прикрыл за
собой дверь.
- Не волнуйтесь! От этого еще никто не умер. Скорее всего, они просто стелятся перед
вами. Прежде на побои никто и внимания не обращал, а тут... Чем вы их так напугали?
- Возможно, ты и прав. Ладно, у меня к тебе несколько вопросов. Припомни,
пожалуйста, о чем тебя расспрашивал тот следователь, майор. Меня интересует ваш
разговор в подробностях.
Антон зябко передернул плечами.
- Понимаю, - сказал Виталий. - Но тем не менее... Я должен знать о нем как можно
больше. Ради чего-то же он приехал из... Самары. Ведь не затем только, чтобы еще раз
перетряхнуть матрасы.
- Для него Виталий - преступник. Он подозревал его в распространении наркотиков
среди солдат.
- Ну да, конечно.
- Между прочим, он сразу меня предупредил, что если я помогу следствию, мне
накинут пару лычек на погоны. Но я-то знаю, чего он добивался: ему нужны были
доказательства. От меня, во всяком случае, он их не получил. Он хотел знать чуть ли не
каждый его шаг перед побегом: куда отлучался, что было необычного в его поведении,
особенно в тот день, когда случилось это несчастье с Федоровым. Ему покоя не давало то,
что они вместе были в карауле.
Виталий вдруг вспомнил, что говорил Маслин, и ему пришла в голову неожиданная
мысль.
- Ну-ка, постой. Давай кое-что выясним. Постарайся сосредоточиться, это очень важно.
Итак, тебя допрашивали. Сообрази: что было все же предметом расследования - побег из
части или несчастный случай в Рузаевке? А хочешь, я поставлю вопрос иначе: представь,
что Федоров жив, здоров, приехал бы следователь из-за дезертира Завады?
Антон призадумался, а затем отрицательно покачал головой.
- Нет, он приезжал из-за Федорова.
- Ты уверен?
- Никаких сомнений, - повторил он убежденно.
- Ну хорошо. Продолжай.
- Так о чем рассказывать?
- О том, о чем вы беседовали со следователем. Что тебе больше всего запомнилось.
- Его, например, интересовало, что я знаю про их отлучку из расположения караула.
Кажется, его настораживал именно этот момент.
- Отлучка? - удивился Виталий. - Ах да. Но, насколько мне известно, они всего лишь
выслеживали собаку, утащившую ремень, - он с сомнением покачал головой. - Что он в
ней такого нашел?
- Я не был с ними в карауле. На это он сказал: "Но ведь ты был его другом. Кое-что
должен был заметить сам, а в остальном он мог и проговориться. Подумай. Мне нужно
знать каждый его шаг, каждое оброненное им слово по возвращении из Рузаевки".
- Опять Рузаевка! - наморщив лоб, задумчиво произнес Виталий. - Все время - Рузаевка!
Знаешь, мне кажется, пора еще раз посетить это зловещее место.
- Еще раз?
Виталий увидел вытянувшееся лицо Антона и махнул рукой.
- Да... снится оно мне которую ночь подряд. Еще не был там ни разу, а кажется, будто
знаю каждый куст.
Он замолчал, услышав за дверью голос командира, отдающего распоряжения.
В углу своего кабинета взмахом руки Гобуладзе отряхнул шапку от снега.
- Мне даже неудобно, сколько хлопот я вам доставляю, - сказал Виталий. - Стычка, и та
произошла из-за меня.
- Ну что вы, Данила Романович, какие хлопоты? Настоящий виновник давно уже не
гауптвахте. Кстати, я прямо сейчас позвоню, чтобы вас к нему пропустили.
- Огромное спасибо.
- Могу ли чем-то еще быть полезен?
Виталий обрадованно кивнул.
- Если можно, я хотел бы побывать на том месте, где умер Федоров.
Гобуладзе вскинул брови.
- Извините, что-то не возьму в толк.
- Хочу убедиться, действительно ли брат мог видеть его умирающим со своего поста.
- Вы что, не доверяете следствию?.. Ну хорошо. Я организую вам поездку.
- Вот это разговор.
- Вечером я вам позвоню, если вы, конечно, не передумаете.
- Не беспокойтесь, не передумаю.
Виталий подтолкнул Антона к двери.
- Думаете, он вам поверил? - с очевидным сомнением поинтересовался тот в коридоре.
- Не знаю. Да и вообще, меня не волнует, поверил он или нет. Пусть думает, что хочет.
Мне нужна Рузаевка, вот и все... Ну, а теперь - к Рогову. Посмотрим, что еще этот тип нам
запоет.
Дежурный офицер гауптвахты поручил Виталия сержанту с жевательной ризинкой во
рту. Тот отвел его в помещение, ничем не отличающееся от тюремной камеры: такая же
решетка на единственном окне под самым потолком, стул - для следователя, табурет - для
подследственного, чтобы не чувствовал себя уж слишком вольготно.
- Здесь обождите, - процедил сквозь зубы этот сержант, не перестававший работать
челюстями несмотря на замечание офицера.
Пока Виталий рассматривал голые стены, он привел заключенного.
Рогов смущенно остановился на пороге, в свободно висящей форме, без ремня,
притихший и неуверенный. У него, кажется, намечались веснушки - кто бы мог подумать?
Виталий смотрел и спрашивал себя: кого же тогда он боялся? Сегодня перед ним, прячя
глаза, стоял такой себе желторотый птенчик.
Виталий добродушно предложил ему сесть, наслаждаясь этим открытием.
- Ну что, сержант, немного поболтаем?
Рогов молчал, теряясь, очевидно, в догадках, что нужно этому посетителю в штатском,
но все же присел на пододвинутый стул, тогда как Виталий продолжал расхаживать взадвперед,
заставляя парня, таким образом, вертеть головой из стороны в сторону. Просунув
руку в сумку, оставленную им на столе, он незаметно включил магнитофон.
- Помнишь ли ты рядового Заваду?
Ему показалось, что вопрос насторожил Рогова.
- Я хочу спросить тебя кое-что о нем, - продолжал он, не дождавшись ответа. - Что, потвоему,
заставило его дезертировать?
- Я все сказал следователю... Откуда мне знать?
- Я не следователь. Я его брат. И лишь хочу понять мотив этого поступка. Мне кажется,
ты лучше всех должен это знать. Как-никак, он ведь был в твоем непосредственном
подчинении.
Сержант, однако, пожал плечами.
- А что, я обязан был в душу к нему влезать?
- Разве тебя это унизило бы?
- Это не мое дело.
- Кажется, вы были с ним в напряженных отношениях?
- Что вы хотите от меня услышать? Я знаю не больше остальных.
По мере того, как Виталий припирал его к стене, тот становился все более
агрессивным. Он дал ему время успокоиться. После этого Рогов сказал:
- В армии непросто. Бывает, что некоторые и ломаются.
- Значит, кто-то старался его обломить? Кто же?
- Да, конечно, сорвался солдат - сержант виноват. А за дисциплину кто отвечает? За
что нас склоняют? За то, что чукча не понимает русского языка. А я скажу: есть только
один язык, который он способен понять. Да и сами офицеры заинтересованы, чтобы все
было, как есть. Им что нужно: порядок и боеготовность, вот мы их и обеспечиваем.
- Порядок? - насмешливо переспросил Виталий. - Тогда отчего же дезертировал
Завада? Испугавшись этого самого порядка?
- Не знаю, - отрезал Рогов, явно не склонный к продолжению беседы. - Спросите у него
самого.
- Так уж и не знаешь? - Виталий переменил тон, почувствовав, что пора переходить в
наступление; едва ли этот слизняк выдержит его натиск. - Когда вы с ним виделись в
последний раз?
От него не укрылось беспокойство, вытеснившее в Рогове остатки его напускной
храбрости.
- Когда было занятие по химподготовке.
- И это все?
- Карабанов велел нам обоим снести тюки обратно на склад, - глаза сержанта при этом
забегали.
- Верно. А теперь расскажи, что там произошло, - продолжал напирать Виталий.
- А ничего там не было, - ответил тот с подозрительной поспешностью.
- Тогда почему же ты так разволновался?.. Ну, отвечай!
Рогов молчал.
- Нечем крыть? Что ж, придется напомнить. Поначалу ты заставил его отстоять в
карауле вместо своего друга. Затем, посчитав его доносчиком, решил отомстить -
попробуй опровергни, весь взвод подтвердит мои слова. Только ты перестарался. Он
дезертировал, но пошел на этот крайний шаг под угрозой расправы, находясь в состоянии,
которое не позволило ему трезво оценить обстановку и удержать над собой контроль. Он
почти не помнит, как оказался на улице. Зато я с уверенностью могу сказать, что именно
ты подтолкнул его к побегу!
- Вы не можете этого знать!
- Почему же?
Рогов яростно посмотрел ему в лицо, и тут же сник.
- Потому что Карабанов пообещал молчать, - тихо ответил он.
- Тем не менее я знаю, что, войдя на склад, ты запер дверь на ключ и открыл вентиль
баллона с газом, а это уже не шутки.
- А вот этого не было!
Виталий неодобрительно покачал головой.
- Бессмысленно запираться.
- Это ложь! - взволнованно повторил Рогов. - Я пытался Карабанову все объяснить, но
он не поверил. Выходит, что и вы...
- Хочешь, я расскажу тебе, как все было? Ты пришел туда вслед за Виталием.
Рубильником, находящимся при входе, выключил свет, чтобы он тебя не узнал. Баллоны с
пропаном находились у самой двери в том помещении, в которое вы должны были
занести оба тюка. Ты проскользнул вовнутрь и наощупь открыл краны, ты отлично
помнил их местонахождение. Противогаз был при тебе. Ты все рассчитал, даже то, что он
не курит, а следовательно, не носит ни зажигалку, ни спички, которыми мог бы
попытаться посветить себе, тогда вы оба взлетели бы на воздух. Надо было иметь
холодную голову.
Рогов резко запротестовал.
- Вовсе нет! Света в коридоре не было, когда я вошел, а рубильник был выключен.
Карабанов дал мне еще одно поручение, но я не стал его выполнять, а сразу отправился на
склад. Я боялся, чтобы этот тюфяк не сбежал. Он знал, что ему не поздоровится. Сначала
я так и подумал, что он ушел раньше, выключив свет, но оставив дверь открытой, для
меня. Но когда я вошел в следующую дверь, то увидел его лежащим без сознания у самого
порога. Сперва я ничего не мог понять, но потом расслышал шипение, и тут до меня
дошло. Я перекрыл краны на баллонах и настежь распахнул двери. Только я собирался
вытащить его на улицу, как появился Карабанов и набросился на меня так, будто я все это
устроил.
- Почему же он не подал рапорт?
- Не знаю. Он сказал только, что прощает в последний раз, и пообещал никому не
говорить.
Виталий почему-то вдруг вспомнил, что точно такое же обещание Карабанов давал ему
самому, когда они случайно столкнулись на шоссе.
Сделав неожиданное открытие, Рогов внимательно посмотрел Виталию в лицо.
- Как вы узнали, что там не было света? Я не говорил об этом Карабанову. Значит, не
он вам все это выложил?
Виталий вздрогнул и отвернулся. В какой-то миг ему показалось, что Рогов его узнал, и
они поменялись ролями.
Нет! - сказал он себе. - Он не позволит ему снова поставить себя на колени!
Виталий яростно сцепил зубы и спрятал задрожавшие руки в карманы. Только не
показывать, что он взволнован! Покажи хотя бы минутную слабость, и все пропало!
- Нетрудно догадаться, откуда у меня эта информация, - согласился он после паузы. -
Ведь там было всего трое, не так ли?
- Завада?!
Виталий ответил жестом: куда уж там отрицать, все и так ясно.
- Повторяю, меня ты можешь не бояться. Я ведь не следователь, а Виталий попрежнему
на свободе. Я хочу снять с него все обвинения, потому что я его брат и потому
что не сомневаюсь в его невиновности. И, между прочим, ты мог бы мне в этом помочь.
- Я? Чем же? - удивился тот.
- Да хотя бы тем, что наконец расскажешь всю правду.
Виталию вдруг стало жаль его. Похоже, он не намного ошибся в своей теперешней
оценке. И как этому веснушчатому сержанту еще недавно удалось нагнать на него столько
страха? Он был разочарован и озадачен в одно и то же время. Что же в действительности
произошло на складе, пока он лежал без сознания, если предположить, что Рогов не
солгал?
Вернувшись в гостиницу, Виталий обратил внимание, что кто-то в его отсутствие успел
побывать у него в номере. Дверь встроенного шкафа, которую придерживала бумажная
пробка, открылась, оказав при этом заметное сопротивление, хотя утром держалась
исключительно на честном слове. Рубашка лежала сложенной на полке. Он ее там и
оставил - разумеется, сложенной. Но дело в том, что складывать, как надо, он попросту не
умел.
Разъяренный, он сорвал телефонную трубку: грубая работа, за кого они его
принимают? На другом конце провода ему ответила вчерашняя поклонница Хью Гранта.
Сделав вид, будто не узнает ее голоса, на этот раз он не постеснялся задать ей хороший
треп. Та, ничуть не смутившись, мигом сослалась на уборщицу. О
...Закладка в соц.сетях
